Помощь

      Ирука и не понимает, в какой момент это случилось, но попросту не может смириться с этим. Одновременно страшно, стыдно, неловко. Не верится глазам, а затем — ощущениям. Всё это реальность, а ему остаётся с ней смириться и как-то свыкнуться.       Всё началось с небольшой миссии С-ранга. В небольшой деревушке на севере от Конохи находятся дети, которых Академия приглашает для учёбы, а Ирука оказывается вовлечён в организацию пробного занятия. Небольшая лекция о шиноби, об Академии, о будущем, которое их ждёт и, конечно, беседа о патриотизме позволит привлечь детей на обучение в скрытую деревню.       Ирука любит Конохагакуре, это светлое место, в котором он родился, в котором жили его предки и родители, а на себя он рискнул взять самую ответственную роль — учитель.       Тяжело, бывает, но дети милые и счастливые, смотрят на него с восхищением, пусть и Ирука искренне считает, что ничего из себя не представляет. Чуунин без особого опыта на передовой, даже слишком слабый для своего ранга, но по крайней мере учить детей получается не так уж и плохо. Иногда его навещают бывшие ученики, вымахавшие из раздолбаев в сильных шиноби и удивляется тому, как быстро дети растут. Чего стоит Наруто, который изредка присылает ему письма, где рассказывает о том, в каком увлекательном путешествии находится. — Что-то вы часто вздыхаете, сенсей.       Ирука охает от ледяной фляги, что прикасается к его щеке. — Какаши-сан! Да так… — он принимает из чужой руки спасительную воду.       Лето выдалось жарким, а в плотной жилетке слишком душно, стандарты не позволяют не носить хитай-ате и всё обмундирование в такой зной, и даже укороченные рукава водолазки не спасают. Обычно Ирука в это время находится в кабинете, где спасительный кондиционер охлаждает помещение, а под рукой любимый импортный лимонад. — Всё ещё волнуетесь о Наруто? — будто читая мысли, выдаёт Копирующий. — Ха-ха, вы как всегда правы, Какаши-сан, — Ирука смущённо чешет затылок.       Цунаде назначила в путь троих шиноби до поселения. Их небольшая компания состоит из Ируки-сенсея, Эбису-сенсея и Копирующего Какаши. Для Умино всё ещё остаётся загадкой, отчего Хатаке был отправлен на миссию, наверняка для него найдётся работа и важнее, но приказы Хокаге-сама не обсуждаются, а Ирука пообещал себе не быть сильной обузой для мужчин. Эбису — элитный джонин, а известный Какаши даже не нуждается в представлении, на фоне их учитель чувствует себя по крайней мере жалким, но старательно отмахивается от подобных мыслей. У него нет сильных проблем с самооценкой касательно собственных способностей или даже внешности, ведь пользуется популярностью и девушек-коллег, но не перестаёт восхищаться опытными джонинами за их силу и способности. — Маа, Ирука-сенсей, Джирайя-сама наверняка о нём заботится, — в привычном расслабленном тоне отвечает Какаши.       Ирука не чувствует успокоения после таких слов. Наруто рассказывал какой Джирайя-сама — извращенец, транжира, бездарь и много не очень хороших слов, так что не беспокоиться невозможно. Да и о его репутации Умино слышал много слухов, несомненно, легендарный санин — выдающийся боец, но его грешки заставляют учителя забеспокоиться о том, насколько он может повлиять на Наруто. Не превратится ли он в такого же — пьяницу, извращенца и транжиру? С другой стороны, Наруто — наивный мальчик, так что плохому попросту не способен научиться из-за собственной глупости и упрямого характера. — Уж надеюсь на это, — усмехается учитель и встаёт. — Думаю, нам пора идти. Извините, что задерживаю. — Вежливо говорит Ирука. Прошлую ночь он совсем не мог уснуть, волнуясь предстоящим походом, ведь давно не выбирался за пределы деревни. — Ну, Ирука-сенсей, тебе нужно больше тренироваться! — Эбису нависает на нём, отчего Ирука хмурится. — Эбису-сан! — смущённо говорит он, когда мужчина хватает пальцем его щёку.       Иногда старшие поддевают его, а он и не может ничем ответить. Конечно, может огрызаться или подшучивать в ответ, но не позволяет себе грубить, всё же уважение к старшим ему давным-давно привили ещё во время обучения в Академии, а сам он из хулигана вырос в образцового гражданина Конохагакуре. — Эбису-сан, сенсею и так тяжело, будет плохо, если он свалится, — слышится голос Какаши сбоку.       Ирука благодарно смотрит на Копирующего, когда Эбису лишь фыркает и убирает руку.       Таким образом, троица оказывается в вышеупомянутой деревне. Их встречает староста, приглашая отдохнуть в каменном здании. Ирука стирает пот со лба и с облегчением припадает к воде. Ближе к вечеру они обустраивают небольшое помещение для лекции, в котором собираются дети разных возрастов. Ирука терпеливо объясняет материалы, над которыми кропотливо работал, затем приглашает Эбису-сенсея и садится рядом с Какаши, всё это время ожидающего конца.       Старостой деревни является старик Куро, который приглашает их принять участие в фестивале после их четырёхчасовой лекции, состоящей из теории и практики. — Вы прибыли очень вовремя к нам, ежегодный праздник отмечается с давних времён. Понимаю, что вы шиноби занятые, но не отказывайтесь отпраздновать его.       Ирука смотрит на Какаши, что раздумывает над предложением. — Что думаете вы, Ирука-сенсей? — спрашивает мужчина и переводит взгляд со старейшины на учителя. — Я-я? — Умино на миг встаёт в ступор, ведь не ожидал, что Какаши вообще спросит. — На самом деле я не против. — Хорошо, мы останемся, — джонин улыбается одним единственно видным глазом. — Замечательно! — старик мигом воодушевляется и пожимает руку Какаши. — Вы проделали долгий путь, так что я приготовил для вас хорошие комнаты!       Ирука на миг задумывается: неужели только его об этом спросили? А мнение Эбису не учитывается? Но тот оказывается вовсе не против, желая попробовать знаменитое местное саке. Ирука меняет форму шиноби на лёгкое юката, которое любезно одолжил старик Куро. Фестиваль выдался пусть и скромным, но ярким: фонари горят разными цветами на улицах, а дети надели на лица маски. Ирука встаёт среди толпы, глядя на выступление красивой девушки: она кружится в завораживающем танце под ритмы барабанов и флейты. Волшебный перфоманс заставляет Ируку восхищённо глядеть на грацию и нежную поступь девушки. — Наслаждаетесь фестивалем?       Голос выбивает его из увлечённого созерцания девушки и её ярко-оранжевого кимоно. Ирука поворачивает голову, глядя на Какаши, видеть того расслабленным в юката крайне необычно, ведь постоянно находится в форме. В гражданском Ирука его вряд ли и видел. — Да, давно не расслаблялся.       Умино пытается скрыть нервозность и отвлечься от Какаши. Через высокий воротник тёмно-синей водолазки видны чёткие очертания шеи и кадыка, а закрытый глаз, на котором можно увидеть длинный вертикальный шрам, не прикрыт протектором.       Ирука давно заметил, что черты лица у джонина аккуратные и почти красивые. И давно осознал, что испытывает по крайней мере влечение, которое старательно пытается заглушить под другими чувствами — товариществом, дружбой, чем угодно, но наедине как сейчас это удаётся с трудом. Какаши — завидный мужчина, находясь рядом с ним невольно осознаёшь какой слабый сам, Ируку это не обошло стороной с их самого первого разговора. — Я подумал, что вы слишком напряжены, сенсей. Буду рад, если вы немного зарядитесь, всё же, вам ещё обучать детей.       Ирука вспыхивает от неожиданной заботы со стороны Копирующего, ведь совсем не ожидал такого. Получается, они остались лишь из-за него, но он прогоняет слишком смелые мысли. Вдруг надумает, вдруг решится на то, что нельзя будет вернуть и будет жалеть об этом. Слишком опасно. — Вы гораздо заботливее, чем кажетесь, Какаши-сан, — смеётся Ирука.       Приятная музыка заканчивается, а люди разбредаются кто куда. Копирующий глядит своим единственно открытым глазом, и учитель не может прочитать какие-либо эмоции в нём. Неожиданная тишина вперемешку с негромким смехом и криками детьми на фоне кажется слишком неловкой. — Не ко всем, Ирука-сенсей, только к близким. — П-понятно, — глуша очередное смущение, говорит Ирука. — Прогуляемся? — чтобы хоть как-то перестать смущаться с поводом и без, сенсей решает пройтись и насладиться окружающим видом.       Деревня небольшая, примерно наполовину меньше Конохи, но есть где прогуляться и на что посмотреть. Каменные дома украшены фонарями, счастливые люди, проходящие мимо путники увлечённо толпятся около лавок с едой и различными украшениями. На главной улице Ирука замечает красивую и загадочную девушку, что сидит за небольшим прилавком с разными амулетами. — Я вижу, что вы безнадёжны, — она загадочно улыбается, а накрашенные красной помадой губы изгибаются в обольстительной улыбке.       Однако, для Ируки эта улыбка вызывает лишь грохот мурашек по спине, он нервно сглатывает, не понимая, о чём она говорит. Пронзительные чёрные глаза почти что грозно блестят и впиваются в него, веки чёрные от нанесённых теней, а на ней тёмная одежда. В общем, сомнительная особа, но загадочные аура и слова заставляют Ируку задержаться. — Мои амулеты дарят людям то, что они не имеют. Хотите попробовать? — её голос тихий и спокойный, но проникающий куда-то в задворки подсознания. Будто гипнотизируют.       Ирука скептически оглядывает небольшие саше в плотной ткани с разными узорами. Он берёт одну в руку, принюхивается, ощущая приятный запах разных трав. Они сладкие, даже почти еле ощутимые. — Я возьму этот, — Ирука кладёт монетку в её худую, бледную ладонь и в последний раз смотрит на женщину. — Отличный выбор.       Ирука давит в себе резко появившийся страх из-за внимательного взгляда загадочной дамы и кладёт купленное добро за пазуху. Скрывается быстрее от скользящего взгляда и находит Какаши, от которого отошёл совсем ненадолго. Тот стоит в толпе резвых детишек, желающих прокатиться на шее взрослого. Копирующий выглядит по крайней мере загруженным от такого внимания, а Ирука находит в этом что-то забавное и помогает избежать нападка. — Ребята, — включив строгий голос, говорит Ирука, — скоро начнётся фейерверк, вам уже пора идти.       Дети мигом переключают внимание с Какаши на Ируку, а затем быстро убегают. — Я знаю в чём вы теперь плохи, Какаши-сан, — улыбается Умино. — В чём же? — с любопытством спрашивает он. — Вы не умеете находить общий язык с маленькими детьми! — Ма-а, пожалуй, я соглашусь. Дети — милые существа, но слишком беззащитны. — Но для этого существуют взрослые, чтобы их защитить и направить на путь, — Ирука смущённо чешет затылок. — Когда я смотрю на детей, то думаю, как бы я воспитывал своего ребёнка. Наверное, это сложно — быть родителем. — А вы хотите ребёнка? Не знал, что у вас есть возлюбленная.       Они садятся под небольшим деревцем на скамью, а Ирука оказывается смущён словами Какаши. — Нет-нет! — он мотает головой и нервно посмеивается. — Не могу… То есть, некогда! — Я понял, сенсей, не напрягайтесь вы так.       Ирука слышит тихий смех и с любопытством глядит в смеющийся глаз. Какаши-сан расслаблен и открыт, а разговаривать с ним так не только о работе кажется чем-то необычным и нереалистичным. Их разговоры сводились только о миссиях, о Наруто, о самом простом и деловом: как дела? Они никогда не были близки, но Ирука с радостью готов запечатлеть их разговор в сердце. Он унимает быстро застучавшее сердце и тихо выдыхает под внимательным взором Какаши. — А вы… Какаши-сан? — робко спрашивает Ирука, не желая выглядеть слишком любопытным, но не мог не уточнить этот вопрос, раз дело дошло до подобных откровений. — Никогда не думал. Будет ли готов мой любимый человек ждать меня неделями с миссий?       Ирука глубоко задумывается.       Джонины всегда на передовой, а это прежде всего — опасность и бесконечные задания. Некоторые уходят с дел, сохраняют звание, но работают в пределах деревни, заводят семьи. Ирука вряд ли когда-либо видел Какаши с женщиной, может быть, и были слухи, но хочет ли джонин романа? Почему он всегда один? — Начинается, — отвлекает от размышления Копирующий, — идёмте?       Ирука кивает и направляется за ним, чтобы посмотреть на разноцветные огни в небе.       Следующим утром они тут же выдвигаются обратно в деревню, Какаши сдаёт отчёт, а Ирука прощается с ним у штаба. — Может быть, поужинаем сегодня, сенсей? — спрашивает Какаши.       Ирука, кажется, замечает смущение, промелькнувшее в глазу мужчины и пару секунд стоит в ступоре, не веря своим ушам, но затем улыбается. — Конечно, Какаши-сан! — Тогда в девять у Ичираку? — Хорошо!       Давя слишком большую улыбку, говорит Ирука, и разворачивается на деревянных ногах, убегая в Академию. Лицо пылает, и он вспоминает про то волшебное саше, что теплится в кармане жилетки, оно пахнет всё также приятно, и благодаря этому Ирука убирает волнение куда подальше. После совместной миссии они стали немного, но ближе, и это не может не радовать. Какаши-сан казался далёким из-за своей «элитности» и исключительности. Но постепенно Ирука начинал узнавать его и неизбежно искать, а когда он сдавал отчёты, то не мог спокойно смотреть в глаз, предпочитая глядеть на руки в перчатках, которые восхитительно могли бы обхватить его талию и приблизить к сильному телу. Мысли улетают куда-то в запределье, запретные мечтания заставляют смущаться и думать слишком много о джонине.       В самом деле, когда обычное «неплохой» превращается «нравится», а затем и в «очень нравится», всё усложняется, а Ирука старается не слишком волноваться рядом с джонином, чтобы не выглядеть сильно глупо. Удаётся с трудом. — У вас капли на щеке, сенсей, — Какаши протягивает салфетку. — Спасибо…       Ирука не понимает сколько раз будет так ужасно краснеть перед Какаши, словно девица, но с радостью упивается ненавязчивой заботой, если это так можно назвать. Какаши — внимательный человек, но подозревает ли насколько сильно мужчина, учитель Академии, простой чуунин испытывает самые непростые чувства. Противоречивые и странные, необъяснимо приятные и порою слишком сильные. Ирука старается себя контролировать, но не может не смотреть на Какаши, пытается держать дистанцию, чтобы не выдать себя с потрохами, но лишь проигрывает самому себе.       После небольшого ужина они решают прогуляться по местностями Конохи, а глубоким вечером никого и нет в небольшом парке. Ирука на миг думает, что это похоже на свидание и вновь отметает свои мечтания назад. Даже думать о подобном слишком смело. — Ирука-сенсей, от вас приятно пахнет. Пользуетесь каким-то одеколоном? — говорит Какаши и приближается, чтобы принюхаться.       Они останавливаются на дороге посреди парка. — А? А-а, наверное, это саше, которое я купил у женщины, — Ирука достаёт из кармашка амулет, в самом деле, он про него уже и забыл. Когда Какаши рядом, ни о чём и думать невозможно. — В той деревне? — Какаши склоняет голову, видя кивок. — Хм? Так и знал, нужно было и прикупить и вам, Какаши-сан. Пахнет, действительно, приятно.       Ирука чуть улыбается. Этот амулет теперь будет ассоциироваться с тем вечером, когда они гуляли по деревне. — Да… Вкусно, — шепчет джонин и приближается, чтобы ощутить потрясающий запах цветов ближе. — Кажется, вы весь пропахли этим, сенсей. Мне нравится…       Ирука замирает с амулетом в руках, когда Какаши оказывается близко, а собственное сердце готово выпрыгнуть из груди из-за сильного и раскатистого стука. Дыхание Какаши близко-близко у самого уха, оно обжигает даже сквозь маску. — Ирука-сенсей, вы мне нравитесь. — А? — Ирука с широко раскрытыми глазами смотрит в улыбающийся глаз. — Ч-что вы такое говорите? — Дам подумать над моими словами. Я ухожу на миссию, вернусь через два дня за ответом.       Ирука задерживает дыхание от того, как Какаши спускает маску и приближается, чтобы оставить горящий след от поцелуя на уголке губ. Получилось крайне невинно и почти несмело. — Спокойной ночи, сенсей, — Какаши улыбается, натягивает маску обратно и как ни в чём не бывало скрывается в темноте пустого тёмного парка.       Ирука стоит в ступоре, лишь порыв ветра заставляет его отмереть и смотреть на место, где был Какаши. Чуунин быстро убегает домой, чтобы расставить хаотичные мысли в порядок.