Мы поспорили на Париж!!!

— Госпожа т/ф! Госпожа т/ф! — Харуки завопил, как только увидел тебя в холле отеля. — Вы куда пропали? Почему на телефон не отвечали? Я уже в полицию хотел обращаться! — Доброе утром, Харуки. Твоё задание на день: найди другого эксперта. — ты окинула его холодным взглядом. — Ах да, про это… У нас есть другой способ заполучить шедевр… Ты подняла бровь и уставилась на Харуки. — Пойдемте, нам нужно кое куда поехать. Ну же! Ты нехотя поплелась за секретарем обратно в сторону выхода. — Я как раз хотел поехать туда. Такси уже ждет. — Куда туда? — В мастерскую Жана! Старый сырой чердак с прогнившими досками было трудно назвать мастерской. Едкий запах растворителя сразу бил в нос. Засохшую краску на всех поверхностях было трудно отличить от голубиного помета, а единственным источником света на все помещение было небольшое окошко под самым сводом. — Ты что, в темноте рисуешь? — У меня есть свечи… — фыркнул Жан. На своей территории он чувствовал себя хозяином и не собирался давать в обиду мастерскую. — Средневековье… Ты стараюсь ничего не касаться в этой комнате. — Напомни-ка, Харуки, на кой черт мы сюда приехали? — Взгляните на это! Жан! Жан с напускным пафосом сдернул кусок серой ткани с мольберта, который ты даже не заметила в этом безграничном царстве хаоса. — Та-дам! — художник откинул ткань в сторону и самодовольно протянул руки к холсту. — И что это? Ты косишь под Мане? — Моне, госпожа… — Харуки прокашлялся. — Мане, Моне… Какая к черту разница? Как это поможет решить нашу проблему? — Мы выдадим её за оригинал. — А ты думаешь люди совсем тупые? Они же увидят оригинал в другом музее. — Это не копия, госпожа, а полноценное независимое произведение. — В смысле? Тогда при чем тут Моне? — Эти кувшинки… Понимаете… Моне писал картины сериями. А кувшинки Жана вполне вписываются в одну из его серий. Мы просто выдадим её за затерявшуюся работу Моне. — И где мы её взяли? Шли шли что ли, и вот, нашли? — Мы скажем, что она досталась в наследство Жану от его прадедушки. Видите, подпись Моне подделана безупречно… — Не подделана, а воссоздана… — вяло протянул Жан. — Ты думаешь эксперты дураки? — ты продолжала не обращая внимания на замечание Жана. — Они же поймут, что картине не 150 лет. — А вот тут нам повезло. Жан сказал, что состав масла, которым он рисовал, не изменялся последние 200 лет. — Иии… — Но что бы еще больше состарить картину, он смешал краски с растворителем 1855 года производства. Не знаю, что это за жижа… — Откуда он взял его? — Поменял на блошином рынке на дверную ручку из Лувра! — гордо заявил Жан. — Окееей… Вопросов меньше не стало… — ты сделала резкий шаг назад. — Так что, госпожа? Что вы думаете по этому поводу? — Нуууу… Тянет на 5 лет условки… — Ну почему же? Без экспертизы в музей её не возьмут. Если экспертиза покажет, что это подделка… — Репродукция!!! — Хорошо, Жан, репродукция. Так вот… Если экспертиза покажет, что это не оригинал, то мы тут не при чем! Мы не знали! Поэтому и обратились к эксперту! — Харуки хлопнул в ладоши. — А если эксперт не догадается, то сам будет виноват. Ты в голове начала взвешивать все «за» и «против». — А конце концов, спихнем все на этого бедолагу. — шепнул секретарь тебе на ухо. Ты продолжала стоять молча. — Ну посмотрите же! — Харуки перешел на привычный тон. — Это отличный шанс наладить все наши дела! Вы не найдете более хорошей подделки во всем Париже! Да еще и за такие деньги! — Это обман. — Ну что вы… Если вас мучает совесть, то не переживайте, она будет в доле. Вы повысите зарплаты сотрудникам, наладите отношения с хорошими компаниями, купите новое оборудование, подарите миру больше нашей прекрасной продукции… — Не подарю, а продам. — Само собой, госпожа… — Я не хочу… — Ну вы посмотрите… Она нарисована безупречно… Сам Моне бы воспринял её за свою! Ты посмотрела сначала на Жана, потом на Харуки, потом на «шедевр», потом снова на Жана… — И сколько ты хочешь за него? Тысячу? Две? Жан ехидно улыбнулся. — Сто. — Сто? Тысяч? Ты ахринел? — Нет. Просто сто. — Н-ну хорошо… — ты растерялась. — Харуки, выпиши ему чек. Жан усмехнулся еще злораднее. — Если вы думали, что одними деньгами отделаетесь… — Что еще? — вы насторожились. — Я хочу что бы эта картина висела в музее д'Орсе хотя бы два месяца! — Ты издеваешься? — у тебя отвисла челюсть от такой наглости. — Как мы запихнем твою мазню в д’Орсе? — Или так, или никак. — Ты же понимаешь, что не сможешь никому сказать, что твоя картина висит в музее д’Орсе? Иначе тебя посадят в тюрьму. — Конечно. Я же не такой дурак, как вы думаете. — Выбери чё нибудь попроще. В д’Орсе ему захотелось видите ли! Секретарь улыбнулся призывая успокоиться. — Видно, что вы никогда не имели дела с искусством… — Ну и что ты предлагаешь? — Я… Пока ничего. Мне нужно подумать. Жан, спасибо за предложение. Мы обдумаем. Уже в такси Харуки сказал: — Никогда нельзя соглашаться на первое предложение. — Да мы в какой бы то ни было музей её не протащим! Я не собираюсь идти на поводу у этого мальчишки! — Но только подумайте, картина такой стоимости избавит нас от налогов на много лет. Ты тяжко вздохнула и закатила глаза. — Тогда сообщи мне, как только придумаешь способ все это провернуть. Решение не заставило себя долго ждать. Вечером к тебе пришел Харуки с абсолютно безумным планом: — Тук-тук, госпожа, я к вам с приватным разговором… — секретарь слегла приоткрыл дверь притворяясь шпионом. — Входи, Харуки… — ты устало протянула. — Я нашел решение нашей весьма деликатной проблемы. Мы одним махом и выполним условия Жана, и обойдем музейную экспертизу! — Внимательно слушаю… — ты продолжала пилить ногти, едва ли улавливая слова Харуки. — Музейная экспертиза, особенно в д’ Орсе, очень строга. Их навряд ли удастся обмануть. А вот на аукционах зачастую сидят эксперты, которым и дела нет до картин. Они как на конвейере осматривают произведения искусства и выдают документ о подлинности. И есть вероятность, что в музее на повторную экспертизу его не отправят. А потом мы просто отдадим нашего «Моне» для временной экспозиции. Но выйти на аукционного эксперта не так легко. Если мы просто принесем картину ему, он будет осматривать её как следует. Нужно брать участие в аукционе. — А как мы отдадим «Моне» в музей, если продадим его на аукционе, гений? — Мы сами у себя её и купим. Нам нужно взять с собой очень и очень много денег… — Слишком много мороки ради такого… — Если наш «шедевр» будет висеть в музее д’Орсе, то у наших японских музеев точно вопросов к нему не будет! — Ох Харуки, я боюсь что мы только себя подставим… С этим аукционом… Вдруг нас поймают! — Ну что вы… Мы же люди не очень честные… Всегда найдем виноватых. Ты не стала повторно обдумывать нюансы и решила полностью довериться Харуки. За всю его карьеру не было ни одного провального дела. — Тогда найди аукцион с нормальным экспертом, ты ведь кого угодно найти можешь… — ты остановилась не закончив мысль. Только сейчас до тебя окончательно дошло, что ваша встреча с Цукишимой была проделкой Харуки, а не совпадением, судьбой или волей божьей. — Я найду, не переживайте. Харуки покинул номер и оставил тебя с кучей мыслей наедине. Увлекшись криминалом во благо собственного бизнеса, ты на день совсем забыла про Цуки. Ты решила ни за что в жизни не говорить ему, на что вы собирались пойти ради денег. «— Если он так отреагировал на картины начинающего художника, то из-за этой подделки я упаду для него на столько, что проще будет дорыть руками до ада, чем снова подняться в его глазах. Я стану для него ничтожеством. Я предам его принципы. Я никогда не очищу свою репутацию. Он будет презирать меня…». — страх овладел твоим телом. — « Он разочаруется во мне…». Потерять уважение Цукишимы для тебя означало потерять и собственное уважение. И не потому, что ты его когда-то любила, а потому, что его принципы были для тебя идеалом честности и морали. Если б не Цуки, ты бы плевать хотела на все моральные принципы с высоты Эйфелевой башни. Даже судьба Жана, который из-за вас рисковал ради собственных амбиций, беспокоила тебя не так сильно, как презрение Цуки. Всё же, не смотря на свои страхи, ты понимала, что пока вы ничего криминального не сделали, поэтому не видела ничего, что бы помешало устроить встречу с Цукишимой. Но тебе уже не хотелось. Ностальгия по былым временам стала отпускать тебя. Этот эмоциональный переполох, устроенный встречей с бывшим парнем, постепенно осел на дно твоего сознания, и новая, уже давно устоявшаяся личность, снова выползла наружу. Она топтала все установки, крошила совесть в мелкую крошку и сдувала её, словно пыль. Эта личность казалась тебе мерзкой, но с ней ты чувствовала себя как за каменной стеной. « — Сначала деньги, потом чувства!… Нет нет… Сначала работа, а потом чувства!» — ты исправилась, пытаясь смягчить свою корысть. Вечером тебе позвонили. « — Лучше бы я не покупала новый телефон! Никакого покоя!» — Да… Я вас слушаю… — Т/и, это Цуки. Я хотел… С молниеносной скоростью Харуки вломился к тебе в номер. — Госпожа… Ты кинула телефон на кровать и стала отчитывать секретаря. — Ты бошкой тронулся блять??? Стучать не учили? — Ало… Т/и..? — послышалось из телефона, но никто из вас не услышал этого. Затем последовали короткие гудки. — Простите, госпожа… — Харуки еле дышал. — Чего тебе? — С аукционом все решено. Жан продет. Мы покупаем. — Ты действительно думаешь, что эксперты не поймут, что это подделка? — Вы бы видели другие работы Жана… Они безупречны. К стати говоря, один немецкий музей более пятидесяти лет выставлял подделку Моне, которую нарисовал дедушка Жана. У них это в крови! — Иногда мне кажется что эксперты действительно тупые, если не смогли за 50 лет обнаружить подделку. — Ох, госпожа, подделку не так легко выявить. — Ой хуйня затея… Ну ладно. — Вас снова совесть мучает? — Да какая совесть, Харуки? Мы время заря тратим. — А, да, к стати, аукцион завтра в 19:00. Это закрытое мероприятие. Не благотворительное. Так что нужно следить, что бы Жан не улизнул с нашими деньгами. Среди гостей закрытого аукциона был ни один человек, готовый посоперничать за покупку найденного «шедевра Моне». — Наша задача — перебить все ставки. — прокашлял Харуки, сидя за столиком и внимательно изучая гостей. Статные, богатые сливки парижского общества, пришедшие забавы ради спустить пару десятков миллионов евро. — У нас есть 50 миллионов. Это все деньги с капитала нашей компании. До цента. Больше мы не потянем. — Дамы и господа, прошу вашего внимания… — аукционист несколько раз постучал столовым прибором по бокалу, который со звоном разбился и мелкие осколки рассыпались по мраморному полу. По залу прокатилась волна легких смешков. — Прошу прощения, леди и джентельмены… Сегодня мы собрались в этом зале… *бла бла бла поток монотонной скучной речи, от которой ты начала зевать*… Стартовые суммы, заявленные за лоты заставляли тебя усомнится в твоих математических способностях. Тебе казалось что туда по ошибки приписали пару лишних нулей. — И так, наш следующий лот… Ага… Картина Клода Моне из серии «Водяные лилии», датированая 1855 годом. Стартовая цена 10 миллионов евро. Кто уже присмотрел это потрясающее произведение искусства для своей гостиной? — 15 миллионов! — выкрикнул полный мужичек с тонкими как ниточки усами. — Ну же! Перебивайте! — тихо подтолкнул Харуки. — Стой, пусть еще сделают ставки, а то сами себе завысим цену. — 15 миллионов раз… 15 миллионов два… — 20 миллионов! — 30! — выпалила женщина с весьма неприятной внешностью. — Сука, эта жаба сделала шаг в 10 миллионов! Мы можем не успеть. — ты шепнула секретарю. — 35! В зале воцарило молчание. — Кхм… 35 миллионов раз… — 40! — выкрикнул Харуки. — 45! — усатый мужичок злорадно глянул на твоего помощника. — 45 миллионов раз… — 50 миллионов! — Харуки следа шаг. — 50 миллионов раз… 50 миллионов два… 50 миллионов… — Я покупаю за… — ваш противник только успел открыть рот для следующей ставки. — ПОЖАААААР!!!!! — с мраморной лестницы пулей слетел человек, замотанный в бархатную штору. Из складок шторы струился дым, а кружева тлея распадались на мелкие горящие кусочки. Ткань, волочащуюся по полу пожирали языки огня, оставляя черные следы на белом мраморе. Мужчина с усами в панике забыл про аукцион, потому что пылающая фигура неслась прямо на него. — Что за неподобство! — он плеснул воду из вазы на фигуру и отскочил в сторону. — 50 миллионов три… Продано за 50 миллионов евро вот этому замечательному джентельмену…— аукционист поспешил закончить торги. Харуки в хаосе пытался забрать купленный лот. Люди метались из стороны в сторону, охрана, пожарная сигнализация… — А теперь съебываем! Получив картину, вы обернулись что бы посмотреть на все это из далека. Человека под шторой и след простыл. Бархатная ткань, залитая белой пеной из огнетушителя, одиноко лежала посреди зала. Вы быстро вышли из здания и встретились с Жаном. — Деньги у тебя? — Да. — он честно отдал чемоданчик с 50 миллионами евро. — Бооожеее… Еще и наличкой… — ты закатила глаза. — В этой Европе слышали про банковские переводы? — А вы представьте что бы было, если бы на счет Жана упали такие деньги? — Подумаешь, разбогател мальчик… — ты развела руками. — Дверными ручками из Лувра наторговал. Жан что-то промычал. — Как ты вообще умудрился вывести столько денег наличными? — Оставьте эти заботы мне, госпожа. — В любом случае, спасибо, решала! — Жан, возьми картину к себе. Пусть побудет у тебя. И к стати… У тебя волосы все еще дымятся… — Харуки подмигнул ему и пригладил вздымившую шевелюру. На щеках Жана появился румянец и он поспешил убрать руку Харуки со своей головы. Ты раздраженно выхватила у Харуки чемодан с деньгами. — Так, чё это за ✨gay moment✨? Пойдем, Харуки, нам пора. Как экспертиза не смогла определить подделку тебе до сих пор был не понятно. Но и горящая штора, было это часть плана Харуки, или же импровизация Жана, тоже оставалась загадкой. В любом случае все было сработано на ура. «— Ах Харуки… Он знает меня такой, какая я есть. Он не строит иллюзий в отличии от Цуки. Он всегда на моей стороне. Он умен… Очень умен… Он всегда мне поможет. Он не уходит зная мой характер и терпит все мои эмоции… А еще он мой секретарь и я плачу ему большие деньги за его ум и снисходительность. — очевидная правда холодом ударилась об твои чувства. — Встреться мы при других обстоятельствах, я бы была без ума от него. Но… Встреться мы при других обстоятельствах, он бы не захотел иметь со мной никакого дела. Это его работа — терпеть меня.» Утром вы с Харуки снова отправились в мастерскую Жана. — Харуки, прости меня. — ты отвернулась от собеседника. — Что? Вы о чем? — Не валяй дурака, все ты понимаешь! — Не понимаю, правда… — он с издевкой развел руками. — Не заставляй меня говорить это в слух, тугодум!!! — ты сделала паузу. — Ну вот за это я и хотела извиниться… — Сначала извинились а потом обозвали? Странная последовательность… — Я имела ввиду, — тебе стало неловко. — ой, да забей! — Я бы хотел знать, за что вы извинялись, госпожа. — Харуки посмотрел на тебя и улыбнулся. — Продолжайте. — Я имела ввиду, что ты терпишь меня, и делаешь столько хорошего, и… и я тебе столько гадостей говорю… Ну не только тебе… Всем… Наверное…— ты призадумалась. — Я серьезно отношусь к своей работе и не стал бы делать её хуже из-за некоторых нюансов вашего характера. — То есть у меня таки есть нюансы в характере??? А??? А ну говори быстро, что со мной не так!!! « — Извиняйся, не извиняйся, но она не исправима…» Когда вы пришли в мастерскую, Жан чудным образом испарился за пивом и тебя начало раздражать, что вы снова тратите драгоценные секунды на неважные дела. Пока ты ругалась на ветреность художника, он уже шагал по старой лестнице с тремя банками пива для вас, хотя был почти уверен, что японская мадмуазель дешевле пиво пить не будет. — …ну вот. Все отлично складывается. Если они устроят повторную экспертизу, то все претензии к Жану хаха. Он же рисовал, и он же продавал на аукционе… Жан прислонился ухом к двери. — Вот и сядет в тюрьму. А мы тут не при чем. Сами стали жертвами этого отпетого мошенника! — Харуки! — ты засмеялась. « — Они решили подставить меня? Я думал… Я думал…» — его дыхание участилось а конечности затряслись. — Хотя… Ему все равно терять нечего… В отличие от нас. Жан бросил пиво у входа и выбежал на улицу. Его окатила паника. Хрупкая душа художника в дребезги разбилась от предательства. « — Куда я влип???» — Да ладно вам, госпожа Т/ф, никто виноват не будет. Я же шучу. Жан же не мог сам определить подделка ли эта картина, что «досталась ему от прадедушки в наследство». — секретарь улыбнулся и пожал плечами. — Вся вина на экспертах, что не досмотрели… А вообще, славный малый, этот Жан, и в одних его руках держится судьба нашей компании! — Не преувеличивай. Мы тут тоже зачем то торчим! — Да-да… — ответил Харуки задумчиво глядя в пол. — Пойдем! Сколько можно ждать! Потом сам приедешь заберешь. Мне надоело. — Угу… — секретарь поплелся за тобой к выходу. — Че это пиво у дверей валяется..? Странный этот Жан. Следующие несколько дней Харуки сам занимался всеми делами. Карина была успешно отдана в музей и ты с облегчением выдохнула. Наконец-то через пару дней можно было улететь из Парижа. Телефон снова зазвонил. — Ало, т/и? — Кто спрашивает? — Цукишима Кей. — А, ты что ли..? Что случилось? — Ты еще в Париже? — К сожалению. — Хотел предложить встретиться и…сходить со мной в музей. — Museum date типа? Хаха — Зови как хочешь. — Цуки принял оборонительную позицию как только ты упомянула свидание. — И куда ты хочешь? — В д’Орсе выставили утерянную картину Моне… — О нет! Меня уже тошнит от этого Моне! — Перенасыщение искусством? — скептично заметил Цуки. Ты подумала что Цуки вероятно не понял твою бурную реакцию на Моне. — Та нет, все нормально. Можем сходить. — в конце концов тебе самой было интересно посмотреть на это недоразумение среди мировых шедевров. Когда вы нашли «Моне» в музее, рядом, соответственно, крутился Жан и презрительно разглядывал каждого, кто смотрел на его картину. — Знаешь, чем то она отличается от остальных картин Моне… — начал Цуки. Ты напряглась. — Чем? Да ничем вроде не отличается… Ты делала вид, что впервые видишь эту картину. — Что это за тип, который вертится тут все время? — Цуки раздраженно глянул на Жана. — Не знаю… Ситуация все больше тебя напрягала. — Пойдем отсюда, он меня раздражает. — парень взял тебя за руку и потащил дальше по коридору. Жан бросил злорадную улыбку вам в след. «— Фух…» — подумала ты, но расслабляться было еще рано. — Мадмуазель т/ф? — из толпы вышел коренастый мужчина в костюме и широко улыбнулся вам обоим. — Да? — Мадмуазель т/ф, я хочу вас поблагодарить за то, что вы пожертвовали картину в наш музей, хоть и на небольшой срок! Цуки вскинул брови. — Д-да… Рада была с вами сотрудничать… — ты неуверенно сделала шаг назад. — Ваш ассистент забыл подписать договор о страховке. Мы выплатим вам 50 миллионов евро в случае порчи, кражи и других обстоятельств, которые прописаны в договоре. — Я не… — Вам не стоит переживать, с вас ничего не требуется. Только подпись. Ты посмотрела на него в замешательстве. — Ну же, подпишите! — он сунул ручку и бумаги тебе в руки. Ты быстро поставила подпись. — Вот и отлично! Страховка будет действительна после экспертизы! — Экспертизы??? — Да, это было прописано в условиях договора. Что вы даете согласие на экспертизу. Цуки стоял рядом, пытаясь понять, что только что произошло. — Прошу меня простить, мне пора… — ты развернулась и поспешила в сторону выхода, попутно захватив под локоть Жана. Цуки быстрым шагом пошел за тобой. — Ты еще этого чудика знаешь??? Какая картина? Что черт возьми происходит? — Цуки, прости, мне нужно идти. Жан вприпрыжку шел с тобой, на этот раз даже не пытаясь понять о чем вы говорили на японском. — А это кто вообще? Твой парень? — Да иди ты к черту! Парень Харуки блять! — Я серьезно спрашиваю! — Цуки отстань, а? Мне не до тебя сейчас. — Не до меня значит… Цуки действительно имел много иллюзий на твой счет. В его голове ты все еще оставалась доброй, милой и любящей девушкой. Жизнь поменяла вас обоих, но тебя она изменила до неузнаваемости. Холод, которым Цуки одаривал каждого на протяжении всей своей жизни сегодня коснулся его самого. Твой холод. « — Неужели мой переезд сделал её такой? Стала бы она такой, если бы я был рядом?» Парень продолжал винить себя во всем, думал о чувствах, в то время как ты без угрызения совести пыталась замять аферу на 50 миллионов евро. Тяжко было 7 лет думать о человеке, а потом забыть его в миг, когда на кону стоят такие деньги. Тебе действительно было не до него. Ты за воротник притащила Жана в отель и вызвала Харуки. — Что?Зачем вы это подписали? — Он меня заставил! — Не беда. Если они определят, что это подделка, то просто не выплатят страховку. Мы ничего не потеряем. Мы же «не знали», что это не оригинал. — Ну да, эксперт из аукциона дал лицензию. — Все, тогда ничего страшного, просто ждем вердикта. Жан посмотрел на вас из подо лба. У него не хватало смелости что бы блефовать или злорадствовать. — Не так быстро… — он процедил сквозь зубы. — Что еще? — ты тяжко вздохнула. Художник достал телефон и включил запись диктофона, где вы с Харуки обсуждали ваш план. — И? — Я покажу это полиции, если вы меня подставите. — Ты совсем дурной? — от шока и наглости Жана ты забыла все матерные слова. — Мы пляшем под твою дудку с этими музеями, а ты нам устраиваешь такую лажу? — А вот нечего было думать как меня подставить! — А ну дай сюда телефон! — ты выхватила у него телефон. — Тебя никто не собирался подставлять. Мы продумали план так, что бы все вышли сухими из воды. Я продумал…кхм. — Всё! Готово! — ты кинула телефон обратно хозяину. — Что готово? — Я удалила запись. — Да дело даже не в ней… — Что опять??? — Помните ту карту памяти, которую вы вставляли в мой телефон… — Ну… — На ней тоже есть эта запись. Я вшил карту в холст, что бы при экспертизе её нашли и раскрыли ваш план… — ЧТО??? ТЫ СОВСЕМ БОШКОЙ ТРОНУЛСЯ, ДЯТЕЛ КАСТРИРОВАННЫЙ? ТЕБЯ В ДЕТСТВЕ С ЭЙФЕЛЕВОЙ БАШНИ РОНЯЛИ? ДОЛБО… — Госпожа, успокойтесь… — Харуки, какое к хуям успокойтесь??? Мы все в тюрьму сядем сейчас из-за него!!! Я же говорила, что дело хуйня! — Жан, ты же понимаешь, что подставил и себя в том числе? — Понимаю… — От твоих криков на его глазах выступил слезы. — Вот сука, еще Кей трезвонит! — ты замахнулась телефоном и была готова бросить его в стену. — Тссс, пожалейте хоть этот телефон… Ты огрызнулась. — Жан… — Харуки мягко обратился к парню. — Почему? — Мне было все равно, что я попаду в тюрьму, я хотел, что бы вы были наказаны за то , что хотели все свалить на меня! Я думал мы за одно! — Ты же понимаешь, что мы не хотели тебя подставлять… Или ты услышал это, когда разбросал банки с пивом у входа в мастерскую? — голос Харуки стал еще более мягким и успокаивающим. — Откуда вы узнали? — Это очевидно… Но ты же понимаешь, что я пошутил, а ты услышал только часть реплики? Верно? — Да… — голос Жана дрожал. — Мы ведь соучастники? Партнеры? Друзья? Верно? Жан бросился на руки к Харуки и зарыдал. — Простите меня пожалуйста, я идиот!!! — Именно… — ты прошипела с полной готовность оторвать Жану голову. — Тссс… — Харуки медленно гладил его по голове. Ты сидела на кресле закинув ногу на ногу и наблюдала за этим. «Втф?» — Мда… Додуматься ж до такого… — ты накручивала прядь волос на палец. — Вы двое превращаете мою жизнь в индийский сериал. « Эх Жан, не страх быть подставленным породил в тебе столько ненависти… Ты меня не знаешь, я слишком догадлив. Я слишком догадлив…» — Госпожа т/ф, мы все исправим. — продолжил Харуки в слух. — Каким блять образом? — Очевидно же. Украдём картину!