The Song Burning in the Embers

С тех пор, как нет Клерви прошло уже много лет. Членство предвестников лишь увеличивалось, а количество сирот в доме очага только росло. Все хорошо ладили между собой, а я заведовала домом, наблюдая за детьми из далека. Прозвище «отец» стало мне как имя, ведь все, кто проходит мимо всегда скажут «Здравствуйте, отец.» Здесь по имени меня никто не зовёт. Ну, как по имени, ни по первому — Перуэр, ни по второму — Арлекино. Да, между предвестниками мы общаемся по своим или "вторым" именам. Но это происходит не так и часто, чтобы успеть так же привыкнуть к имени «Арлекино» как к «отец». Некоторые выходы в свет тоже окликаются «Арлекино». Дети любят проводить время возле очага, смотря на горящее пламя, что поднимается до самой крыши большого камина. Они разговаривают там по вечерам, слушают истории, которые некоторые сами выдумывают или иногда приходят взрослые, чтобы рассказать им что-то интересное и познавательное. Так они чувствуют себя в безопасности, не боясь того, что если на них нападут, они не смогу себя защитить. Хотя, некоторые уже достаточно сильны, чтобы постоять за себя. И они уже это показывали, проявляя мужество и благородство. И это Лини, Линетт и Фримине. Лини с Линетт кровные брат с сестрой, а Фримине их лучший друг с детства. У всех троих не самая простая судьба, но они достойна пережили худшие годы и стали образцом для подражания, поэтому многие дети помладше любят их и зачастую просят ребят рассказать им о каких-то приключениях, какие им ещё не ведомы. Лини с Линетт и Фримине иногда додумывают и при увеличивают всю суть истории, добавляя какие-то непонятные слова, которые не понятны даже мне. Но это, наверное, их молодежные словечки. Но даже будучи уже способными и сильными детьми, я все равно продолжаю наблюдать за ними. В свободное время я занимаюсь бумагами, которые как-то умудряются быстро скапливаться на моем столе, а вечерами сижу возле того самого окна, смотря на танцующие огоньки. Рядом я представляю Клерви, представляю, как она изменилась бы и как себя вела бы. Была бы она такая же добрая, светлая и милая, как раньше? Искрились бы радостью глаза ее? И снова прижимаясь в стене, я закрываю глаза, тяжело вздыхая и пытаясь перебороть печаль, поступающую к горлу. Это было самое тяжёлое событие в моей жизни, не могу забыть его и по сей день. Я не могу быть слабой и показывать печаль детям, я пример для них. Клерви уже не вернуть, пора бы понять. — Отец. — Раздался юный голос за тяжелой дверью. — Можно? — Да, Фримине, входи. — Я направилась к столу. — Ты что-то хотел? — Да, я... Хотел бы просто поговорить с вами. Я не отвлекаю? — Нет. — Бросив взгляд на стопку бумаг, решительно ответила я. — Не отвлекаешь. Я указала руками на диван, который был рядом с небольшим камином, чтобы Фримине пошел в его сторону и мы вместе сели рядом. — Так о чем ты хотел поговорить? — Не знаю насколько странно это прозвучит, но вы какая-то расстроенная в последнее время. Что-то случилось? Извините, если этот вопрос вас разозлит. — Ох, Фримине, с чего бы мне злиться? Разве мы не семья? Ты можешь меня спрашивать о состоянии когда захочешь, ты можешь проявлять заботу, если это можно так назвать, так же, как и я к тебе. — Я нежно улыбнулась, смотря на парня, который сжал руки в кулак. — Со мной все хорошо, просто часто думаю о подруге. — О подруге? Не слышал ни разу о ком-то подобном от вас. — Это долгая история. Она умерла и умерла очень давно, когда я была в твоём возрасте. Тогда она была единственной, кому я доверяла и даже привязалась. Она сама убила себя, чтобы мне не пришлось убивать ее. Поэтому вашим отцом сейчас являюсь я. — Госпожа отец... Я... Я даже не думал, что все так... Мне очень жаль... — Ничего. Что прошло, того не вернуть, так? Просто я не могу прогнать мысли о ней, более ничего. Сейчас у меня есть вы, я очень дорожу вами всеми. — Мы вас тоже очень любим! — Фримине отвёл взгляд и почесал затылок, продолжая глупо улыбаться. *** — Идём, скорее! — Взяв за руку девушку, Фримине вел ее через темный коридор. — Нас не должна заметить! Розоволосая девушка старательно шла сзади него, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то, но этого у нее не получалось, поэтому она шла чисто на ощупь, крепко держась за руку парня. — Фримине, стой! — тут девушка натыкается на какой-то камень или что-то подобное и падает вперёд, закрывая лицо руками, но это ей не помогает. Она ударяется головой и тяжко пытается заглушить крик. — Клерви! Ты как? — Парень подскочил к ней и всё-таки включив фонарик на своем шлеме, посветил на девушку. — О нет... Одна часть волос девушки была окрашена в бордовый, а сама Клерви еле держала глаза открытыми. Тут Фримине забоялся, что у нее может случиться сотрясение или она вообще умрет от потери крови. Поэтому он резво подхватил ее на руки и добежал остаток пути с девушкой на руках. — Лини, Линетт! Помогите, пожалуйста. — Фримине ворвался в их комнату и захлопнул дверь, чтобы было меньше звуков. Брат с сестрой недоуменно подбежали к ним и стали осматривать девушку. — Фримине, что с Клерви? — Пока мы шли, она упала и, кажется, разбила себе голову. Линетт, что делать? — Рана небольшая, Клерви ещё в сознании. Я просто обработаю рану и приведу ее в чувства. Пошлите. Лини занёс девушку в тайную комнату, о которой никто из остальных жителей дома очага не знал. Они специально сделали ее для Клерви, чтобы потом ее перевести сюда. История того, как они познакомились долгая, но вот: До того, как Арлекино нашла Фримине, парень быстрее нее нашел Клерви в лесу. По словам Клерви, она очнулась ночью, после того, как она " умерла". Тогда она не смогла понять куда идти, поэтому поползла прямо. А потому Фримине нашел ее без сознания и поволок к себе. В деревне ему помогали местные бабушки и Клерви удалось спасти, но ей требовалось хорошее лечение, ведь рана не из лёгких. Несколько лет она жила в той деревне и после того, как Фримине ушел от туда жить в дом очага, но он часто навещал ее, принося с собой лекарства и еду. И когда они стали уже более сильными и решительными, Фримине попросил Лини сделать тайную комнату, чтобы никто не не смог увидеть, кроме них. Она нужна была для того, чтобы перенести туда Клерви и продолжать лечить ее здесь. Ну а когда она станет полностью здоровой, она просто сама решит куда идти и что делать. Но Арлекино она показаться не может, по ее словам, это будет глупо и странно. Для нее она уже умерла. Когда Фримине узнал о том, что отец все ещё думает о Клерви, он забеспокоился. Сам не знает о чем больше: не станет ли отец искать ее или просто за то, что она переживает. Но покрывать Клерви придется до последнего. — Ну что там? — Все с ней хорошо. Пусть поспит. Завтра посмотрю что с ее раной и поговорю с врачом. — Хорошо. Я к себе тогда пойду. Звездной ночи. — Сказал Фримине, направляясь к себе. *** Со временем Клерви шла на поправку, с каждым днём ей все лучше. Несколько раз Арлекино чуть не увидела их, но лини смог выкрутиться и она отстала от них. Конечно, Клерви прекрасно знала, что здесь Арлекино, поэтому пыталась вести себя очень тихо, чтобы не попасться. Также и ребята поступали. Но один день стал решающим... — Клерви! — В комнату забежал Лини. — Сегодня весь дом очага уезжает на несколько дней в другой регион на какую-то экскурсию, мы тоже. Весь дворец будет пустовать, не будет никого, вообще! У тебя будет возможность погулять и посмотреть как все изменилось! Ты рада? — Ты серьезно? Конечно! Но... Это не опасно? — С чего бы? Никого же не будет. А выйти тоже полезно. В общем, давай, мы поехали, а ты сама решай. Пока! — Пока.. Лини закрыл дверь и ушел. За дверью стало тихо и Клерви вышла в комнату, чтобы посмотреть в окно. И вправду... Все уезжают... Значит действительно можно выйти. Она медленно, тихо вышла из комнаты, рассматривая все вокруг. Все так поменялось, стало красиво, аккуратно и чисто. Раньше тоже было чисто, аккуратно и красиво, но сейчас куда лучше. Она ходила туда-сюда и вспомнила: нужно сходить в то место, когда будут видны огоньки. Но сейчас только шесть часов, до темнаты ещё час. Клерви обошла весь дворец, увидела много нового, успела посмотреть книги в библиотеке и новые фигурки на столах. А когда стемнело направилась к той комнате. Она прекрасно помнила где она находится. А та комната не изменилась, даже дверь все та же, хотя во всем дворце стоят новые. Клерви приложили руку к двери, легко улыбнувшись, и толкнула дверь вперед. Там было все точно также... Небольшой камин, столик для письма и окно с кроватью. теперь на столике красовалась стопка бумаг, на кровате была обычная белая простыня, а камин не горел. Ну, раз никого нет... То... Клерви развела костер в камине, прошлась по комнате и подошла к тому окну. Она замерла и ее тут же атаковали воспоминания. Милые, красивые и такие теплые. Девушка толкнула окно и открыла его, запрашивая на подоконник и давая ветру расстрепать ее все те же розовые волосы. Холодный ветер бил в лицо, как тогда. А огоньки в небе все танцевали, танцевали. Воспоминания об этом моменте были прекрасные, хоть ее желание поехать и посмотреть на них в город так и не сбылось. Она сидела так ещё какое-то время, без возможности оторваться, ведь ей некуда спешить, все приедут только через несколько дней. Она слушала нежный шепот ветра и листвы, но тут ее слух уловил грумкий звук позади нее в комнате. Он был похож на то, что кружка разбилась или какое-то стекло. Девушка повернулась и обомлела. — Перуэр? — На глазах Клерви выступили слезы, она прислонила руку к груди и сжала ее. — Это же ты? — Сквозь слезы говорила она, часто моргая. — Клерви... Ты.. но как? — Девушка смотрела на погибшею подругу зачарованным взглядом, никак не получалось отвести взгляд. — Ох, Перуэр...я.. Она не договорила. Перуэр бросилась вперед и меньше, чем за десять секунд, добежала до подруги и обняла ее, прижимаясь головой к ногам, потому что подоконник был высоким и до груди она не доставала. Девушка обняла розоволосую так сильно, будто не хотя ее отпускать вновь, пытаясь остановить, привязать к себе. В этих объятиях читалась острая боль, горечь и страх потерять. Клерви же, одной рукой утирая слезы с лица Арлекино, другой гладила ее серебристые волосы, сама уливаясь слезами. Ее сердце бешено стучало, а щеки уже розовые от волнения, но она продолжала плакать как в последний раз, слушая тихие стоны Перуэр. — Почему ты не пришла ко мне? — уже успокоившись, Арлекино села рядом с ней и Клерви положила голову ей на плечо. — Я не могла. Когда я очнулась, я пошла наугад, а потом я боялась, что ты не примешь меня, ведь для всех я уже умерла. — Глупо, я бы приняла тебя всегда, разве ты этого не понимала? — Перуэр обняла ее за плечи. — А как ты сюда попала? — Фримине, лини и Линетт. Они помогли. — Так вот кто от меня всё-таки тайны умалчивает. Теперь понятно,тплчему Фримине так улыбался, когда я рассказала, что грущу по тебе. — Хаха, серьезно? — Вполне. Но теперь ты будешь жить в нормальной комнате, а то я не знаю, где ты до этого жила. — В тайно комнате лини. — В тайной комнате? Сколько же ещё многого ты мне поведуешь... Я ведь несколько раз пыталась у них узнать, что там за шум, но они отчаянно прогоняли меня. Но они пытались защитить тебя, поэтому ничего им не будет. — Перуэр. — Да? — Давай поедем посмотреть на огоньки? Как и хотели! — Хорошо, давай завтра. — нет, давай прямо сейчас! Ещё целая ночь. — Ладно, неугомонная. Собирайся. *** Они приехали в самле лучшее место, откуда открывался шикарный вид на огоньки в небе. Сейчас голубокач ночь, никого нет. Они только вдвоем,только одни. Только они и прекрасное небо. Клерви с Перуэр долго не могли встать с прохладной зелёной травы, смотря на сказочные огоньки, которые не изменились с тех пор.