С любовью, Джеймс

Джей просыпается от странного чувства, будто лежит на чьём-то твёрдом теле. Несколько секунд он безудержно моргает, прогоняя остатки ночного морока. И действительно: он обнаруживает себя уютно лежащим прямо на Тони, умостив голову на его груди. — Неожиданно… — Как себя чувствуешь? — охрипшим после сна голосом спрашивает Тони. — Лучше, — ошарашенно отвечает Джей. — А как я здесь оказался? Вернее, на тебе. Тони слегка потягивается. Разминает затёкшие от долгого нахождения в одной позе мышцы. — У тебя снова поднялась температура, и ты, кажется, немного бредил. Поэтому я взял на себя смелость как-то утешить или что-то в этом роде. — Я разговаривал во сне? — Немного. Не волнуйся, никакие сокровенные секреты ты не выдал. Джей осматривает себя, подмечая, что одет в чужую чёрную футболку и пижамные штаны, которые при одном неловком движении запросто спадут и оставят его практически нагишом. — А ты меня… — он заливается ярким румянцем. Если бы только Джей знал, в какой щекотливой ситуации окажется, то надел бы более подобающее белье: например, брифы, идеально подчёркивающие зад. — Да. Ты вспотел, — терпеливо объясняет Тони, явно забавляясь смущением Джея. — Я тебя протёр и переодел. — Одной рукой он крепче прижимает его к себе, а другой гладит по голове. — Переляг поудобнее и поспи ещё. — К-как мне тебя отблагодарить? — Я забочусь о тебе не ради благодарности, а потому что хочу. — Спасибо, — он проводит носом по груди Тони, вдыхая запах тела, и нежно касается губами ключицы. — Джей? — Да? — его голос звучит совершенно невинно. Полностью вразрез с действиями. — Спи, — строго отвечает Тони. Джей хихикает, заходится кашлем, а потом снова крепко засыпает. И на этот раз без сновидений.

***

Проходит несколько дней. Джей быстро идёт на поправку благодаря трепетной заботе Тони. Они вместе стоят на кухне и осматривают оставшиеся в холодильнике продукты, решая, что же приготовить. Джею нравится у Тони. Здесь пахнет чем-то хвойным, — наверное, кондиционером для белья, которым он пользуется. А ещё очень тепло и уютно, несмотря на жуткий холод за окном. Внутри квартиры всегда чисто, аккуратно и ощущается, словно ты в родном доме. Но самое главное, что отличает это место от множества других, — тут есть Тони. Продуктов оказывается совсем мало. В основном консервированные супы для Джея, кое-какие овощи, а в шкафчике над плитой пылятся несколько упаковок с хлопьями. — Может, закажем доставку? — предлагает Тони. — Лучше приготовь мне омлет. — Ну хорошо, — улыбается он и целует Джея в макушку. — Садись и отдохни. После болезни тебе нужно набираться сил. А вечером можно сходить куда-нибудь поесть гриль. — Я думал выйти сегодня на работу. В-в ночь. И вернуться к себе. В общем, как-то так. Джей замечает, что после его слов движения Тони становятся более резкими и нервными. — Если тебе уже лучше. Конечно, сам решай, — наконец после непродолжительной паузы отвечает он и сразу переводит тему. — Как собираешься отмечать Рождество? — Как обычно. Утром навещу детишек из детского дома, а потом заберусь под тёплый плед и буду смотреть какой-нибудь фильм, который в очередной раз разобьёт мне сердце. После лягу спать. — А как насчёт того, чтобы провести этот день со мной? — Тони наливает в стакан подогретое молоко для Джея и свежевыжатый сок для себя. Ставит на стол тарелку с печеньем и сладостями, которые так любил Джеймс. Он купил их, даже не задумываясь. Скорее по привычке. И сейчас чувствует себя очень странно: немного предателем и немного счастливым. — Тогда пункт с разбитым сердцем можно вычёркивать, — хихикает Джей. — Эй, — Тони треплет его по голове, приводя волосы в полный беспорядок. Джей лишь пожимает плечами. — Мне нравится твой новый цвет. — Да? Спасибо. — В каком учреждении ты вырос? Нужно будет купить подарки. Но я совсем не разбираюсь в том, что любят дети. Ты должен мне помочь. — С удовольствием, — сияет Джей. — Малыши будут очень рады. Детские дома в нашем городе практически не финансируются и выживают лишь за счёт частных благотворителей и неравнодушных людей. Я никогда не получал какие-то особые подарки на Рождество. В основном сделанные своими руками. И знаешь, это самое ценное. Я до сих пор их храню. — Как тот свитер? — на душе у Тони разливается горечь. — Да. — Ты так и не ответил: где ты вырос? — В Южном районе. Детский дом номер два. Тони резко дёргается, как от удара, и роняет стакан с соком. Осколки со звоном разлетаются по полу. А он так и стоит, онемев, и смотрит вперёд остекленевшим взглядом, будто не видя перед собой ничего и никого. Всё пространство в одно мгновение покрывается льдом. Не может быть! Такого совпадения просто не может быть. Джей не мог вырасти в том самом месте, которое они намеревались снести. Такие совпадения невозможны. «Невозможно! Невозможно! Невозможно!» — кричит внутренний голос. А затем издевательски шепчет: «Да. Это сделал ты. Собственными руками желал сломать жизнь человека перед тобой. Уничтожить его единственный дом». Насмешки судьбы или проклятье? Сначала имя, а теперь и это? Неужели они оба были рождены лишь для одной-единственной цели — страдать? «А вдруг он знает о Джеймсе?» — Тони! — перепуганно выкрикивает Джей и вскакивает с места. Берёт тряпку и аккуратно собирает осколки битого стекла. Случайно режется и ахает. — Осторожнее, бля! — рыкает Тони, хватает его за руку и дёргает вверх. Они оказываются практически лицом к лицу. — Ч-чёрт! Что о-опять с-случилось? — Тони понимает, что Джей заикается особенно сильно, когда испытывает стресс. И сейчас он по-настоящему боится. Боится его. — Я не виноват. Я не хотел причинять тебе боль. — Да о чём ты говоришь? — Ответь: ты был там? Я чувствую, что ты знаешь. Ты был там. Просто не мог не быть. — Где? Ты пугаешь меня, — дрожит Джей. — Ты был на выступлении моего Джеймса? Ты видел? Видел, как он погиб? — истошно выкрикивает Тони. Джей замирает, глубоко втягивая воздух. И Тони всё понимает, по взгляду, полному боли, грусти и отчаяния. — Ты видел. — Он всё ещё крепко держит его за запястье, и на руке Джея постепенно появляется бледно-розовый след. — Отпусти. — Сколько тебе тогда было? — Отпусти. Словно придя в себя после минутного помешательства, Тони отступает на шаг назад. — Шестнадцать. Мне было шестнадцать. Какое отношение ты имеешь к той строительной фирме? Тони тяжело сглатывает. Правда ранит. Правда медленно убивает его, просачиваясь ядом в кровь. — Прямое. Как я и говорил, мы основали её вместе с Джеймсом. — Оу… — И это всё, что ты можешь сказать? Просто «оу»? Никаких «будь ты проклят» или «я тебя ненавижу»? Нет? Может быть, ты хочешь меня ударить? Сказать, как тебе мерзко находиться рядом со мной за то, что я чуть не уничтожил твой единственный дом, выгнав тебя на улицу? Джей весь сжимается. Его мысли в смятении. Он не вертит. Не хочет верить в то, что сейчас Тони показывает своё истинное лицо. Кто угодно, но только не он. Не его добрый и такой заботливый Тони. — Я, наверное, лучше пойду. — Сбегаешь? Разве я разрешал тебе уходить? Я заплачу́. Сколько ты хочешь: сто, двести, триста за час? — Мне это н-не нравится. Вина поглощает и заточает Тони внутри собственной головы. Она связывает его по рукам и ногам, надевая прочные железные кандалы. Это намного страшнее тюрьмы, оказаться один на один с личными демонами. Человек, который стоит перед ним, не просто имя в свидетельстве о рождении. Он — личность. Джей столько перенёс невзгод за свои двадцать два года, но всё равно остался добрым, честным и чистым. А Тони чуть не лишил его единственного крова над головой. И всё ради чего? Ради денег. Ради обычных зелёных бумажных купюр. — Прости. Прошу, прости. Боже, что же я натворил? — Ладно, — отрешённо отвечает Джей. — Я прощаю тебя и твоего возлюбленного. Как я могу злиться на мертвеца? То недавнее тепло, которое ощущалось так ясно, мигом испаряется, покрывая инеем их тела. — Ты прощаешь или прощаешься? — у Тони подрагивают руки. — Я немного в замешательстве. И м-мне больно. Думаю, какое-то время нам лучше не видеться. Спасибо, что заботился все эти дни и был так добр. И н-не кори себя, пожалуйста. Ведь в итоге ты не выполнил задуманного. Поэтому всё н-нормально. Правда. Я не хочу, чтобы ты винил себя.