Agrestes à la pizzeria.

Габриэль Агрест и его сын Адриан зашли в «Пиццерию Фредди Фазбера». К ним подошла молодая девушка с тёмными волосами с синим отливом и тёмно-васильковыми глазами. Её взгляд был острым, как лезвие ножа, и холодным, как зимний ветер. — Здравствуйте, — произнесла она. Её голос был таким же холодным, как её взгляд. — Габриэль Агрест, а это Адриан Агрест, — представил отец сына. Услышав имя бывшего возлюбленного, девушка вздрогнула, как будто её ударили током. Её глаза на мгновение потемнели, а лицо исказилось от боли, но затем она взяла себя в руки. — Спасибо. Что бы вы хотели попробовать? — спросила она и посмотрела на Адриана. Её взгляд был таким же холодным, как её голос, но в нём появилась тень любопытства. — Хм… — начал Адриан. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалось напряжение. — Есть меню? Девушка кивнула и ушла за меню. Вернувшись, она протянула им листок. Её движения были плавными и грациозными, как у кошки, но в них чувствовалась скрытая сила. — Держите. Если нужно, буду я, то буду вон там, — сказала она, показав рукой на человека, похожего на какого-то зверя с кроличьими ушками. Её голос был таким же холодным, как её взгляд, но в нём проскользнула нотка заботы. И ушла, не став ожидать ответа. Её шаги были лёгкими и бесшумными, как у тени. Адриан смотрел ей вслед, и ему в ней показалось что-то знакомое. Его сердце сжалось, как будто он пытался вспомнить что-то важное, но не мог. Девушка тем временем подошла к Бонни, который играл на гитаре. Его мелодия была нежной и мелодичной, как весенний ветерок, но в ней чувствовалась грусть. — Что-то случилось? — спросил он мелодично и обеспокоенно. Его голос был мягким и тёплым, как летний дождь. — Да, я в порядке, — улыбнулась ему Маринетт. Её улыбка была такой же тёплой, как голос Бонни, но в ней чувствовалась фальшь. — Ладненько, — ответил он и улыбнулся, взяв в руки свою гитару. Его улыбка была такой же доброй, как его голос, но в ней чувствовалось беспокойство. Маринетт положила свою миниатюрную ручку себе на грудь и прикрыла глаза, слушая мелодичную музыку. Её движения были такими же плавными и грациозными, как у кошки, но в них чувствовалась скрытая боль. — Прям как Лука, жаль, что я не дала ему шанса. А вдруг у него кто-то да и появился, — подумала про себя девушка, скрывая свою боль от других и от музыкантов. Адриан смотрел на эту картину, очень смутно знакомую, и эти движения. Его сердце сжалось ещё сильнее, как будто он пытался вспомнить что-то важное, но не мог. — Адриан? — вывел из мыслей голос отца. — Что-нибудь будешь заказывать? — А, да, лучше давай напишем на листочке? — посмотрел Адриан на отца. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалось напряжение. Габриэль кивнул. Его голос был таким же холодным и строгим, как его взгляд. Они написали, чтобы хотели попробовать. — Мадмуазель… — начал Габриэль Агрест, но был перебит. — Маринетт, Маринетт, — крикнул Фокси, при этом вздрогнули Агресты от имени. Его голос был низким и хриплым, как у старого ворона. — Успокойся для начала, — начала Маринетт и посмотрела на лиса. Её голос был таким же холодным, как у отца Адриана, но в нём чувствовалась тень раздражения. — Тебя там хотел увидеть Фредди, поговорить кое о чём, — сказал Фокси, наклонив голову набок. Его голос был таким же хриплым и низким, как у старого ворона, но в нём чувствовалась тревога. — Хорошо, — кивнула и улыбнулась Маринетт, потрепав по рыжим волосам и слегка тронув ушки. Её улыбка была такой же тёплой, как её голос, но в ней чувствовалась фальшь. — Чика, подойди-ка сюда, пожалуйста, — сказала Маринетт, глядя исподлобья на Фокси. Её голос был таким же холодным, как её взгляд, но в нём чувствовалась просьба. К ним подошла девушка с желтоватыми волосами и маджентовыми глазами, одетая в костюм официантки. На груди у неё размещён округлый белый слюнявчик, покрывающий плечевой пояс, зачинающийся за спиной девушки. Декорированный принтом конфетти красных, оранжевых, жёлтых, зелёных, синих и пурпурных оттенков. Поверх узора в центре слюнявчика жёлтым жирным шрифтом выведены слова «LET’S EAT!», окружённые толстым фиолетовым контуром. — Звали? — посмотрела исподлобья на Маринетт Чика. Её голос был таким же холодным, как её взгляд, но в нём чувствовалась настороженность. — Да, можешь взять заказ у тех людей? — сказала Маринетт, кивнув в сторону, где уже сидели и ждали заказ Агресты. Её голос был таким же холодным, как её взгляд, но в нём чувствовалась усталость. — Хорошо, — кивнула Чика и ушла к Агрестам. Её движения были такими же плавными и грациозными, как у кошки, но в них чувствовалась скрытая сила. Та в свою очередь ушла к Фредди. Чика подошла к столику Агрестов. Её голос был спокойным и вежливым, как у профессиональной официантки, но в нём чувствовалась холодная отстранённость. — Здравствуйте, вы сделали заказ? — посмотрела она на них. Её голос был таким же спокойным и вежливым, как её взгляд, но в нём чувствовалась тень любопытства. — Да, — кивнул мужчина и дал листок в руки девушки. Его голос был таким же спокойным и вежливым, как его взгляд, но в нём чувствовалась напряжённость. — Хорошо, ожидайте свой заказ, — сказала Чика и ушла. Её движения были такими же плавными и грациозными, как у кошки, но в них чувствовалась скрытая сила.

***

Тем временем у Маринетт и Фредди. — Фредди, что-то случилось? — подошла к нему Маринетт. Её голос был таким же холодным, как всегда, но в нём чувствовался лёгкий оттенок беспокойства. — Кхм, не особо, — нахмурил густые брови Фредди, пригладив рукой светло-коричневые волосы. Его голос был таким же низким и хриплым, как у старого ворона, но в нём чувствовалась усталость. — Агресты будут у нас работать. — Ч-что…? — заикнулась Маринетт. Её голос был таким же холодным, как всегда, но в нём зазвучал страх. — Сам не в восторге, — произнёс тихо Фредди. Его голос был таким же низким и хриплым, как у старого ворона, но в нём чувствовались нотки грусти. — Мне новость передал ваш отец. — Уильям? — вздрогнула девушка от упоминаний отца. Её голос был таким же холодным, как всегда, но в нём зазвучала боль. Фредди кивает. Его голос был таким же низким и хриплым, как у старого ворона. — Спасибо, что сказал, — сказала Маринетт. Её голос был таким же холодным, как всегда, но в нём звучала печаль. Она повернулась и ушла. Её шаги были такими же лёгкими и бесшумными, как у тени. Фредди знал, какую боль причинил, когда говорил это начальнице и создательнице. Его голос был таким же низким и хриплым, как у старого ворона, но в нём чувствовались нотки вины. — Прости, — прошептал он, смотря грустным взглядом, где скрылась их создательница. Его голос был таким же низким и хриплым, как у старого ворона.