Мы всегда будем вместе. Даже когда настанет конец света.

      Тьма рассеивается, пока остатки сна разлетаются, словно пепел на ветру.       Моему взору вновь открылся потолок лазарета.       Очередной бой. Очередные раны. Но все они такие пустяковые по сравнению с тем, что мы с Вару порой переживаем.       Встать из лежачего положения всё ещё было трудно, хоть я и проснулся много часов назад. Но, благо, в этот раз, в отличие от предыдущего, боль не пронзала всю мою грудь, почти не давая сделать и вдоха.       Я сел на краю кровати, наконец переборов боль в теле, и уставился в пол, изучая рельеф материала, из которого он был изготовлен. Не знаю, почему моё сознание сконцентрировалось именно на этом, но временами хочется пару секундочек просто посидеть и тупо поглядеть в определённую, откинув все серьёзные и важные мысли, поскольку такие мысли в основном нагоняли лишь тоску и грусть.       Я сделал глубокий вдох - порой, утопая в мыслях, совсем забываешь дышать - и откинул голову назад, направив глаза теперь как будто бы в никуда.       В последнее время все мои мысли, где бы я ни был, что бы ни делал, куда бы ни смотрел, приходили по итогу к кудрявому напарнику. И это как-то... Приятно что ли? Мысли о нём всегда греют меня где-то внутри, в моей груди. Заставляют моё сердце наполнятся душевным теплом и счастливо отбивать свой ритм, слегка ударяясь о грудную клетку и разливая приятные вибрации по рёбрам.       Конечно, бои с ангелами тоже распаляют тело. Заставляют его гореть от яростного жара и пыла, подпитывающего боевой настрой, от тревоги, вызванной страхом за свою жизнь и жизнь того, кто сражается с тобой в одном отряде. Но всё же тепло, заставляющее физическую оболочку потеть от сильных физических нагрузок (которые пилотам всех моделей Евангелионов так или иначе приходится испытывать), а кровь бурлить, словно воду в чайнике на плите - это совсем не то тепло. Мало того, что я не могу охарактеризовать его как нечто положительное, оно также является физическим. В случае с Вару это было нечто гораздо большее. И словами, я думаю, мне это не передать.       "Интересно... - вдруг пришло в голову мне. — Думает ли Вару обо мне так же часто, как я о нём?"       На этой мысли я открыл глаза и кинул взгляд на тумбочку рядом с койкой. Там красовалась общая фотография всего здешнего персонала. Мы там широко улыбались, были счастливы, несмотря ни на что. И я думал, что счастье будет вечным. Вот только в такие моменты, когда мысли о нём застилали сознание туманной пеленой, я начинал в этом сильно сомневаться.       "Если он узнает, что я к нему чувствую, возненавидит ли он меня?" - вот какие сомнения время от времени меня съедали.       Но им в противовес в памяти всплывали картины, где он крепко прижимал меня к себе, со слезами на глазах говоря, как сильно я важен ему, как сильно дорог. И что он совсем не знает, что бы делал, если бы меня вдруг не стало.       "Может, у меня всё же есть надежда?" - рот скривился в дурацкой улыбке, пока рука держала глянцевую фотографию, защищённую от внешних угроз за деревянной рамкой.       Без понятия, кто тогда принёс мне это сокровище, эту реликвию, пробуждающую тёплые воспоминания, но... Я бы без промедления сказал этому человеку "спасибо". Возможно, именно эта вещь пробудила во мне надежду. Надежду, что мы с напарником можем стать чем-то гораздо большим, чем просто работающие в одной команде люди, связанные лишь чувством долга и ответственностью за жизни людей вокруг.

***

      Визг сирен. Штаб NERV под угрозой. Мы с Вару, будучи в полной боеготовности, уже одетые в наши особые пилотские костюмы, ждём, пока лифт доставит нас на тот уровень подземного убежища, совмещённого с научно-исследовательским центром, на который нам необходимо попасть - уровень, где находятся наши Евы.       — Ты готов? - неожиданно спокойно даже для себя спросил его я, не поворачивая головы и, сложив брови к переносице, уверенно смотрел вперёд, готовясь вот-вот вырваться из лифта и вооружиться самым мощным оружием, что тогда имелось в нашем распоряжении. Тем "сенсационным" - как назвал его однажды мой брат - орудием массового поражения, что могло подарить человечеству надежду на спасение и долгую счастливую жизнь.       — Всегда готов, партнёр. - так же невозмутимо отозвался он, усмехнувшись.       Лифт приехал на нужный этаж, оповещая нас громким звуком.       — Тогда погнали. - сжав кулаки, уверенно произнёс я.

***

      "Где я?"       Ответом стала лишь тишина.       Тишина и бесконечный шум.       "Что происходит?"       Свет и тьма сплелись в прекрасном танце бликов и тени, оставляя на поверхностях пространства, где я находился, светлые пятна.       Пустота поглотила всё. Поглотила, но наполнила окружающее пространство.       "Что?"       Разум слился со всей вселенной. Кажется, я вижу и слышу всё на свете.       Или ничего?       Или и то, и другое?       Можно ли слышать одновременно и всё, и ничего?       Трудный вопрос.       Мне стоило осмотреться вокруг, как мой разум молнией прошибло внезапное осознание.       Моё тело... Пропало?       Я совсем не чувствую его присутствия.       Но моя душа всё ещё здесь. Мой разум всё ещё функционирует. Моё сердце всё ещё чувствует. Я могу мыслить, могу испытывать эмоции.       Значит... Я жив. Что-то такое ведь мне говорил Куромаку, верно?       "Но... Прямо сейчас, что же я такое?.. И... Где я?.."       Сильные порывы ветра, сбивающие прохожих с ног. Шелест листьев, падающих под ноги. Шум дождя.       Мир исчезает. Сжимается до размеров маленькой точки, оставленной чьим-то карандашом на листе бумаги. Солнце чернеет, оставляя людей во тьме. Кто-то кричит о помощи. Кто-то плачет. Кто-то смеётся. Но все они, словно смирившись со своей участью, дружно берут друг друга за руки и начинают водить безумный хоровод на самой грани мира. А их бессилие и беспомощность импульсом прошли по моему телу.       А после всплеск энергии искорками загорается в тёмной точке. И ровно через секунду слышится оглушительный взрыв, раскидывающий звёзды и куски планет по небесам, как рука, машущая кистью над холстом, не касаясь его, наносит капли и линии краски на рисунок, создаёт новую вселенную, не оставляя от старой и следа.       "Чтобы создать, нужно сжечь дотла" - так они, кажется, говорили.       Трудно не согласиться с этим. Но стоит ли новый мир, новый холст, полный возможностей, которые, будто открытые двери, появятся перед новыми порождениями высших сил, боли и слёз ещё одних детей Адама? Стоит ли новый мир страданий последнего ангела, с которым мы никогда не сможем справиться, даже имея в руках мощь Евангелионов? Страданий людей?       Но из пустоты вдруг слышится смех, наполненный счастьем. И это счастье наполняет моё тело, заставляя испытывать великую радость. Люди. Они обнимаются, целуются, плачут от счастья.       Они вновь живы.       Они переродились.

***

      Я резко открываю глаза, выныривая из янтарной жидкости и судорожно пытаясь схватиться за бортики возвышения в комнате с Евами. Я сбивчиво дышу, пока сердце бешено бьётся от ужаса. Я оглядываю окружение.       Я оказался в комнате с Евами. Две модели - 05 (модель, пилотируемая Вару) и 06 - холодными взглядами будто бы пытались прожечь дыру в стене напротив, чтобы наконец освободиться из-под людской власти. Я держусь за перила, чувствуя, как LCL, залившая всю нижнюю часть комнаты, доходит мне до плеч, неприятно касаясь кожи. Костюма на мне не было. Осталось только нижнее бельё.       Я продолжал делать судорожные вдохи, выдохи, пытаясь успокоить себя, пытаясь убедиться, что всё вокруг меня на данный момент - реально, а тот страшный кошмар закончился. Я пытался убедиться в том, что действительно жив, а не потерял рассудок, плавая в море пустоты, показавшей страшную картину. Картину конца света.       А после из моих глаз ручьём потекли не поддающиеся никакому контролю слёзы, пока руки всё ещё держали почти невесомое из-за нахождения в жидкости тело на поверхности, ухватив железные перила. Я вытирал их о руки - по крайней мере пытался. Но они не переставали стекать по бледному лицу.       "Я и вправду вернулся. Я... Я и вправду жив."       Такого сильного облегчения и счастья я никогда ранее не испытывал.

***

      Не помню, как долго я плакал в тишине, просто радуясь, что я не остался навсегда в той пугающей тёмной бездне неизвестности без своего тела и совсем один. Но в конце концов до моих ушей донёсся звук тяжёлых шагов, доносящийся спереди. Я медленно поднял взгляд на вошедшего. Это был Пик - капитан нашего подразделения. Именно он отвечал за наши действия, именно он отдавал приказы, куда нам необходимо направляться, дабы вновь спасти мир от очередной машины для убийств, пришедшей с небес.       Он присел рядом со мной, протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Отвергать помощь я не стал и, полностью выйдя из воды, увёл взгляд в сторону, дрожа. Его ладони легли мне на плечи.       — Зонтик, посмотри на меня. - под его властным и немного пугающим взглядом, сопровождаемым немного командным тоном, трудно было не послушаться и сделать так, как сказали. Он заметил, как слёзы вновь застилают глаза, и на его лице появилось понимание и сочувствие. Он прижал меня к себе, крепко обняв.       — Всё хорошо. Ты в безопасности. - его голос вызывал доверие, давал чувство надёжности. В тот момент я ощутил, что, совершенно не стесняясь, могу выплакать ему всё, что только что испытал.       Мои руки не смогли ослабить хватку на одежде на его спине. Его рука протянулась к моей макушке и с целью успокоить начала гладить по голове.       Это был день, когда я в очередной раз убедился, что всё же не ошибся, согласившись участвовать в предложенной братом авантюре. Когда в очередной раз я смог убедиться, что Пик, как и остальные работники NERV нашего подразделения, могут быть не только эмпатичны к чужой боли, но также и побыть человеком, способным утешить, дать возможность выплакать всю накопившуюся боль, весь этот стресс, всё это прожигающее волнение. Казалось, именно здесь, в подземном убежище, я наконец-то смог почувствовать, каково это - быть частью дружной и любящей семьи.       Раньше это казалось непозволительной роскошью.

***

      Спустя пару часов, когда я смог успокоиться, когда смог отпустить эту всепоглощающую панику, флёром безумия покрывающую разум, мне дали разрешение на посещение своего напарника. После того, что я пережил, мне хотелось лишь встретиться с ним и крепко-крепко обнять его. Прижаться к нему и не отпускать на протяжении очень долгого времени. Сказать ему, как я боялся, что больше его не увижу. Как боялся, что больше не смогу его так же крепко обнять. Как боялся, что останусь совсем один в той страшной психоделической пустоте, давящей на психику, целую вечность сходя с ума и безумея.       Тогда я лишь хотел сказать, как он, Вару, дорог мне, как я хочу всегда-всегда быть с ним рядом, согреваясь в его руках, обвивающих мой торс. Мне хотелось сказать, как сильно я им дорожу и как мне жаль, что понимание этого факта пришло в голову только сейчас.       Я ворвался в комнату, где он находился в тот момент. И не успел я даже шагу сделать, как кудрявый накинулся на меня с объятиями, едва лишь заметив в дверном проёме.       Мои глаза в удивлении широко раскрылись, лицо покрыл лёгкий румянец. Но после я обнял его в ответ, закрывая глаза и чувствуя спокойствие, обволакивающее сознание приятным теплом с самых кончиков пальцев ног до самой макушки головы.       — Вару... - тихо прошептал я парню на ухо. — Ты даже не представляешь, как мне было страшно. - я прижал свою голову к его груди. — Я так боялся больше никогда тебя не увидеть. Больше никогда не услышать твоего голоса. Больше никогда не иметь возможности тебя обнять.       В ответ он лишь крепче обнял меня. Пусть он ничего не сказал, я всё понял по его всхлипам и по тому, как его грудь судорожно вздымалась и опускалась, как его тело дрожало.       Время будто остановилось. Только присутствие друг друга рядом имело значение. Только биение сердце друг друга. Только сбитое дыхание и тепло, исходящее от наших тел.       И слова, что вертелись у нас обоих на языке.       Слова, которые так важно говорить близким, но которые требуют много смелости и отваги. Слова, порой требующие намного большей смелости, чем решение отважно кинуться в бой с очередным ангелом.       "Я тебя люблю"