Stuck on you

Джон Иган трогает людей – всех подряд, но особенно Гейла. С этим остаётся только смириться, как и с его вокальными данными и непрошибаемым самомнением. И Гейл практически смирился ещё в первый месяц знакомства, но порой Джон совершенно выходит из берегов, всё время его теребит, обрушивается с прикосновениями и объятиями. Это не то чтобы неприятно, но непонятно и неловко. Парни начинают шутить, что Клевен для Игана прямо мёдом намазан. «Ага, сладкий и липкий, так бы и облизал», – тут же ляпает Джон, которого, кажется, смутить невозможно, тянет руку Гейла в рот, и Гейлу остаётся только решительно руку у него отобрать и держать лицо, пока все вокруг покатываются со смеху. Когда всё становится понятно, Гейл всё равно спрашивает, что же это такое было. Конечно, он знает, но услышать, как Джон объясняется, приятно. «Я страдал, Бак», – говорит Джон и немедленно его обнимает. «Страдааал», – тянет Гейл и недоверчиво на него смотрит. Джон энергично кивает головой, его чёлка пружинками подскакивает на лбу. «Неделями. Месяцами, Бак! Думал, что мне никогда не доведётся потрогать тебя всего, вот и урывал, что мог». «Потрогать меня всего? – теперь Гейл смотрит на него возмущённо. – Да ты меня так лапал, что, будь я девушкой, тебе пришлось бы жениться». «Таков был план, Бак», – серьёзно подтверждает Джон, в щёку его целует, а потом и не только в щёку. И сам себе Гейл может признаться, что на такой ответ и рассчитывал, когда задавал вопрос.