Потанцуй со мной, убийца

Во страшной загребущей тьме, в беззвучном мраке ночи, слышится отчётливо резкий скрип дощечек, принудивший длинным ресницами разъединиться, а глазам, вовсе непривыкшим к потёмкам, пробежаться вдоль стен и мебели, ища причину столь нежеланного пробуждения. "Бомгю?" - Хотела произнести вслух имя любимого, но раздалось это только в голове повторяющимся эхом. В углу силуэт зародился; плавно и тихо подбираясь к двери, ведя себя осторожно и чутко, словно боясь потревожить кого-то.

Тебя?

Ах, как жаль, ведь очи твои открылись, а сон как рукой сняло. Но выдать хоть словечка не смогла, будто со ртом зашитым, парализованная до костей. Лишь только беззвучный печальный вздох передал то негодование и обиду, вызванное этим странным явлением. "Опять уходишь?" - И вновь, как бы ни хотела вымолвить вслух, смогла только в мыслях болтать, наивно надеясь, что Бомгю обернётся. Но юноша только ключами прозвенел, да дверь открыл, исчезая за ней так, словно никогда здесь и не был. Он бросил опять под покровом ночи, совсем не думая о том, что тебе будет грустно и одиноко, поспешив по каким-то делам до рассвета. И не помнишь как закрыла глаза снова, с горестью принимая тот факт, что он вновь по звонку извинится, уверяя опять же, что дела неотложны.

Но чем же он занят так?

Что ты скрываешь, Чхве Бомгю?

+×+

Утро. 07:24...

На другой стороне матраса холодно, и чувство одиночества накрывает с головой, что в душе протяжно и ноюще щемит, но ты гордо вскидываешь подбородок, поднимаясь с постели, даже не думая звонить первой паршивцу, обидевшего своим поведением вновь, а просто встаёшь с постели, поправляя шёлковую ночнушку и небрежно закалывая нерасчёсанные волосы крабиком, целенаправленно зашагав в ванну, с намерением пробудиться напором ледяной воды. Лана ещё не пришла, только к часу дня может вернётся. Уверена ты, она будет расспрашивать о проведённой с танцором ночи, но настроения рассказывать нет... О, было всё замечательно! Однако Чхве испортил всё, как будто по плохой привычке, снова ушёл, ни сказав ни слова.

Зачем так поступает?

"Дела." - Ответит он бесстрастно, но в подробности не углублялся. Не хочешь его допрашивать, вести себя как ревнивая девушка, поскольку это явно оттолкнёт свободного как ветер мужчину, непривыкшего отчитываться. По твоему мнению - это роковая ошибка, которая не стоит ваших хрупких отношений. К тому же... всё только началось. Ваша история любви длится пару недель, и это так чертовски мало - нельзя за такой короткий срок создать конфликт из ничего и всё поломать. И вот снова грустно выдыхаешь, почти не открывая глаз интуитивно заходишь в ванну, подходя к раковине, даже не удосужившись взглянуть в зеркало. Выкручиваешь кран на холодной воде, нежели чем второй рукой уже ища щётку. Умываешься, обдав напором воды сонное недовольное жизнью личико, как вдруг внезапный звук принудил напрячься: —Тебя стучаться учили? — От хриплого игрового голоска возле уха, ты мгновенно подскочила на месте, будто кошка зашипев в сорванном крике: —КАКОГО, БЛЯТЬ?! — От ужаса неожиданности случайно снесла все ни в чём не виновные тюбики с полки, резко разворачиваясь, оттого вдобавок врезаясь в раковину, неуклюжа теряя равновесие. Чуть не повторила судьбу пары шампуней, которые с грохотом ударились об твёрдый пол, если бы не сильные мужские руки подхватили, не дав упасть. Сердце упало в пятки, однако не успела подумать о чём-то плохом, хватаясь за мужские оголённые плечи, впиваясь когтями до розоватых полос. Осознала же, что это сам Чхве Бомгю смеётся и улыбается от испуга напротив: его тело влажное, полуобнажённое, ибо только принял утренний душ, а полотенце на бёдрах в очередной раз намеренно сползти с тощих, но жилистых бёдер. Гю весь сияет прям какой-то детской радостью, насмехаясь над тобой правдиво. Эта широкая улыбка так прекрасна, что ряд белых опасных зубов не пугает. —ТЫ ЧЁ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?! — Завопила, с широко открытыми глазами принимаясь бегать по его подтянутому телу, с трудом поднимая голову и ловя зрительный контакт. Это ситуация, момент, сцена - да всё! Всё это было непонятно и нелогично, ибо этот Чхве, чёртов, Бомгю ушёл ночью, следовательно, совсем не могла ожидать брюнета здесь! —Что я здесь делаю? — Игриво понизил голос, вдруг подхватывая тебя за бёдра и усаживая на край раковины без спросу. — Принимал душ, пока ты не пришла~. — Пропел, сверкая чертями в ехидно суженных глазах. —Но, — Запнулась, уперевшись руками тому в грудь, дабы не лез так близко. — Но ты же ушёл ночью! — Рассеянно добавляешь с нотками былой уверенности, на что Бомгю удивлённо вскидывает угольные брови, чуть вбок наклоняя голову, отчего мрачные мокрые волосы дрогнули, выронив несколько капель на плитку. —Что? — Переспросил в, как тебе показалось, искренним недоумение. — Я всю ночь был с тобой. — Эти слова поставили в тупик. —Нет же, ты ушёл. Я помню... — Вся уверенность в голосе потухла, и ты хмуришься, прокручивая в голове тот смутный момент, когда брюнет уходил, звеня ключами. —Волчонок, — Нежно выдыхает, укладывая влажные руки на талию, тем самым обвив вокруг в кольцо, отчего ночнушка в той области намокла слегка. — Тебе это приснилось, — Ставит твёрдую точку. — Я всю ночь был с тобой. Только, — Прижал сильнее. — С, — Наклонился обещающе. — Тобой. — Его губы накрыли твои. Попыталась тотчас отстраниться, не давать одурманивающему поцелую скрывать истину, и всё же твой парень оказался настойчивей, уже силой удерживая на месте, дерзко перехватывая дрожащую руку на лету в области запястья, не оставляя другого выхода, как ответить неуверенно в обратную, всё ещё сомневаясь, но...

Зачем Бомгю тебе врать?

Зачем Бомгю тебе причинять вред?

Именно, он бы не стал.

Потому обняла его за шею, запуская пальцы в отросшие чёрные локоны на затылке, немного оттягивая, до сладостного мужского мычания в рот, самостоятельно нетерпеливо толкаясь языком внутрь, отчего тот довольно хмыкнул, углубляя поцелуй до мучительного покалывания в лёгких. Бом ощущает прилив зверского аппетита с каждой секундой, изучая поочерёдно податливое тело, запуская длинные пальцы под ночнушку. —Бомгю, я-.. — Тихо шепчешь у самых губ имя, на что тот мурчит своё, перебив: —Сегодня у нас первая практика на сцене, помнишь? — Хихикает, оставляя лёгкий чмок на губах. — Приводи себя в порядок и мы выезжаем, — Отстранился, попятившись. — Даю полчаса. — Ты и слова ответить не успела, как тот вышел из ванны, хлопнув за собой дверью, оставив так и сидеть на раковине в лёгком разочарование. —Хочу тебя... — Договорила в закрытую дверь, быстро осознавая, что твой парень похерил утренний долгожданный секс. "Значит, не судьба." - Мысленно добавила, спрыгивая на прохладную плитку, при этом начиная поднимать с пола упавшие тюбики.

+×+

Ноги подкашиваются от шока и стремительно нарастающего мандража при виде размеров помещения. Потолок настолько высок, что ему нет конца, да ещё затемнённое всё. Плоская голая сцена на середине, что все глаза будут только устремлены на неё. Напротив же станут восседать лучшие хореографы того поколения, которые оценят всех жёстко и честно. Тут и там уже камеры проверяют, и множество работников мельтешат, хоть до шоу ещё время есть.

Чёрт... зачем это вообще придумали?

Ты так нервничаешь просто при виде сцены, что казалось вот-вот упадёшь в обморок, а-ля "ловите меня". И только уверенный Чхве Бомгю за вас двоих спокоен. Понятно же... он не в первый раз будет на экранах телевизора, ему нестрашно. Равнодушно болтает с каким-то мужчиной, который, как поняла, отвечает за музыку, нежели чем ты стоишь в сторонке, переминаясь с ноги на ногу, еле держась от нахлынувших чувств.

Это же просто репетиция!

Но почему так страшно-то?!

—Выглядишь нервно. — Это были первые слетевшие из колких уст слова Бома, подошедшего снова незаметно, следовательно, ты вздрогнула невольно. —Да ладно? — Саркастично прошипела в ответ, не скрывая действительную нервозность. А тот усмехнулся, подойдя ближе. Не проронив пока ни слова больше, заключил в тёплые объятья, от которых на душе сразу стало легче. Рядом с ним вновь чувство безопасности появилось тотчас, что ненароком выдыхаешь, успокаиваясь немного. —Я не смогу. Это только практика, а у меня уже волосы седеют... — Не тая признаёшься, вдыхая одурманивающий запах любимого; там смешался аромат никотина, терпких сигарет и свежесть дорогого одеколона. —Я бы сказал: "представь всех голыми", но это явно не твой вариант, — Отшутился, на что ты возмущённо ахнула, но не успела съязвить в обратную, как тот продолжил: — Поэтому просто думай обо мне и нашем танцевальном зале. — Его голос схожий с шёпотом самого дьявола, которого если послушать, то сразу успокоишься и поверишь во всё, что, собственно, и произошло с тобой. —Спасибо... — Тихо шепчешь у его уха эту вдруг невзначай появившуюся благодарность. —М? — Издал непонимающий звук, чуть отстраняясь, при этом тут же поймав с тобой зрительный контакт и заметив улыбку.

Странную, совсем нехарактерную тебе улыбку; такую туманную и нежную.

—Что появился в моей жизни. — Выдала просто и легко, пока хищник напротив сбился с колеи, попав в не шуточное оцепенение.

Спасибо, что появился в моей жизни.

Спасибо, что появился.

Появился в моей жизни.

У брюнета конкретное замыкание в рассудке, стал парализованным столбом, только и сумев издать приглушённое: —А?.. — Это так мило со стороны, что ты ежесекундно засмеялась, даже не подозревая о бушующих чувствах внутри холодного Гю. Мужчина ничего не понимал, глазами только хлопая и жаждая объяснений, но ничего больше не говоришь - это пугает.

Да, именно, пугает.

Чхве накрыло чувство страха перед чем-то неизведанным - больше не владеет контролем над ситуацией. Он имел ответы на все мира слова, но не на это, как оказалось сейчас. Однако чего удивляется-то? Ты же любишь его фальшивую оболочку...

Любишь.

Любишь.

Бомгю теперь уверен полностью, что не врёшь и правда запала на него, но... Чёрт, эти невинные признания... Он не был готов к этому!

Никогда ведь не слышал такого...

Его любили только на ночь, не больше. И он поступал также.

—Пойдём! — Вдруг задорный голосок вывел из мыслей, и он очнулся только тогда, когда ты потянула его за руку к сцене.

Пора репетировать.

+×+

___________________________________________

ع˖⁺ ☁⋆ Красная乡ع˖⁺ ☁⋆

Лана: - Бомгю, ты видел новости? Лана: - Почему не берёшь трубку? Лана: - Твой ученик умер... его кто-то убил. Лана: - Мне жаль. Лана: - Перезвони как только сможешь. Лана: - Кстати, Т/И с тобой? Лана: - Я за неё волнуюсь, она целый день не берёт трубку. Лана: - Пожалуйста, скажи, если она у тебя! Лана: - И присмотри за ней, в последнее время люди пропадают... Лана: - Помнишь бывшего Т/И? Ты с ним дрался, она говорила. Так вот, сегодня я узнала, что он, оказывается, пропал! Лана: - Я рада конечно, чтоб он сдох. Лана: - Но всё же страшно... Лана: - Ты не подумай, я о себе беспокоюсь. Лана: - Ой, ну и о вас тоже! Лана: - Что-то я много пишу... Боюсь, ты заблокируешь меня скоро, ха-ха. Лана: - Ладно, напиши как увидишь! И за Т/И присмотри обязательно, никуда от себя её не отпускай! Я знаю её, эта дура себе на задницу приключения с лёгкостью находит. ___________________________________________ Как только дверь салона открывается, Бом спокойно, не отводя глаз от сенсорного экрана, где уже смс минимум сто пришло от Юдины, отключает свой телефон, при этом натягивая фальшивую улыбку, кладя его в бардачок и всматриваясь в гостью из-под угольной чёлки, которая упала на чёрные-чёрные безжалостные глаза. —Представляешь, — Ахаешь ты, удобней усаживаясь на кожаное сидение, не забывая указать на сумочку-призрак пальцем. — Я её в туалете забыла. — Закатываешь глаза, слегка ударив по собственному лбу ладонью, не скрывая разочарование во своей же невнимательности. —Тебе Лана дозвониться не могла, — Вдруг выдал на своей волне, отчего ты вмиг забыла обо всём, быстро осознавая, что пока танцевала с сердцеедом - знать не знала о наличие телефона, опять же, забыла. — Но не переживай, там ничего важного. — Рубит тот, перехватывая твою ладонь, не давая открыть призрака. Брюнет ласково ведёт подушечкой большого пальца по твоим костяшкам, тем самым поглаживая. Затем слегка сжимает, ощущая приятную прохладу оттого, что твоя всюжизненная проблема плохого кровообращения - неплохое остужение его горячей крови. Дьявол смотрит прямо в глаза, сохраняя непрерывный зрительный контакт, и тебе вовсе не страшно смотреть на смерть, ведь даже не подозреваешь, что Чхве Бомгю и есть твой палач. —Она сегодня ночует со своим парнем. У вас. Просила не тревожить до утра. — Нагло лжёт, и нет ни намёка на это, ибо тот спокоен как удав. —В смысле... — Офигела ты, убирая тотчас руку от Чхве, следовательно, тот напрягся, подумав, что облажался, но... — Ай, чёрт, да она издевается! И что мне делать теперь?! Где ночевать?! — Негодующе простонала, дав возможность Бомгю с облегчением выдохнуть. —Ну, — Перебил. — Я могу снять гостиницу. Знаю один тут хороший отель неподалёку, вино там невероятное. — Болтает, заводя машину, на что ты вскидываешь брови, явно не ожидая такого решения. —Для нас? — Уточняешь, вследствие чего парень кивает слегка, выезжая уже из парковки. Ты же прикусываешь губы, обдумывая это предложение... То есть, дорогой отель с хорошим недешёвым номером и хореограф - отличное комбо, - но проблема в том, что по умолчанию должно идти ещё нечто большее...

Готова ли ты к этому?

Кажется, Чхве Бомгю - это тот принц, которого ты ждала всю жизнь. Он идеален! Защищает ото всех, заботится непременно, серьёзен в своих намерениях, надёжен и красив! И главное: ты любишь его, а он - тебя. Тебе хорошо с ним, комфортно и на душе тепло. Хочешь... нет, мечтаешь только о том, чтобы разделить с этим мужчиной всю свою жизнь!

Так почему бы и не взойти на следующую ступень в ваших отношениях?

Бомгю, скорее всего, снова начнёт шуточно приставать, однако настаивать не будет и эта ночь пройдёт, как всегда, тихо. А иначе быть не может, ведь как бы отель не был хорош собой, ты всё же хочешь, чтобы ваш первый раз прошёл более комфортно, и если быть точнее: —Может к тебе? — Внезапно заговорила, привлекая к себе внимание. Из ста процентов, уверена в этом решениеи максимум на три, а сомнения продирают до костей, и всё же... Да, Бом - тот самый, так что хватит уже тянуть. Брюнет нервно усмехнулся; уже быстро генерирует в голове подходящий ответ, дабы мягко отказать, но причина столь сложна и уместна конечно же обязана быть, ибо ты ничего не должна заподозрить.

Ох, нет, он никогда никого не приведёт в свою квартиру!

Ни за что.

Нет.

И плевать ему на всё, он не сделает этого!

Не нарушит, чёрт подери, самое главное правило: не водить будущих жертв в свой дом. Это глупо, опасно и безрассудно. А Чхве не любит риск и неосторожность. Убийца со всей своей уверенностью поворачивает голову в твою сторону, пока на кончике языка извиваются сладкие извинения и мягкие настаивания об отеле, но, раскрыв уже рот, Бомгю не смог выпустить оттуда нечего внятного, понятного даже для самого себя, ограничившись резким вздохом. Его глаза поначалу чуть расширились, затем же резко сузились, заметно и для тебя потемнев, заливаясь похотью до краёв. Ты же, не отрывая взор со скульптурного лица юноши, продолжаешь поочерёдно расстёгивать пуговицы на своей рубашке, открывая обзор на такой же белый кружевной бюстгальтер. И, оставив только пару пуговиц снизу, перекидываешь ногу на ногу, выжидающе сохраняя молчание. —Блять. — Выругался несдержанно зверь, резко вдавив по тормозам, отчего колёса протяжно заскрипели. —Бомгю? — Неуверенно шепчешь его имя, когда тот уверенно меняет направление, поехав в противоположную сторону. —Не отвлекай. — Кратко рычит. —Мы... мы к тебе? — Профессионально проигнорировав приказ, интересуешься. —Да. — Твёрдо отвечает, усмехнувшись на один уголок губы.

И пошла вся осторожность нахуй, сейчас в приоритете у него на уме ты.

+×+

Под покровом вечера, быстро сменяющегося на ночь, вы вваливаетесь в холодную пустую квартиру. С порога уже видно насколько квартирка большая, просторная, забитая всякими безделушками и декором. Странные картины висят на стенах - успела обратить внимание только на одну, где всё в мрачных чёрных и серо-синих тонах: человечки с белыми глазами столпились вокруг и будто смотрят на нечто необычное в середине, а там сидит, обняв собственные колени, ещё один чудик - его почему-то выделили. Наверное потому, что он отличается от всех - изгой с чёрными заплывшими тьмой глазами. На него тыкают пальцами, рассматривают, но близко не подходят, словно бояться его "отличия". А он сидит, да в пол безразлично глядит своими пустыми глазами, как будто бы настолько привык к поведению "стада", что игнорирует смиренно. Также заметила, что много растений у него тут и там; о них явно заботятся, ведь хорошо выглядят, аж листочки и стебельки блестят. Не говоря уже о том, что здесь в принципе довольно-таки чисто и убрано, якобы тот каждый день заводит генеральную уборку - это редкое качество у мужчин. Высокий парень с угольными волосами смотрит хищно из-под мрачной отросшей чёлки, которая растрепалась в связи с порывистым моментом. Держит на руках крепко, небрежно стягивая у порога со своих ног кроссовки, пока ты смеёшься, обвив худую талию ногами, а жилистую шею - одной рукой, нежели чем вторую уместив на чужом затылке, запуская длинные пальцы в волосы цветом вороньего крыла, чуть оттягивая. —У тебя красиво. — Комментируешь, откидывая голову, дабы разглядеть ещё хоть что-нибудь, не скрывая восхищения от дома убийцы. Ты глупо лыбилась, чувствуя себя в невесомости на руках убийцы, зная, что сама дойти до его комнаты не сможешь и точно трухнешь где-то в проходе, поскольку по дороге вы заехали в магазин и Гю купил тебе алкоголь по твоей просьбе, и это ты аргументировала: а-ля, "для смелости". Ну он спорить не стал. —Держись за меня. — Побеспокоился, прильнув губами к доступной шее, сразу же слегка прикусывая нежную кожу, затем оставляя обжигающий поцелуй, как бы извиняясь за грубость. —А что, уронишь? — Смеёшься, смотря вниз, пока мужчина с тобою на руках идёт вглубь помещения, стараясь не отвлекаться от поставленной задачи: добраться до спальни. Он грубо толкает ногой дверь, отчего та бьётся об стенку с громким шумом, при этом свободной рукой на ощупь включая какую-то кнопку, от которой тянется паутина из лампочек, и вмиг комната засверкала золотистым мерцанием, заставляя сердце забиться чаще. —Вау! — Ахаешь, выставляя руку, дабы дотянуться до свисающих огоньков. Такого ожидать не могла. Это было... завораживающе восхитительно! Жаль, только не смогла всё по-должному рассмотреть, поскольку твой парень очень спешил - нетерпеливый.

А каким ему ещё быть?

Столько же ждал этого момента...

Он раздвигает мешающие шторки тюли, небрежно валит на светлую двухспальную постель, и вы оказываетесь в изолированном и натянутым тканью месте, где так уютно и комфортно, что вряд-ли захочешь выйти отсюда потом. Над головой "звёзды" сверкают, и ты улыбаешься невольно, расслабляясь под юношей - доверяешь же. Да и доза алкоголя в крови говорит сама за себя. Хищник скалится на тебя свою жертву, чувствуя лёгкий мандраж оттого, что наконец испробует вдоволь желаемое тело. Ему нужно... Нет, он просто обязан даже тут держать себя в руках, но так возбуждён будоражащим предвкушением, ощущая внизу пояса то, как кровь бурлит и протяжные спазмы увеличиваются с каждой секундой, что больше не может контролировать себя. Его напряжённое достоинство уже давно неприятно трётся об ткань, горя и пылая огромным желанием освободиться от сковывающих узких джинс. Удивительно, что смог заставить себя терпеть столько времени. Брюнет в первую очередь отбрасывает куда-то за пределы постели твою сумочку, отчего та с громким шумом падает на пол. И ему плевать, что там твоя косметичка с телефоном. А тебе следует не за них беспокоиться, а за себя, ведь эта ночь может оказаться последней... Последующим действием нависает нагнетающе, впиваясь в твои губы в эдаком страстном танце; жадно и небрежно, как-то дико. Он мнёт заветные губы как-то иначе, совсем не так, как делал это раньше: нет больше той чуткости и осторожности, а осталась только свирепость с импульсивностью. Будто бы сковывающие все движения цепи переломились с громким лязгом, выпустив настоящего зверя. Суетливо снимая с себя чёрную футболку, слышится треск материала, при этом он игнорирует это, практически не отрывая от тебя взор потемневших отчуждённых глаз. Стоит над тобой, упираясь коленями в матрас лишь пару ничтожных секунд, после же наклоняясь, резко хватаясь за белую рубашку и также резко дёргая в разные стороны, что она рвётся, теряя свои пуговки. —Ты что делаешь?! Она же новая! — Ахнула возмущённо, не ожидав такого поведения. — Да куда так торопишься, Бомгю? — Попыталась вразумить его, но всё без толку.

Он не слышит.

Он только и делает, что затыкает твой раздражающий рот своим, нагло вторгаясь языком внутрь, принуждая извиваться под собой. И ты из безысходности царапаешь оголённую крепкую спину... и замечаешь на миг странный рельеф, какую-то выпирающею полосу, не одну даже. Но не можешь отдать должное внимание этому, пока тот вжимается в твоё тело, нетерпеливо толкаясь бёдрами вперёд, тем самым выбивая из твоих лёгких мычащий выдох.

Чувствуешь же, насколько сильно он хочет тебя.

Подозрительный и чертовски твёрдый бугор в области ширинки так сильно трётся об твою промежность, что ты сжимаешься внутри; то-ли это предвкушение, то-ли это страх от осознавания беспомощности... Брюнет запускает руки под тебя, удобней беря за поясницу, подхватывая, дабы переместить лёгкое тельце ближе к середине, снова не аккуратно бросая на постель. Ты тем временем обнимаешь за шею, стараясь не терять губы любимого, но он вдруг разрывает поцелуй, силой надавив в область твоего плеча, с намерением прижать к кровати. При этом удобнее располагается сверху, отчего тело твоё вновь между мужских ног. Он безмолвно расстёгивает белоснежный лифчик, однако не успевает увидеть обнажённую грудь, как ты вдруг перехватываешь руку. —Ты можешь так не торопиться? Мы, вроде, ни от кого не убегаем. — Твой голос был ровный, спокойный в отличие от состояния возбуждённого мужчины, и только заплывшие пеленой глаза выдавали опьянённое состояния. И, к счастью для тебя, Бомгю наконец пришёл в себя, приумерив пыл. Он мотнул головой так, словно отбросил странные мысли. Виновато улыбнулся; как-то сконфужено и непривычно робко, высвобождая свою руку из твоей хватки. Не проронив ни единого словечка, тупо слезает с тебя, поддаваясь в противоположную сторону, ближе к прикроватной тумбочке - сам себе на уме. Не минутой позже достаёт уже открытую пачку презервативов, равнодушно кидая на подушки. —Какого чёрта, Бомгю?! — Принимая сидящие положение, злишься, вовсе не понимая странное поведение парня. Мало того, что ведёт себя точь-точь животное... Так ещё и не скрывая ничего достаёт открытую пачку презервативов, будто вы не пара, а так, просто на ночь любовники. Но в очередной раз замолкла, наблюдая теперь за тем, как мужчина встаёт с кровати и раздевается полностью, вовсе не стыдясь показывать своё тело во всей красе. И ты смотришь завороженно при хорошем освещение, обращая внимание теперь не только на красивые мышцы, но и ещё кое-что... шрамы. По всему телу полосы, как от плётки. Они расположены больше в области плеч, уходя за спину, туда, где ты не успела разглядеть.

Его били?

Нет, избивали.

Они давно уже зажили, но отпечаток не скрыть... Эти шрамы не похожи на какой-то школьный буллинг или что-то в этом роде... Ох, нет. У Чхве слишком дурной характер, чтобы попасть под травлю. Скорее, это подарочек от родителей.

Его, значит, избивали дома?..

Тогда это всё объясняет, ведь парень никогда не говорит о семье, будто её и не было вовсе.

Он просто вычеркнул всех из жизни; хладнокровно и заслуженно.

Ты не знаешь стоит ли спрашивать насчёт этого... Это явно не подходящий момент. Потому, набрав воздуха в лёгкие, молчишь, и только потерянность во взгляде выдаёт всю истину.

Он понял.

Этот взгляд твой... сочувствие.

Чхве Бомгю всё понял.

—Не будь идиоткой, — Режет, догадавшись о причине твоего недовольства, но делает вид, что подумал о другом; в его голосе только сталь, и нет там больше милого заботливого бойфренда. — Я трахался в последний раз до знакомства с тобой. Считай, девственником опять стал. — Уверяет своеобразно. Ах, но не об этом ты волнуешься теперь. "Что с тобой было?" - Хочешь спросить, но не станешь. Не сейчас. Да и не ответит он. А слова мужчины были правдой. Есть много "но", учитывая блудную натуру плейбоя, однако сейчас честен, как никогда. Не интересует его никто, кроме тебя. Не знает, конечно, что будет после проведённой ночи, но до этого момента верен тебе.

Бомгю видит в твоём лице... потерянность? Ты расстроилась?

Чёрт, этого ещё не хватало.

Если ты сейчас обломаешь всё то, что он так долго ждал - клянётся, прикончить тебя и ещё кого-нибудь, кто под руку попадётся, если это произойдёт. —Не оправдывайся, — Режешь, отчего тот удивлённо вскидывает брови. — И не смотри так. — Злостно добавляешь. —"Не спеши", — Повторяет он когда-то сказанные тобою слова, тотчас став расстёгивать ремень. — "Не смотри", — Цитирует, а ты затаила дыхание, ненароком уставившись на то, как длинные изящные пальцы ловко избавляются от пряжки, с лязгом отстёгивая - сглотнула от застрявшего поперёк кома при мысли, что этот чокнутый может и ремень в ход пустить. — Может мне вообще просто лечь, а ты сама справишься? — Вскидывает угольные брови, чуть вбок наклоняя голову, отчего мрачные волосы двинулись. — Или, может, закончить на этом наш танец? — Ухмыляется, уже с отчётливым звуком расстегнув ширинку джинс, а ты отводишь взгляд молниеносно, и это не остаётся незамеченным. — Не пойму, — Вздох театральный. — Стесняешься меня или ищешь повод остановиться? Или, может... — Мучительная пауза. — Боишься? — Понижает голос до будоражащего шёпота, задумчиво вглядываясь в свою еду, наряду с этим беззастенчиво снимая джинсы прямо в тот момент, когда ты повернулась для достойного ответа. —Нет, я-.. — В глазах искренняя потерянность, запнулась. Должно быть, раньше всерьёз считала, что во второй раз не переживёшь тот момент, когда снова увидишь хореографа нагим, но... Но вот сейчас тупо уставилась на его гордо колом стоящий член к верху, усыпанный паутиной из пульсирующих вен и давно уже ноющий от желания заполучить внимание, и только и смогла, что поморгать пару раз. Затем медленно поднимешь голову, посмотрев в глаза дьяволу, который, заметив пассивную панику в лице напротив, сложно выдыхает. Приходит в себя: убийца подключает мастерскую актёрскую игру, хоть его тошнит от неё. Ему осточертело всё время играться и делать вид, что такой, как все. Оно и понятно, он ещё никогда так долго не играл с девушками. Утомился уже.

Ничего, вытерпит ещё месяц... возможно.

Он взбирается на постель, приближаясь. Ты ни двинулась, но это не значит, что была спокойна. —Прости, — Тянет вдруг сочувственно, но явно не искренне, усаживаясь рядом. — Я просто так давно этого хотел, — Оправдывается, при этом медленно стягивая с твоих плеч лямки бюстгальтера. — Не хотел быть грубым. Мне жаль, волчонок. Если хочешь... — Вздох, снова переступает через себя. — Мы можем сделать это потом, — Сквозь зубы выдавил нехотя. — Не буду торопить тебя, если не готова... — Говорит так, словно остановиться, только слово скажи - лжец, ему плевать на твоё желание. И как тут можно отказать, когда этот монстр так мастерски лжёт, да глазки строит щенячьи? Правильно, никаких, оттого ты и качаешь головой, отвечая уверенно: —Я не просила остановиться. — Со стороны можно подумать, что ты - дура, которая только ведётся на игры маньяка, но...

Неизвестно, что бы было, если бы ты сейчас потребовала этого.

В лучшем из случаев - изнасилование.

Но ты даёшь согласие, вследствие чего брюнет улыбается ещё шире в диком нездоровом оскале, пряча лицо за чёлкой. Снова принуждает лечь спиной на воздушное одеяло, только на этот раз нежно и спокойно, отчего даже стали быть слышны шуршания ткани. Ты судорожно выдыхаешь, когда убийца, перекидывая через тебя ногу, утыкается носом в острую ключицу, по какой-то странной привычке кусая, до приятной боли впиваясь зубами в выпирающею косточку. Одна рука поглаживает бедро, задевая край коротких шорт, тем временем вторая накрывает широкой ладонью левую грудь, идеально уместившуюся в ней. Ведёт дорожку из обжигающих поцелуев, переключая своё внимание на набухший сосок, обволакивая губами. Ты вздрагиваешь от этих смущающих действий, закусывая нижнюю губу до крови, пытаясь отчаянно отвлечься оттого, что юноша спускается ниже и ниже, уже обжигая горячим дыханием плоский живот, не стесняясь обцелолывать каждый сантиметр. —Ты тихая, верно? — Колко замечает, вновь приподнимаясь. —А тебя не заткнуть, верно? — Язвишь. А тот нервно усмехнулся, думая, что такой язык следует оторвать, но не зацикливается на твоём дерзком поведении, стягивая с длинных ног шорты, которые повторили судьбу всех вещей, вылетев за пределы кровати. Хищник невольно проезжает языком по собственной губе, после толкаясь с внутренней стороны в щёку, рассматривая худую талию и кружевные тонкие стринги. По-хозяйски проводит рукой по наружней стороне бедра, ощущая кончиками пальцев упругую плоть, затем же инстинктивно сжимая, впиваясь короткими ногтями в кожу. Не минутой позже зацепляет край белья, потянув вверх; теперь уже хотелось кричать: "Быстрее!" - Поскольку тот тянул намеренно долго, принуждая краснеть ещё больше.

Ты вся его.

Вся...

Ты тихо задыхаешься, когда мужчина, усаживаясь удобней между раздвинутых ног и наконец выбрасывая последний элемент одежды, нахально проводит влажным длинным языком по коленке, задевая острыми зубами кожу до лёгких царапин. Затем же, дотянувшись до презервативов, достаёт один, открывая этими же опасными клыками. Ты привстаёшь на локтях, наблюдая за тем, как брюнет натягивает резинку на собственный ствол, и это так развратно и горячо, что сглатываешь, теряя всю уверенность, когда тот вдобавок говорит: —Я буду грубым. — Это не было предупреждением, скорее факт, который по-любому случится.

Будет... что?

Грубым?

Разве такое заботливый бойфренд должен говорить своей девушке перед первым разом? Ты так растерялась, что вовсе не успела ничего ответить, как тот уже нависает сверху, пробираясь между ног, отчего не смогла их свести больше. —Подожди, Б-.. — Уже запаниковала, вцепившись когтями тому в плечи, но тот отчеканил: —Расслабься, — Ты вздрагиваешь, когда хищник опускает руку и мужские длинные пальцы касаются, после проходят по влажным складкам, собирая естественную смазку - это так интимно и будоражаще странно. — Ты же доверяешь мне? — Юноша пробует на вкус, слизывая с кончиков пальцев прозрачную вязкую жидкость, довольно хмыкнув потом прямо перед твоим лицом.

Ты даже на вкус хороша.

—Ты меня пугаешь уже... — Выдыхаешь горячо и возбуждающе, отводя взгляд от смущения и невыносимости зрительного контакта. Снова выдыхаешь, откидывая голову, при этом закусывая щёку изнутри, стоит ощутить то, как Бомгю упирается лбом в область ключиц, отвлекаясь на то, чтобы направить член так, что головка прикоснулась к самому сокровенному месту, принуждая тягучим спазмам внизу живота отчётливей усилиться. И больше прелюдий никаких не было: толкнулся резко вперёд, к чертям ломая между вами расстояние, врываясь в тебя грубо и с неаккуратностью. Вы оба звучно мычите, в унисон сплетая голоса. Для тебя это было одновременно приятно и неприятно, но больше второй вариант подходит к тем чувствам, который резко испытала. Он заполнил один чёртовым рывком, войдя по основание. И соврёшь, если скажешь, ухватываясь за мужские плечи, царапая до будоражущих кровавых полос лопатки, что не больно. О, и не было никаких: "дам тебе привыкнуть" - Бомгю сразу же стал двигаться дальше, принуждая тебя и кровать издавать первые слабые звуки. Брюнет же ощутил только удовлетворение оттого, что наконец это сделал с тобой. Лишил невинности и, если быть откровенно, его никогда не волновал этот факт, что был ли первым у жертвы или же десятым, но с тобой оказалось иначе. Было чувство такое, что присвоил тебя себе полностью, даже став первым и последним мужчиной посмертно кто заполучил это хрупкое тельце. Нельзя не добавить ещё то, что от долгой упорной выдержки без секса приличное количество времени, он, скажем так, озверел, вовсе не желая сдерживаться, как надо было бы сейчас. В тебе оказалось уже, чем думал, и в такой приятной горячей влаге, что тот невольно застонал, чувствуя, как ты сжимаешь его орган внутри себя. Это сводит с ума, следовательно, тот даже не думая ни о чём толкается глубже, создавая кровь бурлящие трение, буквально обездвижив и вдавив в мягкую постель. Он рычит прямо у твоего уха - так по звериному и дико, обжигая пламенным дыханием, что казалось, Бомгю так одичал за всю свою прогнившую жизнь, что напрочь лишился человеческого рассудка, став настоящим диким животным. Ритмично, но сбито втискивается, игнорируя тот факт, что с каждым проталкиванием своего колом стоящего члена выбивает из твоих губ жалкие постанывания, всхлипы. —Чёрт, Бом-.. — Судорожный стон, упираешься руками тому в плечи. — Гю, п-подожди!.. — Буквально скулишь от напора безумца, во всех красках ощущая не только его воистину достойное достоинство внутри себя, но и вес: хоть брюнет и мало весит, ну уж побольше тебя, так что это как ни как придавливает хорошо. Но тот лишь неудовлетворительно рыкнул, стоило ощутить слабое сопротивление, на инстинктах быстро перехватывая твои хрупкие ручонки, дабы его предотвратить. Закрепив их над твоей головой, жёстко стиснув между длинных пальцев, мужчина сквозь зубы прошипел: —Тише-тише, — Выдыхает на последних нитях человеческого рассудка. — Всё хорошо. — Уверяет, но было ли это таковым? Он находит твои губы, вовлекая во влажный горячий поцелуй, из-за которого пришлось замедлиться. Он принял более чуткий средний темп, толкаясь бёдрами плавно, глубоко, словно это был всего лишь очередной танец, переставая вести себя как животное.

Он же профессионал, чёрт возьми.

И Чхве сам невинно охает, когда ты, по глупости своей любви безумной и пьяным рассудком, обвиваешь его корпус ногами, прижимая бёдра к бёдрам ближе и теряя пару слезинок со влажных ресниц. Вы оказываетесь слишком близко, но это совсем не смущает. Хищник терзает твои губы, то и дело впиваясь зубами в кожу, с намерением следом дразнить кончиком языка дёсна, с похотью в мутных заплывших глазах вглядываясь в твоё лицо; Бомгю смотрит на тебя, буквально не в силах отвести взгляд со смущённой улыбки и розовых щёк, сквозь свою угольную растрёпанную чёлку - мешает, но как то не до этого. Бомгю не может перестать то и дело чмокать твои губы, пусть это даже не поцелуй. Бомгю сам не понимает, как отпускает руки, позволяя тебе обнять его. И Бомгю также не сможет объяснить то, что сейчас спрашивает: —Ты как?.. — Утыкаясь носом в изгиб твоей шеи, прячет лицо, ведь... стыдится?

Что происходит?!

Не знает.

Ничего не знает!

Почему так печётся о тебе? Почему так равнодушен к собственному удовольствию? Ты так открыто дрожишь под ним, позволяя вытворять со своим телом всё, что только пожелает монстр, слепо и непоколебимо доверяя.

Даже сейчас.

Он груб, он неаккуратен, а ты всё равно, минуя все противоречивые аспекты, молвишь в придыхании, когда тот полностью замедляется: —Мх, — Откидываешь голову, открывая уязвимую шею дьяволу — Продолжай, — Вздох. — Всё в порядке. — От этих слов скулы убийцы дрогнули, при этом затаил дыхание, пытаясь тотчас понять: показалось ли или действительно так сказала.

Продолжай.

Продолжай.

Это было так странно, учитывая, что из-за плетущихся венком страшных мыслей, парень уже не понимал: нежен с тобой или груб, должен ли держать силой или нет, сопротивляешься или отдаёшься полностью?

И Чхве Бомгю... начинает злиться.

Предпочёл направить смешанные эмоции в это яркое русло неопределённых чувств.

Но не на тебя, а на-..

Брюнет резко меняет позу, слезая с тебя и становясь на согнутые колени. Не церемонился помогая принудив поступить также. Оттого, к слову, неуклюжа встаёшь к нему спиной, ежесекундно прогибаясь в пояснице и выпирая к верху зад, пряча лицо за предплечьями, утыкаясь носом в постель, ибо сил не было никаких, кроме как плыть по течению происходящего. Уж больно алкоголь тебя развязал, да чувства неописуемые к танцору. Гю, удобней пристраиваясь сзади, смотрит из-под угольной чёлки на аппетитное зрелище. Аппетитно, так чертовски аппетитно, что он боится, как на это реагирует его тело. А именно: сердцебиение учащается, мышцы напрягаются до невозможности, начинается слюноотделение и желание просто отодрать тебя свою жертву. Ты покачиваешь бёдрами из стороны в сторону, и брюнет не уверен: намеренно ли таким образом соблазняешь его или ноги настолько слабы, что не можешь держать себя должным образом. Хотя два варианта хороши собой. Сжимает челюсть до скрежета зубов, оттого не соизволит ждать ни секунды больше. Направляет ещё неудовлетворённый напряжённый орган к уже подготовленному входу, последующим действием нетерпеливо толкнувшись тазом вперёд, при этом наблюдая за тем, как хорошо выглядят это зрелище: как его достоинство заходит вглубь, попадая в узкое лоно, и то, как ты снова вздрагиваешь, сладко мычишь. —Бомгю... — Вырывается из губ имя безумца плавно, который, опять же, теряется на миг, ощущая бабочек внизу живота впервые оттого, что ему не сопротивляются и кричат остановиться, а только в блаженстве постанывают имя.

Это... странно.

Он чувствует всегда такое разочарование и неполноценность в связи с тем, что проведённая ночь ограничится исключительно только сексом без обязательств и убийств, поскольку ему всё равно на согласие партнёрши. Как бы жертва не стонала и не выгибалась, прося о большем - ему хотелось других криков, да побольше. Услышать: "Ты монстр!" - Ведь им он и являлся.

Но а сейчас что?

Хотя... разве ему правда хочется слышать это мерзкое клеймо?

Монстр?

Монстр.

Ты монстр, Чхве Бомгю.

Затрудняется с этим ответом; кажется, выбора не было такового никогда. Но с уверенностью может сказать только об одном: нравится, что ты вся и полностью открыта, доверчива и вне ведении о прогнившей натуре законченного убийцы хореографа. Пока что нравится.

Но это же просто игра?

Когда она закончится, монстр убьёт тебя легко и без сожалений... так ведь?

Ухватившись за упругие худые бёдра, мужчина двигается резко и ритмично, следовательно, пошлые громкие шлепки тел, вместе с хлюпаньем естественной смазки, слышны очень даже вкусно, и пока ты сгорала от стыда происходящего, цепляясь пальцами за подушку, впиваясь когтями намертво, Бом отчуждённо наблюдал за этим свысока, представляя с каждой секундой всё ярче то, как неплохо бы было тебя снова повернуть лицом, но на этот раз начать душить.

Убить.

Чхве в любой момент может устроить тебе судную ночь, сомкнув крепкие пальцы в области худенькой хрустальной шеи и просто-напросто надавить.

Хруст.

И нет тебя уже в этой жизни, только вздох испустится с губ, и взгляд потухнет, в последний раз изобразив в отражении свою погибель: Чхве Бомгю. И плевать на всё; последствия, потеря блестящей репутации, потеря любимой работы, тюрьма, всеобщая ненависть - ха, его итак никто никогда не любил. Хуже не будет. В увлечённом процессе происходящего, ты не сразу смогла обратить внимание на то, что посторонний явно не кстати звук зародился в спальне, перебивая музыкой ваши похотливые стоны, скрипы кровати, шлепки тел и умиротворённого гула ночи из окна. Мелодия доносилась от пола, там, где ненужная и забытая сумочка-призрак валялась.

Тебе звонят, и это не в первый раз.

—Чёрт. — Выругалась, в безысходности уперевшись лбом в собственное предпочтение. Бомгю, как уже понятно, тоже обратил на это внимание, однако последнее, что он сделает в этой жизни, так это прервёт ваш секс. Следовательно, он выходит из тебя резко, одним движением повалив на кровать, переворачивая на спину так, словно ты - это тряпичная кукла, с которой можно играть как хочется. Нависнув сверху нагнетающе, не церемонился вовсе. Ты ахаешь, когда юноша небрежно, безмолвно входит снова, проталкивая разгорячённую пульсирующую плоть туда, где только он может быть. —Даже не, — Выдыхает судорожно, сменяя стоны на гортанное свирепое рычание. — Думай, что, — Упирается локтями над твоей головой, делая лица напротив друг друга, при этом твердя и опаляя жаром: — Позволю, — Толчок, скрипы кровати в очередной раз обретают регулярные шорохи со скрипами. — Никто не заберёт тебя у меня. Слышишь? Никто! — Под каждой секундой паузе в перерыве этого страшного факта, хореограф вбивался максимально жёстко, что ты снова ощутила дискомфорт, даже боль, вновь пуская пару невольных слёз по щекам. Ничего не могла ответить; да и это был риторический вопрос. Выбора нет. Ты его отныне и навсегда, пока сердце ещё бьётся, а кровь бурлит в венах. И в этом нет вины безумца, поскольку сама по глупости своей влюбилась. Но кто же знал, что за красивой оболочкой великого хореографа скрывается монстр?

Никто...

Ты не первая, кого погубил Чхве Бомгю - это, впрочем, не его или их вина... Просто обстоятельства: выбрала не того человека. Хотелось выть о том, чтобы парень стал медленнее, но уже толком ничего не понимала от головокружения происходящего, так ещё чёртова мелодия звонка не прекращалась - раздражает. И, если быть откровенно, то совершенно было плевать: кто и по какому поводу пытается дозвониться?

Не важно.

Ничего не может быть важнее того, что сейчас происходит... даже информация о том, что домогавшейся тебя Ито Дзюн сейчас по частям собирается в морге, а бывший давно уже сослужил удобрением для кустарника волчьей ягоды. По крайней мере, пока ты не узнаешь об этом - это не имеет никакого значения. Чхве ощущает прилив зверского неуправляемого состояния, когда чувствует скорый долгожданный оргазм. И он ловит каждый миг, не скрывая своего пугающего хриплого рычания, по привычки трахаясь так, как будто в последний раз. Это было невероятно, учитывая, что мужчина непрерывно смотрит тебе в глаза, дико скалясь, как ненормальный из-под угольной свисающей чёлки, которая касается твоего лба. И, ты размыкаешь губы в немом крике, но не можешь заставить себя отвернуться стыдливо, ибо дьявол режет: —Смотри на меня. — Прозвучало в приказном тоне; так электрозуще низко, так властно, что попросту не смогла ослушаться. Ты, цепляясь пальцами в подушку над головой, чуть-ли не ломаешь ногти от силы сжатия, при этом окольцевав талию брюнета дрожащими ногами, притесняя к себе так, чтобы он стал хоть чуть медленнее в своих зверских толчках. Это немного бесило его, но и одновременно с этим не мог сдержать удивлённый: "Ох!" - Когда ощутил эту ещё большею близость с тобой. Кажется, это была последняя крайность, и, делая финальные глубокие движения тазом, не выходя даже наполовину, он звучно мычит, роняя голову тебе на плечо, закончив в презерватив. Вы тяжело дышали, жадно глотая воздух ртом, пока мандраж потихоньку утихал. Первую минуту говорить было не о чем, поскольку были слишком впечатлены "вашим первым разом", который, как решил твой опьянённый мозг, точно не станет последним. Но Гю не позволил себе так долго расслабляться, по привычки сразу вставая. Он снял защитку, связывая в узел, а после небрежно кинув куда-то на пол, за пределы кровати. Однако опомнился вовремя, что вовсе не нужно сейчас никуда спешить и одеваться: всё же вы в его квартире, и ты сама не на одну ночь. —Ну как? Жалеешь уже, что столько отказывала мне? — Колко стебёт, по какому-то резкому желанию снова ложась рядом, при этом уместив голову на упругой тяжело вздымающейся груди. —Это, — Вздох. — Просто... блять. — Ты выругалась, не в силах подобрать нужные слова для достойного ответа, тем самым насмешив своего парня. —Сочту за "да". — Мурчит, дразнит вновь, прикрывая уставшие веки. Бомгю прислушался к твоему ритмично-быстрому сердцебиению, улавливая каждый гулкий стук. Этот звук почему-то расслаблял его, уже не в первый раз, кстати.

Тук-тук-тук.

Было такое смутное чувство, словно оно сейчас вырвется из груди. Ты такая живая. И сердце твоё бьётся быстро из-за Чхве, но не ввиду страха перед зверем или сильнейшим выбросом адреналина от боязни умереть - нет. И это так странно - странно для хищника. Он заставил сжиматься изнутри и задыхаться, однако исключительно от положительных чувств. Это тоже странно. И он сейчас лежит бок обок с тобой, прижимаясь под только что накрывшим ваши тела одеялом к тебе обнажённый, с закрытыми глазами слушая то, как дышишь и как бьётся это чёртово желанное сердце, разделяя тепло. Нет... точнее он дарит своё тепло тебе, согревая и унимая дрожь. Ему не надо в спешке одеваясь, придумывать первую попавшуюся отмазку, мол: "нужно срочно уходить, у меня хомяк же умер". Не нужно выслушать возмущённые возгласы дамы в ответ. Нет, он просто в данный момент находится в собственной квартире, лежит на своей кровати и в обнимку со своей девушкой. Может позволить себе на время отключить вечно интенсивно работающий гениальный мозг и напросто расслабиться.

Хорошо...

Чхве Бомгю просто сейчас хорошо, он ощущает безопасность.

Безопасность рядом с тобой...

—Бомгю. — Тихо шепчешь его имя, проводят кончиками пальцев по обнажённым лопаткам мужчины. —М? — Издал непонимающий звук, но не открыл глаза. —Откуда эти шрамы, Бомгю? — Да, именно это ты сказала, заставив глаза сирийного убийцы распахнуться. И всё же, для тебя, он продолжил якобы безмятежно лежать, да чуть-ли не засыпать. Казалось, пока ты решалась задать этот гложущий вопрос, юноша заснул.

Неужто не ответит откуда у него эти шрамы?

+×+

6 лет назад. Южная Корея. Тэгу...

Южнокорейский воздух, казалось, был свежее и намного приятнее бился об стенки лёгких изнутри, ведь всё же был родным. Хотя, если так подумать, и на родине у Бома не было места - его никто здесь не ждал. Да и он не хотел возвращаться сюда на университетных каникулах, ибо делать тут нечего.

Но был вынужден.

Всего один день, и он снова уедет в Америку, работать и учиться на износ, зная, что кроме него самого никто не поднимет его с колен чёртовой иерархии. Сегодня был трудный день. Чхве не знает, что чувствует по этому поводу, стоя у порога старенького забора собственного дома. И, касаясь кончиками пальцев сгнившего, покрывшегося плесенью забора, он проводит вдоль, царапая подушечки пальцев, тем самым чуть толкая обломленную на верхней петельке калитку, а она в свою очередь с протяжным скрипом отварилась, теряя труху опилок. При этом зацепляет одну из стеклянных бутылок дешёвого алкоголя, которая тотчас покаталась по погнутой отросшей траве, привлекая на миг мимо пробегающего кота; он дико сверкнул янтарными округлыми глазами, а затем скрылся за грудой кирпичей недостроенной постройки. Юноша ступил на родную землю, однако прилива ностальгии отнюдь не прошло.

Только боль.

В груди неприятно сщемило, когда стал задумчиво вглядываться в коричневую дверь и дубовое крыльцо. Он вспомнил, как его за волосы вышвырнули за день, как какого-то ненужного щенка. Был сильный дождь, а маленький Бомгю просто сидел на порожках, да смешивал горячие слёзы с ледяными каплями ночного шторма. Это был один из тех моментов осознавания, что он один во всём этом мире никому не нужный. И домой он обратно не просился - лучше спать под раскаты грома и холод жёсткой ночи, чем быть снова избитым до полусмерти. Брюнет неспешно переступает с ноги на ногу, уместив руки в карманы белой толстовки. Приближается к дому страданий. Поёжился. Но страху вверх не отдал, твердя в голове безмолвно, что уже не жалкий маленький ребёнок, которого можно трепать, как кусок мяса. Он повзрослел, окреп, и хоть тощим так и остался - дать отпор ему это не помешает. —Загляни страху в глаза... — Выдыхает хрипло, разбавляя гробовую тишину своим глубоким юношеским голоском. Если быть откровенно, то эти слова поддержки никогда не использовал, пока один из хороших преподавателей не сказал ему их, подумав, что Чхве боится разговаривать на публику. Нет, не боится. Бомгю ничего не боится, кроме как родного дома, там, где ад начался. Правда, брюнет не планировал "заглядывать страху в глаза", однако обстоятельства такие сложились. Пришлось. Всё-таки его родная мать умерла. Вроде как уже месяц прошёл с её позорной смерти от передоза наркотиков. И Гю не удивлён. Когда он узнал о её смерти через одного знакомого, который наконец смог найти его номер телефона - то не почувствовал абсолютно ничего. Ни радости, ни облегчения, ни скорби, тем более грусти. Ему было как-то всё равно, ведь ожидал этого с самого детства. Она была дамой лёгкого поведения, не стыдясь говорить собственному сыну, что нагуляла его и жалеет, что не сделала аборт. Бом был нежеланным ребёнком, обузой, особенно когда мать выскочила замуж за одного ублюдка, который, собственно, ещё больше ненавидел его. В тот момент, к слову, жизнь шестилетнего Бомгю превратилась в кошмар, от которого нельзя было проснуться. Даже сейчас, становясь на то самое крыльцо, поднимая бледную костлявую руку с выраженными синими венами и тонкой кожей, он хочет проснуться. Проснуться от этого страшного сна, но по понятым причинам - это невозможно.

Скрип.

Брюнет хмыкнул, снова не удивляясь оттого, что дверь на вид заброшенного дома не заперта, а покорно отварилась.

Может, дом и впрямь уже заброшен?

В нос ударил неприятный запах затхлости и какой-то кислоты, вперемешку с алкоголем, этим чёртовым перегаром. Гю даже вспомнил, как каждый день отдирал школьную форму от этой вони, дабы никто не подумал, что это он тут без пробоя пьёт. В тёмном помещении не было света, если не считать одну горящую свечку посреди забитого бутылками алкоголем стола почти догоревшей свечки. И, Бомгю сам себя ругает за глупость, что попытался включить свет - забыл ведь на миг, что свет никогда не плотился. Все деньги ведь сливались на дурь, да низкокачественную соджу, но с большими процентами зато. —Смотрите кто явился! — Юноша не шелохнулся, когда услышал голос своих ночных кошмаров. Из-за угла выходит отчим: мужчина был среднего телосложения, ниже "сына" так на голову - и Гю удивлённо вскидывает брови, действительно не понимая, почему в детстве этот ублюдок был таким в его глазах огромным. Отчим был так плох - время его явно потрепало. Мало того, что осунулся и превратил из своей спины настоящие колесо, так и зрения лишился, надев разбитые в одном стекле очки и волосы отрастил до плеч грязные, неухоженные. А мерзкая щетина как была, так и осталась на его уродливом лице. —Жизнь тебя наказала, я смотрю. — Юноша выплюнул этот яд, зная, что теперь может позволить себе говорить всё, что захочется, ведь страшный отчим, избивавший его ремнём каждый день, теперь уж точно не смеет это сделать. Эти слова застали врасплох шатающегося из стороны в сторону ублюдка, загубившего свою жизнь и променявшего на бутылку. —Ты! Да как ты смеешь?! — Тявкнул тот, наивно думая, что "мальчишка" подожмёт хвост от ужаса, при виде страшного. Но нет. Брюнет как и стоял в проходе, так и остался стоять, гордо вскинув подбородок, наряду с этим скрестив руки на груди. В бездушных глазах парня только пустота, при этом на лице отвращение... отвращение к убогому существу перед собой. —Ты такой жалкий. — Именно эти слова юноша давненько хотел сказать в лицо отчему, который говорил точно также, когда бил ремнём по тощей спине ребёнка, свернувшегося калачиком и просящего остановиться. —СУКИН ТЫ СЫН! — Взвыл тот, задыхаясь приливом бешенства, а тот отчеканил: —Сын твоей покойной жены, между прочим. — Сухо поправляет. Мужчина сразу же после этих слов растерялся, потупив взгляд заплывших желчью глаз. Но тишина царила недолго и тот взвыл: —Ты даже не пришёл на её похороны, а сейчас чего?! Насмехаешься надо мой, щенок?! Да как ты смеешь! Я! Я тебя вырастил, щенок! Ты должен быть благодарен за всё, что я сделал теб-.. — Он не успел договорить свой бред сумасшедшего, поскольку Бомгю захохотал в голос, заглушая того. Юноша засмеялся искренне, хватаясь за живот, вовсе не спеша вводить в курс дела мужчину, который даже чуть испугался уверенности в лице, как ему раньше казалось, странного слабого ребёнка. —"Благодарен"?! — Со смехом на устах выдохнул, после вмиг улыбка с лица стёрлись, а взамен пришёл холод и серьёзность. — А что ты сделал для меня, ничтожество, кроме как избивал и называл "не таким", м? — Развёл руками резко, отчего отчим даже на инстинктах попятился. — Напомни. Может, мне действительно стоит тебя поблагодарить? — Качнул головой. — Ах, я же не хочу быть неблагодарным зажравшимся сыном, который не замечает вклад родителей, — Усмехнулся на один уголок губы, видя перед собой то, как мужчина закусил язык, ибо не мог ничего придумать. — Так и думал, — Разочарованно пожал плечами. — Знаешь, я хотел тебе врезать, как только увижу и избить так, как ты делал это со мной, но, — Гю морщиться, качая головой неспешно. — Но увидев тебя, я понял, что не хочу даже рядом стоять, не то, что касаться. Да и жизнь за меня это уже сделала: ты избит ею и гниёшь в доме, который сам и разрушил. Мне остаётся только удачи пожелать, вдруг поможет? — Бомгю развернулся, решил просто уйти, ведь делать тут больше нечего: он переборол свой страх. Но не успел брюнет ступить за порог, как услышал отчётливый звук за спиной и...

Удар.

Молодой человек вскрикнул от боли в области затылка, слыша, как осколки разбиваются об его голову - бутылка из-под соджу вдребезги раскололась, падая частями под ноги. Бомгю ничего не успевает сделать, как и сам падает на пол, вываливаясь из дома на крыльцо. Точнее его просто сбили, повалив грубо на спину. —ЩЕНОК, ТЕБЯ НАДО БЫЛО УБИТЬ ЕЩЁ ТОГДА! — Отчим придавил его, сомкнув свои мерзкие пальцы вокруг тонкого слабого горлышка паренька, принимаясь сразу же душить. Глава Чхве широко распахнулись, а в них мгновенно стали накапливаться слёзы, которые стремительно стали вытекать после каждого моргания, стекая по бледным щекам. Он беспомощно принялся сопротивляться, видя перед собой уродливую морду ублюдка, испортившего и превратившего его жизнь в ад... Гю зашипел от боли, дёргая ногами под ним и слабо ударяя своими худыми ручонками отчима, но всё было без толку. Жизнь увидала стремительно, отчего тот рвано глотал воздух, который попросту не поступал в лёгкие. Бледное кукольное лицо мальчишки стало попросту синеть, и тот из последних сил молил остановиться, но мужчина не слушал, продолжая безбожно душить брюнета, вовсе не заслужившего такой участи.

Нет же...

Почему Бомгю должен страдать лишь потому, что был нежеланным?

Разве он виноват в этом? Виноват, что его никудышная мать по глупости забеременела им? Да? Виноват, что этот ублюдок отчим женился на ней, став отчимом его? Виноват, что родился? Испортил их "прекрасную историю любви" своим присутствием?

Невероятно.

Невероятно то, что сейчас Бомгю умрёт просто за то, что не должен был рождаться вообще.

Ну нет уж!

—Я СТОЛЬКО СТРАДАЛ НЕ ДЛЯ ЭТОГО! — Вдруг Чхве закричал на последних частичках кислорода, ухватываясь за один из рядом лежащих осколков. Взмах руки прорезал не только атмосферу в воздухе, но и врезался в горло отчима, отчего кровь фонтаном брызнула в лицо юноше. Мужчина завопил, хватаясь за шею, а Бомгю, не теряя времени, столкнул его тушу с себя, на лету ухватываясь за поблизости лежащий кирпич.

Удар.

Гю, не думая ни о чём, ударил рыжим кирпичом по голове мужчины, в истерике замахиваясь второй раз.

Удар. Ещё удар, ещё и ещё...

Юноша просто сел сверху отчима, став забивать его этим чёртовым кирпичом, совсем не понимая, что убивает его. Он бил его, бил со слезами на глазах, вдребезги разбивая лицо ублюдка, которого ненавидел всей своей душой и нутром. Бил, превращая в месиво, пробивая черепушку до давно пропитых мозгов. Бил за всё, что тот сделал с ним; за каждый шрам и царапину, оставленные им, пока алая жидкость брызжела на белоснежную толстовку Чхве и красивое личико. Безусловно, Бомгю не будет жалеть, когда придёт в себя, ведь должен был когда-нибудь уже постоять за себя, пусть и таким ужасным способом.

Но выхода не было, Чхве Бомгю не собирался так рано умирать от этих сальных лап ничтожества...