Класс Превосходства: Альтернативная Версия — Возрождение

23 января, воскресенье. 11:38. Наконец-то наступил наш единственный свободный день. Большую часть утра я провёл с Кеном и Акито. Конечно, мне удалось пообщаться и с остальными ребятами из класса. Во время обеда первоначальные члены Группы Аянокоджи собрались за одним столом в столовой. По-видимому, Харука запланировала это вчера, но я был единственным, кого не было рядом во время обсуждения. Акито, Кен и я терпеливо ждали девушек, когда не началась суматоха. — К-кто это…? — Она милая… — Эй, иди поговори с ней. Слышались голоса, обсуждающие какую-то девушку. Когда мы втроем неизбежно обернулись, то увидели Айри и Харуку. Однако мы заметили большую разницу между тем, что мы обычно видим, и тем, что видим сейчас. — А-Айри… у нее распущенные волосы, — пробормотал Кен. — И она не носит очки, — добавил Акито. Айри на мгновение замерла, заметив, что мы все трое на неё смотрим, а затем замедлила шаг. Харука, с другой стороны, продолжала идти, таща Айри за запястье. — Ладно, ладно, не глазейте на неё, как кучка пещерных людей, — громко сказала Харука. — Поздоровайтесь как положено. — П-привет, — сказала Айри, ее голос был немного тихим, но уверенным. — Киётака-кун… Кен-кун… Акито-кун. — Привет, — небрежно ответил Акито, поднимая руку. — Ты хорошо выглядишь, Айри. Кен, тем временем, явно изо всех сил старался не отводить взгляд каждые две секунды. — Д-да, э-э… тебе идет. Правда. То есть, не то чтобы раньше не шло, но… — Кенччин, у тебя сейчас короткое замыкание наступит, — сухо сказала Харука. — Сделай вдох. — Я дышу! — резко отрезал Кен. Плечи Айри подернулись, и ее лицо тут же покраснело. — С-спасибо… за комплименты. Я снова посмотрел на Айри. Без очков и с распущенными волосами перемена была очевидна. Но дело было не только в ее внешности. Она стояла ровнее, чем раньше, даже если ее пальцы все время нервно теребили одежду. — Тебе идет, — просто сказал я. — Ты выглядишь более расслабленной. Айри моргнула, а затем улыбнулась так, как я никогда раньше не видел. — Я рада… Они наконец подошли к нашему столику и сели напротив нас. Харука сразу откинулась на спинку стула, натянув самодовольную улыбку. — Видишь? Я же говорила. Все на нас пялятся с тех пор, как мы вошли. Даже парни из старших классов шепчутся, — сказала она, кивнув подбородком в сторону другого столика. — Моя Айри теперь слишком крута. — Х-Харука-тян, — запротестовала Айри, потянув её за рукав. — Не говори так… — Это правда, — отрезала Харука. — Вы бы видели её вчера. То же самое произошло в женском корпусе. Правда, не во время еды. — Да, Айри вчера была в очках, верно? — спросил Кен. — Тогда почему сегодня она их сняла? Айри колебалась, прежде чем сделать глубокий, но быстрый вдох. — Я-я… сначала показала это только девочкам. Я хотела привыкнуть. Прийти сюда было… сложнее. Столовая была местом, где часто встречались парни и девушки. Конечно, для неё это было сложнее. Удивительно, что ей удалось набраться смелости сделать это. — Но ты все-таки сделала это, — сказал Акито. — Это самое главное. Я бы сказал, что это большой прогресс в преодолении твоей социальной тревожности. — Именно. Ей понадобилась целая ночь раздумий, но в конце концов она сказала: «Я попробую». Я так рада за нее, — Харука восторженно кивнула, прикоснувшись пальцем к носу. Айри опустила голову, но на этот раз она не выглядела так, будто хотела исчезнуть. — Я подумала… что если я буду прятаться вечно, ничего не изменится. За столом наступила короткая пауза, но все её друзья улыбнулись. Если разобраться, изменения редко бывают внезапными. Обычно это результат накопления мелких решений, каждое из которых по-своему неудобно. Со стороны люди видят только результат. Они не видят внутреннего напряжения, которое потребовалось, чтобы дойти до этого. — Похоже, обед был финальным боссом, — пробормотал Кен. — Заткнись, Кенчин, — без промедления сказала Харука. Затем она наклонилась вперед, положив подбородок на ладони, и посмотрела прямо на меня. — Кстати, Киёпон, тебя в последнее время трудно было поймать. Мы почти подумали, что ты нас избегаешь. — Я не избегал, — ответила я. — Просто много передвигался. — Это по сути то же самое! — указала она, как будто только что признала меня виновным. — Я буду подходить к вам, если увижу вас на обеде или ужине, — добавил я. — Обещаю. — Ладно, я принимаю это, — Харука прищурилась, глядя на меня, а потом кивнула. После этого разговор пошел естественным образом. Харука и Айри рассказывали о своей группе, упоминая знакомых одноклассников и то, как у них все шло хорошо до сих пор. Кен и Акито делились своими впечатлениями, в основном жалуясь на ранние подъемы и размеры порций еды. Когда дело дошло до меня, добавить было нечего. — В группе Баланса с Коенджи-куном, да? — сказала Харука. — Ну, постарайся. — Все в порядке, — ответил я. — Мне просто нужно не провалиться. — Правда? Я понимаю, что ты больше не наш лидер, но разве у тебя нет хотя бы победной стратегии для твоей группы? — Акито приподнял бровь. — Честно говоря, моей группе не нужно побеждать. Это обязанность группы Хираты, — сказал я. — А мне не о чем беспокоиться. Статистически говоря, группы работают слаженнее, когда ожидания низкие. Чем меньше участников, тем меньше разногласий. По правде говоря, я вряд ли мог бы назвать это преимуществом, но это хоть что-то. — Я понятия не имею, о чем ты только что сказал, но ладно, — кивнул Кен, уставившись на меня. Айри тихонько рассмеялась. В конце концов, она поделилась некоторыми своими впечатлениями за последние несколько дней. Один человек уже пробудил свой потенциал. Интересно, станет ли Сакура Айри следующей? — Ах, да! Сегодня день рождения Кё-чан! Мы поздравили её утром, — воскликнула Харука. Все внезапно повернулись ко мне. — Я поздравлю её, если представится возможность. Вы же знаете, как сложно парням и девушкам встречаться в этом месте, — сказал я. Конечно, я помню день рождения Кикё. На самом деле, я помню дни рождения всех своих друзей, если они мне их говорили. — Ты уверен? Вы же с того дня еще не разговаривали, да? — спросил Акито. — Ну, нет. Но между нами все не так плохо… думаю. — Вы просто… чувствуете себя неловко друг с другом, да? — Айри с любопытством наклонила голову. — Да, что-то в этом роде. Группа замолчала, размышляя о том, как пройдет потенциальная встреча между Кикё и мной. — Не-а, у тебя всё будет хорошо, — Кен пожал плечами. — Кушида — милая девушка, а ты — зрелый парень. Вы, ребята, справитесь с этим дерьмом. — Правда? Я знал, что могу на тебя положиться, Кен. — Можешь не говорить это так серьезно? — он поморщился. Как жестоко. Мои слова товарищества встретили холодным отторжением. Поболтав еще несколько минут, компания разошлась. Обеденный перерыв почти закончился, и девушкам нужно было возвращаться в свой корпус. Мы поздоровались с группой Эйты и Хираты, и именно тогда я незаметно сунул пару записок в руки Эйте. Я также провел свою долю тайного расследования в отношении одной конкретной группы второкурсников. 23 января, воскресенье. 14:29. Мне хотелось побыть в одиночестве, поэтому я свернул с привычного пути, чтобы полюбоваться окружающим нас лесом. Естественно, я не ожидал, что здесь буду один. Я заметил вдали девушку, просто стоящую у деревьев и вдыхающую послеобеденный ветерок, словно желая слиться с природой. Это было, безусловно, странное зрелище, но я не осуждал её за такое желание. Мне кажется, я узнаю ее. Она первокурсница из класса Сакаянаги, верно? Обернувшись, я притаился за углом, чтобы посмотреть, не пройдет ли мимо некто. — Эй, Ишизаки, — окликнул я его, когда увидел его с Альбертом. — Аянокоджи…? — Он повернулся ко мне, явно обеспокоенный. По крайней мере, он не паникует без причины, так что я сочту это улучшением. — Можно с тобой поговорить? — спросил я. — Зачем…? — Я просто хотел кое-что прояснить. — А что, если я откажусь? — смело ответил он, и на его лбу выступила капелька холодного пота. — Тогда я ничего не смогу сделать. — Правда? Ты не будешь на меня обижаться или что-то в этом роде? — Нет. Ишизаки сжал кулаки, на его лице отразились гнев и растерянность. — О чём, чёрт возьми, ты вообще хочешь со мной поговорить? — спросил он. — Не том, о чем ты думаешь. Если ты не против, мы можем поговорить где-нибудь в другом месте. Альберт может пойти с нами, если это успокоит тебя. Он ведь не совсем посторонний человек. — Тф… мне все равно, будет ли это Альберт, Ибуки или Рьюен-сан, — пробормотал он, проходя мимо меня. — Давай просто пойдем. В месте, где не было ни одного ученика, мы с Ишизаки сели на расстоянии примерно четверти метра друг от друга на тротуаре вокруг здания. Альберт стоял рядом с Ишизаки, смотря вперед со скрещенными на груди руками. Ветерок приятно обдувал кожу, но мне было неудобно, что тишина затягивалась. — Ну, во-первых, я думаю, нам стоит поговорить о самом Рьюене. — Что? Почему ты хочешь поговорить о Рьюен-сане? — Ты тогда сотрудничал со мной, помнишь? Ты поддержал мою идею заставить его остаться. Ишизаки щелкнул языком, а Альберт продолжал смотреть вперед. — И что? Ты хочешь, чтобы мы поблагодарили тебя за то, что ты спас Рьюен-сана? — Конечно, нет. Я просто хотел узнать, как у него дела. Уверен, сейчас он избегает вас, но я знаю, что вы внимательно следите за его состоянием. — Нечего сказать. Рьюен-сан перестал общаться с классом, — ответил Ишизаки с вздохом. Ветер продолжал ласкать наши тела. Обычно в это время нас обжигали лучи солнца, но благодаря нынешнему сезону это стало лучшим временем для отдыха на свежем воздухе. Если бы это было возможно, я бы хотел завершить всё на позитивной ноте. — Возможно, в это трудно поверить, но я никого из вас на самом деле не ненавижу, — начал я. — В тот момент я просто пытался защитить себя и Кикё. Ишизаки помолчал мгновение, прежде чем ответить. — Это… было очевидно. Иначе ты бы не сражался так спокойно, — сказал он. Эти слова доказывают, что он уже довольно долго и много обдумывал тот бой. — А что чувствуешь ты, Ишизаки? Несмотря на то, как ты себя вел, не казалось, что ты меня ненавидишь. Ну, с виду было похоже, что ты меня ненавидишь, но я этого не почувствовал. — Ха, да что ты знаешь? — презрительно фыркнул Ишизаки. — Не много, но я знаю, каково это — когда тебя искренне ненавидят. В те времена я видел инстинктивную ненависть в глазах Кикё. И я видел похожие взгляды у многих людей, даже до того, как оказался здесь. Это сделало меня немного чувствительным к враждебности и неприязни. Ишизаки снова щелкнул языком. Он колебался, открывать ли ему рот, но после разочарованного стона решил заговорить. — Черт возьми, я ненавижу это… — он повернулся ко мне с гневным взглядом. — Ты сумасшедший, Аянокоджи. Ты ненормальный… во всех смыслах. — Ну, я понимаю, почему ты так говоришь. — Ты избил нас всех, и ты избил Рьюен-сана… — скрежеща зубами, с неохотой продолжил Ишизаки. — Но… я не могу заставить себя ненавидеть тебя… Я промолчал, понимая, что он вот-вот дойдет до сути своих мыслей. — Я хотел ненавидеть тебя… потому что думал, что, если не буду, то проявлю неуважение к Рьюен-сану, — сказал он. — Ха-ха, может, в этом и дело. Я зол, но не на тебя — ни на кого. Я просто зол на себя. В конце концов, ты наш враг… но после размышлений я понял… ты был чертовски крут… — И ты думал, что из-за этого предал Рьюена? — Разве нет?! — Вовсе нет. Почему ты так думаешь? — Я же только что сказал тебе, разве нет? Мы враги! — И что с того? Рьюен был моим врагом, но я восхищался его упорством до самого конца. Ты считаешь меня сильным, верно? Это нормально — восхищаться теми, кого считаешь сильными, даже противниками. Ненависть дается легко, когда от врага можно просто отмахнуться, но она угасает, когда его сила неоспорима. По мере того как его сила становится очевидной, гнев уступает место неохотному уважению и, в конце концов, восхищению тем, что делает его сильным. Это могут быть его способности или его решимость. В любом случае, враг больше не является объектом ненависти, а становится кем-то впечатляющим, заставляя враждебность уступить место признанию. — Наверное… ты прав… — Ишизаки слегка поднял глаза на Альберта, который теперь незаметно смотрел в нашу сторону. — Ты, наверное, чувствуешь то же самое, да? — Тебе не нужно злиться на себя только из-за этого, — сказал я. — Хех, у меня полно причин ненавидеть себя. Очевидно, дело было не только в этом. — Все в той или иной степени ненавидят себя… если только ты не имеешь в виду ненависть к себе за что-то другое, связанное с тем боем. Ишизаки отвернулся, устремив взгляд на землю под ногами. — Я ненавидел себя… потому что был слаб… — тихо произнес он. — На складе, когда Рьюен-сан набрасывался на Кушиду-тян, я знал, что он перегибает палку. Мне было тяжело на это смотреть. Он опустил руку и коснулся бетона. Ишизаки говорил не о физической слабости. Совсем нет. — Понятно…, — пробормотал я. Вдруг мне на ум пришло лицо Кикё. — Я хотел что-то сказать, но не смог, — произнес Ишизаки, и Альберт тоже опустил взгляд. — Хотя Сонода и не смог остановить Рьюен-сана, он был достаточно силен, чтобы высказаться и раскритиковать его. А я при этом молчал, как онемевший. Я следовал за Рьюен-саном со всей душой, но на этом все. Я — ничто иное, как овца. — Тогда загладь свою вину. Извинись перед Кушидой. Ишизаки вздрогнул от моих слов, и Альберт тоже. — Это не сотрет то, что произошло, но я думаю, что это всё равно необходимо. — Ха-ха, а Кушида-тян вообще обратит на нас внимание? — спросил он с самоироничной улыбкой. — Я тебе помогу. — А? Зачем? Ты от этого ничего не выиграешь. Да и к тому же, она тебя бросила, верно? Меня отвергли, а не бросили. Мы не встречались. К сожалению, я был слишком ленив, чтобы поправить его. — Дело не в том, чтобы что-то выиграть. Я хочу сделать это и для Кушиды тоже, — ответил я. — По крайней мере, я могу организовать короткую встречу, если хочешь. — Эй, Альберт. Давай? — спросил он своего друга, сидящего рядом. Альберт ответил парой кивков. — Тогда решено, — сказал я. Через несколько мгновений Ишизаки почесал затылок и вздохнул. — Ты действительно странный, Аянокоджи, — сказал он. — Я был готов к тому, что ты будешь меня унижать, а ты опять нам помогаешь. — Я уже говорил тебе раньше. Я не ненавижу тебя. Это правда. Я действительно ничего не чувствую к Ишизаки или Альберту. Но я пытаюсь почувствовать хоть что-то. Я подумал, что этот разговор может помочь в этом. — Я знаю… я сказал, что ты крутой. И я действительно так думаю. — Ну… спасибо. Я не знал, что еще на это ответить. — В смысле, это же безумие. Нас было человек пятнадцать! Ибуки, Сонода, Рьюен-сан… мы все привыкли сражаться, но у нас даже не было шанса. Я думал, что присутствие Альберта — это уже перебор, но в итоге мы не смогли нанести тебе ни одного точного удара. И я думаю… даже если бы мы это сделали, это, возможно, не имело бы никакого значения… — Я просто старался изо всех сил. Один пропущенный удар кардинально изменил бы ход боя. — Эй, Аянокоджи. Я может и тупой, но не настолько. Я ясно помню, как ты принял на себя удар Альберта на полную силу, знаешь? Альберт кивал, слушая. Я принял их комплименты. По крайней мере, теперь я в этом уверен. Несмотря на сожаления, Ишизаки и Альберт не испытывали ненависти. — Если это имеет значение, мне понравилась твоя преданность Рьюену, — сказал я. Ишизаки на мгновение онемел, но в ответ рассмеялся. — Это не только ради Рьюен-сана. Я просто хочу, чтобы мой класс победил. Это не изменилось даже после того, как Рьюен-сан потерпел поражение. И… я не единственный, кто все еще пытается. Шиина, Канеда и остальные тоже стараются изо всех сил. Рьюену было наплевать на академические знания его одноклассников, поэтому ему приходилось расплачиваться за это во время каждого письменного экзамена и каждого специального экзамена в этой сфере. И теперь его одноклассники были вынуждены собирать осколки. — Я уважаю это. Хотя у вас есть несколько спортивных учеников, классы Ичиносе и Сакаянаги по-прежнему имеют преимущество. В конце концов, это все-таки школа. Иметь больше учеников с высокими академическими способностями всегда лучше. Вот почему я уважаю ваши усилия по наверстыванию упущенного, несмотря на неравенство. — Это же именно то, что сделал ваш класс, верно? У вас ситуация была хуже, чем у нас, но теперь между нашими классами существует разрыв благодаря вашим учебным группам. — По-моему, никогда не поздно начать учиться. Только время покажет, оправдаются ли ваши нынешние усилия. — Ха-ха, слышать это от тебя чертовски странно… — Ишизаки покачал головой, а Альберт тихо хмыкнул. Напряжение между нами наконец-то спало. Не думаю, что мы стали друзьями, но, по крайней мере, после этого мы не будем избегать друг друга. Порыв послеполуденного ветра заполнил паузу в нашем разговоре. — Честно говоря, я не вижу, как наш класс сможет победить ваш, даже если нам удастся одолеть два других класса, идущих в лидерах, — пробормотал Ишизаки. — Почему? Из-за ухода Рьюена с поста лидера? — Чёрта с два. Я надеюсь, что Рьюен-сан вернётся. Он приведёт нас к победе над классами Ичиносе и Сакаянаги… но против тебя… — Я больше не помогаю своему классу, помнишь? Хорикита способна, и такие компетентные ученики, как Хирата, поддерживают её, но Рьюен мог бы победить её, если бы захотел. Использование предателей и других подлых тактик было для Рьюена любимой тактикой. Именно поэтому наши классы понесли тяжёлые потери во время спортивного фестиваля и Перетасовки Бумаг. — Хоть ты так и говоришь, но мы не можем не беспокоиться о тебе, чувак. Альберт и я были рядом с Рьюен-саном с самого начала. Мы видели, как он боролся с тобой, и ни разу не выиграл — ни разу. В тот раз на складе я искренне думал, что Рьюен-сан наконец-то сможет победить — что все его поражения были не зря… но ты все равно нас разгромил. — Я понимаю, почему ты об этом беспокоишься, но мне на самом деле плевать на достижение класса А. — Тогда скажи нам, Аянокоджи. Чего ты хочешь? — спросил Ишизаки серьезным тоном. — Я просто хочу быть обычным учеником — по крайней мере, сейчас. Уверен, всё может измениться в зависимости от того, что произойдёт в будущем. Но сейчас я просто хочу жить спокойной жизнью. — Понятно… — Ишизаки отвернулся от меня и посмотрел вперед. Он, похоже, остался доволен моим ответом. Возможно, я не рассказал ему всей правды, но и не солгал. Он может быть спокоен. — Это всё, о чём я хотел поговорить, Ишизаки. Я просто хотел прояснить ситуацию между нами, чтобы я мог давать тебе советы, не сталкиваясь с отпором, — объяснил я. — Мы — товарищи по группе, и я вижу твои усилия и вклад. Поэтому лучше всего просто игнорировать Коенджи. Тебе не обязательно его любить. Тебе даже не обязательно с ним ладить. Просто притворись, что его не существует. — Ха-ха, если ты так говоришь, то, наверное, мне придется сохранять хладнокровие, когда дело доходит до этого парня, да? Ишизаки почесал затылок, улыбаясь с иронией. — Уверен, все в группе будут тебе благодарны.