Класс Превосходства: Альтернативная Версия — Возрождение

23 января, воскресенье. 1:02 ночи. Я прибыл на место, указанное в полученной мной записке, и в назначенном месте меня ждал Манабу Хорикита. — Не думал, что именно ты первым выйдешь на связь. Разве это не слишком бросается в глаза? — спросил я. Чтобы оставить записку на моей кровати, ему нужно было знать, где я сплю. Спросить Кирияму было невозможно, так как старший Хорикита знал, что я послал Эйту вместо себя. В таком случае на ум приходило не так много людей. Это были либо Амано, либо Цунода, ученики третьего курса, которых Нагумо привел с собой, чтобы поиграть с нами в карты той ночью. Если он спросил у кого-то из них, то узнал бы, на какой кровати я сплю. Но если бы мне пришлось угадывать, то, скорее всего, это был Цунода. — Учеников, тайно встречающихся ночью, как мы, хватает. В конце концов, для этого специального экзамена реализуется как минимум две-три стратегии, — ответил он. — Еще бы. Именно по этой причине я добирался сюда дольше. Я приступил к тому, чтобы в общих чертах рассказать ему о своей встрече с Хашимото и Кацураги, а также о том, как прошли мои разговоры со старшекурсниками в пятницу вечером. В этом районе мы были более уязвимы для того, чтобы нас заметили, но, по крайней мере, нам не нужно было беспокоиться о том, что нас подслушают. — Понятно. Я запомню детали твоего алиби. И, как я уже сказал, я не против, если ты используешь Сузуне в качестве прикрытия. Это касается и наших отношений как брата и сестры. Ты ведь не распространял никаких лживых слухов и не делился личными подробностями, — сказал он. — Итак. Ты знаешь, почему я вызвал тебя сюда в это время? — Потому что Нагумо что-то замышляет. Это единственная причина, которая приходит мне в голову. — Именно так. Я вызвал тебя сюда, потому что подумал, что ты можешь что-то об этом знать, раз ты в той же большой группе, что и он. К тому же я хотел ответить на то письмо, которое ты прислал мне в автобусе. — Прежде чем я что-либо скажу, я хочу сначала услышать твою оценку текущего состояния этого экзамена, — сказал я. — Я бы не просил твоего мнения, если бы ситуация того не требовала, но, судя по тому, что я видел до сих пор, не похоже, что Нагумо старается изо всех сил пройти этот экзамен по всем правилам. Он собрал посредственную группу второкурсников, но, несмотря на это, все равно бросил мне вызов. И в целом наша большая группа имеет значительное преимущество с точки зрения качества участников, — пояснил он. — Конечно, это противоречит тому, что ты сказал ранее о том, что Нагумо заявил о своем полном намерении победить, но я все равно настороженно отношусь к возможности того, что он что-то замышляет. Мне не оставалось ничего другого, как согласиться с этим мнением. Даже если, скажем, Коенджи и я выложились бы на полную, этого было бы недостаточно, чтобы преодолеть тот факт, что у них больше членов выше среднего уровня и отличных. Мы могли бы уравнять шансы, если бы Нагумо возглавил Доминирующую группу 2-А, но он этого не сделал. — Наверное, он мог солгать, чтобы сбить меня с толку. В конце концов, он знает, что мы с тобой на связи, — я пожал плечами. — Это правда. В таком случае я должен быть еще более настороже. — Нагумо, должно быть, очень ненадежный человек, раз ты доходишь до таких выводов. Старший Хорикита посмотрел на меня, а затем покачал головой. — Ну, не обязательно. На самом деле, все с точностью до наоборот. Нагумо, безусловно, не проявляет пощады к тем, кто ему противится. И он также использовал подлые методы, как в случае с тем парнем из твоего курса, Рьюеном, или из нашего, Арисавой и Икари. Он делал это не раз, и именно это является причиной аномально высокого показателя отсева среди второкурсников, — он повернулся вперед, и я заметил, как его глаза слегка сузились. — Однако он ни разу не нарушил обещания. Ни разу. — Я знаю. Мы уже говорили об этом раньше, еще в сентябре прошлого года, — кивнул я. — Так ты хочешь сказать, что он сдержит свое слово? — Мне бы хотелось так думать, но я не настолько наивен, чтобы игнорировать возможность того, что он лжет. Нагумо сотрудничал с моими соперниками из третьего курса еще с прошлого года. Не было бы странно, если бы он что-то затеял с ними на этом экзамене. Дикое предположение, но, вероятно, не такое уж и дикое с его точки зрения. Он здесь в три раза дольше, чем я. У него больше опыта. — Я начинаю понимать, как Нагумо хочет, чтобы прошел твой бой. В таком случае, я бы хотел, чтобы ты рассказал мне о третьекурсниках и их связях с Нагумо. — Третьекурсники уже долго находятся в состоянии войны. На каждом экзамене обязательно найдется хотя бы один человек, который будет строить козни против своих врагов. И на этот раз, похоже, что-то замышляет Икари. На самом деле я знал об этом задолго до того, как объявили о нашей поездке в эту школу, — пояснил он. — Нагумо всегда держал слово, данное мне. Но даже несмотря на это, он с радостью помог бы Икари, если бы это принесло мне какой-либо ущерб. — В таком случае, второкурсники не доставляют тебе неприятностей? — спросил я. — У меня есть люди, следящие за их передвижениями, а второкурсники в моей группе полны энтузиазма и хотят победить. Пока никаких проблем. — Значит, хаос разразится на стороне девушек, да? — Я слежу за ними с тех пор, как были сформированы группы. Я знаю, что Сайто решила взять Сузуне в свою группу на случай, если Икари захочет нацелиться на неё. — Нацелиться на Хорикиту? Почему? — спросил я. — Помимо того, что она соперница, я также приложила руку к тому, что Арисаву исключили из школы. У него с Икари были очень близкие отношения. Возможно, она захочет отомстить мне, выместив злость на Сузуне. Я не просил Сайто ничего делать, но она, вероятно, пришла к тому же выводу и действовала упреждающе. Какая добрая семпай. Полагаю, нет смысла беспокоиться о Хориките, если её защищает другой гений из 3-А. — Тогда каким будет следующий ход Икари? — А как ты думаешь? — Старший Хорикита перебросил вопрос обратно мне. Ну, мой ответ не будет чем-то необычным. — Если говорить логически, она вместо этого нацелится на резерв из твоего класса. — Верно. И эта ученица… ну, ты, наверное, с ней знаком. — Тачибана Акане? Если я правильно помню, она не входила в большую группу твоей сестры. Хорикита Манабу закрыл глаза и кивнул. Судя по информации, которую я получил о третьекурсниках, Тачибана Акане — просто обычная ученица. Она достаточно прилежна, чтобы получать проходные оценки, и старается изо всех сил в спорте, несмотря на то, что не особо спортивна. Назвать её одной из самых усердных учениц во всей школе было бы не преувеличением. Обычно это хорошо в среде, где все — её союзники, но в условиях этого экзамена… — Если Икари и класс 3-B планируют исключить Татибану, то, скорее всего, они сделают это, запугивая её, чтобы она показала плохие результаты. Это единственный способ оправдать применение к ней принципа совместной ответственности, — сказал я, обращаясь к старшему Хориките. — Тачибана кажется уязвимой перед такой жестокостью, так почему же Сайто позволила ей присоединиться к группе Икари? Если бы она знала о склонностях Икари, то это можно было бы легко предотвратить. Старший Хорикита вздохнул, как будто ожидал, что я задам этот вопрос. — Судя по словам Сайто, ни одна из девочек из 3-А класса не хотела присоединяться к группе 3-B, что было вполне понятно. После исключения Игараши и ученицы из 3-B отношения между нами были разрушены безвозвратно. Именно тогда Икари спровоцировала Тачибану присоединиться к ним, сказав, что та ничего не сможет сделать без своих одноклассниц. Конечно, Тачибана не клюнула на это, потому что уже привыкла к подобным оскорблениям. Однако ситуация изменилась, когда в разговор вступило мое имя. Икари сказала, что это моя вина, что она до сих пор остается одним из самых слабых звеньев класса А, и что она — результат моей собственной ошибки. Именно тогда Тачибана решила сжать зубы и присоединиться к ним. Она хотела доказать, что они неправы. — И в этот момент Сайто не смогла отказать Тачибане, которая настаивала на этом, — пояснил он. — Никто больше не встал на ее защиту? — спросил я. — Вообще-то, Сайто сказала, что это стало своего рода поворотным моментом. Девочки из нашего класса вдруг захотели занять место Тачибаны. Вероятно, они знали, что грядет, и хотели защитить ее. Конечно, Тачибана отказалась от их помощи, — ответил он, слегка усмехнувшись. — Я знаю, о чем ты думаешь. Сайто должна была проявить здравый смысл и убедить Тачибану отказаться. Ведь отказ отправить резервного участника из нашего класса не противоречил правилам. И если бы 3-B захотел отомстить, отказавшись выставить кого-то из своих, это была бы жертва, на которую мы были готовы пойти. — Потерять множитель — это гораздо лучше, чем рисковать тем, что одного из твоих одноклассников могут исключить. — Ты немного неправ, Аянокоджи, — ответил он, покачав головой. — Конечно, это был не самый безопасный ход, да и не самый эффективный или выгодный. Но… я думаю, что Сайто поступила как нельзя лучше. — Боюсь, я не понимаю… — пробормотал я. Манабу Хорикита вздохнул, а затем поднял глаза к небу, словно погрузившись в воспоминания. — Понимаешь, Тачибана за последние три года пережила многое. Я знаю, как она старалась стать лучше, ведь с первого курса она была одной из самых слабых учениц в нашем классе. Многие уже критиковали её, говоря, что она не заслуживает места в классе А. Именно поэтому она продолжала упорно работать над собой и даже вступила в ученический совет, чтобы доказать свою ценность. — Она совсем как твоя сестра, — заметил я. — Ты не ошибёшься, если говоришь о нынешней Сузуне. Моя сестра действительно сильно изменилась. — А Тачибана из прошлого чем-то напоминала Хорикиту? — Совершенно нет. Тачибана всегда полагалась на всех вокруг и никогда не забывала отплатить за помощь. Вот почему всем в нашем классе нравится ее присутствие. Даже такой гений, как Сайто, многому научилась у нее. И в отличие от Сузуне из прошлого, она горячо следует своему собственному пути, — он повернулся ко мне с улыбкой. — Тачибана всегда заботилась о всех в нашем классе. Она заботится даже о таком, как я. Уверен, ты помнишь, как сильно она ругает тебя, когда ты разговариваешь со мной непринужденно. Он не был из тех, кто так долго рассуждает на такие темы. Была причина, по которой он рассказал мне столько о человеке, который даже не пригодился бы для моих планов. — Понятно… ты хотел уважать желания Тачибаны. Он кивнул, не теряя улыбки. Манабу Хорикита хотел, чтобы я это понял. — Именно. Зная Тачибану, я чувствую, что и я не смог бы ей отказать. Это был один из тех редких случаев, когда она настояла на том, чтобы сражаться в одиночку. Сайто и остальные девушки знали, что, не позволив ей принять вызов Икари, даже если это была очевидная ловушка, они попрали бы гордость и решимость Тачибаны. Дело было не в том, чтобы поступить наиболее логично. Дело было в том, чтобы дать подруге возможность доказать, как она выросла. И все, что он может сделать сейчас, — это поддерживать ее издалека. На мгновение мы оба замолчали. Ночной воздух казался холоднее, чем раньше, а может, это просто тяжесть темы. Поддерживать кого-то не всегда означало выбирать самый безопасный вариант. Иногда это означало принять риск, связанный с доверием к их решимости. Манабу Хорикита уже смирился с этим. Я тихо выдохнул и снова сосредоточился на том, ради чего мы здесь оказались. Если отбросить эмоции, этот экзамен по-прежнему оставался полем битвы, и колебания приведут только к поражению. К тому же, нам нужно поговорить о явном недостатке в его гипотезе. — Будучи одной из главных опор класса 3-B, действительно ли Икари Момоко пошла бы на все это? И даже если ответ «да», согласился бы на это остальной класс? — спросил я. Манабу Хорикита повернулся ко мне и тихо рассмеялся. — Ты прав. Это все домыслы. Честно говоря, я подумал, что Сайто просто параноила, когда она мне все рассказала. Во-первых, Икари пришлось бы добиться своего исключения из школы, если бы она хотела воспользоваться совместной ответственностью. Во-вторых, это поставило бы их небольшую группу в шестерку худших, и их класс понес бы связанные с этим штрафные санкции. И, наконец, даже если бы у Икари были деньги, чтобы выкупить себе спасение, ее класс все равно лишился бы 300 баллов. Трудно поверить, что Ишикура и остальные согласились бы на это. — Значит, ты знал… — вздохнул я. — И, насколько тебе известно, это заговор класса 3-B, возглавляемый Икари Момоко. Нет никаких доказательств, что в этом замешан Нагумо. — И не будет. Один из немногих способов, которыми Нагумо может помочь Икари, — это одолжить ей 20 миллионов личных баллов на спасательный круг. Я не смогу это подтвердить до окончания экзамена. Именно в этом и заключается ключевой вопрос и у меня: понять, что может сделать Кацураги… и что Сакаянаги попытается предотвратить. Мне нужно спросить у учителя… — Ты застрял, да? Не полностью, но достаточно, чтобы захотеть вызвать меня на разговор. — Хм, наверное, да… — старший Хорикита презрительно усмехнулся. — В конце концов, у группы Нагумо — твоей группы — очень мало шансов победить нас. Это было ясно с самого момента формирования групп, и я знаю, что ты со мной согласен. Более того, даже ребенок поймет, что Нагумо не настроен всерьез победить меня на этом экзамене. Вот две основные причины, по которым я пришел к выводу, что он в сговоре с Икари. И независимо от того, верны эти теории или нет, мои конечные цели остаются прежними: победить и не дать никому быть исключенным. — Понятно… но разве это не противоречит логике со стороны Нагумо? Если бы он хотел скрыть свою связь с Икари, он бы хотя бы притворился, что серьезно настроен победить тебя в честной и равной схватке. — Я тоже об этом думал, но, скорее всего, он просто использует мое доверие к нему как опору. Даже если я вызову его на разговор и отменю наше маленькое соревнование, это не помешает Икари воплотить свои планы в жизнь. Ведь отчуждение и изоляция кого-то из своей группы не противоречат правилам. Учителя не станут вмешиваться только из-за этого, — сказал он. — Тогда… как насчет девушек второго курса из 2-А? Думаешь, они что-то замышляют? — спросил я. — В последнее время о них ходили слухи. — Насколько я знаю, основная группа 2-А входит в группу 3-С Нацу Аясе. Вполне разумно предположить, что Нагумо приказал своим одноклассникам сотрудничать со всеми видными учениками третьего курса. Мне нет нужды предпринимать какие-либо действия в ответ на это. — Значит, что бы ни делали второкурсники, это не твое дело, да? — я кивнул, прежде чем задать другой вопрос. — Нацу Аясе… она родственница твоего одноклассника и бывшего казначея ученического совета, Шуна Аясе? — Да, они сводные брат и сестра. А почему ты спрашиваешь? — Мне просто показалось забавным, что брат и сестра могут учиться на одном курсе и вынуждены сражаться друг с другом. Хотя я не могу это понять. Я же единственный ребенок в семье. Это была полуправда. Мне тоже было любопытно узнать об Аясе, потому что я сталкивался с этой фамилией еще до поступления в эту школу. Впрочем, я не думаю, что это будет иметь большое значение. В любом случае, они скоро выпускаются. — Ладно, вернёмся к тому, зачем я тебя сюда вызвал, — сказал он, поправляя очки пальцем. — Как одноклассник Нагумо, я хотел бы задать тебе простой вопрос. Поскольку я ввел тебя в курс дела, полагаю, у тебя достаточно информации, чтобы дать мне содержательный ответ. — Давай. Ничего не обещаю, но постараюсь. — На данный момент моя большая группа более сплоченная. Наши участники сотрудничают с заметным энтузиазмом, и я уже вижу, как мы набираем максимальные баллы в большинстве тестов в последний день. Учитывая, что результаты очевидны, а Нагумо ведет себя самодовольно, я пришел к выводу, что он просто хочет помочь Икари исключить Тачибану, чтобы еще больше взбудоражить нас прямо перед выпуском, — старший Хорикита уставился на меня с острым блеском в глазах. — Поэтому я хотел бы спросить тебя, Аянокоджи… как ты думаешь, Нагумо тайно нацелился на кого-то еще из моих одноклассников? Я кого-то упустил? Если он спрашивает об этом, то у меня уже был ответ. — Я буду с тобой на сто процентов честен. Кроме Тачибаны Акане, я не знаю никого, кто мог бы оказаться в списке Нагумо на этот экзамен. На данный момент нет никаких доказательств того, что Нагумо планирует исключить еще одного ученика из твоей группы. Это была абсолютная правда. У меня не было причин лгать. — Понятно. Наверное, было слишком рано задавать тебе этот вопрос, — вздохнул он. — Возможно, это была пустая трата времени. Прошу прощения. — Ничего страшного. Считаю, что мы квиты, если ты ответишь на мой вопрос. — Это про то письмо, которое ты прислал в автобусе, да? Если я правильно помню, ты спрашивал, насколько сильное влияние ученический совет имеет на специальные экзамены. Я бы не пришел сюда, если бы не это. Преимущество Нагумо заключалось не только в социальных связях. Оно было также системным. Мне нужно было узнать, как далеко может зайти его контроль. — Я знаю, что ученический совет этой школы обладает гораздо большей властью, чем в обычных школах, но у меня нет никаких конкретных сведений. Если бы ты мог пролить свет на этот вопрос, я был бы тебе признателен. — Хм… не то чтобы они могли делать все, что захотят, но ученический совет должен представлять мнения и точку зрения учеников, — пояснил он. — В определенной степени они могут подавать апелляции с целью изменения правил, наград, наказаний или даже механизмов проведения специального экзамена. — Понятно. Мне этого ответа более чем достаточно. Спасибо. Быстро кивнув, старший Хорикита ушел. Даже не было нужды прощаться. Мы пошли в противоположных направлениях, и в конце концов я перестал слышать его шаги. Исходя из той скудной информации, которой я располагаю — небольшая группа Нагумо, план Икари по исключению Тачибаны, слухи о девушках из 2-А класса и влияние ученического совета на специальные экзамены — я не думаю, что Нагумо хочет исключить ещё больше союзников Манабу Хорикиты. Однако я действительно думаю, что у Нагумо есть другой план. Но я не буду ничего об этом говорить, пока старший Хорикита не спросит меня напрямую. В любом случае, я думаю, что даже если бы он знал, это бы ничего не изменило. И я хотел посмотреть, сможет ли он догадаться об этом сам. — Он проиграет. Не успел я опомниться, как уже пробормотал прогноз, который у меня сложился. По крайней мере, Манабу Хорикита сможет спасти тех, кого хочет защитить. Однако он не заметил самую очевидную и базовую тактику в арсенале Нагумо. Он был слишком добр и беспокоился о своих союзниках, чтобы это заметить. Если говорить о том, кто «выиграет», то я бы даже сказал, что произошел шах и мат.