Укушенный бешеным псом умирает

      Металлическая скоба громко щёлкнула, впившись в бумагу, скрепляя последние листы. Гермиона осторожно сложила рукопись в упитанную папку и затянула на ней золотую тесёмку. Мужчина, сидевший напротив, расплылся в довольной улыбке. — Спасибо, Гилдерой, — отозвалась она, возвращая улыбку. — Рукопись, как всегда, получилась замечательной. И пугающей. — …читатели будут в восторге, — заверила она его, пытаясь усилием воли усмирить пробежавшие мурашки со спины. Вчера, дочитывая последние главы под недовольным взглядом Драко, очевидно, сердившегося, что она всё никак не ляжет спать, но, несмотря на леденящее душу содержание, книга её захватывала. Если бы она сама не работала над книгами Локхарта, то не пожалела бы денег на бумажную версию. И следом она мысленно рассмеялась, качая головой. Всё ещё трудно принять, что она больше не нуждается в деньгах. Сейчас она даже не представляла, как жила раньше. Но она вкладывалась в общее с Драко дело, что приносило её истинное удовольствие. — Я безмерно рад, — Локхарт сиял. Я вижу, дорогой. Ей стоило всех усилий не рассмеяться в голос. Но Гилдерой совершенно не умел прятать хоть что-то. Всё было написано на его лице, как в открытой книге. За время работы над первыми двумя книгами они не просто сработались — они искренне подружились. Третьей она займётся после рождественских праздников. — Да… — он заметил, как её взгляд скользнул по календарю, и деликатно прокашлялся. — Хорошо отдохните, в будущем году нас ждёт много работы. Я собираюсь полностью посвятить себя новой книге. — Гилдерой, — Гермиона удивлённо округлила глаза, — постойте, мы ведь ещё не выпустили третью! — Не могу сдерживать творческий порыв, — он прижал ладонь к груди и вдохновенно выдохнул. — Идеи переполняют меня! Но вам сейчас нужен покой, — его взгляд на мгновение смягчился, когда он посмотрел на её округлившийся живот. — Это вам жизненно необходимо. Он склонился и запечатлел на её кисти галантный поцелуй. Гермиона уже давно не отстранялась. Иногда ей казалось, что Локхарт просто родился не в своё время, но ибо его манеры были поистине аристократическими. — И вам чудесных праздников, — улыбнулась она. Когда дверь за ним закрылась, Гермиона спрятала папку в глубокую сумку. Ястреб вот-вот должен был подняться, чтобы забрать вещи. Она ещё раз окинула кабинет внимательным взглядом: не забыто ли что-то важное для поездки в Уилтшир? Вроде бы всё. Щёлкнула крышка ноутбука, и он отправился вслед за рукописью. Гермиона медленно поднялась, поправляя платье. После того как последние добеременные брюки с эластичной вставкой отказались на ней застёгиваться, Драко, кажется, скупил половину ассортимента магазинов для будущих мам, чем избавил её от огромной головной боли. Гермиона никогда не любила шопинг и полностью доверяла Драко, что знал её фигуру и подходящий стиль наизусть. Ястреб вошёл в кабинет без стука и внимательно осмотрел его, как и Гермиона делала это до него. — Готова? Ничего не забыла? — Нет, — отмахнулась она. — Хватит подпитывать мою тревожность. Ястреб усмехнулся, подхватил тяжёлую сумку и подставил ей локоть. Теперь они с Драко были едины в своём недоверии к лестницам после того, как Гермиона споткнулась и едва не полетела вниз. С горестным вздохом она ухватилась за его локоть и аккуратно пошла за ним. На третьем этаже Тонкс уже заканчивала работу и весело ей помахала. Гермиона притормозила, глубоко вдыхая, пытаясь заполнить запасы аромата разогретой бумаги и чернил, чтобы не сойти с ума от тоски в Мэноре. — Счастливого Рождества! — искренне пожелала Тонкс, осторожно, но крепко прижимая её к себе. — Повеселитесь там за нас всех, — добавила она с притворным вздохом. — Что, Тедди снова за своё? — понимающе улыбнулась Гермиона. — Ох, я уже устала объяснять ему, что у него ещё много занятий на Рождество, помимо того, чтобы сбежать к дяде Драко и кормить павлинов до отвала. Перед глазами мгновенно встало воспоминание, как Тедди впервые назвал Драко дядей. И как Драко широко распахнул серебристые глаза от удивления, но быстро взял себя в руки и улыбнулся, потрепав того по голове. В памяти всплыли их общие вечера в отремонтированном доме: Римус и Дора с сыном, Рон и Луна, вездесущая Джинни и вечно занятый Гарри, который умудрялся выкраивать часы для семьи. Джинни часто приводила Зверя, и тот устраивал дикие скачки с Томом по всему дому, к полному восторгу Тедди, старавшегося сохранять взрослый вид. На мгновение Гермиона даже пожалела, что обещала Нарциссе провести Рождество в Мэноре. Здесь, в Лондоне, у них получился бы чудесный семейный праздник. Особенно теперь, когда Рон и Драко вместо колкостей часами просиживали за шахматной доской. — Ладно, не буду тебя задерживать, — Тонкс чмокнула Гермиону в щёку. — Беги! Ястреб снова предложил опору. Джинни, уже собранная, захлопнула свой ноутбук. Эндрю всё ещё неподвижно сидел у экрана, сосредоточенно водя стилусом по графическому планшету. — Эндрю, рабочий день окончен, — напомнила Гермиона, постучав костяшками по его столу. — Да-да, секунду… — пробормотал он не оборачиваясь. Улыбка на миг озарила его лицо и тут же погасла, поглощённая монитором. — Ещё пару минут! — Ждём внизу, — бросила Джинни. Вдвоём с Ястребом они бережно сопроводили Гермиону к лестнице. У дверей уже стоял Колин, задумчиво вглядываясь в заснеженное окно. Его рабочее место было в полном порядке, и можно было закрыть издательство на двухнедельные каникулы. Вскоре их догнал Эндрю. Попрощавшись с мужчинами и помахав девушкам, он лёгкой, почти прыгающей походкой скрылся в конце длинной улицы, кутаясь в длинный пуховик. Нимфадора с тёплой усмешкой проводила его взглядом. — Ну совсем ещё мальчишка, — покачала она головой. — Дора… — укоризненно протянула Джинни. — Хотя, признаться… Гермиона лишь улыбнулась и закатила глаза. Темы о том, какой Эндрю красавчик и как несправедливо, что он всё ещё одинок, были в их женском кругу вечными. Холодный, по-настоящему зимний ветер бесцеремонно забрался под полы пальто, заставляя Гермиону вздрогнуть. Ястреб, заметив это, тут же положил руку ей на плечо, направляя к автомобилю. Колин уже уехал, успев на прощание пожелать всем самых светлых каникул. Они завезли Тонкс к её дому, затем высадили Джинни. Наконец оказавшись дома, Гермиона с наслаждением потянулась, чуть зевая. В последнее время хотелось спать, завернувшись в мягкий плед, или до бесконечности читать сентиментальные романы. Драко скупил все стоящие любовные романы, конечно, только прошедшие его строгую критику. Теперь же каждый вечер он читал их с выражением перед сном. Он серьёзно заявлял, что ребёнок должен привыкнуть к звуку его голоса ещё до рождения. Гермиона же старалась не слишком сильно растекаться от умиления, лишь с замиранием сердца ждала того дня, когда малыш начнёт толкаться, подавая знаки, что он слышит Драко. В носу снова подозрительно защипало, а веки припухли. Гермиона всхлипнула, не в силах сдержать очередной прилив нежности. Гормоны превратили её в человека, способного разрыдаться от чего угодно. Ястреб уже хозяйничал на кухне, когда Гермиона взглянула на часы — скоро должен был приехать Драко, чтобы сменить охрану. Словно в ответ на её мысли, в замке повернулся ключ. Она поспешила в прихожую. На платиновых волосах Драко застыли ледяные капельки, а серебристые глаза радостно засияли, когда он увидел её. Он широко раскрыл объятия, и она погрузилась в них, не обращая внимания на то, что он был холодным после улицы. — Привет, — прошептал он, целуя её в висок и прижимая к себе. — Я вырвался пораньше, чтобы провести с тобой больше времени. Теперь Драко официально был в списках организаторов и спешно готовил Рождественский бал для писателей и авторов, собираясь заключить множество новых контрактов, которые пригодятся им в новом году. Бал должен был состояться за день до Рождества, а Драко обещал присоединиться к их празднику в Мэноре. — Издательство закрыли? — спросил он с улыбкой и, чуть отстранившись, распахнул пальто, чтобы опуститься на колени перед Гермионой. Он приложил ухо к её животу и слегка пощекотал её внизу живота. Гермиона тихо рассмеялась, понимая, что для Драко ещё слишком рано чувствовать движения ребёнка. — Привет, кроха, — негромко проговорил он. — Я ужасно скучал. — Я начинаю ревновать, — шутливо заметила Гермиона. — Раз уж ты здесь, может, поедем в клинику? — Сразу после того, как я тебя накормлю, — ответил он, глядя, как Ястреб выходит из коридора. — Привет. Хорошо, что эти двое наконец нашли общий язык. Рядом с Гермионой все конфликты и споры затихали, и она чувствовала себя неприкосновенным государством. Ей это нравилось. И уже через какой-то час в кабинете врача Драко не сводил глаз с чёрно-белого мерцания монитора, словно понимал, что на нём изображено. Специалист, очевидно, привыкший к чрезмерному вниманию будущих отцов, лишь молча делал замеры. — Желаете узнать пол? — буднично спросил врач, переводя взгляд на Гермиону. У неё мгновенно пересохло во рту, и она не смогла ни кивнуть, ни покачать головой. Они с Драко переглянулись, и он неопределённо пожал плечами. — Что ж, я могу написать пол на листке, — предложил врач, заметив их нерешительность. — Сможете решить позже, захотите ли вы устроить праздник по этому поводу. Сейчас многие так делают. — С ним… — Драко запнулся, подался вперёд к экрану, — или с ней… всё в порядке? — Да, — спокойно подтвердил врач. — Развитие идёт по норме. Анализы идеальные. Всё хорошо. Он улыбнулся Гермионе и жестом попросил Драко дать ему немного пространства. Достав из ящика стола плотный конверт, врач быстро написал на листке всего одно слово, прикрывая его ладонью, вложил его внутрь и заклеил. После чего вручил конверт Драко, а Гермионе протянул салфетку, чтобы она могла вытереться. Драко помог ей одеться, то и дело бросая взгляды на конверт, оставленный на кушетке. Врач вышел, чтобы не смущать их. — Что думаешь? — опасливо спросила Гермиона, глядя на конверт, как на бомбу. — Я волнуюсь. — Я тоже, — хрипло ответил Драко и прокашлялся. Он положил конверт во внутренний карман пальто, предложил Гермионе руку и осторожно вывел её из здания. Гермиона закатила глаза. С этой его гиперопекой она чувствовала себя совершенно ужасной хрупкой вазой. Уже в машине, когда Драко заботливо пристегнул её специальным ремнём для беременных, он снова достал конверт. — Знаешь, — начал Драко, глядя на него, — мне совершенно всё равно, кто там. Я даже не хочу сейчас знать наверняка. Тем более, врачи часто ошибаются. Ты не против? Он достал серебристую зажигалку, оставленную по привычке, ведь он больше не курил, и опустил стекло со своей стороны. — Нет, — улыбнулась Гермиона и покачала головой. — Я только за. Драко усмехнулся и быстро поджёг конверт, держа его в окне вне машины. Бумага быстро обугливалась и скручивалась. Гермиона, затаив дыхание, наблюдала за этим, боясь мельком увидеть чёрные чернила, которые могли бы раскрыть тайну. Он держал конверт до тех пор, пока языки пламени едва не коснулись его пальцев, а затем отпустил его. Следом повернулся, притянул к себе Гермиону и нежно поцеловал её. Его рука скользнула под полу пальто и погладила её живот. — Сын или дочь… Неважно, — прошептал он ей в губы. — Мы будем тебя ждать. Уже дома Гермиона, медленно расчёсывая волосы перед кроватью, подняла задумчивый взгляд на Драко. Он уже смотрел на неё так, что внутри снова всколыхнулся целый мир порой неуправляемых эмоций. Гормоны и любовь, любовь и гормоны пожирали её. — Гермиона, если ты вздохнёшь так тяжело ещё хоть раз, я брошу всё и поеду с тобой, — с полуулыбкой-полупредупреждением произнёс Драко. — Нет-нет, всё хорошо, — сразу же замахала рукой она. — У тебя своя работа, а мне нужно развлекать Нарциссу и Мелиссу. Мы всё подготовим к твоему приезду, будет красиво, мама мне обещала. — Мама… — эхом отозвался Драко, и его губы тронула довольная усмешка. Гермиона прикусила язык, но слово уже было сказано. В своих мыслях она уже давно начала называть Нарциссу «мамой», надеясь, что это не расстроит её саму. Она не знала, как миссис Малфой отнесётся к этому. У простых людей, не таких «чистокровных» и богатых, как Малфои, было принято называть родителей жены и мужа «мамой» и «папой», конечно, по взаимному согласию. На секунду ей стало больно. Она погладила живот, думая о том, что Драко никогда не увидит её родителей. И она никогда не узнает, какими они бы могли быть бабушкой и дедушкой. — Земля вызывает Гермиону, — воззвал к ней Драко, заметив её отрешённый взгляд. В ответ она лишь шутливо показала ему язык, возвращаясь в реальность. — Я здесь. Просто задумалась. Драко стянул её к себе на кровать и устроил в своих объятиях. — Всё будет хорошо, ты немного отдохнёшь от меня, — он поймал её недовольный взгляд и рассмеялся. — А когда я приеду, устрою тебе показательную экскурсию о том, как я встречал Рождество в Мэноре. — С нетерпением жду этого момента, — улыбнулась она. — Только ни с кем не танцуй завтра. — Ни за что, — довольно расплылся он. — Станцуем в Мэноре. Я привезу платье… — О нет, не нужно! — рассмеялась Гермиона. — Я чувствую себя коровой на льду. У меня и раньше не получалось, а теперь — тем более. — Ты самая грациозная, — серьёзно сказал он, подаваясь вперёд. — Хочешь, как в сказке, с настоящими свечами? Утром бежать босыми ногами по лестнице — скорее под ёлку, чтобы получить то, что всегда хотела? — Ты путаешь, — улыбнулась Гермиона. — У нас была маленькая пластиковая ёлка, которая, наверное, была старше меня раза в два, а может быть, даже старше мамы. На праздник я получала что-то полезное и нужное, например, одежду. Она смотрела на него, а он хмурился. — Или мы покупали большую индейку, и я радовалась этому больше всего. Но всё равно это было чудесно. К нам приходили друзья родителей, играли со мной. Я получала куклу, а однажды мне подарили пластиковую тиару, и я считала себя настоящей принцессой. — Ты и есть моя принцесса, — он нежно поцеловал её в лоб. — А теперь спать. Тебе давно пора отдыхать. Ночь прошла в его уютных объятиях. Гермиона прижималась к нему спиной, устроившись на длинной подушке для беременных, которая в последнее время стала её единственным спасением от боли в пояснице. Драко едва смог её поднять, чтобы отвести в аэропорт. У входа в самолёт она чувствовала, как люди вокруг нетерпеливо ждут, но не могла заставить себя оторваться от него. Его мягкие губы ласкали её, нежно посасывая и чуть прикусывая. От его прерывистого дыхания по её телу разливалось пламя. Она гладила его тонкую рубашку, проникая под пальто, которое она расстегнула, ощущая тепло его тела. Драко запечатлел последний поцелуй на её припухших губах и лукаво посмотрел на неё блестящими глазами. — Идите, миссис Малфой. Я примчусь, как только смогу, — улыбнулся он, нехотя выпуская её из рук. Гермиона приподнялась на цыпочки, оставив быстрый поцелуй на его идеально гладком подбородке, и в порыве нежности абсолютно подло лизнула его кожу. Драко фыркнул, картинно закатив глаза, и, развернув её к трапу, легонько шлёпнул по пятой точке на прощание. Следом он бросил долгий взгляд на Ястреба, который всё это время с дотошным вниманием изучал горизонт. — Отвечаешь за неё головой. — Как всегда, — кивнул тот и протянул руку Гермионе, помогая подняться на борт. Уже в кресле у иллюминатора она прильнула к стеклу. Лондон за окном вальсировал в объятиях зимы, мелкая снежная крупа кружила воздух. Несколько снежинок запутались в платиновых волосах Драко, но он не шевелился, продолжая смотреть на неё с такой тёплой улыбкой, что казалось странным, почему он не утопает в весенних лужах. Его высокая, изящная фигура в тёмном пальто оставалась на месте до тех пор, пока люк не закрылся, а аэродромная служба не попросила его освободить площадку. Путь до Уилтшира пролетел незаметно. Когда машина въехала на территорию поместья с гостеприимно распахнутыми воздушными воротами, Гермиона невольно залюбовалась. Вечнозелёная живая изгородь утопала в миллионах праздничных огоньков гирлянды, небольшие столбы были увиты пушистыми лапами, возможно, пихты, и серебристыми бантами. Теперь здесь ей нравилось всё больше и больше. Мэнор был как дорогое вино, которое она только что распробовала до конца. Ну или распробует, когда токсикоз на алкоголь окончательно отступит. Никто не встречал Гермиону, и она была рада этому. Снег, который ещё утром казался ледяной трухой, теперь падал крупными, идеальными хлопьями. Ей хотелось по-детски запищать от восторга, предвкушая, как скоро здесь всё будет засыпано по самые уши. Она не помнила, чтобы хоть раз встречала Рождество, как в старых сказках, но если Драко обещал — значит, так оно и будет. Ему она теперь верила больше, чем самой себе. Мелисса сорвалась с места, едва увидев Гермиону, входящую в холл, чтобы обнять её совсем не так, как полагается экономке. До окончательного выхода воздуха из лёгких Гермиона успела подумать, что она точно бабушка, которую сама Гермиона не знала, ведь Мелисса вырастила Драко как своего внука. — Миссис Малфой, — радостно воскликнула Мелисса, глядя на ту сияющими глазами. — Какая же вы красавица! — Здравствуй, Мелисса, — с улыбкой ответила Гермиона, ничуть не смущаясь крепких объятий. Если бы ей не мешал живот, она бы, наверное, ещё и приподняла её. В дверном проёме тут же высунулась голова Нарциссы, которая, впрочем, выглядела безупречно элегантно, как всегда. Удивительно, как она вообще услышала их в этом хаосе. В холле было столько же людей, суетившихся с украшениями, сколько на свадьбе осенью. Нарцисса просияла и стремительно подошла к ним. В одно мгновение Гермиона оказалась в крепких объятиях, а поцелуй пришёлся в висок. — Гермиона! — восхитилась Нарцисса. — Почему мне не доложили? — Я вошла всего минуту назад, — попыталась оправдаться Гермиона, ласково сжимая её ладони. — Нарцисса… Слово «мама» едва не сорвалось с губ, и Гермиона поспешно прикусила их, пряча улыбку. Глаза Нарциссы, чистые, как морской лёд, но такие тёплые, что казалось, они обжигали любящим взглядом. Заметив изменения в фигуре Гермионы, она тихо охнула и всплеснула руками. — Можно? — отчего-то шёпотом спросила она. — Конечно. Её прикосновение было таким осторожным, что Гермиона невольно улыбнулась, ощущая себя статуэткой Будды, чей живот все хотят погладить на удачу. — Мы решили не узнавать пол до самого рождения, — мягко вклинилась Гермиона. — И это правильно, — одобрила Нарцисса. — Это традиция семьи, и я рада, что мой сын её соблюдает. Ты, должно быть, ужасно проголодалась? Мелисса, словно вопрос был адресован ей, уже воодушевлённо закивала, и Гермиона поняла, что сопротивление бесполезно. Она лишь обречённо и счастливо кивнула в ответ. Для позднего ужина накрыли в малой столовой. Гермиона ела не торопясь, наслаждаясь каждым кусочком. Нарцисса, перехватив её задумчивый взгляд, направленный на дверь, понимающе улыбнулась: — Люциус приедет завтра, — ответила Нарцисса на незаданный вопрос с улыбкой. — Как и Драко заканчивает свои дела, чтобы провести все каникулы в Мэноре с семьёй. — Какие у нас планы? — спросила Гермиона, пробуя что-то горячее и точно облепиховое. — О, их множество, — загадочно пообещала Нарцисса. — Но наберись терпения, дорогая. Совсем немного. О, в последнее время ей и правда недоставало терпения. Ей казалось, что время летит слишком быстро. Совсем скоро её жизнь изменится навсегда, но страха не было. На самом деле, она даже не задумывалась о том, как сильно хочет ребёнка, пока не забеременела. И теперь она уже слишком сильно его любит. Она мечтательно улыбнулась, а Нарцисса погладила её по руке: — Ну всё, теперь иди отдыхай. Я провожу тебя в вашу с Драко спальню. Она бы точно не смогла найти дорогу сама, нужно долго здесь жить, чтобы начать ориентироваться. Нарцисса показала ей всё, её чемоданы уже были здесь и частично убраны в шкаф Мелиссой, которая, конечно, ждала её здесь. — Мелисса, — строго сказала Нарцисса, глядя на экономку. — Гермионе нужно отдохнуть. Поговорим завтра. — Конечно-конечно, — кивнула Мелисса, озорно сверкнув светлыми глазами. Её пшеничные кудряшки подпрыгнули, и она, с трудом протиснувшись мимо изящной Нарциссы своими формами, скрылась в коридоре. Гермиона знала, что первое, что она увидит завтра, — это любопытная Мелисса. С этой мыслью и улыбкой на губах она уснула. Проснулась она внезапно. Ощущение чьего-то незримого присутствия вырвало её из дремоты. Гермиона приподнялась на локтях, прислушиваясь, но кругом стояла тишина. Это не было удивительным, ведь их спальня находилась далеко от других комнат. Гермиона заплела косу и вплела в неё ленту, а затем выбрала длинное белое платье из хлопка, больше похожее на старинную сорочку. Взглянув на своё отражение в зеркале, она невольно хихикнула. Она выглядела точь-в-точь как Венди Дарлинг, улетающая в Небыляндию, только Венди, которая внезапно оказалась в положении. Праздничное, почти детское настроение в предвкушении сказки захлестнуло её, и она вышла из спальни, ведомая желанием найти хоть одну живую душу в этом огромном доме. Напевая что-то рождественское, она шла по коридору, любуясь еловыми ветками с гирляндами, которые тянулись с двух сторон вдоль всего коридора. Одна из нескончаемых дверей оказалась приоткрыта. Заметив движение в проёме, Гермиона из любопытства заглянула внутрь и замерла. У высокого окна, спиной к ней, стояла Беллатриса. Её затянутая в приталенное чёрное платье фигура казалась очень тонкой на фоне бледного зимнего света. Тяжёлые смоляные волосы были заплетены в такую же косу, как у Гермионы. — Я тебя разбудила? — спросила Беллатриса и обернулась. — Заглядывала к тебе проведать. Гермиона застыла в дверях, не зная, как себя вести. Наконец она решила, что праздник — это праздник для всех, и она заставила себя улыбнуться. Белла ответила ей тем же. — Нет, я всё равно собиралась вставать, — ответила Гермиона. — А что вы тут делаете? — Это была моя комната, — задумчиво произнесла Белла, окинув взглядом зал. — Когда-то очень давно это была моя спальня. Теперь её отремонтировали и выделили мне другую. — Это плохо? — спросила Гермиона, глядя на одну из многочисленных зал в Мэноре, выполненную в синем цвете. Она ничем не отличалась от остальных. — Нет, — Беллатриса указала на глубокое кресло. — Посиди со мной немного. Пожалуйста. Гермиона помедлила, но всё же опустилась в него. Белла села напротив, изящно подобрав подол платья. Её взгляд тут же приковало к животу Гермионы. — Я вас поздравляю, — наконец, хриплым голосом сказала Белла. Гермиона заметила, что уголки её глаз увлажнились. — Белла… — начала было Гермиона, нервно сцепив пальцы. — Не надо, — покачала головой Белла. — Не стоит. Я давно смирилась с тем, что мне не дано. Воцарилось неловкое молчание. Белла внимательно смотрела на Гермиону, сама же Гермиона же старалась не встречаться с ней взглядом. За тонким тюлем можно было разглядеть падающий пушистый снег. Она представила, как волшебно сейчас в саду. — Ты красивая, — внезапно произнесла Белла, и Гермиона вздрогнула от неожиданности. — Э, спасибо, — смущённо прокашлялась Гермиона. — Вы тоже очень красивая. — Я говорю правду, — Белла чуть склонила голову набок. — Прости за нашу первую встречу. Иногда я бываю не в себе. Гермиона закусила губу, не зная, что сказать. Она смотрела прямо в тёмные глаза женщины. Почти чёрные, они были обрамлены длинными чёрными ресницами. Белоснежная кожа и чёрные тяжёлые волосы. Беллатриса была похожа на Белоснежку, ставшей Тёмной Королевой. Она отвергла недалёкого принца и захватила власть у жадной мачехи. Величие и сила исходили от её фигуры. — Люциус не хочет, чтобы я стала главой Семьи Блэк, — с горечью произнесла Белла, всё так же не отводя взгляда. — Я уже всё перепробовала. — Почему он против? — спросила Гермиона, лихорадочно вспоминая предостережения Драко. — Потому что я — это я, — Белла горько усмехнулась и задумчиво посмотрела в окно. В её глазах отражались снежинки. — Я верила, что свобода принесёт мне признание, что меня поддержат. Но, кажется, мне никогда не получить того, чего я жажду больше всего. — Мне жаль, — тихо отозвалась Гермиона. — Я думаю, вы могли бы стать великой главой… — Этого мы уже не узнаем, — блеск в глазах Беллы потух. — Похоже, небо наказывает меня за долги. — Грехи? — переспросила Гермиона не понимая. — Я не святая, Гермиона, — Белла пронзила её тяжёлым взглядом, от которого по спине пробежал знакомый холодок. — Но я хочу верить, что у меня ещё есть шанс на искупление. Хотя бы один. Гермиона не знала, что ответить на такое признание. Но Белла, кажется, и не ждала ответа. Ей просто нужно было выговориться, поделиться своими чувствами с тем, кто не станет её осуждать. В этот момент желудок Гермионы предательски заурчал, нарушив гнетущую тишину. Белла усмехнулась. — Вы, наверное, проголодались, — сказала она, поднимаясь с кресла. — Пойдём, я провожу тебя в столовую. Гермиона приняла руку Беллы, которая не только помогла ей дойти, но и поддерживала на лестнице. Люциус, уже сидевший в столовой, удивлённо посмотрел на них. Гермиона подошла к нему, коснулась губами его щеки и заняла своё место рядом с ним. Белла села напротив, обменявшись любезностями с Нарциссой. Гермиона украдкой наблюдала за ними, понимая, как ей не хватает здесь Драко, чтобы получилась полноценная семья. Внутри тлела надежда, что израненная душа Беллы наконец найдёт покой, и Гермиона была готова приложить к этому все усилия. Поймав на себе прямой тёмных глаз, Гермиона смогла искренне улыбнуться. За ночь снега выпало столько, что расчищенные несколько раз дорожки мгновенно скрывались под новым пушистым слоем. Это невероятно, но это происходит с ней. Гермиона в новеньком белоснежном зимнем плаще, подаренном Нарциссой, достававшим до самой земли, в полнейшем восторге застыла на пороге, боясь даже дышать. И ей казалось, что она в этой сказке та самая принцесса. Принц спешит к ней сквозь метель, а король уже предлагает руку, чтобы помочь ей спуститься с обледенелого крыльца. — Может, прогуляемся? — с лёгкой улыбкой предложил Люциус. — Тебе нужно больше дышать свежим воздухом, в Лондоне же сплошные выхлопные газы. — Конечно, пойдём, п… — она осеклась на полуслове, и её мгновенно прошиб озноб. — Люциус… — поспешно исправилась она. Светло-серые глаза Малфоя-старшего насмешливо блеснули. Он слишком хорошо расслышал её оговорку. Наклонившись к самому её уху, он прошептал с самой издевательской в мире иронией: — Гермиона, я уже говорил тебе: я совершенно не против, если ты будешь называть меня «папочкой». Ей нестерпимо захотелось в шутку ударить его по плечу, как она часто делала с Драко, но вместо этого она лишь мучительно покраснела. Щёки запылали так ярко, что, казалось, могли осветить дорогу в этих зимних сумерках, и она таяла, как снег. Люциус лишь довольно расхохотался и повёл её дальше. Гермиона едва заметно качнула головой, давая знак Ястребу, что хочет остаться с Люциусом наедине. Тот понятливо кивнул и вернулся в дом. Они медленно шли вдоль живой изгороди, а центре заднего сада высилась прекрасная ель, украшенная лишь серебряными лентами и миллионами мерцающих ламп. Работники на высоких стремянках осторожно сбивали с лап лишний снег, чтобы дерево сияло во всей красе. — Как красиво! — выдохнула Гермиона. Это была самая роскошная рождественская ель, которую ей когда-либо доводилось видеть. — В следующем году нас станет больше, — негромко произнёс Люциус. — А через пару лет я буду водить здесь хороводы со своим внуком. Ты ведь не ограничишься одним, я надеюсь? Гермиона снова вспыхнула. Обсуждать результаты без самого процесса с отцом своего любимого человека казалось ей ужасно неловким. — Мы подумаем, — пробормотала она. — И кто знает, может быть, первой будет внучка. — Главное, что это будет Малфой, — гордо сказал Люциус, увлекая её дальше по расчищенному лабиринту сада. Вдалеке показались очертания ангара тира, где когда-то Драко учил её стрелять. Но сейчас Люциус и близко её туда не подпустит. Она закусила губу, прикидывая в уме, когда она сможет туда попасть. До её относительной свободы остаётся около пяти месяцев, и она точно немного отдохнёт, прежде чем согласиться на новую авантюру с беременностью. На фоне ослепительного снега ярко выделился внезапно появившийся тёмный силуэт. Люциус чуть ускорил шаг. Белла накинула на себя чёрный плащ, похожий на тот, что был у Гермионы. Услышав скрип снега, она обернулась и слабо улыбнулась. — Позволите составить вам компанию? — негромко спросила она, снова бросив взгляд вдаль. — Хочу дойти до самой границы владений, как там всё изменилось?.. Люциус молча и галантно предложил ей свой свободный локоть, и они втроём двинулись вглубь заснеженного низкорослого сада. Тропинки постепенно исчезали, поглощённые сугробами, но здесь, на возвышенности, ветер сдувал лишний снег, оставляя лишь тонкий ледяной наст. Мороз начал покусывать щёки, и Гермиона подумала, что она сейчас, должно быть, алая, как праздничная индейка. Она уже собиралась попросить Люциуса повернуть назад, но Белла опередила её. — Люциус, — внезапно позвала она таким тихим и страшным голосом, внутри всё перевернулось. Гермиона взглянула на неё и замерла. Беллатриса беззвучно плакала. Слёзы застывали льдинками на воротнике её чёрного плаща, губы дрожали, а бледная кожа вокруг глаз и носа покраснела. В её взгляде ревело отчаяние. — Белла, — выдохнул Люциус, мгновенно отпуская руку Гермионы и обнимая Беллатрису за плечи. — Что случилось? — Это я виновата… — простонала она, захлёбываясь всхлипом. — Прости меня, Люциус. Гермиона почувствовала, как Люциус резким движением задвинул её себе за спину, закрывая своим телом. С трудом выглянув из-за его плеча, она перестала дышать, увидев в белых, как первый снег, руках Беллы пистолет. — Тебе угрожает опасность, и я не позволю тебе пострадать, — дрожащим голосом произнесла Белла, направив пистолет в сторону. — Ты пойдёшь со мной, я спасу тебя. — Белла, о чём ты? — напряжённо спросил Люциус. Гермиона почувствовала, как его руки, обнимавшие её бёдра, напряглись. — Опусти пистолет, мы вернёмся в Мэнор и всё обсудим. — Замолчи! — сорвалась на крик Белла, истерично взмахнув пистолетом. — Ты никогда не слушаешь меня! Делай, что я говорю! Гермиона, — обратилась она к ней, — возвращайся в поместье, ты мне не нужна! Гермиона лихорадочно шарила по карманам в поисках тревожной кнопки, понимая, что оставила её в старом пальто, а здесь её нет. Она украдкой огляделась, но не увидела ни одного работника — они ушли слишком далеко по дикому саду. — Моя машина ждёт нас там, — Белла указала вперёд. — Ты пойдёшь со мной, Люциус. — Постой, — он не отпускал Гермиону, полностью закрывая её своим телом. — Я должен проводить Гермиону до дома, а затем поеду туда, куда ты хочешь. — Ты снова обманешь меня, — Белла зашлась в рыданиях, слёзы лились по её красивому лицу. — Ты обещал всегда любить меня, но женился на другой. Ты говорил, что будешь заботиться обо мне, но выбрал семью. Ты обещал, что я стану главой Блэк, но обманул меня! Я больше тебе не верю. Ты мой, и я заберу тебя! От паники, переполнявшей мозг, кружилась голова. Гермиона могла бы напасть на Беллу, чтобы выбить у нее пистолет и не дать ей никого ранить. Или же она могла бы побежать к поместью за помощью, лишь надеясь, что Белла не выстрелит в спину. Страх сковал её сердце, заставляя его бешено колотиться и подкидывая ей новые идеи. Помня, какой Белла была утром, Гермиона попыталась выйти из-за спины Люциуса с поднятыми руками, Люциус почти мгновенно пресёк её попытки. — Белла, — начала она. — Мы можем поговорить, всё будет хорошо… Резкий порыв ветра взметнул вверх снежинки, следом раздался оглушительный грохот. Люциус покачнулся. Его руки, только что сжимавшие Гермиону, бессильно опали. Он начал медленно заваливаться на бок. Белла в ужасе оглянулась, а Гермиона, словно в трансе, смотрела, как Люциус падает на снег. На его боку стремительно расплывалось тёмное мокрое пятно. Коснувшись белизны снега, кровь окрасила её в жуткий алый цвет, от которого в глазах запестрело танцем скачущих чертей. Вопли разорвали тишину, которая воцарилась после грохота. Голоса Беллы и Гермионы слились в один. Белла обречённо рухнула на колени, пытаясь поднять тело Люциуса. Гермиона вздрогнула, когда услышала первый хрип, который тот издал. Он жив. — Прости меня, прости, — хрипящим шёпотом повторяла Белла, откинув полу его пальто и пытаясь закрыть руками рану на его боку. — Любимый, не умирай… Гермиона, не замечая ничего вокруг из-за слёз, пыталась понять, откуда был сделан выстрел. Помощь должна быть уже в пути, выстрел наверняка услышали в Мэноре. Белла вдруг выпрямилась. Она посмотрела на Гермиону взглядом, полным горя и безумия, и подняла пистолет. — Белла, прошу… — прошептала Гермиона, поднимая руки. — Миона, — отозвалась та в ответ. — Прости меня за всё, это я виновата… Не успела Гермиона ничего сделать, как Белла направила пистолет себе в рот и выстрелила. Гермиона упала на колени раньше, чем тело Беллы ударилось о землю. Второе жуткое пятно быстро расплывалось по снегу, превращая сказку в фильм ужасов. Остекленевшие чёрные глаза Беллы теперь безучастно смотрели в серое небо. Хриплый стон донёсся до Гермионы, словно сквозь туман, и она рванулась к Люциусу, изо всех сил удерживая рану на его боку. Его светло-серые глаза были полны боли, он пристально смотрел на тело рядом. Лицо Люциуса исказилось от ужаса, рот был приоткрыт, а в глазах застыли слёзы. — Белла… — прохрипел он. В этом слове было столько отчаяния. Он с трудом вдохнул и взглянул на Гермиону. — Позови… на помощь… — Да, да, — в отчаянии повторяла она. — Я позову. Внезапный треск ветки за спиной заставил её обернуться. Ведомая инстинктом, Гермиона переметнулась через Люциуса, схватила пистолет Беллы прямо из кровавого снега и вскинула его. Её окровавленные пальцы заскользили по металлу. Она оскалилась, чувствуя жажду убийства. Вдалеке мелькнула чёрная мужская фигура. Он чуть обернулся, и она смогла разглядеть лишь маску с прорезями для глаз. Расстояние было слишком большим, чтобы можно было хорошо его рассмотреть. Гермиона прицелилась, соединив четыре точки на затылке мужчины, и выстрелила. Но сзади не было крепкого торса Драко, и от отдачи она упала, не понимая, попала или нет. Когда она поднялась, стрелок исчез. До неё донёсся тихий хрип Люциуса: — Назови сына… Скорпиус… Гермиона повернулась к нему, подползла на коленях и чувствуя, как слёзы с новой силой потекли по её щекам. — Да-да, я назову, папа, только держись, — повторяла она, снова пытаясь заделать руками дыру на боку. — Я скоро вернусь. Живи. Она вскочила на ноги и со всех сил побежала в сторону поместья. Длинный белый плащ путался в ногах, мешая бежать. Она отбросила пистолет, что держала в руке, и нетерпеливо рванула плащ в стороны, сбрасывая его с себя. Так бежать стало гораздо легче, и белое лёгкое длинное платье развевалось за ней, словно флаг. Мгновенно острая боль пронзила низ её живота. Казалось, он превратился в раскалённый и режущий камень. Между ног обжигающе потекло что-то горячее. Гермиона рухнула в снег, утыкаясь лбом в белоснежный снег и завыла. Нет-нет-нет. Она должна была добраться до Мэнора. Больше никто не должен был умереть, не сегодня. Она изо всех сил работала локтями и ногами, не обращая внимания на кровавый след, который оставался за ней. Они втроём проложили дорожку, которая вела её обратно. Из-за деревьев показалась первая изгородь, которая точно была ухоженным владением Мэнора. Она видела, что к ней уже бегут две тёмные фигуры. Кто-то большой и кто-то бесконечно любимый. Она без сил упала на колени, судорожно пытаясь отдышаться. Живот горел, а лёгкие как будто проткнули раскалёнными спицами. Через мгновение её схватили за плечи и рывком подняли. Волосы Драко были в беспорядке, пальто расстёгнуто, а сам он был в смокинге, как будто только что приехал. Серебристые глаза в полном страхе смотрели на неё. — Люциус ранен, — прохрипела она. — Белла мертва. Она заметила, как настороженно лицо Ястреба, а Драко в ужасе открыл рот. Он смотрел вниз, на то, как между её ног капает кровь, окрашивая развевающийся подол платья в красный. — Помоги ему… — прошептала она. Вдалеке виднелся Мэнор, украшенная гирляндами живая изгородь и сказочная ель. Всё закружилось перед глазами, и свет померк.