СЭМ

Смирившись с тем фактом, что я оказалась на заброшенной территории, возможно, населенной призраками, совершенно одна, я решила направиться в сторону города. Сайлент Хилл значит? Что ж, посмотрим. Я утерла слезы, в конце концов, какой в них толк, если тебя никто искать не станет. Кому я нужна? Мать не в состоянии оторваться от постели, а отец… тому совершенно все равно. Мне кажется, он даже не заметит моего исчезновения. Ребята… Да, возможно Дилан захочет меня найти, а может и нет. Ведь я – Странная. А таких парни не любят. Может я действительно странная, в том понимании, какое люди вкладывают в это определение, но я не собиралась меняться ради мнения окружающих. В конце концов, что сделало окружение для того, чтобы остановить моего отца в попытках убить морально собственную жену? Что общество сделало для того, чтобы защитить меня от постоянных побоев? Ровным счетом – ничего. Даже наш сосед, добропорядочная личность, который тщательно сортирует мусор, разделяя его на органику и то, что ею не является, совершенно ничего не сделал, когда на его глазах мой отец стал использовать меня как грушу. Общество не видит таких, как я. Люди не принимают то, что нарушает их комфорт. Шериф частенько видит, как я ошиваюсь у автомобильной свалки, но он хоть раз подошел ко мне? Конечно же, нет. Он смотрит на меня издали, но ни разу со мной не заговорил. Он знал, кто мой отец и на что он способен. Он так же был знаком с моей матерью. Тем не менее, он ничего не сделал для того, чтобы остановить творящееся зло. Нет, меня не станут искать. Я никому не нужна. Людям будет только проще, если такая странная девочка вмиг исчезнет. Им будет комфортнее от того, что они перестанут наблюдать за тем, как я курю дурь, или ошиваюсь на свалке, играя с ущербным псом. Ведь даже пес без племени и рода им неприятен. Я шла, ощущая чувство, отдаленно напоминающее облегчение. Мне казалось, будто я выговорилась. Словно все то, что грызло меня годами, внезапно превратилось в ничто. Стало казаться таким несущественным. Вместо людей вокруг меня клубился сухой туман. Вместо шума и разговоров – тишина. Мертвая тишина. Воздух был по-прежнему плотным, но я уже не придавала этому значения. Я давно пересекла границу города Сайлент Хилл и теперь шла по небольшому пригороду. Высокие сосны сменились небольшими деревьями, которые росли на задних дворах небольших коттеджей. Видимо, это был спальный район. Из тумана едва различимо вырисовывались неприметные строения. Улица, по которой я шла, напоминала типичную улицу из спального района, из числа тех, что зачастую показывают в ситкомах. Я молча брела все дальше и дальше, пока не наткнулась на старую детскую коляску, завалившуюся на бок посреди дороги. Часть ее обшивки истлела от огня. Разумеется, она была пуста. Но вид обычной детской коляски, брошенной здесь почти тридцать лет назад, меня немного вывел из наступившего равновесия. Сама не знаю почему, но я ускорила шаги, удаляясь из спального района Сайлент Хилла вглубь Старого города. Я помнила, как Дилан говорил, что в этой стороне находится Старый город. Самый первый Сайлент Хилл, в котором произошло множество неприятных событий. Я не хотела о них вспоминать, ведь мне и без того было страшно, но его слова сами всплывали в моей памяти, от чего чувство тревоги лишь усиливалось. Но я продолжала идти вперед, пробираясь сквозь туман. Я не знала, как долго шла, ведь счет шагам я потеряла. Но через какое-то время я вышла на широкий перекресток. Светофоры не горели. Линзы были разбиты и их осколки едва различимо поблескивали на сером асфальте. Ступив на перекресток, я ощутила странное чувство déjà vu. Будто я уже была в этом месте в это же время. Однажды на свалке я нашла обрывки научного журнала. На полуистлевших страницах была небольшая статья, рассказывающая о том, почему многие люди испытывают это чувство. В самом начале статьи были приведены примеры разных последователей оккультизма, которые рассказывали о прошлых жизнях человека. Другие писали о том, что дежавю видят те люди, чьи души покидают тело, отправляясь в странствия по мистическому пространству Астрал. Но финал статьи завершала статья ученых, которые исследовали на добровольных подопытных людях томографии головного мозга. И все свелось к сбоям в мозговой активности. Я не сильна во всей этой терминологии, но запомнила точно одно: когда человек что-то видит впервые, все увиденное, услышанное, ощущаемое передается по нейронным связям в раздел кратковременной памяти. Но иногда случаются сбои: информация идет параллельно как в раздел кратковременной памяти, так и в долгосрочную память. От того нам и кажется, будто мы уже видели это. Ведь долгосрочная память как бы говорит – постой-ка, у меня уже есть эта информация. Я не ученый, но это объяснение показалось мне самым здравым из всех. Я лишь та, кем являюсь, со своим школьным образованием, не поступившая в колледж и мотающаяся изо дня в день по свалкам и тихим городским улочкам до наступления темноты. Я пересекла перекресток и подошла к небольшому дорожному указателю, который одиноко возвышался над старой автобусной остановкой. На белой табличке синими ровными буквами было выведено «Финни стрит». От него указатель налево гласил «Эллрой стрит». Значит, я вошла в город по Финни стрит. Но что мне делать теперь? Вокруг по-прежнему клубился туман. Дома были покрыты пылью или сажей, я не могла разобрать. Но часть из них выплывали из тумана своими черными фасадами. Будто некогда здесь все полыхало. А ведь так оно и было, если верить рассказам парней. - Эй! – крикнула я, и мое эхо потонуло в туманной пелене. – Здесь есть кто-нибудь? Я не надеялась услышать ответа, как вдруг со стороны Финни стрит донесся звон стекла. Словно кто-то обронил стеклянную бутылку, и она разбилась. Я стала вглядываться в туман, в надежде увидеть человека, который это сделал. Снова раздался звон стекла, на этот раз дальше. Словно кто-то двигался в тумане очень тихо, вглубь городской улицы. Видимо, он натыкался на мусор, но я решила идти на звук. Медленно, шаг за шагом я углублялась по широкой улице в сторону городка. Здесь проезжая часть была совершенно пуста. Ни одной брошенной машины. Дома по бокам улицы напоминали мне призрачных гигантов, словно наблюдающих за мной. От этого мне становилось некомфортно. Хотя сам город должен был навевать на меня жуть, я лишь слегка обеспокоилась. Если здесь есть хоть кто-то живой, он точно знает, как выбраться отсюда. Снова раздался звон бутылок, но уже со стороны лужаек. Я пересекла дорогу и ступила на тротуар, вымощенный плиткой. Между ее стыков выросла странная пепельная трава. Совершенно серая, сухая. Теперь, слева от меня высились кирпичные особняки, отгороженные от меня такими же кирпичными заборами. Я смогла рассмотреть парадные двери на некоторых из них. К дверям от тротуарных дорожек вели высокие ступени. Видимо, когда-то это место было очень привлекательным. Теперь звон бутылок доносился от одного из особняков, из числа тех, что скрывал туман. Я медленно направилась по сухим газонам. Трава под ногами похрустывала. Снова звон бутылок. Я подошла к высокому особняку, выстроенному из красного кирпича. Его парадные двери были заперты, но слева от дома виднелась небольшая калитка, ведущая, скорее всего, на задний двор. - Эй! Кто здесь? Мне никто не ответил. И было довольно жутко заходить на чужую территорию, ориентируясь лишь на звук. Потому, я лишь замерла на месте, в попытке прислушаться и услышать новые звуки. Но вместо них была лишь тишина. Тогда я решила взглянуть на окна этого коттэджа. Отойдя чуть подальше от фасада, я старалась вглядываться в темные глазницы-окна, которые выглядели весьма безжизненно. Первый этаж был совершенно пуст. На подоконниках даже не было видно цветочных горшков. А окна второго этажа были покрыты таким толстым слоем пыли, или же пепла, что я едва различала их на общем фоне фасада. Не смотря на это, предчувствие, что за мной кто-то наблюдает, меня не оставляло. Внезапно, мне захотелось вернуться на проезжую часть, подальше от этого дома. Что я и сделала. Больше никаких звуков. Никакого звона стекла. И я решила идти вперед. Ведь есть еще пути, ведущие из Сайлент Хилла, я знала. Оставалось только найти хоть какие-нибудь подсказки. И первое, что пришло мне в голову – сувенирные магазинчики. Там точно могут быть гиды и карты, в которых обычно указывают различные достопримечательности и транспортные маршруты. Что ж, я направилась вперед, по Финни стрит, в надежде встретить хоть кого-нибудь. Интересно, какова вероятность встречи с человеком в том месте, которое, вот уже на протяжении многих лет закрыто от посетителей? Думаю, что ничтожно мала. Но сейчас во мне боролись оптимист и пессимист. Первый был уверен в том, что если я найду карту, или любой другой указатель, то смогу выйти из города, а там и до ближайшего шоссе рукой подать. Второй был склонен верить в то, что мародеры за столь долгое время растащили из города все, что только можно было унести. В вопросе выживания выбора у меня не оставалось. И я шла вперед, пока не набрела на очередной перекресток. Указатель, который располагался на тротуаре, был обозначен как «Балкан Роад». Чуть ниже были указаны автобусные остановки: «Матесон ст.», «Балканская Церковь», «Брэдбери ст.». Еще ниже мне едва удалось рассмотреть небольшие рекламные объявления на выцветшей бумаге: «Воскресные службы в Балканской Церкви: «Путь истины». «Пошив на заказ. Мода впереди планеты всей. Ателье Анны». «Поддержим экологию. Сайлент Хилл. Переработка мусора». «Современные бестселлеры на любой вкус. Книжный магазин Ле Флер». Под рекламой книжного магазина мелким шрифтом был написан адрес, но я едва могла различить буквы. Развернувшись влево я направилась прямиком по Балкан роад, в надежде найти хотя бы этот книжный магазинчик. Ведь в них всегда имеются путеводители для туристов. Балкан роад была намного уже. Однополосная автомобильная дорога усыпана пеплом, а тротуар от проезжей части отделял потрескавшийся бордюр. Признаться, такая близость к пустым домам меня пугала еще больше, нежели прогулка по Финни стрит. Потому я ускорила шаг. Здесь туман, или мгла – называйте, как хотите - был намного гуще. И серые стекла витрин различных магазинчиков зияли темными глазницами. Я не желала оборачиваться назад, и в то же время, что-то подстегивало меня остановиться, развернуться и броситься прочь с этой улицы. Наверное, это и есть паническая атака. На себе подобных чувств я не испытывала, но много об этом читала. И, борясь с собой, я все же шла вперед, пока не остановилась перед витриной «Ателье Анны». Именно эта витрина отличалась от всех остальных. Она словно была чище. Стекло, не столь замутненное от осевшей на нем пыли и сажи, открывало для меня вид на небольшое заведение. Поборов чувство тревоги, я приблизилась к витрине вплотную, с интересом, но в то же время с опаской, рассматривая внутреннюю отделку. Раньше это ателье было белоснежным, судя по остаткам краски на стенах и потолке. Серая стойка, некогда сияющая белизной, по-прежнему хранила на себе старый кассовый аппарат. А вдоль стен стояли небольшие пуфы, между которыми расположились манекены. Эти манекены были настолько засалены сажей и серым пеплом, выглядели так, словно не имели ничего общего с этим помещением. Ведь сама комната, словно запечатанная, не была усеяна ни пеплом, ни толстым слоем пыли. Тем не менее, вид этих манекенов навел на меня жуть. Я могла бы поклясться, что они наблюдали за мной своими незрячими нарисованными глазами. Отбросив от себя жуткие мысли, я спешно отстранилась от витрины и развернулась, чтобы направиться дальше, как вдруг вскрикнула. Передо мной, откуда ни возьмись, оказался один такой манекен. Лицо пластиковой девушки застыло в ухмылке, а ее глаза смотрели за мое левое плечо. Я со всей силы толкнула манекен и бросилась бежать от этого места, не оглядываясь. Думала, что стоит мне только оглянуться, как манекен снова окажется за моей спиной. Мои шаги приглушенным эхом отзывались по растрескавшемуся асфальту, покрытому изрядным слоем пепла. Я бежала изо всех сил, пока в боку не закололо, и только тогда остановилась, увидев перед собой большое табло, почти такое же, как на въезде в этот город. Гротескное, прямоугольное, с изображением весьма странного креста, оно гласило: «БАЛКАНСКАЯ ЦЕРКОВЬ. Городское кладбище.» Само табло стояло на мощном фундаменте из кирпича, словно это некогда было частью стены. Между двух искусственных башен расположилось деревянное полотно с ярко-желтыми буквами. Как ни странно, но это табло сохранилось хорошо. Даже буквы не были испещрены трещинами, не говоря уже о том, чтобы они были покрыты серым пеплом. Сердце бешено колотилось в груди, я оглянулась, но увидела лишь пустынную улицу. Ни следа того отвратительного манекена. Немного отдышавшись, ощущая нервную дрожь во всем теле, я запустила руку в карман толстовки. Бумажный кулек с дурью был по-прежнему со мной. В другом кармане лежали спички… В голове мелькнула мысль «Давай же!». - Нет! – твердо произнесла я сама себе и мое внимание снова переключилось на новую локацию. Я увидела слева небольшой фонарный столб с квадратным, железным листом указателя. Подойдя ближе, я поняла, что нахожусь на перекрестке Балкан роад и Блох стрит. Церковь высилась в туманном мареве, словно огромный остров. А территорию церкви окружал массивный металлический забор из кованых прутьев. Я подошла к прутьям этого забора. За забором находилось кладбище. Несколько странных крестов, не похожих ни на один из множества мне известных, располагались прямо за кованой изгородью. Я медленно двинулась вперед, проходя вдоль ограды, внимательно наблюдая за туманом впереди. Мне казалось, что тот злополучный манекен будет меня преследовать и теперь, но я тут же отбросила эту мысль, ведь манекены не могут двигаться. Ровным счетом, как и видеть. Это пластик. Всего лишь кукла. Но как она оказалась рядом со мной? Если бы он там был изначально, я бы рассмотрела его. Туман не позволяет видеть дальше двух шагов, но и он оказался в шаге от меня. Это было еще одно необъяснимое событие, после того, как я оказалась по ту сторону моста через Холодный Ручей. Этот город походил на чье-то сюрреалистичное прошлое. И снова ко мне вернулось чувство нереальности происходящего. И теперь, когда в жилах кровь стыла от тревоги и страха, я хотела бы принять тот факт, что все это - лишь дурной сон. К сожалению, я уже не могла вернуть это сладостное чувство грез, ведь оно прошло. Осталось лишь чувство жуткой яви. Я ощутила, как к горлу подступает ком, который я не смогла проглотить. Мне захотелось пить. И только в этот момент я поняла, что уже долгое время дышу, возможно, отравленным воздухом. Может, так оно и есть. Углекислый газ, если под городом по-прежнему горят угольные шахты, медленно отравляет меня. Возможно, этот манекен – плод моего воображения. Но может ли статься так, что и город лишь иллюзия? Тогда я снова ухватилась ладонями за кованые прутья изгороди, отмечая, что они ни холодные, ни горячие. Они словно были температуры тела. Словно я коснулась не металла, но собственной руки. Пройдя немного вперед, я оказалась перед вратами в церковь. Высокая арка из витиеватого металла, в которой были распахнуты широкие красивые ворота, напоминающие стилистикой викторианскую эпоху. За вратами начиналась мощеная плитами дорога, ведущая, как к кладбищу, так и к самому зданию Балканской Церкви.