Укушенный бешеным псом умирает

Выхожу из себя,

Теряю голову.

Я оказалась слишком втянутой в разногласия.

Пытаюсь быть лучше,

Я признаюсь,

Я борюсь с этим, как с зависимостью,

Она не уснёт.

В моей груди

Адреналин изнуряет,

Теперь он берёт надо мной контроль.

      Когда Гермиона проснулась, первое, что она почувствовала — это отсутствие головной боли. Мигрень, мучившая её последние недели, наконец отступила. Она осторожно приподнялась на кровати и огляделась. Спальня была пуста, но яркий солнечный луч упрямо пробивался сквозь плотный стык штор. Потирая затёкшую шею, она с удивлением посмотрела на круглые часы, висевшие напротив постели. Половина одиннадцатого утра. Или, как язвительно выразился бы Блейз, дня. Тревога мгновенно охватила её. Как же она могла так долго спать? В панике Гермиона схватила с тумбочки телефон и принялась быстро проверять чат с Семьёй. Семьёй, которая осталась охранять её дочь. На последней фотографии угадывался полумрак палаты интенсивной терапии с прозрачным боксом посередине. Наручные часы на мужской руке, попавшей в кадр, показывали девять утра. Гермиона встала, чувствуя лёгкую, тянущую боль внизу живота, и инстинктивно обхватила его руками. С этой давящей пустотой нужно было что-то делать. Тут её взгляд упал на новый предмет в комнате: на спинке стула висело плотное чёрное полотно, а сверху лежала записка, написанная мелким, витиеватым почерком Пэнси: «Осторожнее, он мне дорог как память». Послеродовой бандаж Пэнси подошёл идеально. Плотно утянув ткани и зафиксировав поясницу, Гермиона наконец смогла полностью выпрямиться. Сверху она надела простое, свободное платье, которое полностью скрыло оставшийся животик. Теперь внешне ничто не напоминало о том, что было. Чуть поправив пальцами локоны, Гермиона вышла из спальни. Спускаясь по лестнице, она услышала непривычный для этого дома звук — лязг металла и шуршание резины. Сделав глубокий вдох, она посмотрела вперёд и встретилась взглядом с серыми глазами. Большие металлические колёса инвалидного кресла казались странными среди старинного интерьера, но, как ни странно, особняк больше не выглядел мрачным. Люди оживили этот дом. — Доброе утро, — хрипло произнесла Гермиона и слегка откашлялась. Она посмотрела на Нарциссу, которая суетилась позади Люциуса, безуспешно пытаясь выкатить коляску из спальни — колёса буксовали перед небольшим деревянным порожком. К ним молча шагнул Ястреб. Пробормотав что-то невнятное себе под нос, он одним лёгким движением приподнял край коляски, помогая им беспрепятственно выехать в холл. — Доброе утро, дорогая, — отозвалась Нарцисса, оценивающе окинув взглядом фигуру Гермионы. — Ты, должно быть, голодна как волк. Помню, когда я родила Драко, мне казалось, что я способна в одиночку съесть мамонта. Мальчики отнимают у матери столько сил… — Да, я действительно голодна, — быстро ответила Гермиона и выдавила натянутую улыбку. Ложь о поле ребёнка давалась тяжело, но это была необходимая защита. Стараясь больше не встречаться с испытывающим, слишком всё понимающим взглядом серых глаз Люциуса, Гермиона попыталась проскользнуть мимо них к кухне, когда позади раздался его шуршащий шёпот: — Я был готов принести тебе не только мамонта, Цисси… Лишь бы ты перестала падать от любого дуновения ветра… Гермиона поспешно взяла себя в руки, сменяя выражение лица, стоило ей переступить порог кухни, где вовсю суетилась Мелисса. — Ой, милая, а я как раз собиралась идти к тебе, — всплеснула руками та, на секунду крепко обняв её. Затем она указала на поднос у себя за спиной: — Вот, присаживайся скорее. Но аромат уже сделал всю работу за неё. Кофе. Крепкий, как полярная ночь, с тающей бархатной пенкой и удивительным дымным шлейфом. У Гермионы физически задрожали пальцы от дикой, накопившейся жажды кофеина. Рядом на тарелке лежал пышный круассан с щедрой порцией расплавленного сыра и масла. — Я думала, что ты скучала по этому больше всего. — в голосе Мелиссы сквозили довольные нотки, пока Гермиона торопливо отодвигала стул. Первое прикосновение к краю чашки — и горячая, ароматная жидкость обожгла рецепторы, заставляя забыть обо всём. Гермиона глубоко вдохнула, мечтательно прикрыв глаза. — Спасибо, — пробормотала она и тепло взглянула на Мелиссу поверх чашки. — Завтракай, моя хорошая, — Мелисса ласково заправила торчащий локон ей за ухо и деликатно вышла, оставив её наедине с едой. Гермиона не успела отломить и кусочка от круассана, как в коридоре послышались торопливые шаги. В проёме маленькой кухни появился Блейз и сразу же нашёл её взглядом. — Наконец-то ты встала, — почти улыбнулся он, но тут же вернул лицу привычную серьёзность. Гермиона мысленно закатила глаза. Первый раз за столько времени она спала как убитая, даже кошмары сегодня не мучили. Она в первый раз почувствовала, как утром может жить, а не выживать. — Приятного аппетита, — Блейз скользнул взглядом по её завтраку. — Спасибо, — пробормотала Гермиона с набитым ртом. Её желудок довольно заурчал, получив первую порцию еды. — Что случилось? — Седрик, — Блейз отошёл к окну и осторожно заглянул за край плотной шторки. Из окна открывался вид на дальние, охраняемые границы резиденции. — Мы его держим… — Блейз запнулся и слегка нахмурился. — В общем, он здесь. В ответ Гермиона нахмурилась, беззаботное утро сразу перестало быть таким. Она отпила кофе и задумчиво провела пальцем по ободку чашки. — Пусть ждёт. Мне нужно услышать версию, что случилось, от Макнейра, — она подняла на него взгляд. — Я сейчас никому не верю. — Я помню Диггори ещё пару лет назад, — пожал плечами Блейз, отходя от окна. Он присел на край кухонной столешницы, скрестив ноги. В этой простой футболке и штанах его вид казался обманчиво домашним. — Он умный и дальновидный человек. — Будет яснее позже. Пока не вижу смысла это обсуждать, — Гермиона быстро откусила кусочек круассана и продолжила с набитым ртом: — Сейчас я доем и поеду в больницу… Блейз глубоко вздохнул и принялся тереть шею рукой, упорно избегая её взгляда. Этот жест заставил Гермиону мгновенно напрячься всем телом. — Что? В чём дело? — Мы вчера с Пэнси допоздна обсуждали это, — его голос упал до приглушённого шёпота. — Тебе нельзя там появляться… Гермиона подпёрла голову ладонью и потёрла глаза. Конечно, она думала об этом, когда засыпала. Она понимала, что привлекать столько внимания к больнице слишком опасно. Там сейчас находится половина её Семьи, и этого вполне достаточно для охраны. А Геллерт, несомненно, следит за ней. Поэтому она не может привести его прямо к дочери. — Я тебя ненавижу, — коротко выдохнула она, закрывая глаза. — Но ты, к несчастью, прав. — За ней проследят, — Блейз приподнял руки, словно пытаясь успокоить её. — Я обо всём договорился. Ребята будут присылать тебе фотографии постоянно. — Я поняла, — оборвала его Гермиона. Сердце упало вниз, напомнив, что телефон с утренним снимком остался наверху. Уже мягче она добавила: — Спасибо, Блейз. Не успел Забини ответить, как на кухню элегантной походкой вплыла Пэнси. Ни капли не смущаясь, она сочно поцеловала мужа и, повернувшись к Гермионе, спросила: — Подошёл? — как ни в чём не бывало. И тут же, не дожидаясь ответа, Пэнси наклонилась и откусила кусочек от круассана Гермионы. — Да, конечно, я верну его тебе, как только куплю свой, — ответила Гермиона с лёгкой улыбкой. В ту же секунду, словно ругая её за кражу еды, Блейз звонко, с чувством и чуть прикушенной губой шлёпнул Пэнси прямо по заднице. Пэнси развернулась, пытаясь отомстить тому щипками, и в целом атмосфера на кухне стремительно накалялась, а Гермиона деликатно опустила взгляд на стол, двумя глотками опустошая чашку и закинув остатки круассана, решила ретироваться с кухни. В холле, на том же самом месте, где она его оставила, в коляске сидел Люциус. Он словно ждал её. В руках у него была чашка с каким-то напитком, и по запаху Гермиона определила, что это что-то медовое. Её обострившееся во время беременности обоняние всё ещё улавливало самые тонкие ароматы. Ей стало интересно, изменилась ли её реакция на алкоголь? — Не составишь ли мне компанию? — спросил Люциус тихим, но уже достаточно уверенным голосом. Гермиона молча сделала шаг навстречу. Люциус был одет в длинный халат, полностью скрывающий исхудавшую фигуру, и свободные брюки. Роскошные платиновые волосы сейчас были заплетены в толстую косу, покоившуюся на плече. — Да, только мне нужно разобраться. — Она скрылась от его взгляда за коляской, а Ястреб, наблюдавший за ними с дивана, вскочил, чтобы помочь ей. В старинной резиденции было слишком много декоративных порожков, а крутые ступени крыльца изначально не были предназначены для того, чтобы с них спускать коляску. Ястреб и подоспевший Дин аккуратно спустили коляску с Люциусом на бетонную садовую дорожку, и вот Гермиона наконец получила управление. Ручки коляски были прохладными, но приятными на ощупь. Колёса тихо зашуршали по дорожке, огибая резиденцию. Стоило им завернуть за угол, как солнце на секунду показалось из-за туч, и Люциус прикрыл глаза ладонью. Они молчали, но Гермиона была благодарна судьбе за то, что по пути им никто не встретился. За ними, на расстоянии в десяток шагов, следовал только Ястреб. Колин и остальные сейчас были рядом с дочерью. С Огоньком. Гермиона на секунду замерла, осознав, что только что мысленно дала новорождённой дочери прозвище. Они добрались до беседки, которую совсем недавно отстроили заново и которую Нарцисса уже успела окружить кольцом молодых розовых кустов. Гермиона зафиксировала тормоз кресла и села на скамью прямо напротив Люциуса, нерешительно подняв на него глаза. Люциус не сводил с неё пронзительного взгляда и поднял чашку, чтобы сделать глоток. — Давай продолжим, — тихо сказал он и взглядом пригласил Ястреба занять место рядом с Гермионой. Однако Гермиона перехватила этот жест и остановила Ястреба ладонью. — Ястреб, — она посмотрела в тёмные глаза. — можно, мы побудем одни? Его лицо стало непроницаемым, и он кивнул, отступил на несколько метров назад и улёгся прямо на траву, вытянув свои длинные ноги в тяжёлых ботинках. Когда он оказался вне зоны слышимости, Гермионе стало спокойнее. Она продолжила свой рассказ, начиная с их вынужденных каникул в Италии и с того момента, как она узнала, что Драко бесследно исчез. Гермиона то и дело делала паузы — горло то тошнотворно сдавливало от нахлынувших эмоций, то желудок готовился извергнуть из себя весь завтрак. Люциус лишь молчал, а Гермиона так и не решилась до конца озвучить ему, как целый месяц сходила с ума, как каждую ночь её сознание насиловали кошмары, и как она выла в подушку от бессилия. Без помощи врачей и должного ухода она могла бы потерять своего ребёнка. Гермиона снова прижала ладонь к утянутому бандажом животу, хотя этот жест сейчас был абсолютно бессмысленным. Разумеется, от взгляда Люциуса это не укрылось. Перейдя к моменту, когда ей пришлось принять кровную клятву, Гермиона принялась неосознанно поглаживать розовый, ещё совсем свежий шрам на своей ладони. Она рассказывала, как выманила Брайана, но упустила его из-за собственной глупости. Как она сама всё испортила. Гермиона не поднимала головы, боясь увидеть неодобрение в его глазах. Вспомнив о главном, она наконец заставила себя встретиться с ним взглядом: — Я вступила в права наследования, — с трудом сглотнув, произнесла она. — Я получила всё, что принадлежало тебе и… ему. — Да, я в курсе, — ровно кивнул Люциус. Он медленно наклонился вперёд, ставя фарфоровую чашку на перила беседки. — Это мудрое решение. Нарцисса мне говорила. Я пока не собираюсь объявлять о своём возвращении. В горле у неё мгновенно пересохло. Она подалась вперёд: — Ты… ты не мог бы мне помочь? Не мог бы забрать всё это обратно и занять моё место? — хрипло, умоляюще спросила она. Люциус лишь горько развёл руками, наглядно указывая на свой халат и инвалидное кресло. — Ты ведь сама всё видишь, Гермиона. Я буду помогать тебе своими советами и чем смогу. Но снова встать во главе не смогу, — тихо ответил он. В его голосе звучало сожаление и едва заметное раздражение, скорее недовольство собой. Ей снова пришлось сглотнуть. — Но я ничего в этом не смыслю. Я не Малфой по крови, я не знаю, как управлять всем этим… — Ты понимаешь и умеешь гораздо больше, чем способна сейчас представить, — серые глаза Люциуса зацепили её взгляд, приковывая к месту. — Я говорил сегодня с Блейзом. Он хвалил тебя. Гермиона на секунду опешила, не веря собственному слуху. Она покачала головой, часто моргая, чтобы сдержать подступившие слёзы. За что её хвалить? За то, что она металась раненым зверем из угла в угол, из-за чего Огонёк родилась недоношенной, на полтора месяца раньше срока? Если бы у неё была возможность отмотать время назад, выбрала бы она другой путь? Ответ был страшным: нет. Она поступила бы точно так же. — Гермиона, — его низкий голос вырвал её из ментальной удавки. — Ты гораздо сильнее и мудрее, чем думаешь. Я чувствую в тебе внутреннюю силу. Ты знаешь, чего хочешь. — Драко… — Она сглотнула, поджав челюсть. — Да. Мы вернём моего сына и твоего мужа. Он нужен всем нам. И твоему ребёнку тоже… Голос Люциуса на мгновение стал совсем тихим, словно он прикладывал огромные усилия, чтобы сдержать слёзы. Гермиона намеренно отвела взгляд в сторону розовых кустов, боясь сломаться, если увидит его слабость. — Я всю жизнь боролся за него, — заговорил Люциус после затянувшейся паузы. — Да, признаю, я был далеко не самым образцовым отцом. Но он, Нарцисса, а теперь и ты — те, кто мне дороже всего на свете. И… Гермиона, — он заставил её посмотреть на себя, пока она до крови закусывала губу. — Твой ребёнок. Маленький Малфой, мы защитим его. Слезинка всё-таки предательски скатилась по её щеке, и Гермиона порывисто стёрла её тыльной стороной ладони. Люциус сделал глубокий вдох. — Ведь… это девочка, верно? Гермиона затравленно вскинула на него взгляд. Она подсознательно боялась увидеть там неодобрение. Разочарование. Она не смогла подарить Малфоям мальчика, прямого наследника, который продолжит великую кровь и встанет во главе настоящей семьи… Люциус, точно прочитав этот страх на её лице, вдруг мягко улыбнулся. Он прикрыл глаза и тихо рассмеялся. — Мелисса и Нарцисса будут в восторге, — выдавил он сквозь этот смешок, что отдавался карканьем в его ослабевшем теле, и протянул к ней руку. Гермиона мгновенно пересела со скамьи прямо на пол к подножью его коляски, чувствуя его тёплую и сухую ладонь, которая больше не казалась ей бумажной, а была живой. Люциус аккуратно приподнял её пальцы и прижался губами к тыльной стороне кисти. Его светло-серые глаза лучились светом. — Я искренне рад. Маленькая леди Малфой действительно украсит род Малфоев. Это настоящее сокровище. Я никому не скажу. Гермиона с облегчением выдохнула, согретая его внезапным теплом. — Спасибо, — пробормотала она. Люциус поднял руку и коснулся её короткого, растрёпанного ветром локона. Гермиона чуть смущённо отвела взгляд. — Это долгая история… — Мы не спешим никуда, — ответил он спокойным голосом, словно давая ей второе дыхание для рассказа и погружения в воспоминания. Когда повествование дошло до Геллерта Грин-де-Вальда, пальцы Люциуса на её ладони заметно сжались. А стоило ей упомянуть предательство Брайана и спланированный теракт в церкви, и вовсе не выдержал — его лицо исказилось от ярости, и он выругался сквозь зубы. Гермиона закончила рассказ на одном дыхании и замолчала, пытаясь выровнять пульс. Она перевела взгляд на Люциуса. Тот глубоко задумался, невидящим взором буравя свои неподвижные тонкие ноги, скрытые свободными брюками. — Геллерт… Я помню, что он приходил дважды, но я его недооценил. За свою жизнь я встречал множество людей, которые казались куда более опаснее Геллерта, но в его глазах было что-то особенное. Что-то ненормальное. Гермиона передёрнула плечами. На мгновение ей показалось, что вокруг беседки повеяло холодом бескрайней ночи и одиноким лунным диском. — У него ужасные глаза. Они словно неживые: один белый, а другой чёрный. Люциус резко замер, его лицо вытянулось от изумления. — Белый? — переспросил он, резко повернув к ней голову. — Да. У Геллерта один глаз полностью белый, он почти не двигается. А второй — нормальный, чёрный, — принялась объяснять она, не понимая его бурной реакции. Люциус задумчиво, медленно провёл ладонью по подбородку. Этот жест отозвался острой болью в сердце Гермионы — Драко перенял эту привычку у отца идеально. — Нет… Когда я видел Грин-де-Вальда в последний раз, оба его глаза были абсолютно чёрными, — Люциус прикрыл веки, восстанавливая детали в памяти. — Но этот взгляд… — Как у психопата, — мрачно продолжила Гермиона, покачав головой. — Поверь, его взгляд не изменился. Мне действительно кажется, что он психически нездоров. — Каковы его планы на данный момент? Что он говорил? — Сказал, что будет ждать, пока я выношу и рожу ребёнка. А затем он собирается лично меня обучать, — Гермиону снова передёрнуло от непреодолимого отвращения. — Я не знаю, как найти его слабое место. У него нет привязанностей. В её сознании на секунду вспыхнули медовые кудри Куинни, и Гермиона застыла. Может быть, она его слабое место? Что, если он видит в ней высшую ценность? Но их странное поведение на том ужине говорило об обратном. Казалось, она была всего лишь частью его красивого окружения. Ей нужно было во что бы то ни стало найти Куинни. Поговорить. Или убить. — Знаешь, ты меня вдохновила, — произнёс Люциус чуть потеплевшим голосом. Гермиона удивлённо вскинула на него взгляд. — Думаю, я тоже хочу что-то изменить… Прошло всего десять минут. Гермиона стояла за спиной Люциуса, затаив дыхание. Острое лезвие находилось в пугающей близости от кожи на его шее. Решительно щёлкнув ножницами, она резко отшатнулась назад. — Я не могу, ты не заставишь меня! — воскликнула она, выпуская из пальцев его роскошную платиновую косу. — Это варварство! — А свои волосы резать не варварство? — из кресла донёсся искренний смешок. — Ну же, будь смелее, дочь моя. Это всего лишь волосы. Если старый глава решил проверить её уровень прочности, то она точно не собиралась пасовать. Те же самые ножницы, предназначенные для подравнивания бороды, с явным трудом справлялись с густыми волосами Люциуса, но в итоге Гермиона отрезала косу и бросила её Люциусу прямо на колени. — Я всё равно не сумею подстричь тебя аккуратно, — тяжело дыша, произнесла Гермиона, словно только что пробежала марафон. Адреналин дико бурлил в крови, сердце колотилось где-то в районе горла. — Я полностью доверяю тебе, — отозвался Люциус и перебросил отрезанные волосы Ястребу, который всё это время с широкой, довольной ухмылкой наблюдал за ними со своего места на траве. Чуть ранее Ястреб сходил в дом и принёс всё необходимое, включая машинку для стрижки. — Я тебя изуродую, пап, — честно предупредила Гермиона, заправляя накидку за ворот его халата и включая машинку. — Ты станешь самым страшным дедушкой. — Переживу, — усмехнулся Люциус, даже не шелохнувшись. Спустя полчаса Гермиона отступила на пару шагов назад, почти полностью довольная результатом своей работы. Она оставила сверху более длинные пряди, а по бокам сделала их короче. Ястреб подошёл ближе, наклоняя голову, показывая свою обновлённую короткую стрижку. — Можно было и попроще, — со смехом сказал он. — Нормально, — отмахнулась Гермиона, смахивая остатки платиновых волос с плеч Люциуса. Она обошла коляску, чтобы заглянуть ему в лицо, и передала машинку Ястребу, но, видя полную картину, обняла того за талию. — Нарцисса нас убьёт. — Отнесёшь машинку обратно? — Люциус посмотрел на Ястреба. Тот молча кивнул и скрылся за кустами роз. Как только Ястреб ушёл, лицо Люциуса мгновенно стало серьёзным. — Давай ещё немного прокатимся. Подальше от дома. Она послушно взялась за ручки и покатила кресло вглубь аллеи, прочь от места, где на дорожке остались лежать белые, как лунный свет, пряди волос. — Я не хотел говорить тебе об этом при всех, — его голос зазвучал приглушённо, с трудом прорываясь сквозь лёгкий встречный ветер. — Но я слышал вас. — В каком смысле? — Гермиона слегка нахмурилась, замедляя шаг. — Когда я приехала сегодня ночью? — Нет, — Люциус покачал головой. — Я слышал вас почти с самого начала, как ощутил себя в больнице. Но это было похоже на плохо настроенное радио: сквозь помехи я слышал, как ты называла меня папой. Слушал, как Драко шептал у моей постели, что безумно скучает по тебе. Как Нарцисса плакала, жалуясь, что ты не справляешься… Гермиона резко остановилась. Колёса коляски скрипнули на каменной дорожке. Она быстро зажала тормоз и обошла кресло, опускаясь перед ним на корточки. Глаза Люциуса были влажными от подступивших слёз, кончик носа заметно покраснел. — Ты… всё это время ты был там? — Я не могу сказать, что был в сознании, — хрипло выдохнул он. — Мне казалось, что я целую вечность брожу по какому-то пустому пространству и постоянно натыкаюсь на невидимые прозрачные стены. Там было тепло, сухо, но невыносимо одиноко. Я существовал только ради ваших голосов, ловил обрывки фраз. Помню, как ты клялась мне у кровати, что будешь сильной, чего бы тебе это ни стоило… Он нежно обнял её, потому что Гермиона просто сломалась, уткнувшись лицом в его колени. Горячая мужская ладонь ласково гладила её по голове, пропуская короткие кудри сквозь пальцы. — Я… — его голос дрогнул. — Я стремился к каждому вашему голосу, бежал в ту сторону, но натыкался на стену, и голос исчезал. И я снова оставался один. Снова ждал, когда кто-нибудь заговорит со мной. И теперь я смог сложить полную картину того, что произошло. Я… — он замолчал, переводя дыхание. — Я слышал, как ты рассказывала о малыше. Попытался прорваться сквозь барьер, услышал треск, но твой голос внезапно пропал, и стена выросла заново… Люциус поднял руку, смахивая влагу со щёк. Гермиона сидела перед ним на пятках, глядя на него снизу вверх сквозь пелену собственных безостановочных слёз. — А потом я услышал, как ты кричала, чтобы тебя оставили в покое. И я понял: это мой последний шанс. Я рванул к тебе со всех сил. И когда открыл глаза — стены больше не было. Я успел лишь стянуть с лица эту маску, как в спальню ворвалась ты. — Если бы я только знала… — Ты бы ничего не смогла изменить, — покачал головой он. — У меня к тебе просьба: не рассказывай об этом никому. Особенно Нарциссе. Она не переживёт осознания того, через что я прошёл в собственной голове. Гермиона быстро кивнула. Она прекрасно понимала, что эта правда уничтожит Нарциссу. — Я вижу, как сильно ты изменилась, как реагируешь на всё. Как стала смотреть на людей… даже на меня, — Люциус подался вперёд, его серые глаза сузились, становясь пугающе пронзительными. — Твой взгляд стал точно таким же, как у Драко. Когда он был моим подручным. Гермиона медленно опустила голову, разглядывая свои пальцы, покоящиеся на его коленях. Она не могла признаться ему в том, что он, вероятно, прав. Она и сама ощущала, как притупились её прежние чувства, как весь спектр эмоций сместился в сторону холодного негатива. Теперь она лишь на краткие мгновения могла вырваться на поверхность своего прежнего сознания, чтобы сделать очередной глоток воздуха. Она слишком хорошо помнила рассказы Драко. Как демон, обитающий на самом дне его души, помогал ему вести дела. Как эта сущность выключала человеческую жалость, беря управление телом на себя. И теперь Гермиона отчётливо осязала это шелестящее, чешуйчатое существо в собственной истерзанной душе. Оно сопровождало её повсюду. Она слышала это тихое, змеиное шипение в голове каждый раз, когда оставалась наедине со своими мыслями. — Я больше не могу быть слабой, — тихо произнесла она, вновь поднимая на него глаза. На самом дне его зрачков полыхнула болезненная искра. — Я не вправе. Теперь мне нужно быть сильной вдвойне — чтобы защитить свою дочь от Грин-де-Вальда или любого другого чокнутого ублюдка. И поверь мне, папа… Ничто в этом мире не остановит меня на пути к Драко. Шаги позади мгновенно привели их в чувство. Гермиона поднялась с корточек, на ходу вытирая мокрые щёки рукавами платья. Люциус не сводил с неё внимательного взгляда. — Что случилось? — в голосе Ястреба, первым вынырнувшего из-за поворота, появилась тревога. — Всё хорошо, Грег, — Люциус чуть улыбнулся. Его сжала пальцы Гермионы успокаивающим жестом. Гермиона с трудом заставила себя посмотреть на него, чувствуя, как лицо стягивает от высохших слёз. — Теперь всё действительно хорошо. — Вот вы где! — звонкий голос Нарциссы заставил Гермиону чуть испуганно отступить от кресла Люциуса на пару шагов. Нарцисса замерла прямо на месте, когда её взгляд достиг Люциуса, и выражение её лица сменилось с изумления на полнейший ужас. Она перевела потрясённый взгляд с мужа на Гермиону. Не выдержав этого упрёка, Гермиона тут же отвернулась к розам, прекрасно зная, что именно сейчас творится в голове Нарциссы. Возможно, именно сейчас Гермиона услышит первую грязную ругань из уст леди Малфой. — Мы решили сменить стиль, Цисси, — произнёс Люциус, нарушая тишину и протягивая той руку. Нарцисса, не сопротивляясь, сделала шаг вперёд и приняла его ладонь. Свободную руку она, словно в трансе, поднесла к его голове, робко коснувшись непривычно коротких волос на затылке. — Какой ужас… — едва слышно, одними губами прошептала она и снова посмотрела на Гермиону. — Он… он заставил тебя сделать это?.. — Да, — беззастенчиво соврал Люциус, избавляя Гермиону от необходимости оправдываться, и заговорщически подмигнул ей. Гермиона сумела выдавить лишь слабую улыбку. — Знаешь, мне мгновенно стало легче. Голова наконец дышит. Когда полностью поправлюсь, я обязательно отращу их заново, обещаю. — Я… Я всего лишь хотела показать тебе свои розы. Мы с Дорой разбили тут такой красивый розарий… — произнесла Нарцисса почти безэмоционально, по-прежнему не в силах отвести взгляд от новой причёски. — Думала, мы все вместе погуляем там… — Не буду вам мешать, — чуть склонив голову, ответила Гермиона, избегая смотреть на Нарциссу. — Я пойду. Она круто развернулась и стремительным шагом пошла прочь, слыша, как Нарцисса дважды окликнула её по имени, но Гермиона даже не обернулась. Было слишком поздно. Обида и разочарование, сопровождаемые тем самым внутренним тихим шипением, прочно закрепились в её душе. Она знала, что так будет, и всё равно не была готова. Ястреб нагнал её у поворота к дому, приобнял её за плечо, прижимая к себе и ободряюще поглаживая по спине. — Перестань расстраиваться. Мы же тоже были в шоке от твоей выходки, — негромко произнёс он, пытаясь разрядить обстановку. — Он сам попросил, я лишь выполнила его просьбу, — огрызнулась Гермиона, однако подсознательно расслабляясь от его слов и прикрывая глаза. — Теперь Нарцисса будет на меня злиться… — Простит. Куда она денется, — хмыкнул Ястреб и потрепал её макушку, после чего распахнул перед ней дверь. Она сразу наткнулась взглядом на Блейза. Тот нервно расхаживал возле синего диванчика, прижимая мобильный телефон к уху. Заметив её появление, он мгновенно подобрался, его глаза взволнованно блеснули. — Понял, сейчас выезжаем, — пробормотал он в трубку и сбросил вызов. Затем обратился к Гермионе: — Джек поймал Макнейра. Он везёт его на собрание глав. Гермиона на секунду закрыла глаза, испытывая облегчение. Шипение в голове удовлетворённо затихло. Вот её место в жизни, где она нужна, где она принимает решения и где никто не будет осуждать её за короткую стрижку. — Берите Седрика и дайте мне минуту, — попросила она. Гермиона свернула в коридоре к кабинету Люциуса. Дверь была гостеприимно приоткрыта. Она прошла внутрь, прямиком к письменному столу. В центре чаши для записок тускло поблёскивало серебристое кольцо. Без секундного колебания Гермиона натянула его на большой палец правой руки и провернула, чтобы выгравированная змея оказалась прямо под костяшкой. Тело обдало теплом от адреналина. Теперь она ощущала себя полноправной Главой семьи Малфоев, даже в глубине души признав это. И она была готова следовать Кодексу. Внизу её уже ждали. Ястреб, скользнув взглядом по её правой руке, мгновенно увидел кольцо. Его губы скривились в неприятии, следом почти обречённо он кивнул, после предложил ей свой локоть, увлекая к выходу. — Кто такой Джек? — негромко спросила Гермиона у Блейза, пока тот открывал перед ними дверцу автомобиля. Седрик уже сидел внутри со связанными спереди руками. Это совершенно не удивило Гермиону. — О, это крайне полезный сукин сын, — отозвался Блейз, усаживаясь на переднее сиденье. — В своё время он работал на Драко, выполнял для него, скажем так, странную работу… Когда ты начала рожать, я понимал, что Макнейр попытается лечь на дно, и задействовал Джека. Он взялся за дело без лишних вопросов. Если этот человек годами работал на Драко, значит, определённый кредит доверия у него был. Тем не менее, Гермиона мысленно сделала пометку: ей необходимо убедиться, что его преданность распространяется и на нового главу. Машина тронулась с места, увозя их к месту очередного собрания. Гермионе казалось, что этих бесконечных криминальных сходок в её жизни стало слишком много для одного иллюстратора небольшого издательства. Дверь в кабинет с круглым столом была приоткрыта, и ещё на подходе к помещению до слуха Гермионы долетали приглушённые крики и визги. Ястреб первым шагнул внутрь, щёлкнул выключателем, и комната озарилась слишком ярким светом. У противоположной стены, небрежно прислонившись к ней, стоял невысокий и худощавый мужчина с растрёпанными чёрными волосами, одетый в обычную одежду: широкую кофту с глубоким капюшоном и сильно потёртые, висящие мешком джинсы. Заметив вошедших, он приветливо, почти весело помахал рукой. По всей видимости, Джек. — Вот это я понимаю — скорость! Моё почтение! — радостно оскалился Джек, демонстрируя мелкие зубы, и небрежным кивком указал на дальний угол комнаты. Там, прямо на полу, скорчившись, сидел человек. Он был покрыт слоем пыли и брызгами грязи. Его руки и ноги были стянуты пластиковыми хомутами, а рот забит плотным кляпом, который уже насквозь промок от слюны. Глаза пленника налились кровью и безумно вращались, глядя на прибывших. — Ваш товар доставлен в лучшем виде! — Джек довольно хлопнул себя по бёдрам. Узнать в этом жалком человеке некогда дерзкого на язык Уолтера Макнейра было трудно. Заметив Гермиону, он попытался дёрнуться вперёд, издавая сквозь кляп клокочущее мычание. Судя по бешеному взгляду, он был готов выдать порцию новых ругательств в её адрес, что у Гермионы появилось вполне осязаемое желание отрезать ему язык. Тем временем Джек быстрыми шагами направился прямиком к Гермионе, протягивая вперёд руку, но Ястреб мгновенно встал между ними. — Да ладно, я просто хотел поздороваться, — Джек отступил на полшага назад, ни капли не смутившись и вскинув пустые ладони, показывая, что он безоружен. Его внимательный взгляд прошёлся по лицу Гермионы, а затем опустился к её правой руке. Брови его приподнялись: — Миссис Малфой? Меня зовут Джек.

𖥠𖥠𖥠

      Джек сидел на старом продавленном, исходящем плесенью диване, услышав нужные слова в нужном месте, абсолютно уверенный, что сюда он и придёт, и просто ждал. А покровитель, запудривший властью мозги, никогда не примет его после раскрытия. Семья начала охоту, и Макнейр, как последняя глупая крыса, свято верил, что в самом грязном, богом забытом притоне на окраине его ни за что не найдут. Прошло уже несколько томительных часов, но Джек даже не думал сдаваться. Он провёл на этом вонючем диване всю бессонную ночь, вслушиваясь в шорохи. Марк, хозяин этой дыры, под утро впустил нескольких случайных ночных путников и теперь беспробудно дрых после подаренной Джеком бутылки пива со снотворным за плотной сальной шторкой в углу. Когда во входную дверь трижды коротко постучали, Джек мгновенно, бесшумно поднялся, натянув глубокий капюшон кофты пониже, скрывая лицо в тени. Прильнув к высокой, изъеденной ржавчиной замочной скважине, он слегка улыбнулся. Крыса сама пришла в крысоловку. — Марк? — раздался из-за двери приглушённый голос. Джек приоткрыл дверь. На пороге стоял невысокий, тучный мужчина в брючном костюме — идеально совпадавший с описанием и фото — Уолтер Макнейр. Для этого крысятника он выглядел слишком опрятно. За его спиной маячил сопровождающий. Всего один охранник. Что ж, это даже упрощало задачу. — Да, — хрипло бросил Джек, симулируя простуженный голос Марка, и протянул руку. В его ладонь тут же легли несколько плотно скрученных купюр. — Отлично. Проходите, не светитесь на улице, — буркнул Джек. Он ссутулился и пошёл вперёд по коридору, безмолвно молясь, чтобы эти двое вели себя тихо. Решив сразу изолировать гостей, Джек повёл их вглубь коридора. Достигнув нужной двери, он отступил чуть в сторону и приглашающим жестом пропустил мужчин вперёд. — Вот ваша комната на ближайшие сутки, — произнёс Джек, пока его правая рука уже ныряла в карман кофты, нащупывая шприц и бесшумно скидывая защитный колпачок. Мужчины брезгливо оглядели тесное помещение, больше похожее на чулан, где прямо на полу валялись засаленные матрасы. — Ужин какой-то бу… — начал было охранник. Воспользовавшись тем, что тот повернулся к нему спиной, Джек сорвался с места. Резким движением он всадил иглу шприца тому прямо в шею и до упора вдавил поршень, вводя транквилизатор. Джек никогда не страдал излишним благородством и не собирался драться честно — всё решилось за пару секунд. Макнейр резко обернулся на захлёбывающийся хрип своего охранника, но не успел даже вскрикнуть: коварный удар локтем Джека в лицо вдребезги раздробил ему переносицу. Охранник с тяжёлым грохотом рухнул на матрасы и мгновенно отключился. Джек тут же подсёк ноги ошалевшего от боли Макнейра, повалил его на спину и рухнул сверху, придавливая его к полу своим весом. Тот попытался было дёрнуть руку к кобуре с пистолетом, но разница в скорости была ощутимой. Джек перехватил его запястье, и второй шприц, как по маслу, вошёл в шею брыкающегося Макнейра. Как только тот обмяк и перестал дёргаться, Джек медленно слез с него и без сил привалился спиной к стене, тяжело переводя дыхание. В одном кармане его кофты всё ещё оставалось несколько шприцов, в другом — заряженный пистолет. Он ой как не любил рисковать, когда на кону стояла его собственная шкура, а возможные последствия провала могли быть очень серьёзными. Он криво улыбнулся и носком ботинка брезгливо пнул Макнейра в бок. Больше всего в этой жизни Джек ненавидел предателей — ради их наказания он был готов поступиться любыми личными принципами. Семья Малфоя не только кормила и содержала его, но и многими годами ранее помогла ему встать на ноги. Драко многому научил Джека, и он был готов служить ему, хотя и не собирался официально вступать в Семью. С трудом открыв старое, заскрипевшее оконное стекло, Джек подтащил обмякшее тело Макнейра к подоконнику и перебросил его вниз, с высоты первого этажа. Тело сочным шлепком ударилось о картонные коробки и дырявый пружинный матрас, который Джек предусмотрительно притащил сюда ещё на рассвете. Подогнав неприметную машину вплотную к окну, Джек за пару минут скрепил руки Макнейра стяжками, засунул тому в рот кляп и забросил тяжёлую тушу в багажник. И только после этого сделал один-единственный звонок, которого очень ждали. Уже подъезжая к месту встречи, Джек услышал, как что-то бешено бьётся в багажнике, и лишь криво усмехнулся зеркалу заднего вида. Придётся усыпить крысу газом — в припадке ярости тот вполне мог выбить ему ногами пару зубов при разгрузке. Малфои, конечно, оплатят все расходы, но Джеку так нравились его собственные зубы. И вот теперь он с жадным нетерпением ждал появления Гермионы — нынешней миссис Малфой, женщины, ради которой Драко готов на всё. И ожидание было вознаграждено с лихвой. Её появление в своре охранников было впечатляющим, а энергия оказалась гораздо мощнее, чем он рисовал в своём воображении, да и природа явно не обделила ту красотой. Даже несмотря на свою очевидную миниатюрность, которая казалась ещё более хрупкой на фоне окружавших её громил, Гермиона выглядела смертельно опасной. И её холодный, оценивающий взгляд очень сильно не понравился Джеку. Джек с неизменной ухмылкой протянул ей руку, ожидая её решения. Игнорируя взгляд охранника, заслонившего её, она всё же пожала руку. — Чудесно! — широко улыбнулся Джек и, обнаглев от адреналина, даже позволил себе похлопать по плечу того, кто выглядел недобрым здоровяком. В этих тёмных, колючих глазах в ту же секунду так отчётливо прочиталось обещание заживо выпустить ему кишки, что Джеку стало почти весело. Стоило этой кудрявой дамочке кивнуть, и охранник превратил бы его в фарш. — Ваш драгоценный клиент готов к употреблению, — Джек сделал шаг назад, разрывая дистанцию. — Там был и второй, но такой бугай, я бы его не утащил. Пришлось оставить хозяину ночлежки на сувениры. Ну разберитесь сами, если что… Джек повернулся к Блейзу и перехватил его рукопожатие. Тот выглядел так, словно не знал, что делать — то ли выдать Джеку премию, то ли пристрелить его на месте за чрезмерную болтливость. — Номер моего счёта всё тот же, — Джек изящно обогнул молчаливую, напряжённую компанию и у самой двери приложил к лицу согнутые на манер старинной трубки пальцы. — Звякните мне, если опять будет нужна помощь! Едва свернув за угол, он перестал улыбаться. Ситуация была дрянь. Кроме Блейза, никто не должен был знать о его существовании. А сегодня он совершил непростительную ошибку — засветил своё лицо перед многими людьми. Но у него просто не оставалось выбора. Риск перехвата Макнейра ненадёжными людьми был слишком велик. Джек мог передать эту крысу лично в руки только законному главе. Товар сдан из рук в руки, не хватало только подписи кровью. А пока они будут заниматься сдиранием предательской шкуры, он продолжит поиски Драко, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что за эту услугу ему, скорее всего, придётся заплатить самую высокую цену. Но если он вытащит Драко, он сможет навсегда и окончательно исчезнуть со всех преступных радаров. Он ни капли не удивился, когда за своей спиной вдруг услышал уверенные и быстрые шаги. Джек не стал оборачиваться, хвататься за пистолет или бежать. Он просто замер на месте, закрывая глаза и молча принимая суровую судьбу. Оглушительный удар тяжёлым тупым предметом по затылку мгновенно выключил свет в его голове, отправляя Джека в беспросветную тьму.