Нити потерянной памяти

      Утро начинается в половину пятого. Темное полотно еще не до конца ушло с неба, открывая дорогу солнечным лучам. Рея трет глаза ладонями под писк будильника и убирает тяжелую мужскую руку со свое талии. Девушка проклинает Макса с его поездкой в Отречение к Маркусу мать его, зачем так рано? Итану, касаясь ступнями пола. Открывать на кухне шторы каждое утро — привычка, въевшаяся под корку черепа с момента вселения в эту квартиру. Брюнетка нажимает на кнопку чайника — еще есть время опрокинуть в свой организм хоть что-то. Непонятно, через сколько времени она снова сможет нормально поесть.       Рея наполняет кружку кипятком, и чайный пакетик проваливается вместе с этикеткой. «Ну блять, с самого утра все идет не так!» — с этой мыслью, девушка пытается зацепить обратной стороной ложки нитку, горячие капли попадают на пальцы. Брюнетка ощущает теплые руки в районе талии и «ойкает» от неожиданности, поворачивая голову в сторону.       — Уже собираешься? — Эрик упирает одну руку в кухонную тумбу, а второй выхватывает из ее рук ложку, вытягивая чайный пакет из кипятка. — Какой черт так рано тебя выдернул?       Бесстрашная пытается скрыть улыбку, сжимая губы в линию и прикусывая уголки с внутренней стороны, когда говорит Младшему Лидеру, что тот самый черт, выдернувший ее так рано — его начальник. Девушка перехватывает сахарницу из рук мужчины, насыпая в чашку четыре ложки.       — Фу, — он театрально кривит лицо, — сдохнешь от диабета когда-нибудь.       — Ну, твоими молитвами, — Рея ставит чашку на кухонный стол, усаживаясь на стул. Брюнетка неуклюже поджимает одну ногу под себя. — Не думаешь, что нам стоит поговорить о произошедшем прошлой ночью? — Бесстрашная дует в чашку, пытаясь остудить напиток.       — Было бы неплохо. Но обсудим все после твоего приезда из Отречения. — и тут же Эрик хмурится, вспоминая слова Джона. — Мне сейчас надо выловить Макса, информацию кое-какую передать.       Эрик двигает стул ближе к Рее и закидывает руку на ее плечо, прижимая девушку ближе к себе, едва касается губами женского виска.       Они выходят из квартиры одновременно, не беспокоясь о том, что их кто-то может увидеть вместе.

      Поговорить с Максом так и не удается, Старший Лидер отмахивается от беседы, ссылаясь на то, что уже опаздывает на встречу с Главой Отречения. А через два часа паника накрывает Эрика с головой, когда ему докладывают о том, что автомобиль был подорван, следом сообщают о подрыве базы в другой части города, рядом с Дружелюбием. Той самой базы, с которой сегодня должен был вернуться Джеймс. Еще через полчаса поступает информация о найденном в транспорте теле. Мужчина считает от десяти до нуля, выкручивая руль на очередном повороте дороги, отделяющем от места происшествия. Один труп, предположительно мужчина. Обгоревшее до неузнаваемости тело так и не вытащили из машины. Выносить практически нечего. Эрик дергает головой, проходится рукой по ряду татуировок на шее, подходя ближе к уже потушенной машине.       «Нужно взять себя в руки, Лидер ты мать твою или зеленый рядовой?!» — мужчина втягивает воздух, а каждый новый шаг дается сложнее предыдущего. Тела Реи нет в машине, нет где-то поблизости, но Бесстрашный не спешит радоваться — слова Джона скребутся внутри, где-то в районе ребер. По возвращению во фракцию Эрику передают белый конверт, который он распаковывает уже в кабинете. Дрожащие пальцы не слушаются, надрывая бумагу. Прочитанные строчки заставляют швырнуть письмо на стол и сжать кулаки до побеления костяшек.

***

      Все его сны как под копирку. Почти месяц прошел со дня подрыва машины и получения письма от Джона. Во снах, мучающих Лидера Бесстрашия, нет крови, боли, нет пыток и монстров. Только Рея, ее протянутые руки, обнимающие его плечи, и разного цвета глаза, топорно врезающиеся в его лицо. В девичьем взгляде нет осуждения, нет живости и искры. Она смотрит будто бы мимо. И, если бы он не знал реальную Рею, мужчина бы подумал, что во взгляде брюнетки смирение.       Эрик пытается похоронить её в своей голове, потому что, кем бы не была брюнетка и как бы он ей не дорожил, Лидер не может обречь на смерть людей Отречения и не может жертвовать Бесстрашными. Холодный рассудок — то, из-за чего его назначили Лидером когда-то, несмотря на буйный нрав и психические отклонения, и мужчина собирает крупицы адекватности, выстраивая ледяную стену в голове, отделяющую настоящее от теплых, гнетущих душу воспоминаний.       Совет из трёх Лидеров Бесстрашия постановил назначить именно Эрика на место Макса. Лоре было абсолютно всё равно, кто займет этот пост, сама женщина на него никогда не метила, а Скотта никто не спрашивал, потому что тот, кто на днях завел целый отряд из двадцати человек в болотную топь за Стеной, потеряв чуть меньше половины бойцов, не может выдвигать свою кандидатуру на место Главы целой фракции. Теперь уже Старший Лидер держал все планы отца в тайне, потому что предатель сидел каждое совещание на удобном стуле. Эрик подозревает Скотта, но доказательств его причастности нет. Расследование убийства Макса движется медленно. Надежды найти виновного с каждым прожитым днем становится меньше.       В, казалось бы, холодной голове каждый вечер бьётся невидимая ледяная стена, покрываясь трещинами. «Она столько раз тебя спасала, а ты…» — голосом Кевина в кабинете медицинского блока; «Начнем всё с чистого листа?» — звонкий женский голос на выходе из квартиры. Они так и не поговорили, не расставили все точки и запятые в их общей истории. В голове мужчины всплывают смятые образы, которые он пытается вытравить алкоголем и крепкими сигаретами, сидя поздними ночами в обнимку с бутылкой виски и в компании ходящей вокруг сонной Рейчел. Девчонка не бросила его, даже когда услышала горькую правду, озвученную пьяным голосом и гласящую о том, что она никогда не займет место любимой женщины в его сердце. Рейчел бегала за Кевом, научилась ставить уколы успокоительного и снотворного, обрабатывать его разбитые в хлам кулаки. Девушка слушала о потерях, когда Эрик возвращался со ставших в это тяжелое для них всех время слишком частыми вылазок. Рейчел стала тем самым кругом, который бросают утопающему, только Лидер не хочет быть спасенным.       Каждое утро Рейчел собирается на работу, гуляя по квартире в большой темной футболке, а Эрик замечает, что взгляд ее зеленых глаз изменился. Тем самым переломным моментом, меняющим всех Бесстрашных, стало не ранение, не потеря близких и даже не первый убитый ею человек. Девушка «потухла» в тот самый вечер, когда мужчина впервые назвал ее чужим именем. «Рея» — соскользнуло с пьяного языка, Эрик не успел поймать вылетевшего и такого родного для слуха имени.       С того дня Рейчел начала одеваться совсем по-другому, пить крепкий алкоголь и говорить исключительно матом. Она стала смотреть иначе на свою жизнь. Каждый раз обещала себе уйти от него, закончить жалкую пародию на отношения, но все обещания рушились, когда она в очередной раз бежала в медицинский кабинет за блондином или в бар за бутылкой виски для проживающего с ней под одной крышей. И Эрику бы стоило ее бросить, не портить жизнь восемнадцатилетней девчонке, но он на дне, и Рейчел кажется ему единственным курсом, которого стоит сейчас держаться.       Эгоистично? Да.       Невидимая литая маска из металла вросла в мужское лицо. Жизнь одной женщины не стоит целой системы. Приходится убеждать себя в этом каждый гребаный день. Эрик бесконечно бросал целые отряды за Стену и по территориям фракций, прикрываясь то разведкой местности, то исключением опасностей. Но надеялся, что отряд наткнется на тело Реи. Потому что так ему было бы проще. Увидеть ее один раз мертвой легче, чем жить в вечной неопределенности.       Рейчел заходит в кабинет без стука, резко толкая дверь плечом, деревянное полотно ударяется о стену. В руках два контейнера с уже слегка остывшей едой — взяла им порции в столовой. Лидер обводит взглядом перебинтованное запястье.       — Потянула на тренировке. — словно читая мысли, девушка разрушает тишину.       Рейчел заслуживает гораздо большего, чем Эрик может ей дать; заслуживает кого-то, кто будет любить ее. Она замечательная, Лидер не влюблен в Бесстрашную, но шатенка для него не чужой человек. Уже не девчонка — заменитель, но все еще «не та». Сейчас Рейчел была дорога Эрику так же, как Кевин или Луна, как близкая подруга. Часть их шумной компашки, часть их семьи. Девушка постоянно грызла ногти, а ее заплаканные глаза кричали немой просьбой, чтобы он все прекратил, но мужчина тонул в собственном горе, загребая руками всех, кто был слишком близко. А зеленоглазая была в максимальной близости к нему. Рейчел шла за Лидером на дно, потому что готова была исполнять роль спасительного круга, заменителя. Быть фруктозой вместо желаемого сахара. Просто быть рядом, на любовь Рейчел уже не рассчитывала.

***

      Продуманный план не кажется Лидеру каким-то бредом, пожертвовать собой и спасти всех, в том числе и любимую женщину — единственный выход. Другого варианта он не видит.       Он застегивает пуговицы на черной рубашке и выезжает из фракции раньше, чем отряды успевают смениться патрульными. Эрик едет в Эрудицию, уверенный в том, что у него все схвачено, и надеется на то, что брюнетка еще жива.       Коридоры когда-то выплюнувшей его Эрудиции не кажутся родными, они холодные и пустые, как и все умники. Мужчина распрямляет плечи и стучит в дверь кабинета Джона. Заглядывая внутрь, смотрит на настенные часы. Опоздал на две минуты. На месяц и две минуты.       — Я согласен на условия. — получается громче, чем ожидалось. — Где она? — Эрик слегка повышает голос, мысленно считает от десяти до нуля и обратно.       — Угомонись. — Эрудит не поворачивается к сыну, так и стоит спиной, глядя в панорамное окно. — Я рассчитывал, что ты придёшь раньше. — Джон самодовольно ухмыляется. — Долго пришлось ждать. С ней всё будет в порядке, если ты выполнишь все оговоренные условия. Пока что твоя благоверная без сознания. — Эрудит становится вполоборота, беглым взглядом оглядывая Бесстрашного. — Противно смотреть. Ты опустился до чувств.       Лицо Эрика каменеет спустя минуту, возвращая мимике безэмоциональный вид. Он разминает шейные позвонки, поочередно наклоняя голову сначала вправо, потом — влево. Внутри всё моментально холодеет, мужчина сводит брови к переносице и приближается размашистым шагами к деревянному письменному столу.       — Мне нужно убедиться, что она жива. — пальцы нащупывают в кармане пачку сигарет и зажигалку. Лидер выуживает папиросу, зажимает её губами и, окуная кончик в огонёк зажигалки, затягивается. Взгляд Джона колкий, буравит Лихача, Эрику не нужно сталкиваться глазами с отцом, чтобы убедиться в этом. Чувствовать подобное заложено в мужчине на уровне инстинктов. — Какого хрена она без сознания?       — Ты можешь увидеть Рею, — Эрудит слегка запинается, ощущая, что теряет превосходство над оппонентом. — Я ждал тебя, прошу заметить, достаточно долго. Но в какой-то момент я перестал быть уверен, что ты явишься. Всё-таки одна жизнь против сотни… — Джон подталкивает пепельницу ближе к Бесстрашному, который, игнорируя это действие, стряхивает пепел на паркет. Отец недовольно щурится. — Мой информатор ранее уже рассказал все про твою пассию. Раньше она была разведчицей. В её черепушке так много полезной информации.       — Ближе к делу. Меньше деталей, Джон.       Эрудит сжимает челюсти. Эта привычка — единственное, что объединяет их, сидящих сейчас за одним столом.       — Ты должен помнить, что уже много лет Эрудиция занимается разработкой аппарата способного стереть память. Это для ваших, для тех, кто вернулся из плена. Но мы так увлеклись процессом разработки, что, кроме возможности стереть воспоминания, добавили возможность их посмотреть. Ну, знаешь, как в режиме съемки. Рею ввели в искусственную кому для этого.       — Так останови процесс. — тяжёлый взгляд Эрика скользит по морщинам, расстилающимся по лицу Советника. И последнего пугает резкая смена настроения собеседника. — Я согласен на твои условия. Но если ты не приведешь её в сознание, я уничтожу все, что тебе дорого: тебя, твои разработки, фракцию. Даже могилой твоей жены не побрезгую.       — Если остановить процесс сейчас, то она умрёт. Я, конечно, не против избавить тебя от слабости. — Джон улыбается, но, видя расширенные от злости зрачки Эрика, осекается. — Охлади свой пыл. Она будет в коме ещё неделю, как только на экране проявятся последние воспоминания, твоя подружка придет в себя.       — Помяни мои слова, если с ней что-то случится, я уничтожу всё, чем ты дорожишь. — Лидер удаляется в сторону выхода из кабинета своего отца, но, замедляясь у двери, произносит твёрдым голосом: — Ты прав, ради этой женщины я готов пожертвовать всем Чикаго. А сейчас проводи меня к ней. Я всё ещё хочу убедиться в том, что она жива.

***

      Рея лежит на накрахмаленных простынях в отдельной палате. Где-то в районе висков закреплены датчики, ведущие к большому экрану, на котором отрывками в ускоренном темпе крутятся воспоминания её раннего детства. Из-под ворота тонкой футболки выглядывают провода, передающие данные работы сердца. Капельницы и трубка аппарата вентиляции лёгких, как выразился Джон «на непредвиденный случай». И весь её вид говорит ему о том, что, если бы он согласился на условия отца раньше, то ничего подобного бы не произошло. Эрик втягивает носом воздух, пропитанный запахом препаратов, и кусает внутреннюю сторону щеки, глядя на фиксирующие ремни, туго затянутые на женском теле. «Это для того, чтобы, выйдя из комы, она не разрушила тут всё. Вы, Бесстрашные, иногда бываете импульсивными. Она чуть руку мне не отстрелила, пока ей вводили снотворное и крепили датчики» — мужчина вспоминает слова Эрудита, обещая себе зашить его расползающийся в улыбке рот и позволить Рее отстрелить ему то, что девушка захочет, когда всё закончится.       Ей одиннадцать. Рея смотрит на ходящего по крыше полуразрушенного здания Эрудита, чьи друзья стоят внизу, крича, что он явно сошёл с ума, и прикрывают рты руками. А у девочки дыхание перекрывает от желания когда-нибудь так же прогуляться по парапету этого здания.       Он смотрит в экран, узнавая в том самом Эрудите четырнадцатилетнего себя, и грустно улыбается, вспоминая слова Кева про то, что есть люди, чьи союзы заключаются в небесной канцелярии. Да уж, пернатые налажали, когда решили свести их с Реей.       — Как давно она в таком состоянии? — Эрик переводит взгляд на стоящего слева отца.       — Четыре дня. — отвечает Джон, и грудь Бесстрашного безжалостно начинает щемить. Четыре дня. Приди он раньше, девушка бы сейчас стояла рядом с ним, успокаивая и отговаривая пристрелить этого зажравшегося самодовольного кретина.       Эрик сжимает и разжимает кулаки, смотрит в экран аппарата, где отображается ритм сердца Реи. Только потеряв, человек понимает, насколько потерянное ему дорого. Месяц Лидер убеждал себя, что жизнь брюнетки не стоит жизней людей Отречения и нескольких десятков человек его фракции, но сейчас, глядя на синяки, расползающиеся по девичьему лицу, на эти ебанные ремни, которыми её обездвижили, на красные следы от этих самых ремней на тонких щиколотках, Эрик понимает, что Рея умещает в себе всё, ради чего он готов умереть, и всё, ради чего он готов жить. Весь его мир в чертах её лица. Мужчина сдерживается, чтобы не свернуть шею собственному отцу, только потому, что эта неугомонная этот поступок бы не одобрила.

***

      Эрик ступает по коридорам фракции умников, шоркая тяжелыми ботинками по кафельному полу, набирает код, заходя в лабораторию. Он мельком оглядывает несколько больших экранов и коробку с ампулами, хренью из которых будут накачены его бойцы уже через несколько дней. Но у Лидера все продумано, вплоть до мелких деталей. Мужчина не пожертвует целым миром, потому что Рея бы никогда не приняла этой жертвы. Она была поразительно верна своей фракции и этой неидеальной системе, хотя и имела некоторые недовольства. Считала систему несправедливой по отношению к Дивергентам. Поэтому Эрик поставит на кон только то, чем он имеет право распоряжаться — свою жизнь.       Бесстрашный возвращается поздним вечером в свою квартиру, Рейчел едва дотрагивается до его сбитых костяшек и направляется в сторону кухни за аптечкой. Снова пьяный, снова говорит шатенке про свою любовь к совершенно другой девушке. Она закусывает губу до ощутимой боли, продолжая лить обеззараживающий раствор на мужские руки, сжатые в кулаки. Смыкает на секунду веки, когда Эрик кладет свою голову на ее колени. Он полон противоречий, опутан ими, словно паутиной. Но в Рейчел он сейчас четко видит черты Реи. Короткий образ, кадры меняются будто по щелчку: лицо шатенки заменяется лицом разведчицы. Опьяненный мозг выдает желаемое за действительное.