Укушенный бешеным псом умирает

Это битва внутри, бушующая, бушующая в моей голове.

И я, я не могу решить, где мне быть…

Жизнь в ускоренной перемотке вперёд, я иду быстрым курсом,

Но я думаю, что это то, о чём я просила, но я думаю, что это то, о чём я просила.

Жизнь в ускоренной перемотке вперёд, я иду быстрым курсом,

Но я думаю, что это то, о чём я просил, просто чтобы вы знали моё имя.

Я знаю, что ты спас мне жизнь, но знай, никто… никто не имеет права забрать…

Чтобы забрать это прочь, прочь.

У меня на плече дьявол, а в волосах ангел.

Я пытаюсь, пытаюсь оставаться сильной, пока эти голоса не исчезнут.

И это просто безумие, я чувствую, как всё рушится.

Все говорят, что я виноват, и они все набросятся на меня.

      Окидывая взглядом присутствующих, Гермиона не смогла сдержать тяжёлый вздох. Луна смотрела на неё с лёгкой улыбкой, и в её глазах не было и тени осуждения. В отличие от Джинни. В глазах той стояли слёзы, веснушчатый нос покраснел от обиды, а руки были упрямо сложены в крест на груди в знак полнейшего неприятия. Она ещё не сняла мягкие бигуди, но уже успела завернуться в уютный халат с принтом в виде лесных грибов. Из разреза выглядывала обнажённая лодыжка, которая раздражённо покачивалась, и это движение начало утомлять Гермиону. Нимфадора не стала высказывать открытое неодобрение, но её взгляд был полон грусти. Воспоминания услужливо напомнили ей о том, как её Тонкс когда-то, очень давно, часто играла с её кудрями в типографии. Пэнси стояла позади всех. Она уже успела нанести безупречный макияж, и всё её лицо выражало крайнее недовольство. Гермиона снова вздохнула, по привычке пытаясь откинуть волосы назад, но, поймав пальцами пустоту, лишь неловко пригладила концы. — Девочки, это всего лишь волосы… — начала она. — Это самые прекрасные волосы в мире! — тут же перебила её Джинни и возмущённо повела головой. — Ты с ума сошла? Я столько их лелеяла, берегла. А ты… — Так, девочки, — впервые подал голос Ястреб. Он сидел в тени книжного шкафа в самом углу. — Давайте вы не будете ссориться. Уже ничего не исправить. Гермиона выпрямилась, стараясь не показать, что ей больно. Острая простреливающая боль в пояснице не давала покоя с самого рассвета. Это утро вообще стало скверным за последнее время. Ночью она с трудом заснула, поочерёдно борясь с раздражающими мыслями и накатывающими спазмами. А утром её разбудил Ястреб, который до сих пор не высказал своего мнения о её поступке. Он молча, медленно оглядел Гермиону, сидящую на кровати с нахмуренным видом, затем прошёл в ванную комнату — видимо, чтобы посмотреть на гору отрезанных локонов в раковине, — и велел ей идти в кабинет. После чего сам позвал девочек, устроив что-то вроде семейного совета. — Ты хоть понимаешь, какие проблемы себе создала? — Пэнси была, как всегда, собрана. Она выглядела даже лучше, чем до беременности: её точёная фигура приобрела новые, мягкие изгибы — округлились бёдра, стала больше грудь. Пэнси была в чёрном атласном халате. Постукивая домашними туфельками, она приблизилась к Гермионе, вскинула ей голову и бесцеремонно потянула короткую прядь на себя. — Ты думала, как будешь с этим справляться? Гермиона недовольно перехватила её руку, забрала локон и попыталась заправить его за ухо. Но кудри не удержались. Невесомые пружинки волос упруго подпрыгнули вверх, образовав над её головой пушистое облако. — А по мне, очень мило получилось, — Луна ободряюще улыбнулась, ласково скользя взглядом по её волосам. — Гермионе всё идёт. У неё такое аккуратное личико… — Эти волосы! — болезненно застонала Джинни, пряча лицо в ладонях. — …которое ничто не испортит, — продолжила Луна. Она положила руку на плечо Джинни, ласково притянула её к своей груди и принялась гладить по голове. — Ну, Джиневра, не надо плакать. Всегда нужно искать повод для радости. — Меньше шампуня теперь тратить, — чуть улыбнулась Нимфадора. — Вот молодец, Нимфадора, — Луна согласно кивнула, плотнее прижимая к себе хныкающую Джинни. — А ещё меньше сушить после мытья. — Ну конечно, меньше, — саркастически хмыкнула Пэнси. — Их теперь укладывать надо! — Она обошла Гермиону со спины и принялась пальцами подкидывать пряди вверх. — Без этого она просто шарик. — Самый красивый шарик, какой можно представить, — усмехнулся в тени Ястреб. Он задумчиво рассматривал Гермиону и приподнял брови, покачивая головой. — Я даже подумать не мог, что ты на такое способна. Иначе обыскал бы твою комнату гораздо раньше. — Не надо ничего обыскивать, — Гермиона возмущённо сбросила руки Пэнси со своих плеч. — Мне так легче. Спина будет меньше болеть. — Не будет, — Пэнси со знанием дела покачала головой. — Поверь, дальше будет только хуже. Гермиона закрыла глаза и сделала глубокий выдох. Грудь расширилась, и новая болезненная волна пробежала от поясницы к ногам. Сегодня с её телом творилось что-то странное. Кости ныли при каждом движении, а живот, как ей показалось в зеркале ванной, будто немного опустился. Хотя на таком сроке беременности это было слишком рано. Она бросила затравленный взгляд на присутствующих и остановилась на Ястребе. Тот внимательно следил за каждым её вздохом. — Пэнс, сделаем твою зарядку? — Гермиона постаралась улыбнуться, поднимая на неё голову. — Мне кажется, я опять одеревенела. — После того, как я попытаюсь это уложить, — Пэнси была непреклонна. — Пошли, мне предстоит оценить фронт работ. И научить тебя с этим жить. Гермиона поднялась и, взяв Пэнси под локоть, прошла мимо Ястреба. Тот смотрел на неё так внимательно, словно собирался воплотить в жизнь вчерашнюю угрозу. Но Гермиона не могла уехать. Иначе её запрут в родильном отделении. Она прекрасно понимала, что тело начинает готовиться к родам — она успела прочитать много книг. Тех самых книг, которые когда-то покупал для себя Драко. Через полчаса они вышли на террасу. Свежий ветерок трепал укороченные волосы Гермионы, они постоянно падали ей на глаза. Она фыркала и тщетно пыталась убрать их за уши. Пэнси наблюдала за этим с лёгким удовлетворением. — Надо было думать, прежде чем браться за ножницы… — Пэнс, — прервала её Гермиона, слегка покачиваясь на большом надувном фитболе. — Ты уже десять раз меня отругала. — Ты же понимаешь, как расстроится Драко, когда увидит? — У меня есть план, — упрямо ответила Гермиона. Потягиваясь на мяче, она подняла руки вверх, чтобы хоть немного снять напряжение с поясницы. — Всё наладится после родов. Тебе просто нужно успокоиться и на время уступить место главы Блейзу, остальные поймут, — Пэнси подошла ближе, привлекая её внимание, и глубоко вздохнула, напоминая, что нужно дышать. — Гермиона, я же вижу. Твой живот опустился. Их взгляды, карие и зелёные, встретились. Пэнси первой сдалась и отвела глаза. — Ты никому не хочешь говорить об этом, — понимающе кивнула она. — Но какая у тебя неделя? — Тридцать третья, — сквозь зубы выдавила Гермиона, глядя в небо. — Я чувствую себя нормально. — Я вижу, как ты себя чувствуешь, — Пэнси шлёпнула ладонью по мячу, заставляя её сменить позу. — Ты можешь врать Ястребу, но меня не обманешь. — Ты никому не скажешь, — она вложила в свой голос угрозу. — Я не могу лечь в больницу и ничего не делать, пока Драко нет… — Да ты не в состоянии продолжать, твою мать! — прошипела Пэнси, и её прежнее спокойствие мгновенно исчезло. Её лицо исказилось от злости. — Не пытайся взять на себя больше, чем можешь выдержать. Ты должна понимать, что могут быть и другие исходы… — Никаких. Других. Исходов. Быть не может! — Гермиона резко остановила мяч и выпрямилась, прожигая Пэнси взглядом. — Не могу поверить, что ты говоришь это мне. Блейз прилетел сюда по первому зову Драко. — И я отпустила его, потому что это его долг! Даже если он не связан Кодексом. Не думай, что Драко важен только для тебя. Они как братья, — Пэнси тоже замерла, возвышаясь над ней. — Но ты обязана думать о ребёнке. — Достаточно, замолчи, — Гермиона зажмурилась, лишь бы не видеть этот судящий взгляд. — Я давно перестала для вас всех существовать как человек. Есть только мой ребёнок. А обо мне кто-нибудь подумает? О том, что я чувствую? — Я думаю о тебе всегда, — Пэнси сделала шаг вперёд, пытаясь взять её за руки, но Гермиона резко отдёрнула их. — Ты моя первая настоящая подруга. — Я лишь инкубатор, которому пришлось взять власть на себя, — она не хотела этого говорить, но поток ядовитых слов уже невозможно было остановить. — Первый вопрос от каждого в этом доме — это не как я, а как мой ребёнок. Меня нет, — нервный смешок вырвался у неё из горла. — Я просто растворилась для вас. Она резко поднялась. Обходя Пэнси, Гермиона почувствовала, как солнце нагрело её спину, а плотная ткань платья неприятно обожгла кожу. Накатывающая ярость душила её. Она уходила прочь под молчаливым взглядом Пэнси, но вдруг остановилась и закинула голову. Яркая, режущая синева неба ослепила её, заставив слёзы хлынуть из глаз. Глаза моментально заболели. — Если мне станет хуже, я лягу в больницу в понедельник, — бросила она через плечо. Не оборачиваясь, Гермиона пошла к дому и скрылась за каменным выступом. Только там, в тени, она позволила себе размазать слёзы по щекам. Дин, встретившийся ей в коридоре, с сочувствием посмотрел на её лицо и дёрнулся было подойти, но она остановила его движением руки. Только жалости ей не хватало. Почти весь день Гермиона провела взаперти в своей комнате. Короткое сообщение от Гарри она перечитала трижды. Ему всё-таки удалось извернуться: информация о предотвращённом теракте в соборе попала в прессу так, что имя Малфоев вообще не всплыло. Полиция открыла дежурное уголовное дело, обречённое вечно пылиться в архивах нераскрытых. Гермиона ответила Гарри простым «спасибо» и долго гипнотизировала взглядом окно, наблюдая за ленивым движением во дворе. Для Поттера это стало очередным ударом по репутации. Он, конечно, знал больше, чем мог сказать, но промолчал — ради неё. Ради безопасности всей её… Семьи? От этого слова на языке оставался горький привкус. Из оцепенения её вывел осторожный стук. В комнату заглянула Нарцисса. По её вежливому взгляду Гермиона сразу поняла: хаос, царивший в спальне, зафиксирован и взвешен. — Дорогая, я принесла тебе ужин, — тихо произнесла Нарцисса, толкнув дверь шире. — Малыш, должно быть, совсем проголодался. Гермиона лишь неопределённо хмыкнула, не сводя с неё взгляда. На подносе у Нарциссы стояли металлический кофейник, молочник и пузатая супница, накрытая крышкой. — Мелисса приготовила тыквенный суп и сварила кофе. — Нарцисса осторожно опустила ношу на столик и сняла крышку. По комнате поплыл густой сливочный пар, от которого желудок Гермионы болезненно сжался. — Кофе? Мне? — Гермиона подозрительно приподняла брови и сделала шаг к столу. От напитка шёл странный, тяжеловатый аромат, который совсем не был похож на запах кофе. — Да, она сама сварила его из ячменя. — Нарцисса виновато улыбнулась. — Ты же знаешь, как она тебя любит и заботится о тебе… Чтобы не навредить ребёнку. — Спасибо, — безжизненно отозвалась Гермиона и выдавила жалкую улыбку, поймав на себе настороженный взгляд Нарциссы. — Пожалуйста, передайте ей мою благодарность. — Ты могла бы сделать это сама. Она ждала тебя весь день. — Да, я спущусь чуть позже. И поем. Ещё раз спасибо, — сказала Гермиона, взглянув на дверь. Нарцисса без слов поняла её жест и мягко улыбнулась. — Не буду мешать, — она скользнула мимо, едва ощутимо коснувшись пальцами руки Гермионы. — Посуду не носи, позови Ястреба или меня. И… загляни к Люциусу. Ты давно у него не была. Лёгкий упрёк в её холодных голубых глазах не вызвал у Гермионы чувства вины, только усталость. — Я зайду к нему. В ближайшее время, — она едва заметно наклонила голову. Когда дверь закрылась, Гермиона осталась один на один с тающим над супницей паром. Еда, приготовленная с любовью Мелиссой, остывала. Накатила дурнота. В голове лениво, как полудохлые рыбы, ворочались тяжёлые мысли: было ли её нынешнее оцепенение наказанием за то, что она мысленно согласилась пожертвовать чужими жизнями ради мести? Или это плата за её нынешнюю холодность? Обитатели резиденции казались почти не затронутыми горем. Они сплотились и жили почти нормальную жизнь, в чью идеальную картинку она, Гермиона, не вписывалась. Из окна долетели детские крики, смех и удары мяча. Тедди вернулся с занятий вместе с Римусом, и теперь мужская половина дома устроила футбол на заднем дворе. Пересилив тошноту, Гермиона проглотила пару ложек явно великолепного супа, показавшегося ей пресным, и пригубила то, что Мелисса назвала кофе. Жидкость была абсолютно никакой. Возможно, и здесь тело сдавалось, отключив вкусовые рецепторы. К полуночи жизнь в особняке окончательно затихла. Бессонница давно стала постоянной спутницей Гермионы, поэтому, когда стены начали давить, она осторожно выскользнула в коридор. Старая лестница под её весом даже не скрипнула. Внизу встретил пустой холл, утопающий в синеве диванных обивок. У входных дверей застыл дежурный охранник. Гермиона приветливо махнула ему рукой, давая понять, что всё в порядке. Добравшись до спальни Люциуса, Гермиона на мгновение застыла в нерешительности, держась за дверную ручку. Но затем она отпустила её, решив, что придёт сюда позже. Наконец она добралась до кухни, где идеально чистые поверхности тускло поблёскивали в лунном свете. Плотнее запахнув халат, Гермиона принялась бесшумно проверять ящики в поисках турки. Звук шагов за спиной заставил её вздрогнуть. — Дорогая, почему ты не спишь? — ласково раздалось из темноты. Мелисса выглядела уютной и домашней в своей необъятной ночной рубашке, а в её припухших ото сна глазах светилось искреннее любопытство. — Не могу уснуть, вот и думаю, не сварить ли кофе, — ответила Гермиона, запоздало ущипнув себя за кожу в качестве наказания за то, что разбудила Мелиссу. Ведь комната, соседняя с кухней, была её спальней. Лицо Мелиссы мгновенно просветлело, а соломенные кудряшки забавно качнулись. — Тебе понравилось? — с гордостью выдохнула она. — Я так и знала! Специально побольше смолола. Садись, сейчас заварю свежего, он чудесно успокаивает нервы перед сном. Мелисса тут же развила бурную деятельность у плиты: откуда-то со дна шкафа извлекла начищенный кофейник и пузатую жестяную банку. Гермионе оставалось лишь отступить в угол, безмолвно уступая территорию. Спустя пять минут перед ней уже исходила паром огромная кружка. Мелисса щедрой рукой плеснула туда молока и пододвинула сахарницу с фарфоровой розочкой на крышке. — Вот, подсласти как следует, — Мелисса устроилась напротив, уютно подперев щёку кулаком. Гермиона нерешительно сжала пальцы, но всё же взяла ложку сахара и размешала его в своей чашке. Затем она смело поднесла чашку к губам и сделала глоток, стараясь не поморщиться. Молочное варево с чудовищной, приторной сладостью скользнуло по её пищеводу, едва не похоронив всю её выдержку не скривиться. Для человека, который признавал только чёрный кофе без добавок, это было сродни мучению. — Очень вкусно. Спасибо, — вымученно солгала Гермиона. Мелисса удовлетворённо закряхтела, собираясь, кажется, завести долгую ночную беседу, но сверху, со второго этажа, долетел тонкий детский плач. Он быстро набирал силу, превращаясь в надрывный крик. Мелисса подняла глаза к потолку и тяжело вздохнула: — Ох, опять у Дрейка колики. Ты пей, милая, пей, а я пойду помогу Блейзу. А то Пэнси в последние дни сама не своя, бросается на всех. Когда дверь за ней закрылась, Гермиона посмотрела на чашку в своих руках. Она, вероятно, не узнает об этом, но рисковать обидеть её своим отношением она точно не хотела. Она залпом выпила содержимое чашки, чтобы не чувствовать вкуса, и поставила её на стол, возвращаясь в свою спальню. Намеренно избегать других обитателей резиденции стало её главным планом на выходные, хотя выполнять его с каждым часом становилось всё труднее. Гермиона выскользнула через чёрный ход и побрела к дальним границам поместья, туда, где у самых вторых ворот сиротливо краснел небольшой кирпичный домик. Ястреб следовал за ней тенью. Он всё ещё дулся за её утренний резкий отказ ехать в больницу. Позади послышался торопливый топот. Гермиона обернулась. К ней стремительно бежала Луна. Её светло-серебристые волосы, перехваченные в высокий хвост на макушке, растрепались и падали на лицо. Ярко-жёлтое платье горело на фоне зелени, а сверху была небрежно накинута тонкая розовая кофта. В одной руке она сжимала плетёную корзину, под мышкой тащила свёрнутый плед. — Я… — Луна согнулась пополам, хватая ртом воздух, — кричала тебе. А вы оба… как глухие. — Она прижала ладонь к боку, тяжело дыша. — Извини, я в последнее время мало что замечаю, — Гермиона покосилась на Ястреба, который не сводил глаз с кирпичного домика, куда она едва не дошла. — Что-то случилось? — Пикник. Хочу пикник, — Луна снова выдохнула и показала себе за спину. — Я тут гуляла и нашла укромное местечко. Хочешь, посидим вместе? — Ты могла бы позвать Рона, — попыталась слабо улыбнуться Гермиона. — Рональд не признаёт пикники, — Луна решительно взяла Гермиону за руку, лишая её возможности отказаться. — Идём скорее. — О, пикник — это дело, — Ястреб мгновенно ожил и подхватил Гермиону под другой локоть. Вдвоём они почти потащили её за собой. — А на меня порция найдётся? — Я как-то не подумала… — Луна с лёгкой виной взглянула на него. — Я шучу, не буду объедать девочек, — Ястреб подмигнул, а Гермиона лишь болезненно поморщилась, поймав себя на мысли, что совершенно не помнит, завтракала ли она вообще. У самого забора, на залитом солнцем пригорке, пряталась крошечная поляна, надёжно укрытая живой изгородью. В центре трава была заметно примята. Гермиона с подозрением взглянула на Луну: — Ты здесь уже не в первый раз? — Да, но никто не хотел идти со мной, — пожала плечами Луна, ловко расстилая плед прямо на траве. — Только Рональд согласился один-единственный раз. Гермиона, поджав ноги, устроилась на краю и наблюдала, как Луна достаёт из корзины небольшие контейнеры и два термоса. Она начала разливать напиток по чашкам, и Гермиона, уловив аромат, не сдержала удивлённого вздоха: — Луна… Это кофе?! Настоящий? — Да, только слабенький. И я попросила Дина купить твои любимые пирожные, — Луна протянула ей чашку. — Мелисса подсказала, какие именно ты любишь. Гермиона зажмурилась, пытаясь сдержать подступивший к горлу ком. Чашка в пальцах мелко задрожала. В ту же секунду тёплые, мягкие руки обняли её за плечи. — Если хочешь поплакать — поплачь. Всегда становится легче, со слезами выходят все печали, — Луна поглаживала её по спине, а Гермиона отставила чашку, обнимая её в ответ. — Хуже всего думать, что ты один в окружении людей. — Я… — Гермиона сглотнула, до крови закусив губу. — Просто спасибо тебе. — Просто представь, что ты просто Гермиона Грейнджер, — предложила Луна с улыбкой. В её светло-серебристых глазах играли озорные искорки. — И съешь пирожное. Мне кажется, они очень вкусные. Впервые за долгое время Гермиона наконец-то смогла расслабиться и насладиться моментом, полностью отдавшись вкусовым ощущениям и отпустив все проблемы. Ястреб всё-таки умыкнул пару пирожных и теперь сладко дремал на траве, издавая ровное глухое похрапывание. Гермиона слушала тихие рассказы Луны о её удалённой работе, о планах на будущий год, чувствуя лёгкий укол вины — её собственная жизнь казалась замершей. Но Луна проявила поразительную чуткость: она ни разу не коснулась тем, от которых у Гермионы перехватывало дыхание. Но счастье не могло длиться вечно. Солнце скрылось за изгородь, сразу же стало холодно. Луна аккуратно сложила пустые контейнеры в корзину, а Ястреб, лениво потянувшись, помог отряхнуть плед. Обратный путь к резиденции прошёл в молчании. Сославшись на усталость, Гермиона закрылась в комнате, слыша, как потихоньку дом засыпает. Ну а она, как всегда, не скоро. В ночи дверь спальни тихонько скрипнула. Под одеяло скользнула Джинни и крепко обняла Гермиону со спины, уткнувшись носом между лопаток. — Герм, ты ведь злишься на меня? — тихо спросила она. — Прости меня, пожалуйста. Это было так неожиданно, а у меня и так всё идёт не так, как надо, ещё и ты меня удивляешь. Неприятно. Гермиона смотрела в темноту, не находя слов. В этом доме всё шло наперекосяк, и она была бессильна что-то исправить. — Я люблю тебя, слышишь? Прости дуру, — Джинни быстро поцеловала её в плечо и приподнялась на локте, заглядывая в лицо. — Я вела себя как полная эгоистка. — Я не злюсь на тебя. Наверное, я вообще ни на кого из вас не злюсь, — Гермиона повернулась и ласково погладила Джинни по щеке. Раньше по лицу Джинни было бы видно, что она не поверила ни единому слову. Но за последнее время Гермиона научилась лгать. Без малейшего внутреннего содрогания и угрызений совести. — Луна проболталась, что вы были на пикнике, — Джинни всматривалась в её лицо. В лунном свете, пробивавшемся сквозь шторы, ярко проступали её веснушки, а мягкие бигуди забавно обрамляли лицо. — Слушай, давай теперь ужинать в саду? Ты даже немного загорела, тебе идёт. — Посмотрим, — уклончиво отозвалась Гермиона и в шутку закрыла ладонью глаза Джинни. Завязалась потасовка подушками, и Гермиона впервые за долгое время даже рассмеялась. — Ой, ну тебя. Спи давай, — Джинни притянула её к себе, чмокнула в щёку и уткнулась в подушку. — Люблю тебя. — И я тебя, — пробормотала Гермиона. Она уставилась в блёклый потолок, и улыбка мгновенно сползла с её лица, стоило Джинни ровно задышать во сне. Утром Джинни рядом уже не было, а Гермиона сидела перед зеркалом, внимательно наблюдая за тем, как Пэнси укладывает ей волосы. Лицо той было предельно сосредоточенным — она ловко вытягивала упрямые кудри феном, усмиряя их и придавая форму. — Ну вот, так уже намного лучше, — Пэнси отложила инструменты, брызнула на волосы лёгким спреем и быстрыми движениями пальцев подкрутила кончики. — Я бы, конечно, прошлась ножницами, чтобы сделать срез ровным, но и так получилось гораздо лучше. А то было похоже на старую, засохшую малярную кисть… — Пэнс… — …которую не берёт ни один растворитель, — с абсолютно невозмутимой улыбкой закончила Пэнси. — Ну или пуделя после грозы. — Хватит, — сказала Гермиона, закатив глаза. Она явно видела сходство между своей прежней причёской и тем, что ярко рисовало её воображение. — Я же просто шучу, — произнесла Пэнси, аккуратно заправляя прядь волос за ухо, и мягко обняла её со спины за плечи. — Это называется шоковой терапией юмором. Тебе полезно. — Я поняла. Спасибо за помощь, — сказала Гермиона, обнимая её и ловя её взгляд в отражении. — Я всё запомнила, в следующий раз попробую уложиться сама. — Ну уж нет, я буду укладывать тебя сама, а ты пока смотри и учись, — Пэнси строго качнула головой. — Тебе сейчас вообще противопоказано напрягаться. Спустившись на первый этаж, Гермиона заметила, что дверь в спальню Люциуса приоткрыта. Она точно знала, что Нарцисса сейчас в саду — видела её из окна второго этажа. Гермиона нерешительно подошла к проёму и заглянула внутрь. Всё было по-прежнему. Она тихо подошла к кровати и кончиками пальцев коснулась неподвижной руки Люциуса, лежавшей на одеяле. Тихий писк медицинских приборов и аромат лекарств выдавали, что медработник ушёл совсем недавно, закончив утренние процедуры. Вдруг ребёнок внутри неё отчётливо пошевелился. Гермиона слабо улыбнулась, прижимая ладонь к животу. — Я ведь даже не говорила, — едва слышно прошептала она, глядя на бледное лицо Люциуса. — Или ты сам хочешь поздороваться с дедушкой? Она с усилием приподняла тяжёлую ладонь Люциуса, развернула её внутренней стороной и осторожно опустила на свой живот. Теперь её беременность уже невозможно было списать на просто набранный вес. Едва пальцы Люциуса коснулись ткани её платья, малыш внутри снова толкнулся — увереннее. — Чувствуешь, пап?.. — Гермиона закусила губу, сдерживая рвущийся наружу всхлип, от которого болезненно сжались мышцы. — Он с тобой здоровается. Бойкий малыш будет… За закрытой дверью грохнуло, а следом раздался резкий голос: — Гермиона! Она судорожно вернула неподвижную руку Люциуса на покрывало и рванула дверь на себя. На пороге стоял Блейз. По его побледневшему, натянувшемуся лицу Гермиона сразу поняла: случилось нечто непоправимое. — Что? — выдохнула Гермиона. — Подручный Макнейра просит срочно собраться. Он только что звонил, — взволнованно сказал Блейз. — Подручный? — Гермиона вскинула голову и заметила Ястреба, который уже стремительно спускался по лестнице, буравя их подозрительным взглядом. — Если это срочно, то поехали…

𖥠𖥠𖥠

      Гермиона резко захлопнула за собой дверь спальни, так и не увидев, как на мониторе у кровати Люциуса зелёные цифры пульса скакнули вверх, вспыхнув предупреждающим красным цветом. Спустя полминуты приборы начали успокаиваться, возвращаясь к ритмичному писку. Когда внизу оглушительно хлопнула входная дверь, палец, обхваченный пластиковой прищепкой пульсометра, едва заметно дёрнулся.

𖥠𖥠𖥠

      В кабинет с круглым столом Гермиона вошла в сопровождении Ястреба и Блейза. Макнейр отсутствовал, но у его кресла тенью застыл тот самый подручный. Нахмурившись, Гермиона проследовала к своему месту. Почти сразу за ней вошёл Родольфус, а спустя пару минут появился и Руквуд. Всё это время Гермиона не сводила взгляда с подручного, что заметно нервничал, сверля глазами центр стола, где под толстым стеклом покоился пожелтевший древний свиток. — Говори, что стряслось, — процедила Гермиона, замирая в кресле. Спину снизу вверх прошила такая режущая боль, что у неё перехватило дыхание. — Мой глава, Уолден Макнейр, предал вас, — мужчина поднял на неё прямой, серьёзный взгляд чистых голубых глаз. На мгновение в кабинете повисла звенящая тишина. Гермиона сухо закашлялась. Обманчивая свобода последних дней, пикники, тишина — всё это в секунду осыпалось невесомой трухой. На плечи снова навалилась ответственность, мгновенно вырывая её из оцепенения. — Это слишком серьёзное обвинение, — голос Гермионы прозвучал хрипло, в горле мгновенно пересохло. Голова закружилась так сильно, что ей пришлось навалиться на край стола обеими руками, чтобы не рухнуть. — У тебя есть доказательства? — Да. Я записал разговоры на телефон. Там же копии переписок и снимки со встреч, — мужчина твёрдой рукой положил мобильный на стол и подтолкнул в её сторону. — Мои личные данные тоже там. — Ты же понимаешь, что если это клевета, живым ты отсюда не выйдешь? — Родольфус требовательно повёл пальцами, приказывая Блейзу передать ему аппарат. — Я всё понимаю. Я узнал о его планах только неделю назад и готов понести любое наказание за то, что молчал. Раньше он ничего мне не говорил. Макнейр в сговоре с Грин-де-Вальдом уже около полугода. Сегодня утром у них была встреча. Макнейр планирует… убить миссис Малфой и затем занять её место. В ушах завыло так невыносимо, что Гермиона едва расслышала, как Блейз подскочил к столу и разблокировал экран. — Где он сейчас? — Руквуд скрестил руки на груди. — И почему ты решил прибежать именно сейчас? — Я ушёл от него полтора часа назад. Скорее всего, он уже обнаружил пропажу данных и понимает, что вы обо всём в курсе, — отозвался подручный. — Взять его. И доставить мне живым, — выплюнула Гермиона гораздо громче, чем планировала. Шум крови в ушах оглушал её. — Но даже пальцем его не трогать. Если этот ублюдок сдохнет при задержании, я лично пущу пулю в голову тому, кто в этом повинен. Молчаливое согласие было ей ответом, а раздражающая мысль билась где-то на границе сознания. Предательство. Неужели то же самое чувствовали Люциус и Драко, когда их резали в спину свои же? Что-то обжигало её изнутри, и это чувство становилось всё сильнее. Её руки дрожали. — Как твоё имя? — резко спросила Гермиона, глядя на информатора. — Седрик. Седрик Диггори, миссис Малфой, — он склонил голову в вежливом, почтительном поклоне. — Я готов понести наказание за предательство своего главы. В крови бушевал адреналин. Зрение Гермионы окончательно поплыло, превращая кабинет в размытые пятна, а боль в пояснице и костях таза сделалась просто садистской. — Обеспечить Седрику полную безопасность в резиденции, — Гермиона с трудом поднялась на ноги. Ястреб тут же перехватил её под локоть, удерживая на весу. — Как только Макнейра найдут, его нужно привести ко мне. Всех, кто будет его защищать, следует убить. Напомните этим тварям про кровную клятву. От боли она едва могла дышать, но всё же доковыляла до двери кабинета. Блейз быстро распахнул перед ней двери. Вдогонку ей прилетел твёрдый голос Родольфуса: — Мы найдём его. Я верен своему главе. Гермиона быстро, не оборачиваясь, кивнула. На губах вдруг стало солоно и горячо — из носа тонкой струйкой потекла кровь от бешеного давления. — Спасибо. Я ценю это, — выдохнула она. И в этот момент низ живота сначала стал каменным, а затем как-то страшно расслабился. Внутри, где-то в самой глубине таза, раздался отчётливый хруст. Гермиона едва сдержалась, чтобы не охнуть, и всем весом завалилась на бок, впечатываясь в плечо Ястреба. Тот в ужасе уставился на неё. — Скорее вынеси меня отсюда, — едва успела пробормотать она. Ястреб подхватил её на руки, как куклу, и огромными прыжками кинулся вниз по лестнице. Гермиона застонала, зажмуриваясь от вспыхнувшей внизу живота боли. Между ног хлынуло нечто нестерпимо горячее. Пинком выбив дверь на улицу, Ястреб долетел до машины, бережно опустил Гермиону, прислонив к дверце, и выдернул из кармана платок. Матерясь сквозь зубы последними словами в адрес Макнейра, он принялся осторожно пальцами стирать кровь с её подбородка. Гермиона искривила рот, осознавая неизбежность. Она из последних сил ухватилась за подол платья и приподняла его: по ногам, пропитывая туфли, стремительно бежали прозрачные струи. Ястреб замер на месте, а Блейз, только что выскочивший следом, чтобы задать какой-то вопрос, осёкся на полуслове и просто схватился за голову. — Я рожаю.