Класс Превосходства: Альтернативная Версия — Возрождение

21 января, пятница. 6:00 утра. По комнате раздалась легкая фоновая музыка. Она доносилась из динамиков, установленных у двери, явно призывая нас вставать с постели. В комнате было еще темно, я не видел, как солнечный свет проникает сквозь тонкую занавеску. — Черт возьми… можно потише… — рассеянно пробормотал Ишизаки, просыпаясь. Не все из нас одинаково отреагировали на этот будильник, но в конце концов все постепенно поднялись с кроватей. — Ладно… наверное, мы начнем то, что запланировано на этот период, — Хашимото зевнул, спускаясь с лестницы двухъярусной кровати. — Сначала будет построение, мы не должны опоздать. Один за другим наши товарищи по группе надевали форму. Пока мы живем в одной комнате, совместная ответственность — это то, чего мы не можем избежать. — Хм, Коенджи здесь нет, — сказал Окитани, встав, чтобы проверить, где он. — Доброе утро, господа. Вы уже собирались выйти и искать меня? С капельками пота на лбу Коенджи появился с приятной улыбкой на лице. Похоже, он проснулся раньше нас. — В туалете? Не думаю. — Фуфу. Понимаете, утренняя атмосфера была так хороша, что я решил провести раннюю тренировку. Хашимото, с уставшим выражением лица, в отчаянии прижал ладонь ко лбу. Вероятно, он подумал, что Коенджи, возможно, зря потратил свои силы, что может плохо отразиться на группе, если нам позже предстоит физическая подготовка. — Аянокоджи… есть какие-нибудь советы, что сказать этому парню? — спросил он. — Лучшее решение — полностью игнорировать его, что бы он ни делал. Коенджи не из тех, кто подчиняется приказам, так что спорить с ним бесполезно. — Как всегда проницательно. Ты говоришь приятные вещи. Я проигнорировал Коенджи и надел майку. — Хм. Похоже, это сработало, — сказал Хашимото. — Не о чем беспокоиться, парень, — обратился к нему Коенджи. — Даже после тренировки у меня по-прежнему несравненная выносливость. — Ну, если это делает тебя счастливым, то вперед, — он пожал плечами. — Ребята, пойдем. До сбора осталось мало времени, так что нам нужно торопиться. — Аргх. Почему этот парень ведет себя так высокомерно? — пробормотал Ишизаки, бросив недовольный взгляд, прежде чем остановиться на мне. — Прямо как Рыжеволосый-кун, ты, похоже, идешь по плохому пути. Наблюдать за тобой было забавно, но мне это уже наскучило. Вместо того чтобы обращать на меня внимание, не лучше ли отправиться к месту сбора? — Коенджи, вероятно, уловив ситуацию, подлил масла в огонь. — К сожалению, как только ты туда доберешься, твоя некомпетентность проявится во всей красе. Очевидно, такие провокационные слова разожгли гнев Ишизаки. — Эй, Ишизаки. Ты серьезно собираешься затевать драку? — спросил Сонода. — Ха?! Это не я затеваю драку! Я просто даю отпор этому ублюдку! — И это должно решить проблему? До предполагаемого времени осталось всего пять минут. — Не мои проблемы. Если мы опоздаем, то это будет его вина! — О, неужели? — Сонода вздохнул, прежде чем повысить голос. — Нам с Альбертом придется тебя вытаскивать силой, или мне попросить кого-то другого? Выбирай, идиот! Эй, эй, не втягивай меня в это, Сонода. Ишизаки вздрогнул от страха, а затем скрипнул зубами от разочарования. Похоже, мне пора. Я закончил собираться и вышел из комнаты. — Мы выйдем через минуту. Просто присоединись к нам, когда закончишь, — безразлично произнес Хашимото. — Видишь? Никому, черт возьми, до этого нет дела. Перестань вести себя как ребенок и выходи, — Сонода ушел, не оглядываясь. — Тск, — Ишизаки щелкнул языком. — Тебе повезло, Коенджи. Тебе удастся прожить еще немного. — Ой, как я рад. В конце концов, я пацифист, — Коенджи даже не посмотрел на него. Мы вышли из комнаты группой, а Коенджи шел немного позади. Мы вошли в определенный класс. Итак, ученики всех годов, разбившись на группы, собрались в этом классе. Около 40 человек. Можно сказать, что мы почти как класс. Первокурсники небрежно поздоровались с нашими старшекурсниками. Я почувствовал взгляд Нагумо, направленный в мою сторону, но сейчас мне не нужно было о нем беспокоиться. Мы услышали громкие шаги, и в класс вошел учитель. — Я веду класс 3-B. Меня зовут Онодера. Сейчас я проведу перекличку. После этого вы будете убирать школьное здание. Это будет повседневной утренней рутиной. Если пойдет дождь, вы будете освобождены от уборки на улице, но время занятий не сократится, так как вам придется уделить больше времени уборке школьного здания. Кроме того, что касается уроков, начиная с сегодняшнего дня, преподавать будут не школьные учителя, а люди, которые будут вести занятия по различным темам. Не забудьте должным образом поприветствовать их и вести себя вежливо. После этого краткого объяснения наша группа отправилась на уборку. 21 января, пятница. 6:30 утра. Запах травы, исходящий от татами, расстеленных перед нами, наполнял помещение. После того как мы закончили уборку, нас проводили в комнату, похожую на додзё. По какой-то причине я почувствовал ностальгию. На этот раз, похоже, мы будем выполнять эту задачу вместе с учениками из других больших групп. — С сегодняшнего дня именно здесь вы будете практиковать дзадзэн утром и вечером, — объявил мужчина, который не был похож на школьного учителя. — Это будет первый раз в моей жизни, когда я буду заниматься дзадзэном, уважаемые. Профессор сказал это с небрежностью. Услышав эти слова, мужчина, ответственный за этот урок, подошел к нему. — Что-то не так…? — спросил он, удивленный давящим давлением тишины. — Этот диалект у тебя с рождения? Или, может быть, он связан с твоим родным городом? — Нет, дело не в этом… — Значит, ты не из периода Муромачи и не из периода Эдо, верно? — Конечно, это тоже не так… — по выражению лица Профессора было видно, что он, вероятно, уже догадался, к чему клонит этот человек. — Понятно. Тогда я не знаю, почему ты так говоришь, но в данном случае это минус. Воспользуйся этой возможностью, чтобы исправить свой нелепый диалект и повзрослеть. Руки Профессора дрожали, но он вздохнул и посмотрел ему в глаза. — При всем уважении, сэр, я осознаю свое положение. Мои слова, сказанные на этом диалекте, не были адресованы вам. Если вы считаете неуместным, чтобы я так говорил на этом занятии, то я с удовольствием исправлюсь. Учитывая это, я не вижу причин, почему мне нужно это исправлять, — совершенно формальным и обычным тоном ответил Профессор. Даже старшекурсники были потрясены его ответом. Мужчина молча пристально посмотрел на Профессора, но через несколько секунд, которые показались вечностью, он кивнул и повернулся к всем. — Это был хороший ответ, — сказал он. — Хорошо, слушайте все внимательно. Быть признанным, быть известным, доказать, что ты особенный, и вести себя безразлично по отношению к другим. Таких людей много — не только среди молодежи, но и среди пожилых. Таких людей можно встретить то тут, то там в жизни. Руководитель строгой интонацией он давал наставления всей группе. — Как сказал этот молодой человек, вам не нужно полностью отказываться от своей индивидуальности перед лицом общества, и вы свободны выражать себя так, как хотите. Но я хочу напомнить каждому из вас, что, как только вы войдете в общество, вы никогда не должны забывать проявлять внимание к чувствам других. Здесь мы будем проводить занятия, которые повлияют на такое мышление. Одно из таких занятий — дзадзэн. Сдерживая свои слова и поступки, вы интегрируетесь в общее целое и станете его частью. Будьте внимательны к другим и, наконец, задумайтесь — какими людьми вы являетесь и на что способны. Руководитель внимательно устремил взгляд на Профессора. — Как устрашающе, — пробормотал он на своем отаку-диалекте, прежде чем слегка изменить выражение лица. — С этого момента я буду осторожнее. За последние несколько месяцев у нас с Профессором, Ватару, Кеном и Акито было много возможностей поговорить о себе. Акито и Ватару уже высказывали Профессору свои замечания по поводу его «диалекта», и у них состоялся довольно зрелый и взвешенный разговор на эту тему. Сначала Профессор почувствовал себя неловко из-за резкой критики Акито, но постепенно понял, что тот просто заботится. В конце концов, Профессор пришел к выводу, что ему нужно меняться по мере взросления. Однако всегда найдется время и место для его индивидуальности. Снаружи он казался тем же Профессором, каким был всегда, но после этого разговора все из нашего класса, вероятно, будут смотреть на него с этого момента совершенно по-другому. В любом случае, инструктор попросил нас занять свои места, пока он объяснял, что нам предстоит делать. — Для тех, кто не знает, это место называется «дзадзэндо». Здесь мы практикуем дзадзэн — форму медитации в сидячем положении. Чтобы заниматься этим, сначала нужно освоить позу, известную как «шасю». Нужно слегка сжать кулаки и постоянно держать их другой рукой, независимо от того, идете ли вы или стоите. И держать их нужно примерно на уровне солнечного сплетения. В зависимости от школы, о которой идет речь, для сжимания кулаков может потребоваться использовать определенную руку, но здесь, вероятно, не действуют строгие правила. — Практика дзадзэн заключается не в том, чтобы очистить голову от мыслей, а в том, чтобы сформировать образ. Я покажу вам метод под названием «Десять быков», который поможет вам визуализировать этот образ. Судя по всему, это серия из десяти иллюстраций, изображающих путь к просветлению в дзэн. Поскольку дзадзэн для меня тоже в новинку, я раньше с этим не сталкивался. — После того как вы сядете, положите ноги на бедра. Это поза лотоса, и некоторые из вас, вероятно, уже с ней знакомы. Поскольку результат экзамена зависит и от того, насколько хорошо вы сможете выполнить позу лотоса, постарайтесь сделать это как можно лучше. — Черт… это сложно… — Я не могу поднять одну ногу… Некоторые парни ворчали, выражая недовольство. — Если вам не удается принять эту позу с самого начала, вы можете выбрать позу полулотоса, которую выполняют одной ногой. Инструктор продемонстрировал это сам, чтобы показать нам пример. Мне удалось скрестить ноги без особых затруднений, поэтому я решил остановиться на позе лотоса. Насколько я могу судить, удивительно, но, похоже, не многие ученики могут это сделать. Что касается Коенджи, к которому я начал испытывать некоторое любопытство, — он непринужденно скрестил ноги для дзадзэн. На его лице играет легкая улыбка, похоже, он уже в одиночку справился с заданием. Поскольку в его позе, похоже, не было ничего, что стоило бы исправлять, инструктор не придал большого значения тому, что он оторвался от остальных. — Этот парень, оказывается, все-таки может, если захочет. Прошептал Токито рядом со мной. Его поза лотоса была наиболее удачной. — Похоже, он не против такого рода вещей. Хоть какое-то облегчение. — Без сомнения. Инструктор — человек с суровым лицом, однако речь идет о Коенджи. Никто бы не удивился, если бы он побоялся делать ему замечание. Когда ученики в общих чертах поняли, в чем дело, началось время дзадзэн. Поскольку на объяснение ушло довольно много времени, первая сессия ограничилась примерно пятью минутами. 21 января, пятница. 7:00 утра. Уборка и дзадзэн на утро закончены, и поскольку сейчас около 7 часов, пора завтракать. Но вместо большой столовой, которой мы пользовались вчера вечером, нас вывели на улицу. Там была подготовлена большая, просторная площадка для приема пищи, с несколькими кухнями. Здесь уже собралось несколько групп, но большие группы, как правило, держались вместе. — Сегодня школа предоставит вам еду, но начиная с завтрашнего дня, если будет хорошая погода, вам придётся готовить себе самостоятельно. Что касается количества и того, как её делить, вам придётся обсудить это между собой, — сказал учитель. — Серьёзно? Но я ведь никогда раньше не готовил, — пробормотал Ишизаки, но таковы были правила. Подготовка к завтраку продолжалась, пока мы получали инструкции о том, как готовить. Меню завтрака уже утверждено, и, судя по всему, будут розданы инструкции по приготовлению. Похоже, нам не придется беспокоиться о том, что мы не знаем, что готовить. — Эх… это все? Меню простое: японский завтрак, состоящий из риса, супа и основных блюд. Но ученики с большим аппетитом, что вполне понятно, сочтут его недостаточным. Кстати, похоже, мы можем заменить этот завтрак чем-то другим, но в таком случае нам придется самим готовить замену. — Это тяжело, но я предпочту это тому, что у нас было на том необитаемом острове… — прошептал Окитани рядом со мной. — Если мы хотим поступить справедливо, то как насчет того, чтобы каждая малая группа поочередно готовила завтрак большой группе? Посреди завтрака парень из класса 3-С, который выглядел как лидер, повернулся к Нагумо и выдвинул свое предложение о ротации завтраков. — Верно. У меня нет возражений. Я бы хотел, чтобы первыми начали первокурсники. — Что скажете, первокурсники? Есть возражения? В такой ситуации никто не мог сказать, что он против. Нагумо и второкурсники особо не высказывались, но и не выглядели против. — Ух ты… теперь я жалею, что Кикути не в нашей группе. Он, наверное, был бы достаточно бесстыдным, чтобы выступить против этого предложения, — прошептал Окитани. Я быстро взглянул на Хашимото и заметил тьму, скрывающуюся за его внешне обычными глазами. Как я и думал, он действительно не хотел возглавлять группу. Наверное, он уже предвидел, что может случиться, особенно с учетом присутствия старшекурсников. — Если мы пойдем первыми, то придется рано встать и подготовиться. Я разбужу Альберта первым, чтобы он мне помог. Если кто-то из вас не поднимет свою задницу с постели, я разрешу Альберту ударить вас во сне, — пошутил он. — Й-Йоши, ты же знаешь, что я не любитель раннего утра…, — нервно сказал Цукасаки. — Хех, не моя проблема, Тайга. — Ну, для меня это будет проще простого! — воскликнул Шибата. — Надеюсь, Альберт разбудит нас первым. Не хочу, чтобы меня будил Соу… — стонал Морияма. — Да, Альберт, наверное, более деликатный, — поддержал его Токито. Увидев это, старшекурсники выглядели немного скучающими. Вероятно, они хотели увидеть от нас какую-то реакцию, так что, увидев, как наши члены шутят, они лишились любого потенциального развлечения. Честно говоря, наша группа, может, и была одной из групп Баланса, но большинство из нас умеет держать себя в руках. 21 января, пятница. 8:00 утра. Утро — и здоровый завтрак вместе с ним — закончилось, и уроки начались всерьёз. Все большие группы собрались в классе, который чуть просторнее, чем те, что был в Кодо Икусей. Интересно, они были сделаны так, чтобы напоминать университетскую аудиторию? В частности, у нас нет никакого порядка в рассадке, и мы можем сидеть где угодно, рядом с кем угодно. Как и следовало ожидать, все в итоге сели со своими небольшими группами. Можно было бы сесть в одиночестве в углу класса, если бы захотелось, но это привлекло бы к тебе внимание учеников других групп, и в зависимости от обстоятельств ты мог бы даже получить предупреждение. Поскольку малые группы второкурсников и третьекурсников еще не прибыли, мы, первокурсники, можем свободно выбирать себе места. — Как неудобно, — улыбнулся Хашимото. — Интересно, что нам с этим делать? Похоже, он не хочет рисковать, эгоистично занимая места в задней части класса и подвергаясь за это последующему выговору. Я думал, что Коенджи эгоистично займет где-нибудь место, но он не показал никаких признаков такого поведения. Так что, в конце концов, он не из тех, кто игнорирует любые правила. Он также молчалив и в школе. У Коенджи, вероятно, есть свой собственный набор правил. — Все в порядке? — заметив нас, один из второкурсников окликнул нас. — Все нормально, семпай. Мы просто думаем, где лучше сесть, — без заминок ответил Хашимото. Приветствовать второкурсников и третьекурсников — это тоже одна из обязанностей лидера. Могу только представить, как это утомительно. 21 января, пятница. 13:00. Я решил пообедать в одиночестве, как и вчера. На этот раз я был достаточно осторожен, чтобы избежать встречи с кем-либо, кто мог бы завязать разговор. Мне удалось понаблюдать за множеством новых взаимоотношений в разных группах. А через час наша группа направилась на следующий урок. Занятия физкультурой проходят во второй половине дня, или, вернее, я должен сказать, что это были занятия по базовой физической подготовке. Согласно буклету, основное внимание будет уделяться подготовке к марафону, и, похоже, на последний день запланирована эстафета на длинную дистанцию. Вероятно, это будет одним из элементов проверки. Похоже, мы будем тренироваться на открытом воздухе в течение нескольких дней, а затем на беговой дорожке. Еще с утра было много заданий, которые физически измотали многих учеников, и поэтому им приходилось тяжко. Если бы это была учеба, где больше внимания уделяется знаниям, то я, возможно, смог бы дать какой-то совет, но когда дело доходит до базовой физической подготовки, я могу только наблюдать. С другой стороны, Ишизаки и Альберт физически сильнее среднестатистических учеников, поэтому способны выполнять эти задания без особых проблем. — Я уже могу представить, каким мучением будет финальная эстафета… — пробормотал Санада рядом со мной. Он, пожалуй, был самым неспортивным из всех нас, несмотря на то, что был самым успешным в учебе. Глядя на него, я вспомнил Кейсея. — Ты ненавидишь физические нагрузки, Санада? — спросил я. — Хм? Н-не то чтобы… — Санада попытался ответить на мой вопрос, с трудом бежав. — Просто я к этому не приспособлен. — Понятно… ну, давай постараемся. — Д-да… я понимаю, что я самое слабое звено в нашей группе, н-но я сделаю всё, что от меня зависит, для эстафеты. Окитани и двое ребят из класса B справлялись чуть лучше, но в лучшем случае их результаты были средними. В целом физическая подготовка членов нашей группы не должна была стать большой проблемой, пока Санада не выдохнется. И, к счастью для него, Цукасаки и Хашимото были рядом, чтобы поддержать его. — Эй, Коенджи. Какие у тебя планы на нашу группу? — спросил я другого ученика из класса C в нашей группе. — Какой странный вопрос, мальчик Аянокоджи. Разве я не простой член группы? — Ну, мы все уже знаем, что ты не будешь делать то, что тебе скажут, так что сплоченность этой группы может зависеть от твоих прихотей. — Ой, как лестно. Похоже, все наконец-то смогли понять мою гениальность. — Ишизаки, в частности, находится в состоянии растерянности. Нам повезло, что он единственный, кого задевают твои выходки, — вздохнул я. — В любом случае, было бы лучше относиться к нему и остальным чуть мягче. Не все такие невероятные, как ты. — Ха-ха-ха. Конечно, я — единственное в своем роде существо. Однако, не считаешь ли ты, что для меня было бы верхом глупости сбавлять обороты только для того, чтобы толпа могла за мной угнаться? — Если ты так говоришь, то, пожалуй, я вынужден с тобой согласиться. Я слышал, как они топают ногами. Коенджи, похоже, тут же вернулся в свой собственный мир, поэтому не ответил. Как и думал, это невозможно. Когда дело касается Коенджи, полусерьезные угрозы и просьбы бессмысленны. Оглядываясь на нашу школьную жизнь до сих пор, это очевидно. Даже если бы все ученики, а может, и учителя, попытались его убедить, если он ответит отказом, он не поменяет свое решение. Таков его характер. В конце концов, наш день закончился дзадзэном. Возможно, это потому, что сегодня первый день занятий, но, несмотря на изнурительную марафонскую тренировку, остальные уроки состояли лишь из объяснений о школе и о том, что будет происходить в течение остальной недели. Большая часть уроков сводилась к чему-то подобному. Однако совершенно ясно, что мы будем изучать «социальность». Но даже если им это так и объяснят, первокурсники, скорее всего, этого не поймут. Старшекурсники ведут себя спокойно. Разница в опыте между первокурсниками и второкурсниками значительна, но мы в какой-то степени держимся на плаву. Очевидно, это зависит от способностей отдельных учеников. Первокурсники из других групп, возможно, не в такой хорошей форме, как мы. — Черт, еда и ванна, срочно. Да, ванна. Помоги мне, Альберт. Похоже, Ишизаки тяжело дался дзадзэн, так как он наклонился вперед от боли. Альберт молча подошел и поднял его за руку. — Гх! Делай это осторожнее! Отпусти. *Бах* Ишизаки упал. — Гааааа! Увидев эту небольшую сценку, я в итоге подумал, что это выглядит забавно. Присутствие Соноды также помогло им не выглядеть проблемными учениками, учитывая их прошлые отношения с Рьюеном. — Мы как-то пережили этот день, да? У меня, черт возьми, болит все тело… — пожаловался Окитани. — Надеюсь, мы к этому привыкнем.