Мёртвых (не) вернуть

“И кем, если не тобой,

Будет создано время

И мирное небо над головой.

И кто, если не ты,

Сможет сказать: постой,

Будь брату братом,

Будь сам себе судьбой.

И не стреляй ни по кому,

И не воюй ни за кого,

Живи, люби,

Твори добро -

И пусть наивно,

Глупо до улыбки в уголках губ

Но никогда ни с кем не будь груб,

И никогда никому не верши суд,

Жизнь у тебя только одна.

И только сам себе судья,

И только сам себе палач,

Так что прости и ступай дальше.

Будет нужно — плачь,

А лучше смейся и танцуй.

Как сказал один мудрец:

Фотографируй рассвет,

Зная, что придет закат,

Пой и кричи: Виват!”

https://t.me/psevdojes

***

— Раз — два, прилети, сова, — в знак того, что оно услышало, в ушах звоном отдаются выразительные хлопки крыльев, — Три — четыре — пять, время поиграть, — он медленно, почти ласково, трогает недоуменную Жульку, — Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть, — и сжимает горло собачки, которая меняется на глазах: серая шерсть чернеет, глаза наливаются кровью; Антон ликует, — Семь да семь, съем тебя, съем, — и мёртвой хваткой держа ее за горло и пасть, он обнажает зубы и тянется к мохнатой шее. Он сделает это! Даже если его Алиса будет обязана каждое полнолуние совершать жертвоприношение, он сделает это! Что бы она не чувствовала, он будет рядом. Что бы она не делала — он будет рядом. Зубы с трудом прогрызают вонючую плоть, но, наконец, Антон чувствует тёплую кровь и спешно сосёт. В голове только образ возлюбленной. Впрочем, его быстро задернула тьма, и Антон ощутил, что тяжести чужого тела в руках больше нет. Точнее, тело он чувствовал, а тяжести — нет. Образ возлюбленной сменяет образ того, как Антон держит собаку всё так же крепко, а её, скулящую и брыкающуюся, пытается выдернуть какой-то парень, вопя во всю глотку: — БЛЯЯЯЯЯЯТЬ!!! ТЫ ЕБНУЛСЯ?! — и Антон в этот момент не прочь вцепиться и в неё, — ОТДАЙ СОБАКУ! — Стой! — Антон тянет собачку на себя, но когда кровь струится под ладони, пальцы легко соскальзывают, — БЛЯТЬ! Но уже поздно. В лесу разом хрустнули все ветки, отзываясь в голове так, словно это щелчок собственной кости. Парень, выдернувший Жульку, резко оглянулся, но разглядеть ничего не смог: мрак поднялся из глубин леса вместе с холодной ветренной пеленой. Именно пеленой, в водовороте которой исчезало всё: свет луны, звуки деревьев, белизна снега. Теперь эта пелена задернула все мраком. И в этом мраке зазвучал громоподобный бас, а где-то на подкорках сознания ему в унисон кричали детские голоса: — Раз — два, прилети, сова, Три — четыре — пять, время поиграть. Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть. Семь да семь, съем тебя, съем. Восемь — восемь, бьём копытом оземь. Для медведя, для лисы — зайчик, кушать принеси! И по всему лесу пронеслось: Кушать принеси… Кушать принеси… А затем подключился женский голос, раздробленный жуткой истерикой: ЗАЙЧИК, КУШАТЬ ПРИНЕСИ!!! И между Антоном и этим парнем молнией раздалось рычание. Сжав зубы, Антон вслепую схватил собаку за шкирку, и завопил: — БЕЖИМ!!! Парню дважды повторять не пришлось. Зачем-то схватив Антона за руку, он понёсся с завидной скоростью. Ноги Антона сами соориентировались. Всё-таки они часто бегали с Алисой. И даже сейчас, в такой неподходящий момент, он не смог сдержать воспоминания о тех счастливых днях… — Тоша, не отставай! — Алиса заливисто смеялась, расслабленно зависая на линии обрыва. Держась одной рукой за стену, Антон осторожно шёл по краю пола, оставшегося на втором этаже заброшки. Он улыбнулся словам возлюбленной. Что бы она не говорила, он всегда счастливо улыбался. Она продолжала смеяться: — Тошка наелся картошки! — Ах ты!.. — он ухмыльнулся во все тридцать два и резко ускорился, довольно наблюдая за тем, как меняется лицо Алисы и как быстро она убегает, а он следом, наслаждаясь этой опьяняющей скоростью. А над одинокой заброшкой в парке только скулят деревья и сереет небо. Никто не тревожится, повсюду спокойствие, вызывающее приятную истому в животе. И Антон ей наслаждается, пока ноги сами несут его вслед за возлюбленной. И только за ней сквозь серое небо этой жизни. Ноги Антона всегда жили своей жизнью. И сейчас, убегая по мрачному лесу рука об руку с этим парнем, Антон сосредоточился только на том, чтобы не выпустить из рук собаку. Затем он сдавил ей горло. И чем слабее становились её попытки вдохнуть, тем больше в чащу проникало лунного света. Наконец, под его струями показался и мрачный дом Антона. Его спутник тут же оживился: — Скорее! — и рванул с удвоенной силой. Антон впервые ощутил ту же лёгкость в ногах, что и с Алисой. Он обожал скорость. И счастливо засмеялся, просто пролетая над сугробами вместе с испуганными птицами. Парень сжал его ладонь сильнее, ни на шаг не отставая.

***

Они ввалились в дом, одновременно выбив дверь так, что она чуть не слетела с и без того дряхлых петель. В отличие от очков, которые сразу же канули во тьму. А затем и Антон с этим парнем распластались на полу в коридоре. Тайга в дом за ними не последовала, только захлопнула дверь, оставив двоих растворяться в кромешной тьме. Антону на эту тьму было по барабану, всё и так расплывалось перед глазами алыми кругами. Он со стоном перевернулся, прижимая к себе собаку. — Ха-а-а, м-м-м, — все кости безумно заныли, у Антона в ушах зазвенело, а дыхание всё никак не приходило в норму. Всё-таки он уже давно не бегал… Именно из-за своего состояния он вздрогнул, когда сверху неожиданно навалились. — Ты… — голос парня сорвался из-за не менее тяжёлого дыхания, — Ты, блять, в своём уме?! Антон хотел устало выдохнуть, но стоило помешать воздуху вырываться с огромной скоростью, как грудь тут же пронзила боль. Он закашлялся и выгнулся под парнем, ударившись головой об пол, но тот лишь схватил его за воротник. — ОТВЕЧАЙ! — голос эхом разнёся по всей черепной коробке, — ЧТО ЭТО, БЛЯТЬ, БЫЛО?! Пытаясь отдышаться, Антон несколько минут слушал этот ор и ударялся головой об пол из-за дрожи в схвативших его руках. Благо, звон в ушах частично его перекрывал. Но затем всё-таки пришлось заставить этого мудилу замолчать: — Это зло, — и Антон оскалился, поднимая голову, — Которое из-за тебя, идиота, вышло наружу. — Из-за меня?! — парень резко выпрямился, и Антон отлетел, еще раз ударившись головой, — Эта херь, по-твоему, появилась из-за меня?! А кто там считалочку эту ëбанную пел?! — У меня всё было под контролем. Антон ответил агрессивно, но ровно, не поднимая головы, и парень аж зарычал: — Для тебя это шутка?! В край охуел? — и рядом с головой от чужого удара громыхнул хлипкий пол, — ЧТО это вообще было?! — Успокойся, — Антон это просто выплюнул, но не дал парню возмутиться, — Слезь с меня и иди на кухню. Я там всё расскажу. — Никуда я не пойду, — и тоже добавил так, словно сплюнул, — Сука. — Иди прямо по коридору, — настоял Антон, — Тут на стене выключатель. Стена справа от тебя. На кухне мы сможем обсудить всё так, чтобы это не стало пустой тратой времени. Ты же не хочешь сделать ещё хуже? Парень рыком выругался, молча встал и побрёл в темноту. Антон же со вздохом ощупал собаку. Мертва, но ненадолго. Осталось найти очки, если они целы.

***

— Так, а теперь рассказывай, — парень сцепил руки в замок на столе, — Что сейчас вообще произошло? Антон откинулся на стул, морщясь от боли в голове. Ну, хоть очки чудом уцелели. — Я пытался оживить свою девушку, а ты мне помешал. Парень вскинул брови. — Оживить? — Да, это возможно, — Антон вздохнул, — Но из-за твоих действий всё пошло не по плану. Я обратился ко злу. Оно могло оживить мою девушку, а взамен она бы приносила ему жертв, — парень вздрогнул, и в чужих глазах быстро зажглось яростное пламя, но Антон не дал ему и слова вставить, — Теперь это зло вселилось в собаку, потому что я открыл проход, и жертв приносить будет, соответственно, она. Так бы в собаку вселилась моя девушка и обрела форму человека, способного обращаться каждое полнолуние, чтобы искать жертв. Парень ответил сразу же, перейдя на угрожающий полушепот: — И ты считаешь, что вправе проворачивать такое?.. — в словах скользнул рык. Антон закатил глаза. — Тебя это ебать не должно. Зачем вообще полез? И, — Антон впервые перевёл на парня заинтересованный взгляд, — Как тебя зовут? Он не обращал внимания на тех, кто вокруг. Но сейчас всмотрелся в этого парня. Высокий, рослый, с аккуратным овалом лица и изящными болотными глазами. Скорее всего не обделён вниманием, вот и борзый такой. И короткая стрижка ему шла. Видимо, следит за собой, значит, еще и выскочка. Аккуратное лицо вытянулось: — Ты серьёзно..? — а болотные глаза, видимо, готовы были уже лопнуть. — Да, а то надоело тыкаться, — усмехнулся Антон. Долго ему с этой самовлюблённой выскочкой возиться? — Рома, — громогласно выдал парень, откинувшись на скрипящем стуле, — Твой одноклассник. И да, — Рома нахмурил брови, смотря ровно и прямо, — Меня это ебет, потому что ты чертов псих. Я «полез», потому что в последнее время ты вёл себя как мудак, и, как я вижу, оказался преступником, готовым вырезать весь наш посёлок ради своей мыльной оперы. И я это так просто не оставлю, — он резко навалился на стол, — До встречи за решёткой, чмошный обмудок, — и завершающим аккордом этого монолога в столе что-то мерзко хрустнуло. Антон хлопнул глазами. Еще раз. Приоткрыл рот. А затем задрал голову и рассмеялся, сотрясаясь. — Ты… Следил за мной по т-т… Такой тупой причине… К… КОНЕЧНО НЕ ОСТАВИШЬ! Ведь теперь, — он вальяжно растянулся на столе; Рома своего взгляда не изменил, и Антон со смеха перешёл на издевательский тон, — Ты будешь помогать мне бороться с тем, что выпустил на относительную свободу своими тупыми действиями, — лицо Ромы совсем скукожилось и посерело, как окурки сигарет, которыми от него несло за милю, — Рожу попроще. Никуда не денешься, — Антон плавно отстранился, не сводя с Ромы нахального взгляда, — Нам с тобой придётся всё это разгребать. И никакая полиция здесь не поможет, — он резко нахмурился, — Ведь в лесу мы были одни. — Что ты несёшь? — уже проблеял Рома, срываясь на полухрип. — Я говорю, — Антон устало склонил голову и прикрыл глаза, — Что теперь эта собака будет пытаться всех убить, а её будут искать другие духи. Никто нам не поверит. Так что пока я постараюсь найти способ всё исправить, тебе придётся охранять это собаку. — Какие ещё духи? Ты серьёзно? Я пытался, блять, понять тебя, чмо ты психованное, но сил уже нет молчать: это все какая-то бессвязная херня! Антон открыл глаза с выражением человека, которому сказали научить говорить пенёк. — А ты как-то по-другому можешь объяснить то, что только что пережил? Рома заскрежетал зубами. — И с какого хуя я должен тебе помогать в этой херне? — за эту фразу он явно уцепился, как утопающий за соломинку. — А с такого, — Антон хихикнул из-за наивности собеседника, расплываясь в такой улыбке, что Рома аж весь раскраснелся, — Что… — Слушай сюда, — он резко схватил Антона за воротник и так же резко притянул, ударив грудью о стол, — Я не верю ни единому твоему слову, понятно? Антон хмыкнул, сморщившись спазма в рёбрах и голове, и практически прохрипел: — Вот тогда сам и спасай жопы этого посёлка от массовых убийств. Может, ты поверишь, когда пропадёт кто-нибудь, кто тебе дорог. На секунду Антону показалось, что за окном сверкнула молния, потому что он резко увидел лицо Ромы во всех красках: бледности отчаяния и красноты злости, залегшей в морщинах между сведённых бровей. — Сука… — тихо выдохнул Рома. — Что ж, раз уж ты согласен, то забирай собаку себе, — Антон легко вырвался и сел прямо, — Я пока что задушил её и запер в кладовке, но она скоро придёт в себя, — Ромины глаза расширились; Антон продолжил, как ни в чем не бывало, — Просто убивай её и запирай где-нибудь, а потом возвращайся и снова убивай, — и поднял взгляд; взгляд такой, что Рома аж отшатнулся, — И не делай такую морду. Ты сам виноват в сложившейся ситуации. Рома ошалело глядел на него, но через пару секунд, всё-таки, смог выдать. — А… — он охрип, — А можно её просто… Запереть? Антон усмехнулся. — Чтобы она всю твою родню оповестила о своём присутствии? Рома горячо завертел головой. — Нет, нет, нет! Я имел ввиду, что, — Антон любопытно взглянул на Рому, — Я знаю один неприметный, но прочный гараж. Нам с Бяшкой ещё в шестом классе один алкаш сказал, что туда детей воруют, а гараж, оказалось, обычный. Мы могли бы запереть её там. Антон задумался. — И ты помнишь это сейчас, в десятом… А через секунду нехотя выдал: — Валяй. — Тогда договорились. У тебя замок есть? — Антон вскинул брови. Почему этот Рома так быстро стал покладистым? — Не тормози, еблан. Антон аж выдохнул. — Всё в кладовке. Пошли. И, не оглядываясь, двинулся вперёд.

***

Неприметный, но прочный гараж находился среди огромного множества таких же, в которых то и дело кто-то шумел. Просто идеальное место, надо отдать должное этому Роме. Духи Тайги не посмеют сунуться туда, где народ, пока они в облике животных. Рома кинул собаку в темноту гаража, а Антон повесил замок, запирая дверь на ключ. Затем он на всякий случай обошёл здание полностью и обшарил кровавыми пальцами каждый сантиметр. Никаких отверстий там не оказалось. Только холодное железо, да мрак за спиной. Он переглянулся с Ромой. — Ладно, — и довольно потянулся, — А ты не такой уж и бесполезный, — Антон улыбнулся, наградив оппонента снисходительным взглядом, — Скоро родители вернутся с Олей из гостей, поэтому мне нужно домой, — а потом уже ухмыльнулся, не давая возмущенному Роме и слова сказать, — Бывай! И ему было всё равно на то, каким тяжёлым взглядом наградил Антона временный напарник. Ему ведь всё равно на других.