Меж двух огней

      Гарри затянулся и поморщился.       Они снова поругались. Прямо на виду у всей школы. Хотя он сто раз просил не устраивать публичных разборок. Просил сразу говорить, когда возникала проблема, а не замалчивая копить недовольство, чтобы в один прекрасный день выплеснуть всё, как прорвавшаяся плотина.       Никотин горчил и оседал на языке тоской.       Когда их отношения превратились в фарс? Гарри со всем возможным трепетом относился к Джинни, но неожиданно возникшая у неё любовь к представлениям изрядно капала на нервы. Он хотел тишины и спокойствия. Разве он не заслужил их? Не выторговал в этой безумной гонке не на жизнь, а на смерть? Он чувствовал себя настолько уставшим и вымотанным, что даже не хотел заканчивать обучение, и вернулся в Хогвартс только благодаря уговорам друзей. И, похоже, начинал жалеть об этом.       Некогда родные стены теперь давили, по ночам оживали картины последней битвы, а в ушах временами стояли крики и взрывы заклинаний. Прошло всего два месяца, а Гарри уже искренне не понимал, как протянуть до конца учебного года. Каждый день превратился в пытку и пока единственными вещами, что ещё хоть как-то отвлекали его от гнетущей действительности, были сигареты и квиддич.       — Да-а, вот это представление было.       Поттер едва заметно дёрнулся, но не обернулся — лишь скосил глаза, выцепляя слизеринские цвета формы.       Щелчок маггловской зажигалки, и в небо устремилось ещё одно облако дыма.       — Значит, ты любишь потемпераментнее? — не унимался голос.       Гарри затушил сигарету о дерево и прикурил новую. Ему совершенно не нравился неожиданно появившийся собеседник, но в замок возвращаться не тянуло. Там его на каждом углу теперь будут встречать сочувствующие взгляды. Не жизнь, а сплошной спектакль, в котором ему выдали главную роль, даже не спросив.       — Не пробовал поговорить с ней?       — Может, найдешь другое место для курилки, Нотт?       Сигарета переломилась у фильтра и упала в сырую траву. Раздражение внутри нарастало, и Гарри не был уверен, что следующее слово не приведёт к снятию баллов с Гриффиндора.       — На. Тебе не помешает расслабиться.       Перед лицом появилась самокрутка, пахнущая подозрительно сладко.       — Оставь это дерьмо себе, — Поттер обернулся, наконец-то встречаясь с лукавым лисьим прищуром. Будь он девчонкой, то, вероятно, уже с радостью бы обхватывал губами сигарету, которая до этого явно побывала в чужом рту, но на него чары Нотта не распространялись.       — Не будь таким занудой. Может, тогда вытянешь этот год.       Гарри нахмурился. Ему не понравилось, с какой лёгкостью Теодор озвучил то, о чём сам он предпочитал молчать и не говорил даже друзьям.       — С каких пор отказ от дури стал занудством? Может, я всего лишь хочу дожить до 150 лет и провожать правнуков на Хогвартс-экспресс.       — Я же говорю зануда, — хохотнул Нотт и затянулся, блаженно прикрыв веки. — Ну что это за мечты? Неужели ты убил Волдеморта только ради этого?       Кажется, впервые за годы имя резануло слух.       — Ну уж точно не для ведения сомнительных философских бесед. Может, просто отвалишь? Твоё чутьё должно было подсказать, что я сейчас не в лучшем расположении духа.       — Именно поэтому я здесь. Чтобы протянуть руку помощи.       — Смотри, ноги не протяни.       — Мерлин! Поттер, когда ты стал таким грубым? Пророк вовсю трубит о том, какой ты герой и джентльмен, а ты, оказывается, та ещё змеюка ядовитая.       — Какого драккла ты вообще за мной увязался? Я бы ещё понял, будь это Малфой — он всегда ко мне неровно дышал.       — Меня достало курить в одиночестве.       — Что? — Гарри от удивления раскрыл рот. Причина казалась до нелепого притянутой за уши.       — «Я не собираюсь травиться этой маггловской дрянью» — вот что сказал Драко.       — Забини?       — Слишком занят учёбой, чтобы тратить время на ерунду.       — Паркинсон?       — В завязке. Знал бы ты, что устроили её родители, найдя обычные сигареты.       Гарри представлял смутно, но для приличия понимающе кивнул.       — А теперь и Гарри Поттер вступил в клуб приличных людей и отказывается составить мне компанию. Ты же каждый год во что-то влипал…куда делась гриффиндорская неугомонность и тяга к саморазрушению?       — Решил внести разнообразие в жизнь. Надоело, знаешь ли, постоянно одной ногой на волоске от смерти находиться.       — Ну и как, нравится? Или теперь тебе Уизли выдохнуть не даёт? — Нотт хмыкнул и немигающим взглядом вперился в Гарри, словно решил вытянуть у него правду легилименцией. Поттера такая настырность раздражала. Хотя где-то глубоко внутри начал разгораться пока ещё слабый огонёк любопытства. В первую очередь оно касалось того, зачем же Теодору понадобилась его компания. Они едва ли перекинулись десятком ничего не значащих фраз за всё время обучения, и эта странная заинтересованность не могла остаться незамеченной.       — Прямо сейчас ты мне не даёшь выдохнуть.       Гарри прислонился к толстому стволу дерева и полез за третьей сигаретой, надеясь, что уж её то он сможет выкурить до конца. Перед лицом тут же появилось трепещущее пламя зажигалки. Он наперёд знал, что ещё пожалеет о том, что не ушёл сразу, решив отстаивать права на своё тайное местечко, но всё равно подался вперёд и прикурил.       — Мой тебе совет: проводи с ней больше времени. Иначе получишь разъярённую фурию.       — То есть это ещё цветочки?       — Ей должно быть безумно одиноко. Она потеряла брата…       Ему не нужно было напоминать. Гарри помнил. Помнил каждую секунду. Он помнил лица всех, кого они бережно, словно ещё живых, разложили в тот злосчастный день в Большом зале. Они приходили к нему ночами и смотрели. Молча. Иногда в их глазах читался укор, иногда сочувствие, но чаще там был вопрос «почему?». Гарри и сам не раз им задавался. Почему он остался жив, когда другим было суждено уйти? Чертовски несправедливо. Он ведь действительно был готов отдать жизнь, идя к Волдеморту. Но у Смерти были свои планы, и она решила, что будет интереснее забрать десятки чужих жизней, чем его. Возможно, его жизнь просто ничего не стоила.       — Ты меня не слушаешь, да?       Поттер поднял расфокусированный взгляд.       Сколько он простоял так, совершенно потерянный и утонувший в собственных воспоминаниях? Что Нотт успел разглядеть за толстым слоем вечной усталости? Гарри не был готов делиться своими чувствами. Он любовно хранил их и с каким-то мазохистским удовольствием изредка доставал на свет. Смаковал, словно редкий деликатес. Возможно, так он пытался искупить вину, но на душе никогда не становилось легче.       Нотт снисходительно покачал головой и, подойдя почти вплотную, положил руку на спину. Гарри впервые видел его лицо так близко. Маленькая родинка на скуле, пушистые ресницы, пронзительные карие глаза. Удивительно, насколько ясными они казались в тот момент.       — Поэтому я и говорю, что тебе нужно расслабиться. Ты привык брать всё на себя, помогать каждому встречному и наивно думаешь, что теперь-то всё изменится. Что ты наконец-то избавишься от роли избранного и бремени, но нет. Я вижу, как твои мысли постоянно мечутся между настоящим и прошлым, — чужая ладонь медленно скользнула от плеча к шее и обратно.       — Не делай вид, что знаешь меня, — губы сжались в тонкую линию. Гарри не нравилось, что Нотт вёл себя так, словно они были закадычными друзьями. Он беззастенчиво лез туда, куда не следовало.       Поттер дёрнул плечом, скидывая чужую руку, и приложился к почти что истлевшей сигарете. Всего одна затяжка, и он снова будет спокоен.       — Драко был прав: ты просто не умеешь жить иначе.       — О-о, так вы обсуждаете меня в своём змеином логове? Ну и какие слухи обо мне ходят?       Нотт недовольно поморщился. Он несколько долгих секунд молчал, затем устало выдохнул:       — Он сказал это, когда увидел статью в Пророке. Ту, где заявлялось, что ты почти все свои сбережения пожертвовал на восстановление школы. Так что не думай, что мы тебе каждый вечер кости перемываем, и своих проблем хватает, — под конец в голосе послышалось едва заметное раздражение, которое сразу же исчезло за натянутой улыбкой.       «Пора заканчивать с интервью. Скоро вся жизнь станет достоянием общественности» — отстранённо подумал Гарри, взмахом палочки уничтожая окурки.       — Ты ведь чувствуешь себя виноватым?       — Мне просто были не нужны эти деньги. Я всегда жил скромно и не страдал тягой к роскоши.       — А как же будущее? Ты собирался жениться, наделать кучу маленьких Поттеров и тихо доживать свой век.       — Тогда главным было восстановить Хогвартс. Дать возможность ребятам продолжить учёбу. Да и мне школа уже стала родным домом.       — Ага, домом…в котором каждый день ощущаешь себя как на похоронах.       Гарри открыл было рот, но вовремя остановил себя. И глупцу было бы понятно, что Теодор провоцирует его. Нет, следовало просто уйти и прекратить этот бессмысленный разговор.       — Было приятно поболтать с тобой, — Гарри оттолкнулся от дерева и небрежно махнув рукой, направился в сторону замка. Настроение немного улучшилось. Он был горд тем, что не пошёл на поводу.       — Если передумаешь, то приходи вечером через неделю в заброшенный класс на третьем этаже. У статуи нимфы! — донеслось в спину.

***

      По непривычному тёплое для конца октября солнце приятно припекало и заставляло щуриться от ярких лучей. Со всех сторон доносились радостные возгласы студентов, которые наконец-то смогли выбраться в Хогсмид.       Гарри нервно постучал носком ботинка о землю и, сунув руку в карман мантии, сжал пачку сигарет. Курить хотелось нестерпимо, но он всеми силами скрывал от Джинни эту пагубную привычку. Слава Мерлину, что Гермиона без лишних вопросов подсказала ему подходящее заклинание для устранения запаха, иначе ему непременно пришлось бы бросить. И это была бы катастрофа, так как другого способа успокоить расшатанные нервы он пока не нашёл.       Бегло оглядев суетливую толпу ещё раз, Гарри наткнулся взглядом на знакомый силуэт, и губы сами расползлись в улыбке.       — Извини, — Джинни бросилась ему на шею и сжала в объятиях, — мы с девчонками совсем счёт времени потеряли в этих магазинах. Ты не очень долго ждал?       — Отнюдь, — Поттер нежно провёл рукой по рыжим волосам и заправил за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос. — Прогуляемся или ты проголодалась?       — Пойдём к Розмерте? Говорят, у неё появилось новое сливочное пиво с тыквой. Специально к Хеллоуину.       В Трёх Мётлах оказалось не так многолюдно, как боялся Гарри, и они без проблем заняли уютный столик в конце зала. Похоже, большинство решило не упускать шанс насладиться последними тёплыми деньками, прогуливаясь по деревне.       Джинни споро продиктовала заказ, и уже через несколько минут перед ними появились два бокала пива и ароматный пастуший пирог.       — Мерлин, как же я ждала возможности выбраться сюда, — она сделала большой глоток сливочного пива и блаженно прикрыла глаза. Гарри последовал её примеру, отмечая, что новый вкус и правда неплох. — Я хотела извиниться за тот раз. Знаю, что не стоило вот так при всех выяснять отношения. Мне просто не хватает внимания.       — Но мы же видимся каждый день.       Джинни закатила глаза, и он понял, что сказал что-то не то.       — Я хочу больше времени проводить наедине. Мы ведь пара, Гарри, а не друзья. Мне надоело постоянно находиться в тени Рона и Гермионы. Кажется, что если я пропаду из твоей жизни, то ничего не изменится. Ты даже не заметишь этого! — на последних словах её голос взлетел вверх, и Гарри заозирался, боясь, что они привлекут лишнее внимание. Слава Мерлину, в пабе было достаточно шумно, чтобы их разговор потонул в чужой речи.       — Хорошо, милая, — Гарри протянул руку и примирительно сжал аккуратную ладошку. Он знал, что ласковые слова и нежности были способны быстро затушить начинающий разгораться огонь недовольства и беззастенчиво пользовался этим. Когда успевал, конечно. Ведь если Джинни действительно выходила из себя, то всё заканчивалось грандиозным скандалом. Совсем как недавно.       Джинни хмыкнула и отвела взгляд, но от Гарри не скрылся легкий румянец, тронувший щёки.       — Ты уже думал, чем займёшься после выпуска?       — Смотря как сдам экзамены, — уклончиво ответил Поттер и отпил пива. Джинни была не в восторге от его идеи идти в авроры, поэтому он делал вид, что ещё не определился с выбором.       — Рон ведь говорил тебе, что собирается поступать в Академию авроров?       — Да, он довольно давно решил, что пойдёт туда.       — Мама пыталась отговорить его, но брат упёрся как баран. Если бы ты мог с ним поговорить, — Джинни поджала губы, из-за чего её черты лица стали непривычно резкими.       — Он достаточно взрослый, чтобы самостоятельно выбирать.       — Но это опасно!       — Весь последний год был пропитан опасностью! — не выдержав вспылил Гарри, но тут же спохватился и спешно добавил: — Я уверен, что Рон отлично справится.       — Ты не понимаешь, — еле слышно прошептала Джинни дрожащим голосом. Её пальцы так сильно впились в бокал, что побелели. Гарри отлично понимал, но ничего не мог сделать. Вернее, считал, что не вправе влиять на выбор друга.       — Пожалуйста.       — Нет, Джин. Даже не пытайся меня уговаривать. Если так хочется, то поговори с ним сама. Хотя не думаю, что это что-то изменит. Если Рон что-то решил, то будет стоять на своём. Да ты и сама прекрасно знаешь.       — Поэтому и прошу тебя! Мама не вынесет, если…       — Почему ты сразу думаешь о плохом?       — Потому что я уже потеряла брата! Или раз у меня их много, то это не важно?! — Джинни вскочила со стула, едва не опрокинув его. Её полные отчаяния глаза отозвались резкой болью в груди, и Гарри пришлось стиснуть зубы.       — Пожалуйста, сядь, — он попытался дотронуться до неё, но Джинни отдёрнула руку.       — Какой же ты бездушный, — зло выплюнула она и кинулась к выходу. Настолько быстро, что Поттер успел лишь ошарашенно разинуть рот, наблюдая, как захлопывается дверь.

***

      Гарри нервно мерил спальню шагами, бесконечно прокручивая в голове разговор в пабе. По дороге в замок он уже выкурил несколько сигарет, совершенно не волнуясь, что его поймают, но те ничуть не помогли унять бурлящее внутри раздражение. А то, что за ужином Джинни ни разу не посмотрела на него, лишь подлило масла в огонь.       — Может, ты уже объяснишь в чём дело? — наконец-то не выдержав спросил Рон, который всё это время молча наблюдал за терзаниями друга.       — Всё нормально.       — О нет, дружище. Ты уже час мечешься тут как разъярённый гиппогриф в клетке, так что оставь эти отговорки для кого-нибудь другого и выкладывай как есть.       Гарри замер посреди комнаты.       Что, если ему и правда стоило поделиться с Роном? Тот знал свою сестру куда лучше и, возможно, подсказал бы решение проблемы.       — Дело ведь в Джинни?       — Мне кажется неэтичным обсуждать с тобой твою же сестру, — осторожно увильнул от ответа Поттер.       — О, уверен, они с Гермионой постоянно перемывают мне кости и не особо заботясь о морали.       — Зря ты так думаешь. Мне просто нужно успокоиться. А ты бы лучше вернулся к эссе по зельям. Слизнорт хоть и не Снейп, но пустой лист даже он не примет.       Уизли недовольно заворчал, однако бросил попытки лезть в душу и склонился над пергаментом.       Гарри подошёл к окну. Солнце уже начало садиться, и небо заволокло мутной багряной дымкой. Над озером медленно поднимался туман, расползаясь вдоль каменистых берегов. Одинокие силуэты медленно стягивались к школе, старясь успеть к комендантскому часу.       — Когда мы поругались с Джинни в Большом зале? — неожиданно сам для себя спросил Поттер.       — Что? — Рон поднял полный недоумения взгляд.       — Какой это был день?       — У тебя совсем с памятью беда?       — Ты можешь просто ответить на вопрос?! — рявкнул Гарри, отчего Уизли вздрогнул и выронил перо.       — В-воскресенье, — чуть заикнувшись выдавил он.       — Отлично, — Поттер подхватил с тумбочки карту Мародёров и недолго думая сунул в карман ещё и мантию-невидимку. — Не жди меня.       — Куда ты собрался?       — Немного прогуляюсь.       — Давай-ка мы лучше уложим тебя спать. Глядишь, утром голова прояснится. Сейчас ты явно не в себе, — Рон подлетел к Гарри и, взяв за плечи, попробовал подтолкнуть к кровати, но тот ловко вывернулся из хватки.       — Вот как раз с этим я и пойду разбираться.       — Мерлин! Скажи хоть, где тебя искать?       — Да не волнуйся, не с Астрономической башни прыгать иду, — Гарри натянуто улыбнулся, запоздало понимая, что этой фразой лишь ухудшил подозрения, и выскочил из спальни, пока Рон не додумался воспользоваться палочкой.       Уже оказавшись в коридоре, Гарри развернул карту и судорожно принялся искать нужное место на схеме. Объяснение Нотта ему совершенно не помогло, поэтому он просто высматривал точку с заветным именем. Она и правда нашлась на третьем этаже: в закутке, про существование которого Поттер и не знал, хотя был уверен, что успел изучить Хогвартс вдоль и поперёк. Несмотря на это, дорога не заняла много времени. Через десять минут Гарри замер перед обшарпанной дверью. Местами дерево рассохлось, краска облезла и хлопьями усыпала пол, а когда-то блестящая ручка почернела от времени. Похоже, эта часть замка не пострадала во время битвы, и крыло не реставрировали. Но тем было даже лучше — наверняка сюда никто не заходил.       Он неуверенно накрыл ручку ладонью, медленно повернул и вздрогнул от того, насколько громко щёлкнул замок. Отступать было поздно, поэтому Гарри резко выдохнул и шагнул в неизвестность.       В нос ударил запах сырости и плесени. Царивший в комнате полумрак расступился под натиском полоски света из коридора, но стоило только закрыть дверь, как тени вновь выползли из углов. Гарри шагнул и чуть не упал, запнувшись обо что-то на полу. Он наклонился и поднял на свет бутылку. Свеженькая этикетка красноречиво намекала на то, что опустошил её, скорее всего, именно Нотт. Поставив огневиски на ближайшую парту, Поттер прищурился, пытаясь рассмотреть комнату в тусклом свете закатного солнца. На самом деле класс мало чем отличался от остальных: кафедра с доской в противоположном конце, длинные стеллажи с книгами и сваленным в кучу свитками, два ряда парт, да жёсткие стулья. Лишь отпечатки времени в виде тонких ниточек паутины и толстого слоя пыли выдавали заброшенность.       Сперва Гарри показалось, что в комнате никого нет, но спустя пару секунд, он заметил на полу между партами Нотта, который, похоже, спал, привалившись спиной к стене. Его веки были закрыты, а грудь мерно вздымалась. Рядом с ним на полу валялась кучка разномастных окурков, включая те самые самокрутки, и початая бутылка чего-то явно крепкого. Тут же захотелось приложиться к ней, чтобы хоть на миг ощутить на душе лёгкость и смыть с языка кислый привкус, копившегося днями раздражения.       Половицы звучно скрипнули под ботинком, но даже это не потревожило глубокий сон Нотта. Гарри осторожно опустился рядом и подхватил с пола помятую пачку. Вопреки опасениям, внутри оказались обычные сигареты, и он с блаженством закурил.       — Всё-таки пришёл, — донеслось сбоку, и на плечо упала чужая голова. Гарри поморщился от такой наглости, но промолчал. Он представлял, каким самодовольным должно быть сейчас было лицо Нотта, и его возмущения наверняка только сильнее развеселили бы того.       — Как ты вообще нашёл это место?       — Случайно наткнулся, когда убегал от старосты во время ночного обхода. Это было на 6 курсе, так что с того времени класс стал моим маленьким тайным убежищем.       Гарри почувствовал копошение под боком, и перед ним возникла бутылка.       — Будешь? Или ты теперь и не пьёшь?       — Всё я пью — раздражённо выдохнул Поттер и, выхватив бутылку, сделал несколько жадных глотков. Горло тут же обожгло.       — Да не отберу я её, — рассмеялся Нотт ему в шею, отчего руки покрылись мурашками.       Жар медленно сполз по пищеводу и приятным теплом окутал тело. В голове вмиг стало так пусто, словно кто-то испарил все гнетущие мысли одним взмахом палочки. Гарри зажал сигарету губами и прикрыл веки.       — Что, дошёл до ручки?       — Вроде того. Понял, что ещё немного и брошу всё к чертям. Хогвартс, Джинни…       — Так почему не расстанешься?       Гарри распахнул глаза и повернувшись удивлённо уставился на Нотта. Тот пытливо смотрел снизу вверх, словно пытался заглянуть прямиков в душу.       — Ты серьёзно спрашиваешь?       — Абсолютно, — Теодор, пошатываясь, поднялся, вытащил из руки Гарри виски и пригубив, присел на парту напротив. — Вы же постоянно ссоритесь. Я понимаю, что ни у кого не бывает всё гладко, но, когда каждый день выносят мозг — это странно.       — Не каждый, — с нажимом поправил Гарри.       — Хорошо. Через день. Я просто не могу взять в голову, ты мазохист, что ли?       — Я люблю Джинни.       — Нет, чувак. У тебя уже какая-то нездоровая зависимость.       — О, это мне говорит тот, кто курит травку.       — Моя зависимость хотя бы удовольствие приносит. А у тебя там что? Головная боль, да бесполезная трата нервов. Сам посмотри, ты закончил в компании слизеринца-алкоголика, — хохотнул Теодор и покачал бутылкой перед глазами.       — Я думал смогу отдохнуть, высказаться, но и ты решил нотации читать.       — Всего лишь подсказываю пути решения проблемы. Нельзя же каждый раз после ссоры напиваться, чтобы стало легче.       Гарри уткнулся взглядом в пол. Он знал, что их отношения не без изъяна, но расставание казалось крайней мерой, для которой было ещё слишком рано.       — Ладно, делай что хочешь. В конце концов, я действительно предлагал свою компанию не для того, чтобы учить тебя жизни.       — Так ты готов просто молча выслушивать меня?       — Типа того. Но не гарантирую, что всегда смогу сдерживать себя.       — Как-нибудь переживу твои едкие замечания, если ты будешь давать их не по сто раз на дню.       Нотт хмыкнул и отсалютовал бутылкой, скрепляя соглашение.       С того вечера жизнь Поттера стала походить на шпионский сериал. Он обменивался с Ноттом записками о местах встречи, следил, чтобы никто не видел их вместе и регулярно придавался разложению — физическому и моральному. Они не обсуждали, что должны скрывать своё общение: всё вышло само собой и стало их негласным правилом.       Гарри наконец-то смог выдохнуть. Он без зазрения совести изливал душу, чего не мог позволить себе с Роном или Гермионой. А Нотт, как и обещал, молча слушал и лишь изредка поддакивал или кивал, выражая заинтересованность. Он почти не влезал в монолог, за что Гарри был ему бесконечно благодарен. Возможно, всё это время ему не хватало как раз такого друга: немного циничного, без оглядки говорящего правду и в то же время умеющего держать язык за зубами. С ним Поттер ощущал себя невероятно легко и расслабленно.       Конечно, их совместные вечера не ограничивались одними жалобами Гарри — Нотт тоже делился своими проблемами, хоть и менее охотно. Его рассказы всегда были приправлены шутками, и незнающему человеку могло показаться, что ему в целом всё равно, но в этом был весь Теодор. Он всегда скрывал проблемы за напускным весельем, и со временем Гарри научился безошибочно считывать его настроение.       — Где твои хвалёные самокрутки? — с порога спросил Поттер и плюхнулся на стул перед сидящем на парте Ноттом. — Сил моих больше нет.       — А говорил любовь, — смех резанул слух.       — Заткнись.       — Да ты сегодня и правда не в духе. Того и гляди раздерёшь.       Гарри закатил глаза и, не дождавшись пока Нотт закончит шариться по карманам, вытащил сигарету прямо из его губ.       Сладковато-терпкий привкус приятно лёг на язык.       — Глазам не верю. Неужели всё так плохо, что ты решил поступиться собственными принципами? — донеслось сверху. Нотт всё же нашёл ещё одну сигарету с травкой и, прикурив её от палочки, с неприкрытым интересом изучал Гарри. — Что на этот раз?       — Джинни опять пыталась уговорить меня поговорить с Роном. Точнее, не так… сказала матери, что я улажу эту проблему. Я получил сову с письмом от миссис Уизли, где она рассыпалась в благодарностях. Представляешь? — чувствуя, что снова начинает закипать, Гарри посильнее затянулся. Ощущение невесомости медленно расползалось по телу. Ему казалось, что он превращается в воздушный шарик, наполненный гелием. — Да-а, как было бы хорошо сейчас парить в небе.       — О чём ты?       — А, не бери в голову. Лучше скажи, как мне теперь из этого дерьма выпутываться.       Нотт задумчиво потёр подбородок, перекатывая во рту тлеющий косяк.       — Может, расскажешь Уизли обо всём? Пусть он сам и разбирается со своей семьёй.       — Нет, они только поругаются. Не хочу, чтобы у Рона были проблемы. У них и так сейчас напряжённая атмосфера.       — Вот, опять твоё геройство вылезает. Почему ты никогда не думаешь о себе?       Гарри положил голову на парту, и тёплая рука тут же вплелась в волосы, успокаивающе поглаживая.       — А что со мной станется? Я уже привык постоянно влипать в передряги и всем помогать.       — Не боишься совсем умом тронуться?       — Тогда сделаем это вместе, — рассмеялся Гарри. Его мысли медленно перетекали в сознании и совершенно не располагали к философским беседам. Хотелось лишь сидеть так вечно, и чтобы ловкие пальцы дарили блаженную негу. Но едва он успел об этом подумать, как те исчезли, оставляя после себя ощущение брошенности. Гарри протестующе замычал.       — Иди сюда, — Нотт пересел на соседний стул и потянул Поттера назад, устраивая спиной на своей груди. — Удобно?       — Да, но и до этого было неплохо.       — Стол грязный, — пояснил Теодор.       — Я думал, ты уже вытер всё своей задницей, — лениво ответил Гарри.       Стук чужого сердца ощущался так явно, словно они разделили его на двоих. Он умиротворял и вводил в странный транс. Пространство сузилось до человека за спиной, а всё остальное растворилось в дымке дурмана, перестав существовать. Гарри едва не застонал от удовольствия, когда руки вновь вернулись, на этот раз медленно поглаживая предплечья. Было немного щекотно, но вместе с тем безумно приятно.       Нотт что-то нашёптывал на ухо, и Поттер утонул в мягком, но глубоком тембре его голоса. Он не сразу понял, когда тот умолк, а горячие губы коснулись тонкой кожи за ухом. Всё было таким эфемерным, словно и вовсе происходило не с ним. Цепочка невесомых поцелуев спустилась к линии подбородка, вызывая лёгкую дрожь. Гарри обернулся и запрокинул голову. Чёрный, бездонный зрачок поглотил карюю радужку. Загипнотизированный жадным взглядом, Гарри подался вперёд. Сухие, тёплые губы ощущались непривычно, но до сумасшествия волнительно. Они были отзывчивыми, требовательными, а временами даже жестокими. То сминали в порыве желания, то ласкали так трепетно, что сердце замирало от безграничной сладкой тоски. Они срывали тихие стоны и заставляли позабыть о реальности.       Гарри плавился под натиском желания, не в силах сопротивляться ему. Он жадно отвечал на поцелуй, будто пытался напиться, но никак не мог. Хотелось больше, сильнее. Чтобы без остатка раствориться в Нотте.       «Нотт» — ослепительной вспышкой пронеслось в голове, и Гарри отпрянул, подскочив со стула.       Глаза в панике метались по лицу Теодора, пытаясь найти опровержение случившемуся, но покрасневшие, распухшие губы красноречиво говорили о том, что всё случилось наяву. Шум крови в ушах заглушил слова, что, вероятно, должны были успокоить его, и Поттер почувствовал, как подступает паника. Он сделал два шага назад, запнулся о парту, лишь чудом не упав, и, больше не глядя на Нотта, вылетел из класса.       Лестницы, двери, коридоры мелькали сплошной чередой, сливаясь в бессвязный поток. Гарри бежал по полутёмным коридорам Хогвартса не разбирая дороги. Ноги сами несли его вперёд, подгоняемые всё ещё стоящими перед глазами бесстыдными картинами. Он предал. Предал Джинни, предал самого себя. Испортил только начавшую зарождаться с Ноттом дружбу.       Нет.       Гарри замер как вкопанный посреди лестничного пролёта.       Это ведь Теодор всё начал. Он первый позволил себе выйти за рамки. От возникшей догадки голова налилась свинцовой тяжестью, а руки похолодели.       Их общение с самого начала было ошибкой. Зря он тогда не доверился своему чутью, которое буквально кричало, что ни к чему хорошему это не приведёт.