Солнце и Венец

995 год от Великого Разрыва, начало круга кудесничества,

Центральная губерния, остров Кричев

      Прошел всего день, как ученики вернулись с каникул, а Белокнижье уже превратилось в цирк. Арысь нравилось быть в центре громких событий и получать внимание, будто она является главной героиней в жизни любого, кого одарит мимолетной приязнью. Однако колдун, с которым ее связывали особенного рода отношения, предпочитал оставаться в тени, хоть и не обучался на факультете тех, кто после выпуска вступит в ряды правительственных ищеек, в отличие от Арысь. И он не выражал ей ни капли того восхищения, которое девушка привыкла получать, — это ее безумно злило.       — Ярлеш! — Арысь скользнула по влажному мшистому стволу поваленной осины и еле удержала равновесие, отчего ее возмущенный возглас устремился ввысь, к кронам. — Долго еще идти?       — Не кричи. — Ярлеш, шедший впереди, спокойно перешагнул через вывороченные корни и сердито посмотрел на Арысь из-за плеча.       — К твоему сведению — это я шепотом разговариваю.       — Тогда замолчи — силы не трать.       Дремучая лесная чаща почти не спасала от марева, нависшего над южной стороной острова, — самая древняя колдовская школа Великомира находилась на Кричеве, посреди волшебного озера Ладо. Стороны озера и острова делились по сезонам, которые сохраняли присущие им погодные условия круглый год. Даже под конец лета южная часть острова все еще была невыносимо разгоряченной: сладкие хвойные соки стекали по сухим стволам, на паутинчатой перелине утреннняя роса бренчала, а после падала и укладывалась на прелой траве. Вокруг широких бархатных листьев, собравших достаточно влаги, кружили стайки полупрозрачных веретенообразных силуэтов размером с ноготь мизинца — Арысь не разбиралась в колдовских существах, в то время как Ярлеш, учившийся на соответствующем факультете, знал о них все.       — Интересно? — спросил парень, потому что заметил, как девушка засматривается на то, что ей незнакомо.       — Не особо. Я не лажу с животными. — Она пожала плечами, перешагнула через куст, отчего существа разлетелись в стороны, как ворох мошкары, и прошла мимо Ярлеша. Несмотря на то, что это была хорошая возможность разговорить его, Арысь не хотелось слушать про то, на что ей было все равно, — она могла найти общий язык только с Рубин и другими ящерами и змеями.       К тому же Арысь задело то, как Ярлеш ее заткнул, — она могла нагрубить в ответ, даже придумала пару колких фраз, но тогда парень развернулся бы и ушел, и никакие граны не смогли бы подкупить его самолюбие и гордость.       — К твоему сведению — это не животные. Это лунные духи — ходýнки. Их назвали в честь ходýн-травы, потому что они обитают рядом, распутывают ее и помогают достойным людям найти к ней путь. Еще они разгоняют блуд-туман, ведь он…       — Ярлеш, — перебила Арысь и остановилась перед парнем. Ее черты лица — острый нос и выразительные изогнутые брови — обладали удивительной силой. Когда она бросала темный, колючий взгляд, казалось, что само пространство вокруг нее сгущалось, как перед бурей. Один лишь этот взгляд мог остановить собеседника на месте, заставив его замереть в неловком молчании. Особенно страшен он был, когда ее охватывало раздражение, как в этот момент.       Ярлеш посмотрел сбоку девушки, а затем заглянул ей в глаза:       — Закрой рот.       Он пробрался сквозь выстроенные ею лезвия, даже не поранившись. Ее зрачки расширились:       — Что?! Ты…       Арысь не успела договорить, как Ярлеш толкнул ее в сторону: девушка упала, проехала на спине по перине из мха, из-за чего взлетели и испарились напуганные ходунки, длинные черные кудри распластались по душистой зелени и налипли на лицо, покрытое испариной. Она сбросила пряди с глаз, привстала на локтях и увидела, как Ярлеш удерживает за ветвистые рога лохматую тварь в несколько раз больше него. На оскаленной бычьей морде сверкали налившиеся кровью глаза; острыми зубами и мертвецки бледным языком он почти доставал до раскрасневшегося лица парня, который держал его на расстоянии вытянутых рук, упираясь пятками в землю. Напряженные бицепсы Ярлеша натянули рукава рубахи, по предплечьям вились выступающие вены, а зад…       Чувства страха и возбуждения перемешались, отчего Арысь безумно улыбнулась, на миг растерявшись. Когда ступор испарился, колдунья подскочила на ноги и подняла руки, чтобы рассечь монстра потоком нитей Волшбы, однако Ярлеш вовремя рассмеялся и прислонился лбом к шерстяному лбу существа.       — Какого лешего?! — воскликнула Арысь, не понимая, что вообще происходит.       Тварь повернулась к Арысь и зарычала, девушка же вновь замахнулась, накаляя Волшбой воздух вокруг своих ладоней. Ярлеш потянул существо к себе и успокаивающе похлопал его по щеке:       — Тише-тише, она не опасна.       — Еще как опасна!       — Арысь, угомонись, черт бы тебя побрал! Это бу́кавац, он местный, прирученный, используется для исследования наших с факультета. Видимо, пробрался из Большого леса через северную сторону Ладо. — Ярлеш обратился к существу уже более мягким голосом: — Ты проголодался?       Арысь приподняла брови. С минуту она молча наблюдала за тем, как Ярлеш чешет за ушами слюнявую тварь, и, только дойдя до нужной мысли, обмолвилась:       — То есть ты просто так меня толкнул?       — Нет. Я не был до конца уверен, что это наш букавац. Да и мы здесь на тренировке. Считай, что ты прозевала первый удар.       Ярлеш достал из набедренной сумы куриную лапу и положил ее на нос букаваца. Тот самостоятельно слизал лакомство и поплелся прочь — абсолютно бесшумно, так же, как и подкрался вначале.       — Они разве не должны быть очень громкими?       — Должны, но этот особенный. Мы еще не до конца разгадали природу его аномалии…       — Ярлеш задумчиво поднял глаза к верхушкам деревьев, ухмыльнулся. — К тому же в этом лесу самое громкое существо — это ты.       — Да пошел ты! — Арысь отряхнула широкие рукава красной рубашки с золотыми нитями и пошла вперед.       Пара остановилась на высушенной знойным солнцем поляне, меланхолично и сонливо вздыхающей от редких колыханий ветра. Никто в здравом уме не забрел бы сюда в такое время суток, и это было на руку им обоим. Солнечный диск бил беспощадно — так же делал Ярлеш, так же отвечала Арысь, чего не могла себе позволить на тренировках в рамках учебы.       Декан факультета Теней, Радмила Острожская, была взбалмошной и любила организовывать неожиданные и сложные испытания для студентов. В ней гармонично сосуществовали жестокость, военная педантичность и честность — Радмила действовала исключительно по уставу и требовала такой же выдержки от всех, включая Арысь, которая в свою очередь ненавидела играть по правилам и считала, что никто не будет следовать им за пределами школы.       Студент факультета исследования волшебных существ, Ярлеш Радо-Кальдарас, имел скверный характер, незаурядную силу и животный магнетизм — все, что так нравилось Арысь. Ко всему прочему, он организовывал подпольные бои на территории Кричева для студентов, которые умирали от скуки в стенах Белокнижья, где проживали целых шесть кругов с редкими возможностями вылезти в Миргород для развлечений.       Арысь возмущалась: почему в боях могут участвовать только парни? Однако Ярлеш был непробиваем — он не позволял девушке выскакивать на ринг, несмотря на то, что она и Змиулан делали крупные ставки. В какой-то момент Арысь продавила его своей упертостью и предложением хорошей суммы — он согласился лишь тренировать ее лично, но так, чтобы никто об этом не узнал.       Скула хрустнула под тяжелым ударом мужской руки — девушка отшатнулась, но на ногах удержалась.       — Змиулан тоже здесь? — поинтересовался Ярлеш, сжимая и разжимая пальцы.       — Уже пара дней как прибыл. Собрался пораньше, чтобы выслужиться перед деканом чародеев. Стажировка, все дела. — Арысь сплюнула — желтую траву окропили алые густые капли — и утерла разбитую губу тыльной стороной ладони. — А ты зачем спрашиваешь?       — Это не твое дело.       — Грубо. Я вообще-то вежливо спросила. — Она сделала выпад вперед, пользуясь природным преимуществом — Арысь была быстра и ловка по сравнению с массивным и неповоротливым Ярлешем. Ее нога зависла в воздухе для удара — парень перехватил голень.       — Я не отличаюсь воспитанием, сама знаешь.       Пока Ярлеш удерживал ногу Арысь, она подпрыгнула и ударила его свободной стопой в нос. Он отпустил девушку, она приземлилась на бок и почувствовала острую боль под ребром, отчего потеряла вдох и сипло процедила:       — Поэтому ты мне и нравишься.       Ярлеш занес обе руки над распластавшейся на траве фигуркой — та перекатилась и встала на ноги, отскочила в сторону и прыгнула на спину парня.       — Поэтому ты и берешь у меня тренировки. Вряд ли кто-то еще тебе покажет действенные грязные приемы.       Ярлеш схватил Арысь за волосы и потянул в сторону, но она обхватила его талию ногами и перекрутилась со спины к торсу, обвила руками шею и, благодаря V-образному вырезу на белой, насквозь мокрой льняной рубахе Ярлеша, уткнулась носом в его потную волосатую грудь.       — Арысь, я воняю.       — Я тоже.       Девушка засмеялась, вжимаясь в него, ощущая жжение ссадин на лице от соприкосновения с потом и напряжение Ярлеша ниже торса, которое кричало о том, что он вот-вот сдастся. Но смех застыл и растаял в поле — парень поднял ее за подмышки и поставил на землю.       — На сегодня закончим. — Он погладил щетину, стерев капли крови, вытекшие из разбитого носа, и отвернулся.       Арысь взбеленилась — она снова не получила то, чего хотела — не подмяла под себя желания того, кто физически был сильнее нее. Она со всей дури шлепнула ладонью по заду Ярлеша. Он резко развернулся с распахнутым взглядом — возможно, ожидая от нее чего угодно, но не этого. Девушка выдохнула, сбрасывая напряжение, и быстро сменила тему:       — Ты принес свое пойло?       — Само собой. — Ярлеш нахмурился и опустился на корточки. Склонившись над сумой, которая валялась на траве с остальными вещами, чтобы они не мешали во время тренировки, он достал два маленьких флакончика с мутной зеленой жижей, после чего подошел к Арысь и провел разбитыми костяшками пальцев по ее горящей фиолетовым синяком щеке.       — Улики нам не нужны.       Арысь опустила сердитое лицо, приняла один флакон и вытащила пробку. Зелье, которым Ярлеш поил избитых участников подпольных боев, пахло рвотой, но действовало лучше отваров и Волшбы даже самых искусных знахарей, которых знавали и могли себе позволить богачи Алтариян.       — Ты не пробовал продавать это в Миргороде?       — Знаешь же, что не я варю. Было бы мое зелье — еще бы подумал. Правда…       Жидкость, едва коснувшись языка, разлилась по всему телу огненной рекой. Арысь осушила сосуд до последней капли, скривила губы, едва сдерживая рвотный рефлекс, на ее ресницах показались слезы. Ярлеш выпил все залпом и лишь слегка поморщился — он явно принимал это чаще, чем она.       — Правда что?       — Не думаю, что сейчас лучшее время выходить в Миргород. Ходят слухи, что там развелись упыри и босо́рки.       Арысь отдала флакон Ярлешу и вытянула перед собой руки, наблюдая, как затягиваются мелкие раны и рассасываются гематомы. Она с облегчением выдохнула, потому что внутренняя боль рассеивалась так же нежно:       — Упыри в Миргороде? В трущобах, что ли?       — Говорят, в Центре.       — Не может быть! — Арысь опустила руки и посмотрела на Ярлеша со всей серьезностью. — Центр патрулируют Тени.       Он лишь пожал плечами, надевая жилет и закидывая суму на плечо.       — Видимо, произошло что-то серьезное, раз сами Тени не могут за всем уследить.       В его голосе зазвенели нотки насмешки, что не осталось без внимания Арысь — она недовольно сощурилась. Ярлеш запихнул между губ самокрутку и щелкнул по кончику носа девушки.       — Тренируйся усерднее. Пригодится в скором будущем.

***

      Серебряные четырехконечные звезды, усевшиеся, словно птицы, на острых шпилях крыш, сияли под объятиями Солнца и пускали солнечных зайчиков, переливающихся на вишневой черепице. Белокаменное здание школы высилось на пригорке, который был окружен цветущими садами, мудреными дорожками и замыкался густым лесом. Около фонтана, расположившегося в центре внешнего двора, стояла Арысь. Мимо нее пронеслась толпа первокурсников-галчат. На подростковых непропорциональных телах забавно висела светлая форма, которую ребята, по всей видимости, забрали раньше нужного и восторженно напялили, не успев найти того, кто подгонит размеры при помощи колдовства.       Девушка интуитивно опустила глаза на рукава своего доломана — на белоснежной ткани расположились черные шнуры: у учеников Белокнижья до выпуска не было отличительных символов на мундирах, и девушки и парни носили одинаковую форму, а младших от старших отличало только количество темных элементов в одежде. Первокурсники светились, как ворох лебяжьего пуха, в то время как ученица выпускного, девятого курса Арысь Алтариян стояла ночным стражем: на ней были высокие нагуталиненные сапоги, черные узкие брюки и белый жакет с оборкой, петлями и пуговицами точно из угля. Через шесть кругов, если судьба соблаговолит пойти навстречу Арысь, она присоединится к элитному подразделению правительственных Теней и ее форма будет полностью черной, а на плечах, груди и рукавах завьются ветви и листья дуба — символ колдунов. Арысь не хотелось ограничивать себя выбором Волшбы, к тому же у нее были проблемы с концентрацией для того, чтобы посвящать себя лишь одной отрасли колдовского круга.       Именно из-за способности легко отвлекаться Арысь не заметила, как ее обогнули две девушки, в ожидании которых она провела все это время. Такая же смуглая и темноволосая студентка, как Алтариян, только с гладкой прямой косой и узким разрезом глаз, умиленно замахала руками, обращая на себя внимание:       — Здравствуй!       — Вы опоздали. — Арысь порицательно смерила их взглядом.       После встречи с Ярлешем она увидела на своем карманном зеркальце оповещение с сообщением от двух девушек, что они скоро прибудут в школу. Они договорились встретиться в обед — десять минут назад. Арысь старалась не опаздывать и никому не позволяла роскоши тратить ее время. Особенно подругам.       — И где Сумерла?       — И мы рады тебя видеть, Арысь, — подала голос вторая девушка, оставшись за спиной первой. На ее лице не было и грамма недовольства, которое пробралось в интонацию.       Арысь слегка опустила веки, ее взгляд потяжелел:       — А я как рада видеть тебя, Осенида! Надеюсь, твоего брата задушил и сожрал букавац на летней практике.       — Светлан в добром духе и здравии, как и всегда. Спасибо, что поинтересовалась. — Осенида скрестила руки на груди, отчего ее доломан немного вздыбился и стоячий ворот впился в подбородок, который провисал сильнее, чем перед каникулами.       Арысь заметила, что Осенида поправилась с их последней встречи, однако решила оставить комментарий при себе. Как бы ей ни хотелось заострить внимание на внешнем виде подруги и дать ей пару советов именно сейчас, она решила обсудить это позже. Но не с ней наедине, а когда они обе окажутся в компании других ребят, которые бы в жизнь не осмелились сказать то, о чем думают, — в отличие от Арысь, конечно. Она выдохнула раздражение, даже слегка улыбнулась и взглянула на девушку, которая поздоровалась в начале разговора.       — Кики, вы разве не должны были встретить Сумерлу?       — С ней не случится ничего страшного на территории школы. — Кикилия отмахнулась. — Мне кажется, папа заботится о безопасности Белокнижья больше, чем обо мне!       «Так заботится, что по выходным здесь устраивают подпольные бои», — подумала про себя Арысь, но озвучивать мысль не стала. Не надо дочери директора школы знать такие подробности о ночной жизни студентов. Арысь переглянулась с Осенидой, та понимающе ухмыльнулась.       Кикилия продолжила щебетать, снимая с себя ответственность за пропажу четвертой подруги:       — Сумерла умничка! Я думаю, что после того случая она стала внимательнее и все с ней будет хорошо. Да и ей уже стукнуло шестнадцать, не маленькая она.       — В том случае рядом оказалась Арысь. Если бы она не спустила того фетюка с лестницы и не увела Сумерлу, все мы знаем, чем бы это закончилось, — деликатно напомнила Осенида.       Арысь заправила кудряшку за ухо, скромно слушая пересказ героического спасения Сумерлы. Собственно, так в прошлом учебном году и появилась четвертая девушка в их небольшой компании.       Пару лет назад Арысь сблизилась с Кикилией, когда ту шантажировал старшекурсник. Правильная во всех отношениях дочка директора ни разу не сталкивалась с подобным, не знала, что делать, боялась реакции отца и потакала требованиям парня, пока об этом не узнала Арысь. Она подставила шантажиста таким образом, что на него обозлился самый опасный сотрудник школы — завхоз-байстрюк. При помощи своих способностей, доставшихся ему от отца-лешего, завхоз кошмарил нерадивого парня до самого его выпуска.       С Осенидой все было гораздо проще — она сама решила общаться с Арысь. Сперва это встретилось недоверием со стороны Алтариян, потому что она открыто враждовала со многими, но с братом Осениды особенно. Однако причина входа в ее круг общения оказалась более чем прозаичной — со временем Арысь не раз замечала нежные взгляды Осениды, направленные в сторону Кикилии, — чего сама Кикилия в упор не видела, — и решила наблюдать за разрастающейся драмой из первого ряда.       Арысь любила женщин — находя в их обществе теплоту и мягкость, ей нравилось погружаться в беседы, которые могли длиться часами. Они обсуждали парней, обменивались секретами, а потом уставшие от смеха подруги укладывались рядом с ней, их головы покоились на ее коленях, пока ее пальцы нежно перебирали их волосы.       Тем не менее Арысь нравилось говорить о себе больше, чем о них, и в эти моменты она чувствовала удовольствие от того, как легко получалось оказаться в центре внимания. Она направляла разговор в нужное русло, подчеркивая свои достоинства, так, чтобы это казалось естественным, и ловко балансируя между дружелюбностью и гордынью.       К Кикилии она не смогла привязаться даже за несколько лет — несмотря на роднящее их высокое положение в обществе, их личности были слишком разные. Горячка Арысь скучала рядом с дочерью директора, которая тревожилась по любому поводу и высасывала проблемы из пальца: «Эта перина слишком мягкая, но я ее не поменяю, потому что хочу мучаться и жаловаться»; «задание по травничеству такое сложное, но я все равно сделаю его на отлично»; «мне нравится один парень, но я к нему не подойду, ведь он никогда не взглянет на такую, как я».       Наличие Осениды рядом было приятным только благодаря осознанию того, что это выбешивает Светлана. Осенида училась на правоведа и обладала таким же острым языком, как и Арысь, поэтому девушки часто вступали в конфронтацию и не могли друг другу уступить. И все же Осенида остывала первее, когда Арысь тонко намекала на Кикилию и на ниточки влияния, за которые может потянуть и сплести хитрую вязь — благоприятную ситуацию для раскрытия чувств.       Только Сумерла искренне нравилась Арысь. Она была невероятной хорошенькой и при этом тихой и податливой. Как синяя пышная роза без шипов. Ты держишь ее в руках, и ее жизнь буквально зависит от твоих решений — будешь поливать и оберегать или выдернешь лепестки один за другим, пока от нее ничего не останется. Такая чистая и девственная — какой Арысь никогда не быть. А она и не хотела. Арысь наблюдала за взрослением Сумерлы и желала ее направлять, возможно, даже лепить так, как ей заблагорассудится. Эта мысль неприятно оседала в кудрявой голове, потому что напоминала о том, как ее саму контролируют родители и брат. Девушка подавляла сомнения, как и всегда, уверяя себя и Сумерлу, что с высоты собственного опыта ей виднее, как подруге лучше жить.       — Ладно, я сама ее найду. Увидимся после торжественной части на входе в самобранный зал.       Арысь направилась к парадному входу в Белокнижье и краем уха услышала, как Осенида предлагала Кикилии пройтись перед открытием нового учебного года. Та в ответ сетовала на то, что у нее важные дела. Арысь гадко хихикнула.       В парадном холле Сумерлы не оказалось. Алтариян прошлась перед доской объявлений со списками прибывающих, имена которых сами вырисовывались на бумаге, как только школьники и студенты переступали порог единственного зеркала для странствий на территории Белокнижья, и нашла там строку с нужным именем. Чертыхнулась, потому что подруга была в школе, но они не могли созвониться. Из-за того что семья Сумерлы была бедной, у девушки не имелось карманного зеркальца для передачи вестей. Арысь, Кикилия и Осенида предлагали подруге подарить такое средство связи, но Сумерла отнекивалась, говоря о том, что семья этого не поймет.       Обогнув зал пиршеств, где уже собиралась толпа из учащихся и преподавателей, Арысь вышла во внутренний двор-колодец, потому что таким образом хотела сократить путь до женского общежития — возможно, Сумерла все еще прихорашивалась перед мероприятием. Дверь не успела захлопнуться за спиной, когда к девушке громко обратились:       — Здравствуй, вужалочка!       Двухметровый короткостриженый блондин по имени Сумерин с несколькими пестрыми пиджаками на плечах махнул рукой и продолжил гордо расхаживать по двору перед двумя парнями, которые держали самокрутки и смеялись до момента, пока тоже не увидели Арысь.       Сумерин называл Арысь вужалкой в честь дочерей змеиного короля — что у них, что у нее была редкостная тяга к золотым украшениям и наготе. Только у девушки не было змеиного хвоста вместо ног, и в этом всем повезло — иначе она бы прямо сейчас задушила Яна и Светлана, которые сидели на парапете перед блондином. Она набросила лукавую ухмылку и шагнула вперед.       — Что за блядский наряд?       — Вещи Светлана, конечно же. — Сумерин поклонился перед другом.       Арысь знала, что это вещи Светлана — суконная и бархатная ткани, проглядывающие шелковые и атласные подкладки. То, что не было вышито узорами из золотых нитей, украшали галуны. Сумерин и Ян нищебродствовали и не могли себе позволить купить даже одну драгоценную пуговицу с этих костюмов.       Светлан затянулся и выдохнул табачный дым в сторону девушки. Его фарфоровое лицо, усыпанное градом родинок, перекосило в омерзительной улыбке.       — Блядские наряды только у блядей. А вот и одна из них.       — Не перегибай. — Ян хлопнул сидящего рядом друга по колену.       Внимание Арысь зацепилось за короткую стрижку Яна — она вспомнила, как, еще будучи в отношениях с ним, верещала, что если он сбреет волосы, как для удобства делали многие парни с факультета Теней, то они расстанутся. Отношения у них не сохранились не из-за этого, однако блестящая темная шевелюра Яна все-таки исчезла. Неизменным осталось только то, что он все так же носил доломан и рубаху нараспашку, оголяя ключицы и часть груди, и был до трясучки вежливым и сердобольным.       Она уставилась на собственные ногти, будто их рассматривание было интереснее, чем обращать внимание на эту троицу, и спокойно ответила на оскорбление от Светлана.       — Всплыл портрет мамаши перед глазами?       — Твоей.       — Лично узнавал?       Сумерин зашелся заливистым громким смехом.       — Тише-тише! Мы же одна стая!       Все присутствующие дружно вздохнули на знакомую фразу: Сумерин был оборотнем и хоть учился на одном факультете с Арысь и Яном, где больше ценилось общее колдовство, прослыл знатоком перевоплощений, в особенности в небольших птиц. Оборотней, принимающих вид волков или других крупных животных, он считал вычурными глупцами, которых можно спутать с волколаками. Таким же оборотнем был и Светлан, только он принимал облик снежного барса и учился на факультете с Ярлешем.       — Лучше одному подохнуть, чем быть в стае с вами. — Светлан запустил в русые кудри пальцы со множеством колец, — никто до конца не был уверен, какой именно перстень является его проводником, — зажал сигарету между губ и уперся спиной в стену.       — Да, Светик, мы все знаем, что ты у нас тонкая, драматичная натура, только в первый же учебный день на нагнетай. — Сумерин скинул с плеч пиджаки в стоящий возле ног Светлана открытый чемодан, поправил петли на своем доломане и подошел к Арысь.       — Какой судьбой сюда забрела, вужалочка?       — Видел Сумерлу? — Арысь обратилась к Сумерину, потому что больше никому из присутствующих не хотела и не могла задать вопрос.       — Это которая?       — О боги, только не делай вид, что не присматриваешь за каждой созревшей школьницей Белокнижья?       Сумерин повторил ее интонацию.       — О боги, ты что, забыла, что я однолюб?       Они ехидливо рассмеялись, но парень внезапно посерьезнел.       — Нет, не видел. Как найдешь, дай знать.       — Волнуешься? — Арысь склонила голову на бок.       — Очень… — тише повторил Сумерин.       — Блять, может, вы уже уединитесь? — Светлан умоляюще поднял руки к небу.       Ян встал с места, желая уйти, но Сумерин подскочил к другу.       — Шутка! Ян, ты же мой брат. Никаких баб. Чисто мы — ты и я. И наша крепкая мужская дружба. И еще Светлан и его нытье.       Арысь самодовольно наблюдала за тем, как этот герой, которому якобы не важно внимание от баб, врет Яну в лицо — будто Арысь и Сумерин не делили постель без обязательств последние несколько месяцев перед началом летних каникул и не собираются продолжить в этом учебном году.       Ян устало посмотрел на пляшущего перед ним Сумерина, потер переносицу и сел обратно, вытягивая из внутреннего кармана еще одну самокрутку.       — Тебе разве не пора? — Он при помощи Волшбы и проводника-браслета в виде звеньев цепи щелчком пальцев поджег наконечник самокрутки и взглянул на девушку снизу вверх — это бывало редко, потому что Ян был почти таким же высоким, как Сумерин, однако Арысь всегда возвышалась над ним. Ее образ в его воспоминаниях свербил тоскливо, горько и сладко. Ян выглядел подавленным рядом с ней после расставания, хотя вне общества Арысь привлекал всеобщее внимание энергией и харизмой, острыми чертами лица и очаровательной улыбкой, несмотря на некоторую кривизну зубов. Он сиял, но рядом с ней потухал — поэтому Арысь нравилось ковыряться в его жизни, вкрадываться в мысли и не хотелось уходить прямо сейчас.       — Если я уйду, вы не узнаете одну важную новость.       Сумерин тут же навострил уши, и даже Светлан прислушался — то ли обдумывал очередное пакостное слово, то ли интересовался всем и всеми. Ублюдок. Арысь присела на парапет поодаль от парней, закинув ногу на ногу.       — Слыхали про упырей в Миргороде?       — В трущобах, что ли? Там каждого второго душегуба зовут упы… — Сумерин упер руки в бока, Арысь его перебила.       — В Центре.       На этом моменте в сторону Арысь повернулись все трое. Она вальяжно растеклась по парапету и продолжила рассматривать свои ногти.       — Невозможно. Центр зачищают от любого мусора, чиха и пыха. — На лице Сумерина все так же прослеживалась неунывающая улыбка, правда, уже подтаявшая.       — Житель Витид что-то скажет? — Арысь сверкнула краем глаз в Светлана.       Он нахмурился, будто все, что мог сказать в ответ, — это послать девушку куда подальше, однако заинтересованные лица друзей сыграли свою роль.       — У нас в доме про это ничего не говорили.       — Странно. Вроде, у вас проходной двор из министров и военных, а про это никто не обмолвился? — Сумерин присел на корточки и задумчиво потер подбородок. — Вужалочка, ты точно ничего не напутала?       Арысь встретилась взглядом с Яном и задиристо приподняла подбородок.       — У меня есть проверенный источник.       Ян вновь поднялся, только для того, чтобы отойти подальше и затянуться.       — Из борделя? — Светлан тоже затянулся.       — Да, только там и ошиваюсь. А ты, напомни, куда вместо этого ходишь? Хотя нет, не надо. Я знаю про лес, где ты накуриваешься и ебешься со своей проклятой подружкой.       Парень сорвался с места, Арысь даже не повела бровью — между ними встрял Сумерин.       — Свет, спокойно. В чем она не права? Кедра же реально проклятая, и ты к ней захаживаешь — для нас это не секрет.       — Сука. — Светлан сплюнул, затушил самокрутку о подошву сапога и отошел в сторону.       Сука не сдерживала восторженную улыбку, насыщаясь тем, как играет с чужими эмоциями, заставляет парней чувствовать себя некомфортно и терять уверенность. Светлан давно, до начала открытого конфликта, таил злобу, Ян, бывший партнер, не мог отпустить обиду, и пусть Сумерин пытался сгладить острые углы своей беззаботностью и глупыми клоунадами, но и он отяжелел от ее присутствия — если она захочет и обмолвится об их интрижке, что произойдет с крепкой мужской дружбой?       Арысь любила мужчин — ей нравилось читать в их глазах восхищение ею, в особенности не романтическое, а соперническое. Для нее было важно, чтобы они воспринимали ее не просто как красивую фигуристую девушку с шикарными волосами, но как равную, возможно, даже превосходящую их по силе духа.       Тем не менее настоящее удовольствие она находила в том, чтобы вызывать у них легкое раздражение, видеть, как их спокойствие дает трещину под ее хлестким словцом, и чувствовать, как она берет верх в этом негласном поединке. В такие моменты Арысь ощущала свое доминирование. Ее сила была в умении видеть слабости других, особенно тех, кто привык считать себя сильнее.       — Может, это двоедушники какие? Оказались рядом с разрывами, стали одержимыми, теперь теряют себя по ночам и людей мочат, а их за нечисть считают. — Сумерин расхаживал из стороны в сторону перед Арысь.       — Так одержимые и есть нечисть. Одной ногой в Лунном мире, — подал голос Светлан. Он был сведущ во многих областях Волшбы, потому что их с Осенидой родители состояли в научном сообществе центрального правительства — кажется, они прикладывали руки к созданию образцов нового поколения приборов, с недавних пор использующихся в Одсвяте. Какие это приборы, Арысь не интересовалась и не знала. Знала только, что академическим фактам, которыми оперировал Светлан, можно было доверять, но противилась его правоте из-за личной неприязни и стервозности.       — Все разрывы фиксируются, а попавшие под их влияние — контролируются. — Арысь помотала головой, отчего ее кудри еще больше распушились. Она скользнула взглядом по Сумерину. — Если бы в Центре гуляли двоедушники, то и сплетни пошли бы про двоедушников, а не упырей. К тому же поговаривают, что там и босорки разгулялись.       — Босорку можно много с кем перепутать, даже с перетрудившимся чернокнижником.       — Мы на кого учимся, родной? Нам объясняли разницу между кровопийцами и их служителями на первом курсе. Не думаю, что Тени разбираются хуже нас.       — Ну, знаешь, Радмилочка хоть и древняя, но преподавала не у всех из них.       Из угла, где не спеша ходил взад и вперед Ян, раздался смешок.       — Уже успел получить от нее? — Сумерин сам расплылся в улыбке, когда услышал что-то, отдаленно напоминающее хорошее расположение духа друга.       — Ага. С утра за шкирку поймала и сказала, что если я не буду правильно носить форму, то заставит нагим пробежать кросс, раз меня так тянет оголять грудь.       — Старая извращенка за такое решила не отчислять. Ну, наша! — Мечтательно вздохнул блондин, прикрыв глаза.       Из арки, ведущей во внутренний дворик, раздался размеренный цокот каблуков, и из тенистости вынырнула беловолосая девушка. Она была высокой, плосковатой и с низким голосом, однако именно девушкой Полыню называли те, кто ее знал — а такими являлись немногие. Студентка факультета знахарей даже к концу обучения ничем, кроме роста, не выделялась, предпочитала уединение и молчание и даже сейчас, увидев небольшую группу людей, поспешила пройти мимо и исчезнуть за дверью в школу.       — Славные черевички! — Арысь прищурилась, чтобы лучше рассмотреть размазанные из-за движения узоры на новых туфлях Полыни, когда та проходила мимо. Именно из-за частой смены и диковинности обуви знахарки Арысь, любительница тряпья, ее и запомнила.       Полыня застопорилась перед Сумерином, который оказался на ее пути, — они оба нелепо попытались разминуться, но первый каждый раз отходил туда, куда решил отойти второй.       — Где брала? В «Варе»? — Арысь чуть подалась вперед, разглядывая интересные металлические каблуки-фигуры лошадей и вспоминая, видела ли она что-то подобное в новой или старых коллекциях одного из самых дорогих бутиков Миргорода.       Обладательница туфель опустила голову вниз, отчего ее прямые пепельные волосы, точно шелковая паутина, упали на лицо. Она убрала прядь за ухо — Арысь заметила, как Сумерин нервно сглотнул.       — Их делали на заказ, — вполголоса ответила Полыня.       — А у твоей семьи есть деньги на такое? — Колдунья искренне интересовалась происхождением туфель, не вкладывая в вопрос оскорбительный смысл, однако вышло как всегда. И это не осталось без внимания того, кто был готов цепляться к каждому сказанному Арысь слову.       — Может, это твои родители обнищали и уже не могут оплатить все твои хотелки? Как там они, еще барахтаются на обломках былого величия?       Арысь моментально вспыхнула:       — Закрой свой поганый рот! Я из древнейшего рода! Мой отец — голова, под ним сотни душ, арендующих наши земли поколениями! А твои родители — помойные огрызки — вылизали жопы всем из правительства и получили особняк на отобранных землях, которые раньше принадлежали таким, как я! И ты теперь пытаешься тягаться с теми, кто тебя благороднее! За твоей спиной нет ни имени, ни людей! Про тебя никто не вспомнит!       Она перешла на крик, медленно поднимаясь с места, будто животное, готовое наброситься.       Это была больная тема не только для нее, но и для всех, кто так или иначе пострадал из-за введения законов, делящих губернии на уезды, а уезды на родовища: раньше существовали только княжества, которыми управляли сильнейшие родовища, и семья Алтариян была одним из них. И хоть реформа произошла несколько веков назад, в библиотеке их дома по сей день хранились гобелены и старинные книги со сказами не о жалких сотнях, а о тысячах колдунов и пустых, на которых предки Арысь влияли и она тоже могла влиять на них… Но вместо этого должна сейчас слепо следовать новым этическим правилам и делить место под солнцем с нуворишами, как Светлан.       Арысь считала, что, если бы прежние устои и величие ее родовища сохранились, у нее хватило бы духа вырезать неугодных и подмять под себя весь мир при помощи силы, а не через дипломатические переговоры, которые ей совсем не давались.       Она сделала несколько плавных шагов вперед, из-за чего Сумерин обошел Полыню и встал между разгневанной подругой и Светланом. Полыня воспользовалась моментом и улизнула.       — Такая благородная, а словами воняет, как помойные огрызки. — Ян обронил эту фразу с легкой улыбкой, сдавив тлеющий кончик самокрутки между пальцев, и только когда поднял лицо, увидел, как перекосило физиономию Арысь.       — Ну, жопы лизать тоже надо уметь. — Добавил Сумерин, не замечая, как Ян отрицательно мотает головой в предупреждающем знаке. — В этом смысле я уважаю родителей Светлана. Мои так и не смогли долизаться.       Тиранию Арысь прервал скрип двери — из школы во двор кто-то вышел, — но девушка этого не заметила. Перед ней была только ярко-красная пелена и расплывшееся в улыбке лицо Светлана. Уши горели. Она сжала кулаки и чуть не воспламенилась буквально, как сбоку сквозь толщу пульсаций услышала знакомый бархатистый голос.       — Давайте я сначала покурю? — Ярлеш достал самокрутку и спички из кармана брюк. Школьная форма, которую он успел надеть перед открытием, смотрелась на нем до комичного нелепо. Неотесанный зверь, пойманный в диком лесу и приволоченный на ярмарку. — Потом делайте что хотите.       — О, братишка, здравствуй. — Сумерин оказался рядом с Ярлешем в пару прыжков и протянул руку для рукопожатия. — Что в Трущобах и Центре про упырей говорят?       Ярлеш скептически посмотрел на протянутую ладонь, потом на Арысь за спиной Сумерина и закурил.       — Что говорят в Центре, я не знаю и не хочу знать. А то, что было сказано в Трущобах, дальше не выносится. — Он сделал длинную затяжку.       — Можно еще больше пафоса, чтобы мы точно ничего не поняли? — Ян вздернул бровь и запихнул руки в карманы брюк.       Ярлеш выпустил несколько колец дыма вслед Сумерину, который отвернулся и пошел в сторону друзей.       — А вам на кой черт это?       — Ты ответь на наш вопрос, а мы ответим на твой. — Ян выпрямился.       — Ну, судя по тому, что интересуются этим студентики Радмилы… — Ярлеш мазнул взглядом по Арысь. — …То причина в баллах? Уверены в том, что сможете найти и побороть упыря раньше, чем это сделают Тени с опытом, да еще и с целой жопой остаться?       — Мы получим по жопе в любом случае — либо от нечисти, либо от Радмилы.       — Чур-чур-чур! — будто соглашаясь добавил Сумерин, стряхивая с себя даже призрачную возможность всерьез разгневать деканшу.       Арысь участливо кивнула головой — она чуть-чуть остыла и пыталась не смотреть на Светлана, а сосредоточенно слушать, о чем говорят парни.       Во время учебы на факультете Теней было невозможно забыть про набор баллов, от которых зависело, куда ты попадешь на практику и кем станешь после выпуска из Белокнижья. Баллы засчитывались за любую деятельность, которая могла пригодиться в рядах особенных правительственных служащих: от способности выявлять скрытые угрозы до умения восстанавливать порядок, сочетая в себе холодный разум и пламенное сердце. Важно было не только гибко работать в команде, но и умело действовать в одиночку. Каждое действие, каждое решение, каждая малейшая ошибка влияли на твое будущее.       Здесь отбирали лучших из лучших и, в отличие от других факультетов Белокнижья, отчислить могли в любой момент. Вылететь можно было лишь с одной из двух справок: зеленой, дающей право на продолжение учебы в другой академии, или красной, что закрывала путь к военной карьере навсегда. А причин для отчисления было множество.       Не добираешь баллов — отчислен; проспал или прогулял — отчислен; сблевал после пробежки — отчислен; подрался с кем-то вне урока по борьбе — отчислен; завел отношения или трахнулся с сокурсником — отчислен… Похоже, у старухи Острожской ненависть к сексу и всему откровенному была на одних весах с обожанием к слову «отчислен».       Арысь мельком взглянула на своих одногруппников и чуть прикусила нижнюю губу. Она знала, что ее происхождение — ключ от дверей, которые были закрыты для них и многих других сокурсников. Как представительница богатой семьи, обладающей обширными связями, она могла не бояться того, что недобор баллов приведет ее к назначению в какую-нибудь далекую провинцию вроде Тормача в роли обычного следователя. Однако, если уж совсем спуститься в конец списка, работы среди самих правительственных Теней ей тоже было не видать.       Только пятеро из выпускников имели шанс занять место среди элитных хранителей порядка, когда поток мог насчитывать до тридцати студентов. Те, кто не попадал в пятерку избранных, конечно, тоже получали достойные должности, но это было далеко от того, о чем они мечтали. Быть правительственной Тенью означало обрести тайны, скрытые от любого другого государственного служащего, а также иметь особые влияние и уважение, которые нельзя было купить или заслужить иным путем.       Дочь Алтариян с ее фамилией и состоянием могла бы с легкостью получить уютное местечко в центральном правительстве. Ей достаточно было воспользоваться капиталом семьи, согласиться на выгодный брак и терпеливо ждать, пока нужные люди протянут руку. Но такая перспектива для Арысь была хуже ее бýкачки — ужаса, который принимал физический облик. Ведь девушка с самого детства стремилась к независимости, к тому, чтобы идти своим путем, свободным от навязанных обязательств.       И хоть здешние требования и стандарты обучения казались ей такими же невыносимыми, как брак по расчету, она не могла позволить себе отступить. Нужно было всего лишь перетерпеть, засунуть свою гордость и вспыльчивость при Радмиле куда подальше еще на пару кругов и добрать баллов.       — Тогда на вашем месте я бы… — Ярлеш опять глубоко втянул воздух ртом, накаляя кончик самокрутки, и размеренно выдохнул, ловя каждый внимательный взгляд, обращенный в его сторону.       Он смаковал момент, когда от его решения, поделиться тайной или нет, зависели чьи-то судьбы. Сумерин уже чуть ли не выпрыгивал из штанов от нетерпения, Ян насупился, а Арысь всплеснула руками.       — Ну, что?!       — …Научился ждать. Полезный навык. Особенно в работе со всякими тварями. — Ярлеш мотнул головой в сторону Светлана, тот закатал рукав рубахи и показал длинную полосу побелевшего шрама на предплечье. По всей видимости, следствие занятия или практики на их сказочно-пушистом факультете. Гордец — не захотел избавиться от шрама при помощи Волшбы.       — Ага. Не упырь, конечно, но наглядный пример попытки ускорить процесс, который нельзя ускорять.       — В точку. Когда ситуация касается ладно чужих, но ваших жизней, найдите пару минут на то, чтобы подумать. Другого шанса может больше не быть. — Ярлеш сбросил пепел с кончика самокрутки. — А если по делу, то я бы заглянул в пару кабаков. Причем лучших, потому что, по легенде, они самые защищенные, но по факту — сейчас все силы наблюдений перекинуты на тюрьмы и неблагополучные места. — Он снова затянулся. — Чтоб их…       Арысь мало интересовалась жизнью бедняков, но отрывок фразы про тюрьмы ее насторожил — она уж было открыла рот, чтобы задать вопрос, но Сумерин воскликнул раньше:       — Светик, вужалочка, нужна ваша финансовая помощь! Оденете нас с Яном дорого-богато и проведете при помощи ваших благородных лиц в центральный кабак!       — Я никуда не пойду. — Фыркнул Светлан, облокотившись плечом о стену. — Это ваше дело, не мое.       Само собой, если бы в деле не отметилась Арысь, он бы принял участие.       — Одежду-то можно одолжить? — Сумерин ткнул пальцем в сторону открытого чемодана.       Светлан молча поднял ладони вверх, соглашаясь.       — Я возьму тот дурацкий ошейник из складок и шляпу с пером.       — Это рюшевый воротник, дубина. Если ты наденешь его с перьями, то тебя никогда не пустят в центральное заведение, а прохожий бездомный еще и харкнет в спину, — ворчал Светлан, наблюдая за тем, как Сумерин копошится в его вещах.       Тяжелая после вспышки гнева голова Арысь потяжелела от вороха новых вопросов: в каком кабаке может оказаться упырь? Что такого могло произойти, из-за чего упыри вышли в Центр, а часть Теней отправили патрулировать тюрьмы? Почему Ярлеш спрашивал про Змиулана? Какую выгоду получит Ярлеш, поделившись информацией?       Девушка устало потерла веки и, когда открыла глаза, заметила, что на нее смотрел Ян. Ему точно будет не в радость идти на совместное дело, и хоть Арысь это мало волновало, она выдохнула.       — Надо взять с собой Лису.       — А мелкую зачем с собой тащить? Только хлопот добавит. — Сумерин цокнул, не отвлекаясь от перебирания вещей.       — Она мелкая, но мозгов поболее твоего. А баллы ей так же, как и нам, лишними не будут.       Арысь решила оставить вопросы на потом, когда немного отдохнет, обдумает и останется с Ярлешем наедине.       Щенячий взгляд Яна выбил ее из сумятицы и подтолкнул к мысли о том, что им, как бы Арысь ни любила действовать всем на нервы, ради получения баллов необходимо снизить градус напряжения на задании.       В голову пришла Лиса — кажется, пятикурсница. По подсчетам Арысь, на факультете Теней она обучалась всего пару лет. Радмила с первого дня, после которого Лиса определилась с направлением, требовала от нее столько же, сколько и от других. Когда Арысь и Ян встречались, они помогали Лисе, но после расставания какими-то единичными дополнительными занятиями расщедривался только парень. Он предложил:       — Можно оставить ее наблюдать. Если дело дойдет до устранения, поставим ее рядом — получит баллов, как и мы. Если будет опасно — отошлем подальше.       Арысь устраивал такой расчет, но она не подала виду и лишь лениво потянулась, отходя ближе к выходу из двора. Из арки вылетела Кикилия — поначалу она заметила только Арысь, но когда полностью вошла в двор, то смутилась и схватилась за одну из кос.       — Ой! Арысь, а я тебя ищу… Осенида Сумерлу встретила.       — Нет, ну проходной двор какой-то! — забурчал Сумерин.       — Потому что это и есть проходной двор! — хохотнул Ян.       Арысь отбросила волосы за плечо и с приподнятой бровью посмотрела на Кикилию.       — Вы могли сообщить по зеркальцу. Зачем ты носилась и запыхалась?       — На кой черт они с тобой так возятся? Ты не особенная, — встрял Светлан, отметив, как Арысь задрала нос при виде своей фрейлины, и наверняка надеясь на то, что его сестра такого отношения к себе не позволяет. Он напомнил вдогонку: — Мир не крутится вокруг тебя.       Девушка обвела взглядом двор и, поняв, что Светлан, Ян, Сумерин и Ярлеш разбрелись по разным сторонам, а она находилась в центре, громко рассмеялась.       Ей не нужно было ничего говорить, это и так был бесконечный разговор, который ее порядком утомил, как и парни здесь. Сегодня она получила достаточно информации, а также приятного и более приятного — ненавистного — внимания. Впереди Арысь ждали встреча Сумерлы, учебные будни, охота на упырей и поиск возможности выцепить Ярлеша… Какие вопросы она хотела ему задать?       — Идем? — Кикилия протянула руку.       Арысь неуверенно обхватила ладонь подруги, утянулась за ней под арку и расслышала отдаленный голос Ярлеша, обращенный к оставшимся во дворе:       — Давайте, ребятки, нахуй идите отсюда.