Misterioso

Тяжело всегда оставаться сильным. Понедельник всегда был для Чимина самым ужасным днём недели. Он идёт по коридору школы, пытаясь по дороге вспомнить, какой сейчас урок и не особо думая в какую сторону ему сворачивать. Ото всюду слышны шумные разговоры, смешки и в некоторых местах шёпот. Эти звуки, если честно бесят, хочется хоть немного спокойствия, которого увы Пак не получит ближайшие два месяца так точно. С тех пор, как по школе разлетелась та самая новость, все будто с катушек слетели. А когда узнали, что в жюри будет сидеть Чон Чонгук, то стало ещё хуже. И как было бы хорошо, если бы это сие мероприятие не коснулось Пака, но оно коснулось. И теперь он совершенно не знает, что ему делать. Его голова забита стольким количеством мыслей, что он просто не справляется с этим напором. Они порождают бессонницу и вместе с ней плохое состояние, и вот тогда, его шаткая нервная система буквально крошиться. Кусочек за кусочком. Кто знает, когда из-за этого он сойдёт с ума. Чимин пытался тихо пройти среди учеников, дабы его никто не заметил. Лишние проблемы и повышенный уровень раздражённости ему точно сейчас не нужны. Но вселенная будто издеваясь над ним, даровала сегодня слишком уж приторно − счастливую физиономию Лим Джи Ён, которая появилась буквально из ниоткуда и к тому же прямо перед его лицом. Утро добрым не бывает, день спокойным тоже. − Эй, малыш Чим-Чим, — снова это придурковатое прозвище, этим до жути противным голосом. Представляете сколько яда скопилось в одном маленьком предложении вылетевшего из разукрашенного в алый рта? Просто игнорируй Пак Чимин. Он поправил лямку рюкзака на своём плече с не проницаемым лицом и хотел двинуться дальше, но его остановила наманикюренная рука, сжав тонкими пальцами его плечо. − Куда-то собрался? − издевательски протянула Лим и обошла его, вновь становясь прямо перед ним. − Не хочешь услышать последние новости? − её губы растянулись в ухмылке и Чимин осознал, что сегодня игнорировать не получиться. Ему просто не дадут. И количество зевак, собравшихся вокруг них, тому прямое подтверждение. − Чон Чонгук лично пригласил меня на участие в его спектакле. Мило не правда ли? Думаю, принц ищет свою золушку, среди талантливых людей. Простыми словами: это представление не для таких неудачников, как ты. − Она ткнула ногтем ему в грудь, но Чимин ни на миллиметр не сдвинулся. Снаружи он был полностью расслаблен и смотрел на Джи Ён с высока, что вероятно бесило девушку. Но внутри он уже давно приложил её головой об вон тот подоконник слева. − И кого ты там будешь играть? − настала очередь Чимина задавать ей издевательские вопросы. − Метлу золушки? − он выгнул бровь и на его лице появилась ухмылка. Та самая. Что заставляет Лим Джиён кипеть от злости. Свои эмоции скрывать она не умеет, и это большой плюс в пользу Пака. − Согласен, со своей внешностью и просто неимоверными актёрскими способностями ты идеально подходишь на эту роль, – интересно, Чимин достаточно вложил эмоций в эту реплику, чтобы даже такая тупица как Джиён осознала уровень его сарказма. Видимо достаточно. Судя по лицу девушки и людей вокруг. − Чимиин, − протянула та и сложив руки за спиной, начала медленно ступать по кругу. Со стороны было похоже на зверя, который загнал свою жертву в ловушку. Но есть одна поправочка. Чимин не жертва. И окружающим пора уже давно понять это. − Давай-ка кое-что проясним? Когда хозяйка разговаривает, её питомцу лучше молчать, − проговорила та прямо парню в лицо со всем скопившимся ядом, но Чимин и глазом не моргнул, даже не смотря на смешки, которые прошлись по помещению от собравшихся посмотреть на эту сцену учеников. − Ну кто так оскорбляет, Джиён. Не разочаровывай меня, — скривился Пак, показывая, насколько ему плевать на пустую болтовню разукрашенной девчонки. − Запоминай: цепляешься за самую выдающуюся особенность человека и подбираешь сравнение. Вот у тебя, например слишком длинный язык. Попробуй открывать рот в момент, когда в голове появится хоть одна умная мысль. − он нагнулся ближе к её лицу и произнёс почти что на ухо, − А пока твой мозг ещё столь плох в развитии для этого, то просто закрой рот и не позорь человечество. По коридору прошлись удивлённые вздохи и в некоторых местах негодования. На стороне Чимина не было никого. Это могло бы напугать, потому что каждому человеку готовому за себя постоять нужна хоть капля поддержки. Ощущения, что где-то там в толпе есть человек, который думает о тебе хоть и не показывает этого. Но Пак подобного никогда не чувствовал. И, может быть, он попытается убедить себя, что не нуждается в этом, хоть и будет знать, что это слишком очевидная ложь. − Эй, Пак, ты, кажется, забываешь с кем имеешь дело, − послышалось сбоку и на лице раздражённой Лим Джиён вновь появилась ухмылка. Ехидная ухмылка. Чимину стоило бы попридержать язык за зубами ради своей же безопасности. Но если начал, стоит закончить. По крайней мере после он не будет чувствовать себя жалким. − О, а вот и твоя собачонка отозвалась, − Чимин отстранился от Лим и повернулся к одному из её дружков. К самому бешеному псу, поводок которого очень сильно натянут в руках девушки. Вот что делают чувства с человеком. Он готов за неё глотки рвать, когда же все, что ей нужно − это прислуга, готовая исполнять любую её прихоть. − Так рвёшься заработать балы, чтобы почесали за ушком? Чимин и не успел сообразить, как парень подлетел к нему и, схватив волосы на затылке, сжал в кулак. Сильно сжал. Настолько, что пелена слез застелила глаза Пака. Но он не позволит ни единой слезинке сорваться вниз. Он все также смотрит в глаза своему обидчику, не отрывая взгляда. Пытается не скривиться от боли. Глуша в себе болезненный стон, когда Сухён все больше тянет его волосы, полными агрессии глазами впиваясь в его лицо. Что ж. Он ожидал этого. Ожидал этой боли. Чимин не мазохист, но чувствуя её он помнит то, как сумел постоять за себя, а не то, как умолял о помиловании будучи жалким трусом. − Давненько я не преподавал тебе урок, − прошипели парню в лицо. − Наверное поэтому ты забываешь о том, какое на самом деле ничтожество, − второй рукой он схватил его за щеки и сжав их притянул лицо Чимина ближе к своему. − Может быть стоит напоминать тебе об этом почаще? − гадкая улыбка расползлась на лице одноклассника и в следующую секунду Чимин отлетел к стене напротив. Удар был настолько сильным, что свалилось две картины известных художников, висевших на ней. А сам парень буквально ощутил, как боль расползается по всему телу, побуждая организм отключиться. По помещению послышались аплодисменты и восхищённые вздохи, кто-то даже присвистывал. Гадко. Чимин поверить не может что сейчас еле дышит и корчится на полу кривясь от боли в присутствии этих людей, которые напрямую олицетворяют картину прогнившего мира, где моральные ценности больше не приоритет, а скорее бред для слабаков. Сухён подошёл ближе к Чимину и присев перед ним на корточки поднял его лицо за подбородок. Из уголка его рта полилась тоненькая струйка крови на потеху, стоявшей в стороне Лим, которая, даже ничего не делая, насмехалась над ним и над его состоянием. Она выиграла. Вновь. Всегда выигрывала и он уверен, что своей хитростью выиграет ещё не один раз. Задав удар намного сильнее и больнее физического. − Твои последние два месяца здесь, будут адом, − последнее, что произнес Сухён перед тем, как поднять руку для удара. Чимин прикрыл глаза, ожидая новой волны боли, но её не последовало. Вместо этого он услышал знакомый голос. Хозяин этого голоса был взбешен, это хорошо ощущалось. А ещё слишком близко, буквально в метре от него. − Ты что делаешь, ублюдок?! «Чонгук» пронеслось в голове Чимина который так и не решился открыть глаза. Впервые ему захотелось плакать. От облегчения ли или от чувства защиты, неважно. Главное, что он здесь, он пришёл. И он будет рядом. Может не всегда, но прямо сейчас точно. − Это не твоё дело, Чон, − парень медленно поднялся на ноги и повернулся к собеседнику. − Иди куда шёл. Мне нужно разобраться с нашей ничтожной маленькой мышкой. Не успел Сухён договорить, как его схватили за грудки и жёстко прижали к стене. А в глаза полные непонимания впились два чёрных, как самая ночь, раздражённых глаза. − Повтори ещё раз то, что ты сказал, и я вырву тебе язык, − зло прорычал Чон прямо в лицо ничего не понимающего парня. Если осмотреться, то легко можно заметить, как все застыли в замешательстве, а особенно Лим Джиён. Ухмылка с её лица пропала. Теперь там властвовала хмурость, и едва заметное удивление, плескавшееся на дне зелёных глаз. Почему Чон Чонгук настолько разозлила эта ситуация? Кажется этот вопрос волновал всех, кто в данный момент находился в коридоре школы. − Чон, что с тобой? − замешательство переросло в ухмылку, но даже она не смогла скрыть страха перед неизвестным. − Беспокоишься за этого заднеприводного? Вставил уже ем... Звук удара наполнил помещение и Сухён буквально свалился на пол, не сумев удержать вес своего тела. Кровь хлынула из ноздрей, пачкая белую рубашку в красный цвет, и парень даже не успел ничего с этим сделать, потому что вновь налетевший на него темноволосый бил не переставая, пока тихий голос едва поднявшегося на ноги Пака не заставил его остановиться. Кулак застыл прямо у лица парня так и не достигнув цели. И голова Чонгука повернулась на нежный, но такой слабый голос друга. Когда он увидел едва стоявшего на ногах старшего, он сразу же забыл о Сухёне и о своей злости. Теперь все его нутро заполнило беспокойство за Пака и его состояние. Не только физическое, но и моральное. Брюнет молниеносно оказался рядом. Аккуратно взяв лицо блондина в свои ладони, он с беспокойством начал осматривать его на наличие, каких-либо ссадин, синяков, травм. Но, Слава Богу, ничего подобного не оказалось. – Ты в курсе, что тебя ни на секунду нельзя оставить без присмотра? – Думаешь, я не смогу ничего учудить в твоём присутствии? – шмыгнул носом. Он не плачет, ему просто...немного обидно? Он совсем не хотел, чтобы Чонгук видел его в таком состоянии. – В моём присутствии можешь хоть мир разрушить, но главное, чтобы после я сумел подать тебе руку, – отпускает его лицо, отходя на шаг назад. Вот такие слова, дающие надежду, порой убивают быстрее, чем безнадёжность. – Сначала её нужно вылечить, — Чимин взял его руку в свою, осматривая побитые костяшки. Руки дрожат, но он упорно делает вид, что это от пережитого шока, а не от соприкосновения их ладоней, когда он тянет темноволосого парня в сторону медпункта на глазах у всех. Сейчас ему как никогда плевать на это. На Джиён – испепеляющую его спину своим горящим огнём взглядом. На Сухёна – едва поднявшегося с пола, не без помощи своей шайки. И на всех остальных, кто хоть когда-либо пытался его оскорбить и унизить. Молча это было, физически или словесно. Лестница в ад выглядит привлекательно, пока не сгоришь, заживо достигнув дна.

***

Ryan Mack — Forever and Ever and Always Запах медикаментов школьного медпункта забивается в ноздри и от этого начинает подташнивать. Чимин с детства ненавидит его. Это не связано с какой-либо личной травмой, просто, когда его близкие попадали в больницу, особенно Чихён, который раньше был там частый гость, для парня это был настоящий стресс. С тех пор практически ничего не изменилось. И сейчас забинтовывая руку Чонгука, сидящего на кушетке, он ощущает тоже самое. Даже больше. Потому что в этот раз его одолевает и чувство вины за произошедшее. Несомненно приятно, когда за тебя вот так заступаются. Особенно, если это делает тот, кто нравится, но некая часть его хотела бы, чтобы Чонгука вообще не оказалось там в тот момент. Он просто не хотел выглядеть нуждающимся, а по итогу сам того не осознавая взывал о помощи того, в ком так сильно нуждался. – Поверить не могу, что ты не сказал мне, – Чимин закатил бы глаза на эту сотую реплику из уст брюнета за последние 20 минут, что они здесь находятся. Но он этого не делает. Просто молча сидит напротив и пытается забинтовать так, чтобы парню не было больно. А ещё насладиться заботой. Но пока получается не очень. Человеку, которого поддерживала и защищала лишь только семья, сложно принять заботу от почти, что постороннего человека, даже если этот человек коснулся той самой частички сердца, где оголённый нерв слишком легко перервать. Достаточно просто слегка зацепить. – Не хотел мне, сказал бы директору. Та хоть кому-то... Нет, Чимин больше не выдержит. Он выдохнул и завязав аккуратный бантик наконец отпустил его руку. – И что бы они сделали? Или чтобы сделал ты, мм? Заявился в школу в рыцарских доспехах только для того, чтобы меня защитить? Знаешь, судя по тому, как меня здесь глубоко уважают тебе пришлось бы в них жить, – фыркнул Чимин и принялся складывать в коробочку на своих коленях все то, что использовал ранее. – Всё настолько плохо? – Было бы, если бы я позволял себя топить. Им бы раздавить меня и втоптать в землю, вот только я слишком себя уважаю, чтобы пасть в ноги этим уродам. Их это бесит. Чем сильнее противник, тем больше хочется его опустить. Возможно, именно из-за своего характера я все ещё попадаю под волну буллинга со стороны подростков, но пока я могу за себя постоять, пока уверен в том, что превосхожу их во многом, меня это мало волнует. – Вау, я действительно уважаю тебя Чимин. Уважаю, не то слово, которое Чимин хотел бы услышать из этих уст. – И поскольку я всегда буду стоять на твоей стороне, за твоей спиной, никто не посмеет открыть рот в твою сторону, не то, что пальцем прикоснуться, – брюнет выглядел решительно. Эта решимость и обещание плескалось на дне его почерневших глаз, особенно когда он демонстративно сжал руку в кулак. И Чимин ненавидит себя за то, как сильно ему это нравится. – Я могу и привыкнуть, расслабиться и упустить момент фатального исхода. – Не думаю, моя поддержка, наоборот, позволит тебя чувствовать себя уверенней и сильней... – Тогда мне больше нечего боятся ведь за моей спиной сам Чон сокрушительный член, — в глазах Пака появились игривые искорки после этих слов. – Чёрт, ты видел мой никнейм в той игре, заебись, – завалился назад парень. – Ты очень изобретательный, Чонгук, – посмеивался Чимин. – Ничего креативней в жизни не видел. – Прекрати смеяться, мне было 16. – Это было всего два года назад. – С того времени многое изменилось. – Что именно? Твой член теперь не сокрушительный, а убийственный? – выгнул бровь Чимин издеваясь. – Бляяять, – выдохнув Чон, спрятав лицо в ладони, надавливая пальцами рук на глаза. Чимин любил эти пальцы. Как и количество серебряных колец на них. Эстетика его души. – Прекрати издеваться, — пробубнил он. – Ладно, выходи со своего надёжного укрытия, куда ты спрятал свои заалевшие щёчки. – Они не заалевшие, кто тебе такое сказал? Ты даже их не видел. – возмутился Чонгук, но руки от лица не убрал. – Так дай посмотреть. – Нет, – категорично. – Ну, Чонгууук, – он продвинулся ближе, буквально нависнув над темноволосым парнем. – Я же сказал, что... – лицо старшего оказалось слишком близко, и Чонгук резко убравший руки от своего лица этого не ожидал, отчего и запнулся. – Они действительно красные, – засмеялся Чимин будто не замечал ступора Чонгука и его взгляда на себе. Но спустя мгновенье и он увидел, в каком положении они сейчас находятся. Улыбка с лица медленно сошла, и он поспешил выпрямится, вот только брюнет поднялся следом. Расстояние между ними не уменьшилось, лишь только стук сердца становился все быстрей. О чём же он думает, прожигая его таким необъяснимым взглядом? Секунда, две, три... И его губы накрывают чужие, а на затылок ложится татуированная рука, нежно запрокидывая его голову для удобства и придерживая. Ступор. Осознание. Страх. Радость. Надежда. Чимин прошёл все эти стадии за несчастных несколько секунд перед тем, как закрыть глаза и ответить на неожиданный поцелуй друга. Друг, хах. Назовёт ли он его ещё другом после этого? Сначала поцелуй был таким нежным, как самая пышная сахарная вата. Но с каждым последующим движением их губ нарастала неистовая страсть, делая его таким же сумасшедшим, как стук сердца парня. Настойчивый язык Чона смело хозяйничал в чужом рту, отчего нервы у парня натянулись, а всё тело дрожало. Такой напор вынуждал прижиматься ближе к брюнету, будто тот был единственной нитью, связывающей его с реальным миром. Однако правда была в том, что чем ближе был Чимин к Чонгуку, тем дальше реальность ускользала от него. Когда их губы разомкнулись с последней связывающей их ниточкой слюны, а тёплая рука Чонгука покинула место на затылке, его сразу же обдало холодом. Как и все нутро Чимина. Забвение ушло, оставив пространство для тысячи убивающих своим содержанием мыслей. И перепуганное выражение лица Чонгука никак не спасало ситуацию. Расстраивает и то, что, молча смотря друг другу в глаза, они видели лишь кричащее слово «ошибка». – Это... – Чонгук пытался найти подходящие слова. Может быть объяснения. Но за что не цеплялся все было не тем. – Это ничего не значит? – закончил за него Чимин. И хоть в голове это звучало больше, как вопрос, произнёс он его как нерушимое утверждение. Карие глаза впились в его внимательным, но каким-то потерянным взглядом. А после Чонгук кивнул и произнёс. – Да, это ничего не значит. Вот и все. Слишком простые слова, чтобы исправить такую сложную для Пака ситуацию. Темноволосому, может быть, и хватит этого, чтобы подняться и выйти сейчас за дверь, забыв обо всем через несколько минут. А смотрящему ему в след Чимину теперь проживать с этим воспоминанием каждый день, пока не станет проще. На это нужно время. Чимин умеет ждать. Всю жизнь чего-то ждёт, но в то же время никогда не бездействует. Может быть, и сейчас настало время для необдуманных поступков? Ведь, кажется, Чонгук не такой уж натурал, каким он считал его ранее.

***

Ryan Mark — You Love Me Ever Прошла неделя с того случая и в жизни Чимина практически ничего не изменилось. Если честно он думал, что будет хуже. Думал, что не сможет смотреть в глаза Чону или в принципе пересекаться с ним. Что дружба закончилась и в дальнейшем общение нету смысла. Но нет. Они общаются. Не так как раньше, это ощущается, но всё же намного лучше, чем могло бы быть. Чонгук сам ему позвонил, прямо на следующий же день и как ни в чем не бывало пригласил сходить вместе на каток. Сначала парень не хотел соглашаться, было проще спрятаться, чтобы не ощущать неловкость и ещё много чего при виде брюнета. Но в конце концов пересилив себя согласился. Было весело, и никто из них больше не возвращался к тому дню. Ни мысленно, ни словесно. Потом они погуляли по торговому центру прикупив немного одежды и посидели в кафешке, где часто любили вместе зависать. То самое кафе, куда однажды Чонгук его привёл. Оно было наполнено особой тёплой атмосферой благодаря стилю и конечно же повару Нику. С кем Чимин давно нашёл общий язык. В общем, сейчас он находится в своей комнате и крутиться перед зеркалом выбирая лучший наряд. Чимин наконец решился на очень важный для него шаг и ему нужно это сделать до начала кастинга, а ведь он уже не за горами. Вчера он лежал в темноте комнаты и думал. Представлял, как именно должен это сделать и что сказать. Пытался воссоздать в голове целую картину и уловить эмоции Чонгука на его заявление. Страшно ли открывать правду спустя столько времени? Определённо. Чимин сам себе бросает вызов, но по-другому он не может. Хватит уже прятаться и хватит думать, порой нужно идти на риск, не зависимо от результата. Он уже ходил по тонкому льду и чуть было не провалился, но теперь он ступил на него сам, без чьей-либо помощи и если вернётся назад, к тому с чего начинал, то никогда себе не простит. Последний штрих в его образе – серьга в форме гитары. Её подарил ему отец, как талисман в сложные времена и, хотите верьте, хотите нет, но оно действительно ему помогало чувствовать себя уверенней и делать простым то, что казалось невыносимо сложным. Скорее всего это самовнушение. Он верил, что эта вещица действительно ему помогает и становилось легче. Он посмотрел на себя в зеркало. Увидел человека, которого не решался выпускать при посторонних. Но сейчас перед ним стоит музыкант, чьи мечты реальны и имеют ценность. Скоро начнётся новая жизнь. Осталась лишь дождаться заветного письма и закончить ад под названием «школа» и тогда придёт пора смотреть на мир не сквозь маленькое отверстие в коморке, а открыв дверь и переступив порог. Тихий стук заставил парня отвести взгляд от своего отражения и произнести немного громкое: «входите». Папа сразу же открыл дверь и вошёл в комнату. – Не помешал? – спросил он, присаживаясь на край кровати и наблюдая за собирающимся сыном. – Нет, я уже почти закончил, – он нанёс на сухие губы прозрачную помаду, чтобы придать им более здоровый вид. – Сегодня какой-то особенный день? – Честно, – Чимин присел напротив отца, одну ногу сложив по-турецки, а вторую спустив на пол. – Да. Сегодня очень важный для меня день, но я пока не хочу рассказывать, чтобы после, если ничего не получится не разочаровываться ещё больше. – Я не настаиваю, малыш, – тепло произнёс папа и добавил. – Ты же знаешь, что мы поддержим тебя всегда, не зависимо от ситуации. Мы доверяем тебе, ведь ты наш сын и это нормально, когда есть то, чем ты не можешь с нами поделиться по каким-то причинам. Главное, чтобы это не принесло тебе большого вреда. Такие слова согревают душу. И даже если минуту назад Чимин чувствовал, как его слегка окутывает затмение, то сейчас он видит лишь только солнце, освещающее своими лучами его путь. Вот что значит семья. И парень знает, что может рассказать им все, ничего не утаивая. Но тем не менее он не может сказать отцу, что если сегодня что-то пойдёт не так, то это определённо принесёт ему вред. Не большой, скорее неприятный и поучительный. А со всем остальным он справиться. Нельзя настолько погрязнуть в человеке, чтобы губить себя, как личность. Конечно, будет больно, но это не повод закапывать себя глубже. Это повод начать что-то заново, прийти к чему-то новому и строить свою жизнь по-другому. – Знаю, – тихо произнёс блондин, с теплотой заглядывая в глаза родителя. – Поэтому я очень благодарен вам и буду всегда. Мужчина потрепал мальчишку по голове, портя идеальную укладку. Из-за чего Чимин возмущённо воскликнул и принялся приглаживать свои волосы, чтобы вернуть им первоначальный вид. – Я в принципе зашёл, чтобы спросить не хочешь ли ты все-таки сходить с нами в театр после школы? – Прости, па, не сегодня, но в другой раз обязательно. Мин Сок лишь кивнул и хоть внутри разрывало любопытство и некое волнение за сына. Но он не задавал лишних вопросов, а просто пожелав удачи вышел из комнаты спускаясь вниз на зов жены. А Чимин после ухода отца потянулся за своим дневником и принялся слишком быстрыми движениями руки, чтобы не потерять мысль, исписывать чёрными чернилами девственно белый лист бумаги. Что-то зачеркивал, что-то исправлял, что-то писал заново. И вот спустя десять минут, была готова половина новой песни, которую Паку не терпится закончить. Но времени сейчас на это нет, поэтому он бросает блокнот в рюкзак, берет со стола свои ключи и вылетает из комнаты спускаясь в низ. Поцеловав на прощание родителей, он спешит покинуть дом.

***

Adele — Love In The Dark Добро побеждает зло – сказка, которую рассказывают детям, и в которую верят наивные взрослые. Зло – это одно из составляющих этого мира и как не пытайся оправдать человечество, его несут именно люди. Кто-то подставил тебе подножку и это уже зло, кто-то помог подняться это добро. Без зла не бывает добра, так же как без добра не будет зла. Одно порождает другое. В свои девятнадцать лет Чимин и подумать не мог, что столкнётся со стольким количеством подлых поступков от других людей. Сейчас он заходит в двери школы за пять минут до звонка, хотя изначально планировал прийти пораньше. По дороге он решил заскочить в пекарню, которую раньше очень любил, но почему-то в последнее время совсем забыл о ней и вот только неделю назад вновь вспомнил. Все-таки стоит признаться, что именно в этот момент он ищет себе оправдание. Если быть совсем уж честным, за последнюю неделю он привык приходить практически в звонок, чтобы не пересекаться с большим количеством учащихся. Новость о том, что он друг Чон Чонгука разлетелась молниеносно, и уже на второй день все на него смотрели так, будто он самый низший из самых низших людей этого общества. Ладно бы, если просто смотрели, это можно понять. Только подумайте: такой как Чимин в друзьях у одного их самых популярных мальчиков школы. Мир множества школьников, наверное, рухнул от этой новости. Но они не просто смотрят, а и пытаются всячески насолить. Позавчера его заперли в кабинке туалета между третьим и четвёртым уроком, как раз во время большого перерыва. В следствии чего парень остался голодным и ему пришлось записаться на пересдачу самостоятельной по истории, что тоже не есть хорошо. Вчера ему, якобы случайно, залили кока-колой весь конспект по биологии, прямо перед началом устной сдачи материала. К счастью, Чимин хорошо изучил тему, поэтому это никак не отразилось на его оценке, но всё же большинство материала, которое пригодиться в будущем утеряно, и Паку придётся вновь записывать конспект, чтобы хоть немного приблизиться к тому, о чем рассказывал учитель. С каждым днём все хуже и хуже. Осталось дождаться и узнать, чем сегодня порадуют его испорченный детки этой не большой, но адской школы. В своих мыслях ступая по коридору парень и не заметил, как ему поставили подножку. Случайно ли? Вряд-ли. Он давно понял, что случайность и его одногодки — это слишком разные понятия, чтобы существовать вместе.  Падать было больно. Особенно при таком количестве насмехающихся над тобой людей. Звук разлетевшихся по полу предметов из рюкзака парня, кажется, был слышен едва ли не до второго этажа. Неизвестно как ещё на него не сбежались учителя. И Чимин корит себя за то, что не сумел поднять головы, когда, судорожно собирая свои вещи увидел бортового цвета туфли на шпильке, нещадно раздавившие новый, подаренный отцом, плеер. Корит себя за то, что продолжал свой путь сутулив плечи, когда прилетали сотни оскорблений в спину. Он все продолжал искать себе оправдания, но присев за парту и скинув рюкзак на пол, будто спустив тяжёлый груз, он понял, что ему просто не хватило бы сил противостоять им всем. И как же хорошо, что там не было тех самых карих глаз, которые убивают, спасая своей глубиной, иначе этот потерянный взгляд, смотрящий перед собой, наполнился бы мокрой горечью с ещё большим разочарованием в мире и себе.

***

Первый урок прошёл как в тумане, и то настроение, которое можно было описать словом «сносно» преследующее его в начале дня рассеялось будто песок, унесённый ветром. Но Чимин обещал себе, что будет держаться, чтобы сегодня не случилось. Не беда, переживёт. В мире нет ничего страшнее саморазрушения. И ни один человек на свете не сможет тебе сделать больнее, чем ты сам. Он решительно ступает к стенду с расписанием, висящему на стене, пытаясь узнать какой сейчас урок у параллельного класса. Спустя минуту поисков ему это удаётся. Все нутро по дороге к нужному корпусу заполняется волнением. Оно создаёт хаос в сердце и голове. Дрожь в горле мешает сглотнуть, а ослабевшие вмиг ноги так и норовят остановиться на полпути. Он буквально заставляет себя идти дальше и настроиться на хорошее начало. Заворачивает за угол и видит его. Останавливается. Смотрит, как тот улыбается, опираясь на подоконник и слушает какую-то историю одного из обступивших его друзей. В этот момент темноволосый выглядит таким беззаботным и таким красивым. Вьющееся черные волосы, пирсинг в губе, морщинки в уголке глаз, татуировки на пальцах... Эти пальцы. Они, несомненно, предназначены для того, чтобы создавать лучшее звучание летая по клавишам чёрного белого пианино.  Чимин настолько пропал в этом человеке: в его глазах, в его улыбке, в его громком смехе, в его хриплом голосе, что, смотря на него время останавливается, а сердце ускоряет ритм. Как может этот коктейль чувств одновременно тревожить и дарить спокойствие? Незнакомые чувства, оттого и пугающие. Именно они и мешают сделать единственный шаг вперёд. Чимин будет убеждать себя в том, что разворачивается сейчас в противоположную сторону и уходит, потому что вспомнил про неотложные дела, а не потому, что до дрожи во всем теле боялся узнать реакцию парня на свои слова. К концу третьего урока он немного привёл свои мысли и свое состояние в порядок. Как раз наступил большой перерыв, и он забежал в туалет, чтобы остудить пылающее лицо холодной водой и, когда посмотрел на свой вид в зеркале, вспомнил зачем так оделся и зачем нацелил этот чёртов талисман, вспомнил их поцелуй и тот факт, что Чон первым сомкнул их губы вместе. Решил, что о пути назад не может быть и речи. Он всегда твердит себе, что сильный. Но быть сильным это не только стерпеть любую боль, но и делать то, чего боишься, какой бы результат это не принесло. С такими мыслями он решительно кивает своему отражению и выходит, держа путь туда, где точно сейчас может находится Чонгук. Шаги его широкие и быстрые. В этот раз он остановится лишь только тогда, когда достигнет цели. Как он и думал Чонгук сидит на подоконнике напротив столовой. Его излюбленное место после быстрого перекуса. Обычно он слушает музыку, когда один, и Чимин не сталкер просто видел пару раз, но сейчас отдыхает без них. Когда Чимин подошёл ближе, парень будто предчувствовав его присутствие поднял голову и их глаза встретились. Лицо темноволосого осветила мягкая улыбка и Пак не смог сдержать свою в ответ. – Ты же написал, что будешь сегодня очень занят и не пойдёшь в столовую, – заметил он. – Что-то произошло? Пока ничего, но обязательно произойдёт. – Нет, я просто хотел тебя увидеть, – на этих словах голос едва не дрогнул и Пак сразу же добавил. – Просто...давно не виделись и мне нужно тебе кое-что рассказать... Чонгук слез с подоконника и остановился буквально в метре от Чимина. Это не облегчало ситуацию, но лёгкий шлейф его духов все же немного успокаивал нервы. – Может, потому что у тебя уже третий день подряд появляются срочные дела, как только я пытаюсь встретиться? – Это...это не связано с тобой, – Чонгук слишком хорошо видит его ложь, но давить не будет. Это не к чему. Поэтому просто кивает и покорно ждёт. – В общем, – отрепетированная ранее речь будто провалилась в Тартары, и он вновь засовывает руки в задние карманы штанов расправляя плечи, надеясь, что это хоть капельку предаст ему уверенности. – По поводу того человека в парке... – Я уже нашёл, – невзначай бросил Чонгук перебив. – Это Джиён из твоего класса.     Одно предложение. Один резкий удар сердца. Вспышка боли с трудом зарыта в тёмных радужках глаз и опустившиеся руки вдоль тела. «Если бы ты только дослушал, Чонгук» – И как ты узнал об этом? – с большим усилием выговорил парень. В горле пересохло и каждое слово давалось с трудом. – Она показала мне свой дневник и там была та самая песня. Их было множество и очень красивые. Она действительно талантливая девушка. – Кадры из утреннего инцидента проносятся перед глазами и Чимин понимает, что все же оказался прав. Джиён действительно нанесла самый сильный удар. Первый – когда посмела стащить дневник, второй – когда выдала его за свой. – Сегодня вот иду с ней на свидание, – казалось бы беззаботно добавил Чон, даже не представляя, что каждое его слово – это как лезвие делающие слишком глубокие раны. Если бы он только знал, как Чимин не хотел, чтобы именно этот человек оставил на нём шрамы. – Ты рад, что это оказалась она? Скажи, что нет и я скажу, кто я есть на самом деле. – Наверное..., – на секунду он будто засомневался и в парне зародилась крошечная надежда. Но потом все это ушло, и он уже более уверенно произнёс. – Я хотел найти человека, который поразил меня тогда, и я его нашёл. Так что да. Я рад. Вот и всё. На самом деле тяжело оставаться сильным, когда сил совершенно не осталось. И сейчас внимательно смотря в горящие глаза своими потухшими он осознает, что они начали свой конец еще тогда, когда только встретились. Верни мне сердце и глаза И я уйду в воспоминания А по щеке сбежавшая слеза, Останется единственным лишь проблеском отчаяния.