Укушенный бешеным псом умирает

Это что-то холодное и пустое

За её улыбкой.

Она стоит на эстакаде.

В своей миле чудес.

      Его окружал плотный туман, сдавливая грудь и мешая продвигаться вперёд. Но он должен был идти, несмотря ни на что. Силуэт, который он видел перед собой, то приближался, то исчезал, словно дым. Ему приходилось ускорять шаг. Знакомые, вечно непослушные кудри двигались плавно, словно под водой, приближаясь к нему, но неумолимо ускользая. Собрав последние крохи сил, он сделал последний рывок, и перехватил её запястье. В то же мгновение пряди, коснувшиеся его лица, рассыпались золотым дождём. Его руку окутало тепло её пальцев, нежных и крепких одновременно. С невероятной силой она рванула его вверх, вырывая из трясины, в которой тонули ноги. Они взмыли к свету. Первый глоток чистого воздуха прочистил забитые лёгкие и заставил веки задрожать, приоткрываясь. Перед глазами всё плыло, в голове по-прежнему стоял туман. Сохранилось и тепло у его ладони. Драко перевёл взгляд вниз и увидел на краю кровати девушку с короткими каштановыми кудрями, которые разметались по постели. Её рука крепко сжимала его. Она точно спала, но сила её не ослабевала. Значит, это не было плодом его воспалённого воображения. Чего он точно не мог представить, так это… Кольцо с серебристой змеёй обвивало её большой палец. Было видно, что оно там уже давно, заняв своё законное место на её коже. Драко хрипло вдохнул, осознавая, что на его лице маска для дыхания, а надоедливый писк, наполняющий палату, — это его собственный пульс. Он участился, переходя за красную линию, и девушка тут же встрепенулась, испуганно вскидывая голову к экрану. Драко пришлось сжать руку, чтобы привлечь её внимание, и она обернулась, неверяще смотря на сплетение их рук, а затем медленно перевела взгляд на него. Карие глаза были наполнены слезами, катящимися по щекам, губы дрожали. Бледная, бескровная, искусанная, но живая. Она. Та настоящая, в чьих глазах светилась любовь к нему. — Любимая… — прошептал он одними губами, не понимая, услышала ли она его. Драко попытался поднять руку, чтобы коснуться её щеки, но тело не слушалось, налитое слабостью. Заметив это движение, Гермиона не выдержала — с рыданием она бросилась ему на грудь, заставив его сердце разрываться от боли. Она плакала навзрыд, утыкаясь ему в шею и шепча что-то бессвязное, а он лишь слабо гладил её по спине, пытаясь успокоить. Кажется, в его крови было какое-то лекарство, которое не давало ему сойти с ума. Он чувствовал, как много было сделано для него. Обжигающий огонь в его лёгких почти утих, больше не терзая горло. Слабая энергия струилась по венам, спокойная и размеренная. Но самое главное — разум был свободен. С опаской он оглядел палату в поисках её. Ушла ли она? За дверью с матовым стеклом он заметил очертания людей, которые что-то обсуждали. Множество вопросов роилось в его голове, но он не мог выбрать самый важный. Гермиона отстранилась от его груди, её лицо было мокрым от слёз, нос и глаза опухли, а руки, поправлявшие датчики на нём, дрожали. — Что случилось? — хрипло спросил он. Она качнула головой, уводя взгляд в сторону: — Не сейчас, Драко… Тебе нужно отдохнуть… Набраться сил, и тогда я всё расскажу тебе. Он нахмурился и резким, хоть и слабым движением сорвал кислородную маску. Гермиона испуганно подалась вперёд, пытаясь вернуть её на место, но Драко перехватил её запястье: — Ты расскажешь мне всё прямо сейчас. Позови ещё кого-нибудь. Она в сомнении закусила губу, медленно высвободила руку и шагнула к выходу. Спустя секунду в палату, пригнув голову в дверях, вошёл мужчина. Конечно же, Ястреб. Тот быстро оценил состояние Драко, после чего подошёл к Гермионе и ободряюще сжал её плечо. Драко приподнял брови. Ястреб молча придвинул стул к изножью кровати и сел. Лицо его украсили новые морщины, но вид не был сломленным. Гермиона быстро заняла место рядом с Драко, вцепившись в его руку, словно в спасательный круг. И ему это было нужно не меньше, чем ей. Единственное, что сейчас по-настоящему причиняло дискомфорт — резкий больничный свет. Глаза, отвыкшие от него в подвале, слезились и горели. Драко прикрыл лицо ладонью: — Сделайте свет тише, пожалуйста. Гермиона метнулась к выключателю, опустив ползунок до минимума. Палата погрузилась в мягкий полумрак. Драко благодарно кивнул. Похоже, некоторое время ему придётся уделять особое внимание своим глазам. — Кто такой этот Грин-де-Вальд? — задал он свой первый вопрос. Гермиона тяжело, со свистом выдохнула. Она начала рассказывать, а Ястреб внимательно слушал, изредка вставляя короткие комментарии. Слушая их, Драко отрешённо ощущал, как у него украли месяцы жизни, и только сейчас его по-настоящему охватила ярость. Грин-де-Вальд, как он узнал, издевался над его семьёй, строя козни и играя с ними, словно с пешками. Когда она дошла до истории Люциуса, он с силой сжал её руку, понимая, что тогда, среди напряжённых лиц, ему не показалось лицо отца. Затем его взгляд скользнул по её изменившейся, непривычно стройной фигуре. Сердце болезненно сжалось от страшной догадки: — Ребёнок… — Она в безопасности, — перебила Гермиона, сжимая его ладонь своей. — Я успела спрятать её у Рабастана и Аиды. Прямо сейчас они уже в резиденции, под защитой. Никто не сможет добраться до неё. — Она?.. Девочка? — его голос дрогнул, и на мгновение он увидел боль в её глазах, словно он был разочарован этой новостью. Но на самом деле, для него определение пола ребёнка было ещё одним доказательством того, что она действительно существует и выжила. — Прости… — она опустила голову, пряча глаза за кудрями, как и тогда, когда скрывала свои истинные эмоции от него. Но он потянул её руку на себя. — У нас дочка. У нас есть дочка, — кажется, он повторял это несколько раз, каждый раз убеждаясь в своих словах. В его воображении появилась девочка с кудрями, как у мамы, обретая очертания и силу. Гермиона подняла голову, с недоверием глядя на него, и он смог улыбнуться ей. — Спасибо за то, что смогла сохранить её. Она кивнула, и слёзы снова потекли из её глаз, а губы задрожали. Ястреб пошевелился на сиденье, которое заскрипело, словно чувствуя себя лишним. Драко перевёл взгляд на него. — Спасибо, что спас их всех. Что заботился о них. — Я обещал тебе, — его взгляд был твёрдым и непоколебимым. — Не мог тебя подвести. Драко чуть улыбнулся, вспоминая, сколько раз Ястреб разрушал его надежды. Но затем снова бросил взгляд на полупрозрачное стекло двери и нахмурился: — Где Громила? Гермиона неожиданно вновь зашлась в рыданиях, обессиленно упав на руку Драко. Он машинально обнял её, пытаясь утешить, переводя непонимающий взгляд на Ястреба. Тот мгновенно помрачнел, его глаза покраснели от напряжения — Он погиб… В ту ночь, когда мы пытались найти тебя. Грин-де-Вальд застрелил его. Драко откинулся на кровать, которую кто-то успел приподнять, и выругался. Этот огромный молчаливый парень, едва успевший стать другом, отдал за него жизнь. Грин-де-Вальд, которого он видел впервые, говорил ему, как много тот значит, как важно было дойти до этого момента, ведь это самое главное… Лишь тогда, сквозь боль и страдания, которые причиняла ему болезнь, он осознал, что этот человек — начальник Брайана, стоящий за всем происходящим. Но сейчас в его голове было слишком много пробелов и обоженных, словно чужих воспоминаний, которые не желали складываться в единую картину. — Куинни… — с трудом произнёс Драко. — Вы нашли её? Мысль о ней не давала ему покоя. Он помнил лишь, что она рисковала своей жизнью, чтобы помочь ему, и за это её наказали. Неужели Геллерт убил и её? Гермиона приподняла голову, растерянно переглянувшись с Ястребом: — Нет. Мы её не видели. У нас не было времени на обыск, там были только Август и ты. Там больше никого не было, мы получили заключение после взрыва… Гермиона кратко рассказала о том, как им пришлось спасать его. И чем пожертвовать. Он не помнил об этом, полагая, что это был всего лишь кошмар, который вернулся, чтобы завершить его мучения. Однако лицо Гермионы осталось в его памяти особенно ярко. Казалось, именно этот образ не покидал его сознание всё это время. — Заключение? — Драко смотрел на них непонимающе. — Сколько дней прошло? — Почти неделя, Драко, — Гермиона сочувственно погладила его по руке. — Ты не приходил в себя, только иногда шептал что-то. Я, — она снова бросила взгляд на Ястреба, который откинулся на стул. — приезжаю к тебе каждую свободную минуту, боясь пропустить тот момент, когда ты очнёшься. Он внимательно осмотрел её лицо, подмечая тёмные мешки на тонкой коже её глаз. Она была бледна и, казалось, едва держалась на ногах, словно за последнее время совсем не спала. Её волосы светились в приглушённом свете больничной лампы, а первая седина тонкими жилками проросла в их глубине. Драко с трудом сглотнул, осознавая, через что ей пришлось пройти. Он поднял руку, коснувшись её щеки, и Гермиона тут же ласково прильнула к его ладони. — Прости меня… Я должен был… — Сейчас всё хорошо, — произнесла Гермиона, опустив взгляд, словно скрывая от него что-то важное. — Теперь всё будет хорошо… Он не чувствовал искренности в её словах. Драко слишком хорошо знал Гермиону, чтобы поймать эту мимолётную заминку. Ястреб у изножья кровати тоже демонстративно отвёл взгляд, изучая линолеум. — Что случилось? — твёрдо потребовал Драко. — Я хотела рассказать тебе, когда тебя выпишут, — начала юлить Гермиона, но, не выдержав его прямого взгляда, тяжело выдохнула. — Грин-де-Вальд выкрутился…

𖥠

      Неделю назад.       До самого рассвета они с Джинни сидели прямо на больничном полу, привалившись спинами к двери реанимации. Джинни крепко обнимала её за плечи и под конец задремала. Но стоило замку щёлкнуть, выпуская уставшего хирурга, как Гермиона рывком вскочила на ноги, едва не теряя равновесие. — Мы стабилизировали его, — мрачный и уставший взгляд врача снова заставил её сердце биться. — Сейчас ему нужен только покой, никакого стресса. Организму нужно время. Обширное воспаление лёгких на фоне крайнего истощения — это чудо, что мы успели. Ещё сутки, и было бы поздно. Но теперь кризис миновал. Гермиона не выдержала: слёзы хлынули из глаз сами собой, освобождая сдавленное горло. Чуть поодаль, на больничной скамье, Нарцисса сжимала ладонь безмолвного Люциуса и, уткнувшись ему в плечо, беззвучно плакала. С её сердца словно упал самый тяжёлый груз, который придавливал её к земле. Он здесь, и он будет в порядке. А сейчас ей нужно было уйти. Пробормотав что-то Джинни, Гермиона быстрым шагом направилась к выходу. Медлить было нельзя, пока ещё тлели раскалённые угли от пожара. Ястреб нагнал её уже в дверях, перехватывая за локоть: — Куда ты? — Нужно найти Поттера, — невнятно пробормотала Гермиона, откидывая дверь в сторону и щурясь от яркого рассвета, который раскрасил небо в розово-оранжевые цвета. — И перевести Огонька… Она обернулась к нему, оценивающе оглядывая с ног до головы. Шум сирен и визг сигнализации ещё звучали в её сознании, мешая нормально думать, но в одном она была уверена. — Ты должен забрать их и привести в резиденцию. Если кто-то попытается помешать тебе — убей его сразу, я потом разберусь. Ты видел Блейза? — Он поехал проведать Пэнси, они там сходят с ума, — хмуро отозвался Ястреб. — Все утренние газеты и ТВ только и говорят об огненном аде в Уистлер-сквере. Она не поверит, что Забини цел, пока сама его не пощупает. Гермиона кивнула: — Хорошо. Я дождусь его здесь, и мы двинемся вместе. Как только Ястреб, уступив её напору, уехал на одной из уцелевших машин Семьи, Гермиона тут же набрала номер Гарри. — Тебе лучше приехать, — вместо приветствия снял трубку Поттер. — Скорее. Ястреб будет очень зол, когда узнает, что она уехала одна, но это будет потом. Главное управление Скотленд-Ярда встретило её множеством машин, и она с трудом смогла найти место для парковки. Она приехала одна, буквально ускользнув, пока все остальные были заняты оцеплением больницы Драко. Пистолет она оставила при себе, не собираясь оставаться безоружной. Поттер ждал её на входе и быстро обнял. Судя по его помятому костюму, он тоже не ложился. — Как Драко? — его изумрудные глаза внимательно смотрели на неё. — Стабилен. Теперь ему нужно время на восстановление. Заметное облегчение разгладило нахмуренные брови Гарри. Приобняв Гермиону за плечи, он повёл её по коридорам, но не к себе, а к дверям просторного конференц-зала. Оттуда доносился гул громких голосов. Войдя, она увидела множество новых лиц, людей в форме, которые ей не были знакомы. Единственным, кого она узнала сразу, был Альбус Дамблдор. Глава Интерпола присел прямо на краю стола, устало потирая переносицу. — Миссис Малфой приехала, — объявил Гарри, становясь перед ней как щит. Альбус тут же поднял голову и, вытянув её в сторону, уставился на неё, оценивая взглядом. Она не знала, как именно выглядит, но явно недостойная своей фамилии и слишком истощённая. — Прошу вас, присаживайтесь, миссис Малфой, — Альбус приглашающе провёл рукой впереди себя. — Смотрю, что эта ночь стала для вас не менее трудной, чем для нас. — Геллерт Грин-де-Вальд устроил теракт в центре Лондона, — твёрдо произнесла Гермиона, не сводя с него взгляда, решив сразу действовать в лоб. Альбус приподнял брови и медленно кивнул, пряча руки в карманы брюк. — Все, покиньте нас. Нам нужно поговорить наедине, — произнёс он, и сразу же множество людей встало, чтобы покинуть конференц-зал, огибая Гарри и Гермиону словно река. Только Поттер остался стоять на месте, скрестив руки на груди. Альбус иронично усмехнулся: — Я сказал «все», мистер Поттер. — Это моя юрисдикция, сэр, и моя операция. Я несу за неё полную ответственность, — твёрдо отчеканил Гарри. — И мои обвинения полностью совпадают с позицией миссис Малфой. Дверь за их спинами закрылась, отсекая невольных слушателей, а Альбус улыбнулся шире. — Что ж, присаживайтесь. Разговор предстоит долгий и непростой. Гермиона с некоторой опаской села на выдвинутый Гарри стул. Ей стало легче, когда он сел рядом, занимая место между ними. Альбус же занял место напротив, его руки расслабленно легли на поверхность стола. — Я вас слушаю, миссис Малфой, — его взгляд, казалось, пронзал её насквозь. Она сделала глубокий вдох, пытаясь набраться сил и смелости. В точности повторив его позу, она постучала кольцом по столу, привлекая его внимание. Альбус должен был понять, кем она является, даже если она это скрывала. Он понимающе сощурился. — Мой муж был найден в доме Грин-де-Вальда. Там же находился Август Руквуд, который был захвачен в заложники. К несчастью, мы не успели вывести Августа, так как он был обвешан взрывчаткой и… Гарри, сидевший рядом, помрачнел и покачал головой. Альбус же просто кивнул. — Его тело уже извлечено из-под обломков, — медленно, словно стараясь донести до неё смысл каждого слова, произнёс Гарри. — Он не был источником взрыва, он погиб от упавшей на него плиты. Внутри у Гермионы всё обрушилось. Словно ледяная волна накрыла с головой. Она вцепилась в рукав Гарри, ища опору. Только сейчас, с опозданием, до неё дошёл весь дьявольский замысел Грин-де-Вальда. Тот выбор, о котором Геллерт говорил ей. Августа можно было спасти, а она испугалась, бросила его там, поддавшись панике. Осознание собственной ошибки ударило под дых с такой силой, что к горлу подступила тошнота. Если бы она не сидела, то рухнула бы прямо здесь. Альбус, наблюдавший за её реакцией, сочувственно вздохнул: — Я понимаю, что это ужасная новость для вас. Но не думайте, что вы ответственны за его смерть. Мистер Поттер действовал согласно регламенту и не мог подвергать людей риску, поэтому все были выведены, а времени не хватило, чтобы проверить, действительно ли бомба была рабочей, — его голос был слишком спокоен для объявления такой новости, и от осознания этого её лёгкие словно сковало льдом. С трудом подняв голову, она посмотрела на Альбуса. Голубые, почти синие глаза смотрели на неё с доверием. Гермионе же предстоит вернуться в резиденцию и сообщить семье Августа о том, что их отец и муж погиб. Из-за неё. Он не может оставаться таким безмятежным, и Гермионе трясучки в руках хотелось сорвать эту маску, обнажив его истинные мотивы. — «Альбус Дамблдор воспитывался вместе с Г. Грин-де-Вальдом, состоял с последним в тесной дружеской связи вплоть до дня побега Грин-де-Вальда», — дословно произнесла она. На её губах зазмеилась презрительная усмешка. Однако Альбус не дрогнул, продолжая пристально смотреть на неё, не моргая. — Вы удалили своё дело из цифрового архива, но забыли о бумажном следствии. Губы Дамблдора тронула снисходительная улыбка. Он поднял руку, неторопливо поглаживая бородку, и в его глазах наконец загорелся живой интерес. — О, вас определённо не стоит недооценивать, миссис Малфой, — мягко и с укором протянул он, после чего перевёл быстрый взгляд на Поттера. — А вы, мистер Поттер, кажется, серьёзно превышаете свои полномочия, допуская простых гражданских лиц к полицейским архивам… — Я не намерена вас шантажировать, и я не простое гражданское лицо, а глубоко в этом замешана. Вся моя жизнь сейчас сосредоточена на этом деле, — оборвала его Гермиона. Положив локти на стол, она придвинулась ближе к нему. — Просто не вижу смысла скрывать свою осведомлённость. Грин-де-Вальд явно заинтересован в вас, сэр. Альбус чуть приподнял брови, хмыкнув, словно что-то вспомнив. — И вы даже не спросите, почему я так поступил? Зачем уничтожил любые упоминания о нашей связи здесь, в Британии? — И почему же? — Видите ли, миссис Малфой… Когда занимаешь такую должность, к которой я стремился всю свою жизнь, опыт подсказывает быть осторожным. Ведь это может повлечь за собой ненужные разбирательства. Вы раскопали эту грязь, но сделали неверные выводы. Поверьте, если бы вы попытались использовать это против меня, вы бы лишь потеряли драгоценное время и нажили себе такие проблемы, с которыми ваша Семья просто не справилась бы. Гермиона прищурила глаза, не собираясь уступать в этом зрительном поединке. Шрам на ладони вместе с ранами от венца начали жечь, напоминая о том, кем она является. — Это угроза, мистер Дамблдор? — Пытаюсь понять ваши мотивы, — Альбус откинулся на спинку кресла и расслабленно скрестил руки на груди. — С незапамятных времён закон и такие структуры, как ваша Семья, умели находить общий язык. На взаимовыгодных, разумеется, условиях… Гермиона замерла, ловя каждое его слово. Вот оно. Это был путь для неё, единственно верный. Тот, что сможет защитить её, Семью, Драко и их дочку. Осталось только понять, что они должны делать и чего именно хочет Альбус, не забывая при этом выиграть для всех наилучшие условия. Она медленно повернула змеиное кольцо на пальце — символ принятой власти — и прямо встретила его взгляд. Он должен выслушать её. — Я всего лишь хочу защитить своих близких и отправить Грин-де-Вальда за решётку, — решительно произнесла она. Альбус тонко улыбнулся. — Можете ли вы поверить, что я всю свою жизнь занимаюсь тем же самым? — произнёс он почти шутливо. Гарри рядом сидел неподвижно, переводя тяжёлый взгляд с одного на другого, но не вмешивался. — Что ж, судя по ночным событиям, пока вы эту войну проигрываете, — не удержалась она от едкого комментария. — Мы действительно были близки с Геллертом, — Дамблдор впервые посерьёзнел, взгляд его ушёл куда-то в прошлое. — Мы вместе росли в одном приюте. Но затем наши дороги разошлись. Геллерт воспринял это как предательство, сделав смыслом своей жизни борьбу со мной. Лишь спустя несколько недель я узнал, что случилось в приюте. Конечно, тогда, будучи подростком, я не обладал властью и разведкой, но я мог с уверенностью сказать, что это был Геллерт. Он всех убил, и найденное орудие убийства не соответствовало тому, что там применялось. Геллерт был сильно привязан к перочинному ножу, которым владел его отец. Именно им он и действовал. В течение многих лет я ничего о нём не слышал. Никогда его не встречал и не мог найти ни единой ниточки, которая могла бы привести меня к нему. И лишь когда я начал добиваться результатов, возглавив сначала федеральную полицейскую службу Германии, а затем медленно начал продвигаться по службе Интерпола, он стал появляться. Всё чаще. Гермиона слушала затаив дыхание, не перебивая и не комментируя. Ведь Альбус мог ничего им не рассказывать, будучи ничем им не обязанным. Но раз она нашла эту информацию, то, видимо, он решил, что она должна знать. — Он издевался надо мной, привлекая внимание то тут, то там. Начиная с мелких дел, он убирал особо опасных преступников. Но не ради справедливости, о нет. Он просто занимал их место. И так, страна за страной, он подмял под себя всю Европу, при этом оставаясь в тени, никогда не фигурируя в документах, никогда не появляясь на собраниях мафиози, действуя чужими руками. Когда я впервые услышал о том, что творится в Британии, я сразу понял, что это он. И решил, что могу помочь хотя бы здесь. — Но раз вы всё знаете, почему до сих пор не взяли его? — в замешательстве спросила Гермиона. — Вы же глава Интерпола! — В юридическом мире всё работает иначе, миссис Малфой, — Альбус разочарованно качнул головой. — Для этого нужны неопровержимые доказательства. Геллерт окружил себя множеством людей и умело манипулирует ими. У него есть все возможности оставаться безнаказанным. Он постоянно меняет свои позиции, защищая одних и подставляя других, сохраняя при этом баланс. Его изощрённый ум способен на такое. Демократия завела нас в тупик, позволяя ему играть с нами. Полицейские силы, основанные на принципах презумпции, бессильны перед ним. Я уже много лет борюсь с ним и со старым устоем полицией. Гермиона почувствовала, как силы окончательно покидают её, оставив лишь оболочку. Её глаза смотрели в пустоту за его спиной, руки безвольно повисли. Казалось, ещё мгновение — и она рухнет на пол, осознавая свою бесполезность. — Сейчас на месте преступления работают службы, собирая всё, что уцелело, — подал голос Гарри. Альбус криво усмехнулся: — Поверьте, там не осталось ничего, что могло бы его дискредитировать. И я уверен, что скоро он представит очередной план, как избежать ответственности. — Криденс Бэрбоун владеет этим домом, там жил Геллерт, и там мы нашли Драко, — Гермиона ткнула пальцем в стол, привлекая внимание. — Криденс — хозяин дома, всё верно, мальчишка, которым владеет Геллерт, — медленно произнёс Альбус, чуть прищурив глаза. — Мистер Малфой был найден там. Также верно. А ещё там было заложено столько взрывчатки, что чудом не пострадало гораздо больше людей. Гермиона прикусила губу, запоздало осознав, что из-за эйфории от спасения мужа даже не поинтересовалась количеством случайных жертв среди гражданских. Она бросила короткий взгляд на притихшего Поттера. Тот сидел мрачнее тучи. — Меня ждало бы отстранение от дела, но Скримджер в последнее время плохо себя чувствует, снова проблемы с сердцем, поэтому я временно исполняю его обязанности, — твёрдо произнёс Гарри, глядя в глаза Альбуса. Альбус никак не прокомментировал это заявление, лишь понимающе склонил голову. Картина наконец сложилась в голове Гермионы. Поттер теперь возглавлял лондонскую полицию, и если они смогут избавиться от Грин-де-Вальда, то он сможет сохранить это место — то, к чему всегда стремился. Малфои смогут жить спокойной жизнью. А Дамблдор… Она подняла на него взор, когда он уже смотрел на неё, словно ожидая. — Что от меня требуется? — Вы на редкость проницательная женщина, миссис Малфой, — с одобрением произнёс Альбус. — Но я вижу, что вы не стремитесь занимать это место. Это лишь вынужденная мера. — Вы правы, я никогда не стремилась к этому, — гордо вскинула голову Гермиона. — И вы правы в том, что у меня нет другого выбора. Но я хочу, чтобы вы знали: я никогда не допущу, чтобы моим людям причинили вред. — Мы будем работать сообща, — в глазах Альбуса заблестел огонь. — С вами или с мистером Малфоем, когда он поправится. Или, возможно, Люциус Малфой уже может вернуться к делам? — Пока он не в состоянии вернуться, лишь как советник. — Прекрасно, — кивнул Дамблдор, легко поднимаясь с места. — На этом мы и остановимся. Я всегда на связи, по любому вопросу, и готов помочь в нашем общем деле. — Он посмотрел на неё сверху вниз с лёгкой улыбкой. — И хотя я представляю для вас опасность, сейчас мы на одной стороне, и наш общий враг — самый опасный из всех. Он протянул ей ладонь, и Гермиона, помедлив секунду, крепко пожала её. Гарри вызвался проводить её до машины. Оказавшись на стоянке, он устало опустился на пассажирское сиденье её автомобиля и уронил голову на сложенные рули. Сил у временно замещающего комиссара Поттера не осталось вовсе. — Ему можно верить, Гарри? — тихо спросила Гермиона, озвучивая свой главный страх. — Сейчас у нас нет другого выбора. Либо он, либо Геллерт. — Из двух зол выбирай меньшее, способное на справедливость, — тихо произнесла Гермиона, глядя в окно. — Однако, даже если выбрать меньшее зло, оно всё равно останется злом. Если Дамблдору будет выгодно, он сдаст нас под суд в ту же секунду. Гарри промолчал, потому что и сам осознавал всю сложность ситуации. В таких условиях даже он, как глава лондонской полиции, был бессилен что-либо изменить. Гермиона повернула ключ в замке зажигания, двигатель заурчал, и Поттер, сжав её плечо на прощание, вышел наружу. День уже полностью вступил в свои права, и ей нужно было возвращаться к делам Семьи. И к Драко. Резиденция встретила её шумом, и она, утомлённая, приняла объятия всех, кто был рядом, за исключением пары, которая сидела на диване, убитая горем. Ей хотелось сказать что-то, чтобы поддержать их, но у неё не было сил даже взглянуть на них. Последним, кто перехватил её в холле, был Рабастан. Аида тихо стояла чуть позади. Он смотрел на неё поверх золотистых очков-половинок тепло и по-отечески, не нагружая разговором, видя, как она держится из последних сил. Мигрень вернулась с новой силой. Едва переставляя гудящие ноги, Гермиона поднялась по лестнице на второй этаж и направилась к спальне, дверь в которую была распахнута. Мелисса стояла спиной к ходу, загораживая проём, и испуганно вздрогнула, когда Гермиона слабо обняла её сзади, утыкаясь лбом в плечо. — Ой, Гер… миссис Малфой… — Гермиона, просто Гермиона, — тихо попросила она, отстраняясь и заглядывая в комнату через её плечо. Перед ней стояла новенькая детская кроватка, застеленная розовым бельём. В ней спала маленькая девочка, чутко, с подрагивающими тонкими веками. На губах Гермионы впервые за эти страшные сутки появилась слабая улыбка, забравшая последние крохи её энергии. Мелисса деликатно шагнула в сторону коридора: — Я принесу горячего чаю. Нужно хотя бы немного поспать.

𖥠𖥠𖥠

      Дверь тихо подалась назад. Ястреб пропустил вперёд Мелиссу, которая на мгновение замерла на пороге, оценивая обстановку. Нахмурившись, он заглянул через её плечо вглубь комнаты. В полумраке спальни Гермиона спала прямо на полу, неестественно изломившись и повиснув на деревянных прутьях детской кроватки. Одной рукой она обнимала спящего младенца. Малышка прижималась щекой к её ладони. — Бедняжка, — прошептала Мелисса, торопливо проходя вперёд и ставя поднос с чайником и чашкой. — Надо бы её как-то переложить на кровать… — Она всех нас поубивает, когда проснётся, — Ястреб стянул с кровати одеяло и закутал в него Гермиону, которая даже не пошевелилась. Видимо, последние сутки и стресс выжали её без остатка. Мелисса, ещё немного поворчав, наконец ушла, а Ястреб, стянув одну из подушек, бросил её прямо на ковёр и устроился рядом, не видя смысла занимать сейчас кровать. Закинув руки за голову, он устало уставился в белый потолок. Одна из целей, которую он поставил перед собой, была выполнена: он сдержал обещание, данное Драко, и нашёл его самого. Осталось лишь ещё около десятка задач, с которыми он успел столкнуться за последнее время. Нащупав ногу Гермионы, он сжал её щиколотку в своей руке. Так засыпать было спокойнее — по крайней мере, он контролировал её до того, как она снова выкинет какую-нибудь сумасшедшую глупость. Работа на Семью с каждым днём стоила ему слишком многих седых волос. Вечером, когда тени начали сгущаться вокруг резиденции, его разбудил приглушённый шум воды, доносившийся из ванной комнаты. Ястреб сел на полу, со стоном разминая затёкшую шею. В ту же секунду дверь открылась, и в комнату вошла Гермиона. На руках она держала завёрнутую в полотенце, недовольно кряхтящую дочку. — Прости, разбудили? — негромко спросила она, одной рукой расстелив на кровати полотенце, чтобы вытереть малыша. Вокруг уже в хаотичном беспорядке были навалены подгузники, присыпки и причудливые тюбики с мазями. Гермиона замерла над этим детским арсеналом с каким-то растерянным видом, будто перед ней лежала мина, что нужно было обезвредить. На помощь пришла Пэнси, вышедшая из ванной. Она бросила на Ястреба озабоченный взгляд. — Ты как, живой? — тихо спросила она, с напряжением глядя на него. Но как только её взгляд упал на ребёнка, в нём засияло обожание. — Бывало хуже, — прохрипел Ястреб, поднимаясь на ноги, разминая плечи и не глядя на них. — Пойду проверю, что там. Внизу дома царила суматоха. Охранники, внезапно остались без прямого руководства, что сейчас находилось в больнице, галдели. Ястреб подошёл к Дину, который сидел на синем диванчике, напряжённо глядя в телефон. Он поднял глаза, когда Ястреб сел рядом. — Половина из нас сейчас в больнице, охраняют мистера Малфоя, а вторая здесь. Мы вызвали всех, — доложил Дин и, словно в подтверждение своих слов, повернул телефон к Ястребу. Тот лишь мельком взглянул на переписку, где Блейз раздавал указания. Сейчас он был с Драко и следил за каждым движением врачей. Сверху послышался торопливый шаг, и вниз, перепрыгивая через ступеньки, сбежала Гермиона, которая даже не успела переодеться после ночной операции. Поймав взгляд Ястреба, она махнула рукой, приказывая следовать за ней. В ближайшей комнате, где был телевизор, Гермиона заметалась в поисках пульта. Дин пришёл на помощь, сразу поняв её и включая новостной канал. Утренний репортаж о теракте в центре Лондона был дополнен новыми подробностями. Диктор едва не проглатывал текст:       «…Криденс Бэрбоун, владелец исторического дома, где произошёл взрыв, заявил, что ответственность за случившееся лежит на Брайане Уильямсе, с которым у него ранее были конфликты…       В ходе обыска уцелевших подвальных помещений Скотленд-Ярдом были обнаружены аудиозаписи и договоры. Документы доказывают вовлечённость Уильямса в незаконный оборот и производство взрывчатки на территории Соединённого Королевства…       Более того, следствие официально связало беглого преступника с предотвращённым терактом прошлого года в день Порохового заговора, а также с готовившимся подрывом католического костёла. Брайана Уильямс стал главным террористом Европы, а Интерпол объявил его в международный розыск по обоим полушариям…» На экране появилась огромная, детальная фотография Брайана, сделанная на одном из тихих вечеров в Семье, с призывом к немедленному задержанию и передаче полиции. Гермиона выглядела так, будто собиралась вцепиться ногтями в стекло и разорвать изображение Уильямса в клочья. Ястреб же оценивающе рассматривал старую фотографию его лица, которое вызывало у него лишь ненависть, смешанную с брезгливостью. С наслаждением он отметил, что нынешний облик Брайана сильно изменился: Гермиона явно добавила к его прежнему старому шраму новые. Ястреб надеялся, что глаза тот точно лишился. Со стоном Гермиона опустилась на диван и с силой запустила пальцы в кудри, едва не рыча от бессилия. — Сукин сын… — шептала она. — Грин-де-Вальд снова ускользнул… — Поттер запретил упоминать Драко? — спросил Ястреб, садясь рядом и мягко и настойчиво убирая её руки от волос. На этот раз она не стала сопротивляться. — Да, это для его же безопасности, — уже более спокойно ответила Гермиона, устало опираясь на руки и закрывая лицо. — Только когда он поправится… Когда придёт в себя… А Грин-де-Вальд… Ястреб пристально смотрел на экран, где одна за другой сменялись кадры дымящихся руин, залов экстренной помощи и снова студии. Геллерт успел постараться: уничтожил особняк с огромным количеством взрывчатки, конечно же, отведя от себя подозрения, убил Руквуда, повесил всю вину на искалеченного Брайана и выставил своего Криденса невинной жертвой. — Он, как и предсказывал Альбус, избежал наказания, — произнесла Гермиона, с ненавистью глядя на фотографию Брайана, что снова появилась на экране. Когда Ястреб непонимающе посмотрел на неё, она со вздохом начала свой рассказ о том, как ездила в участок и какую информацию там получила. Детали намечающегося союза с Дамблдором немного утихомирили раздражение Ястреба, но сам факт её утреннего побега по-прежнему вызывал у него злость. Чем она только думает, когда одна, без охраны, ездит по городу, который стал опаснее, чем когда-либо? Но Гермиона, казалось, не воспринимала ни одну тихую угрозу от Ястреба в свой адрес. Она выключила телевизор и, бросив взгляд на Ястреба и Дина, произнесла: — Едем в больницу…

𖥠𖥠𖥠

      И вот, спустя несколько изматывающих дней, наполненных бесконечными хлопотами и поездками между больницей и резиденцией, жизнь начала налаживаться. Огонёк узнавала её и улыбалась беззубым ртом, что моментально согревало её сердце. Лечение Драко тоже приносило свои плоды. Врачи обещали, что он вот-вот придёт в себя, и Гермиона стала проводить каждую свободную минуту рядом с ним, чтобы он не чувствовал себя одиноким, когда это случится. Придя в сознание, с отросшими волосами и заострившимися тенями на скулах, он стал ещё больше похож на Люциуса. Дыхательная маска была отброшена за ненадобностью. В серебристой глубине его глаз снова разгорался тот самый огонь, он был готов ринуться в бой, но она лишь мягко осаживала его. Ещё хотя бы сутки, чтобы убедиться, что его кровь чиста и что перенесённое заключение не нанесло непоправимый вред его здоровью. Единственное, о чём Гермиона не рассказывала, — это о первых днях, когда он оказался здесь. Его кровь была буквально отравлена наркотиками, что сказалось на его физическом состоянии. Врач предупредил, что остатки токсинов останутся в тканях организма и на его очистку понадобится значительное время. Синдром отмены, помноженный на истощение, едва не убил его, и то, что первые дни Драко провёл в беспамятстве, было настоящим счастьем. Лекарства лишь частично гасили судороги и дрожь, а тот бессвязный бред, который он изредка издавал, резал Гермиону по живому. Она до ужаса боялась, что его разум навсегда остался в той камере. Но теперь она видела: он справился. Надежда на лучшее будущее разливалась от его руки к её, согревая её сердце. Драко со вздохом провёл ладонью по бороде, следом дёрнув себя за отросшие волосы. — У нас тут водится бритва? — хрипло спросил он, криво усмехнувшись. После того как медбрат принёс всё необходимое, мужчины оставили Гермиону за дверью и уединились в ванной комнате. Драко с трудом поднимал свои ещё не восстановившиеся руки, и Ястреб вызвался помочь ему. При этом взгляд, которым Драко постоянно оценивающе окидывал Ястреба, вызывал у Гермионы настороженность. Она нервно ходила по палате, уже слыша, как шум машинки и разговоры стихли за закрытой дверью. В её руке вспыхивала и гасла зажигалка. Наконец, дверь открылась, и Ястреб вывез Драко на кресле-коляске. Гермиона замерла, не в силах сдержать вздох. Стрижка была похожа на прежнюю, борода была сбрита. Ястреб явно старался — ради него и ради Гермионы. Теперь он улыбнулся, кивнул Гермионе и, слегка поклонившись, покинул палату, оставив их одних. Гермиона, всхлипнув, подошла ближе и, опустившись на колени перед коляской, не могла отвести взгляд от его лица. Разлука сказалась на них обоих, и на его лице появилось больше морщинок, а сейчас она заметила, как сильно он похудел. Но это был он, её Драко. Она потянулась, чтобы поцеловать его, и он ответил сразу же, не раздумывая. Обхватив её затылок, он нежно прильнул к её губам, словно боясь повредить их. Казалось, всё то, что давно умерло в его отсутствие, вновь зажглось в ней. Давно забытые ощущения от нахождения его рядом пробудили её, и она скользнула языком в его рот. Драко вздрогнул и остановил её, мгновенно отстраняясь. — Не сейчас, — глухо и хрипло предупредил он её. Опасный огонёк играл в глубине его зрачка, а грудь быстро вздымалась. — Позже. — Прости… — облизнув губы, произнесла она, поднимаясь на ноги и смущённо отступая. Обернувшись к столику, она взяла заранее приготовленный сюрприз. Маленький аккуратный торт украшала одинокая свеча. Гермиона щёлкнула зажигалкой, опустила огонёк на фитиль и бережно перенесла поднос ближе к Драко. Он непонимающе уставился на неё. — Я помню, как ты хотел съесть торт в одиночестве, но сейчас здесь и я, поэтому мы поделим его пополам, — мягко и с улыбкой произнесла она. — С днём рождения, Драко. Сегодня пятое июня.

𖥠𖥠𖥠

      Он смотрел на дрожащий язычок пламени, с трудом осознавая, сколько недель вычеркнул из его жизни Грин-де-Вальд. Сколько он упустил. Но она… Она прошла через ад, перевернула Лондон и вытащила его из бездны. С трудом улыбнувшись ей и чувствуя, как глаза покалывает, Драко зажмурился и загадал то единственное, о чём вообще мог просить: чтобы с его семьёй, с его девочками всё было хорошо. Чтобы угроза смерти навсегда исчезла. Он с силой дунул на фитиль. Когда Драко открыл глаза, сизый дымок от погасшей свечи поплыл по палате, как туман, рассеиваясь в воздухе. Он замер, чувствуя, как сердце споткнулось. Там, прямо на краю его больничной койки, небрежно свесив ноги и чуть покачивая ими, сидела она. Почти прозрачные, всё так же длинные, кудрявые волосы светились в полумраке. Она лукаво улыбалась своей привычной, немного безумной улыбкой. Подняв призрачную, подёрнутую сиянием руку, она легко помахала ему тонкими пальцами и послала беззвучный воздушный поцелуй. — Драко? — тревожный, ворвавшийся из реальности голос Гермионы заставил его вздрогнуть. Она всматривалась в его застывшее лицо с нарастающим испугом. — Что с тобой? Всё хорошо? Он резко моргнул, с силой сжимая пальцы на подлокотниках коляски, загоняя вспыхнувшую панику поглубже в подсознание. Видение исчезло, оставив лишь пустую простыню. — Всё в порядке, — Драко попытался придать голосу непринуждённость, хотя язык после месяцев молчания всё ещё казался деревянным. — Просто… у нас есть хотя бы одна вилка? Иначе я буду есть прямо руками. Гермиона вернула торт на столик и подкатила его вместе с приборами, подвинув коляску Драко ближе к кровати и усевшись рядом. Драко осторожно, краем глаза обвёл полутёмные углы палаты, пытаясь отыскать взглядом ту, чуть не погубившую его в темнице, но комната была пуста. Заметив его секундное замешательство, Гермиона нахмурилась, улавливая перемену в его настроении. Чтобы развеять её подозрения, Драко аккуратно отломил вилкой кусочек торта с кремом и поднёс к её губам. — Всё хорошо. Спасибо за сюрприз. Действительно спасибо. Опасный, пытливый блеск в карих глазах Гермионы постепенно угас. Улыбнувшись, она перехватила его ладонь и крепко сжала своими тонкими пальцами. — Я теперь всегда буду рядом, Драко. Никуда не денусь. Обещаю тебе. — Я знаю, — тихо ответил он, глядя на её пальцы и серебряную змею, плотно обнимавшую её кожу.