Stuck on you

Иногда Гейл не очень-то хорошо справляется, когда речь не идёт о чём-то конкретном, вроде боевого вылета и вражеских истребителей. Скорее, когда дело в напряжении, причину которого сложно сформулировать, а оно всё копится и копится между бровей предвестьем головной боли и не даёт расслабиться, или в усталости от круговорота пустяковых вроде бы мыслей, который никак не останавливается. В такие периоды Гейл плохо спит. Когда лежать и таращиться в потолок, на котором нет никаких ответов, становится совсем уж невыносимо, Гейл спускает ноги с кровати и смотрит в стену. Стена, впрочем, тоже безмолвствует, зато просыпается Джон. Джон всегда просыпается, как бы тихо Гейл себя ни вёл, будто внутри у него срабатывает встроенный гейлодетектор. Бёдра Гейла обвивает рука, Джон оставляет поцелуй на его пояснице и шепчет: «Детка, вернись в постель». Гейл гладит его пальцы и только головой качает. Джон со вздохом отнимает руку и рывком отжимается от пружинящего матраца. «Тогда одевайся, – деловито объявляет он и первый тянется за штанами: – Бестолку просто так сидеть, пойдём прогуляемся вокруг квартала».   Их шаги гулко звучат в темноте. Сентябрь уже перевалил за вторую половину, ночью прохладно и легче дышится. Джон обнимает его за плечи и укутывает своим молчанием, как одеялом. Джон совсем не молчаливый человек, но для Гейла он умеет помолчать. «Полегчало?» – спрашивает Джон, когда они завершают круг и останавливаются у крыльца. «Спасибо». Гейл целует его в щёку, и, строго говоря, это не ответ, но другого и не требуется.