Капитан Блестяшка

— Так не получится! — раздраженно заявляет Анна и дергает Суо за рубаху. — Ты их всех пугаешь! Почему ты такой бестолковый? Она выходит вперед и встает спиной к нему в недовольной позе. Он фыркает и тоже поворачивается к ней спиной. — Попробуй сама, раз такая умная, — пыхтит он, оскорбившись. Они стоят на мощеной булыжником площади городишки, где недавно навело шороху нападение стрейнов и зеленой дряни. Одновременно и стрейны, и дрянь — это явно чересчур для местных, которые и без того боятся каждой резко метнувшейся тени. Теперь Суо пытается выяснить у этих человечков что-нибудь о пропавшем понторезе с большим мечом, но те шарахаются от него так, будто он — раззявленная топка живой печки, стремящейся заглотить их вместе с башмаками. — И попробую, — решает Анна, сдув челку со лба. — А ты посиди на лавке. Суо покладисто садится на лавку, намереваясь не сводить с Анны глаз. Ее арктически-белобрысая внешность — магнит для местных торговцев костями. Маленькая, легкодобываемая и особо привлекательная для говношаманов — она идеальная жертва. Вчера она принесла Суо механическую мышь с примотанной к хребту запиской, когда он мирно полеживал на сочной травке неподалеку от дома отшельника. Травка пахла, солнце лупило, облака плыли, стрекозы вились — жизнь была прекрасна даже несмотря на то, что пиво грелось. Но шустрый меховой робот примчался к дому с клочком бумажки, а содержание бумажки было дурацким. «Если тебя не завалило, отзовись» — написал Суо борцун. О каком завале он толкует, было неясно, но сразу стало очевидно, что у Мунакаты что-то пошло не по плану. Продуктивного взаимовыгодного общения не получилось, и даже встречи не получилось, потому что иначе мыхан написал бы что-то вроде «ты меня подставил, подонок». Раз он написал другое, значит, так и не узнал, что вместо Суо на встречу в ночлежке должен был прийти Мунаката. Намалевав ответ, они с Анной выдвинулись в город для выяснений, взяв машину отшельника. Вообще-то Миве следовало бы выставить им счет за все услуги и некоторый ущерб, но он слишком занят сочинением стихов о рисунке точек на морде сидящего на ветке жука, чтобы думать о подобных вещах. От вида развалин у Суо холод в желудке. Эта гора кирпичей и бетона очень похожа на ту, что он видел в вызванном Мивой глюке, и фантазии она навевает самые мрачные. Те из жителей, что не драпанули от вопрошающего Суо сразу, поведали об обрушении дома и гадостной магии, и о сияющем Синем короле с его не менее сияющим мечом, но после инфы о том, как короля вырубило зеленью, что-то, вероятно, поменялось в облике Суо, потому что контактировать с ним никто больше не захотел. Вся надежда на Анну с ее умильным платьишком и безобидными глазенками. Зеленого ушлепана Суо помнит плохо. В академии тот сливался со стенами, и заметить его было затруднительно, да и незачем. Бледная тихушная моль мало чем отличалась от вешалки и табуретки, и интереса вызывала столько же. Как-то раз Суо с приятелями замотали его в смирительную рубашку для поржать, но даже это было скучно, потому что Хисуи не дергался и не орал, требуя освободить его, а так и торчал в коконе спокойно, пока Мунаката его не развязал, при этом сказав Суо что-то очень неуважительное. На кой хрен теперь ушлепану потребовалось нападать на Мунакату, неизвестно, но жить ему осталось недолго. Необходимо просто решать вопросы по порядку. Анна запрыгивает задом на лавку и принимается стучать друг о друга туфлями в воздухе. Моська у нее сосредоточенная, как у кошки в лотке. — Они говорят, что Рейши увез какой-то шухерной плюгавец на Корвеге с номерами Шестой зоны, — сообщает она тихо и печально. — Кто такой «шухерной плюгавец»? — Гениальный хорек, — догадливо поясняет Суо голосом, похожим на трение друг о друга шлаковых кирпичей. — В какую сторону увез, говорят? Анна пожимает плечами еще печальнее. Суо встает, берет ее за руку и стаскивает с лавки. — Пойдем, — бурчит он. — В глотке пересохло. В разгар дня в корчме почти пусто, и воняет только сильно пригоревшей жареной картошкой. Впервые в жизни Суо берет в чужой бухальне что-то безалкогольное — ежевичный сок, разбодяженный водой, конечно, но сойдет. Анне берет такой же, и они присасываются к трубочкам за пока еще чистым столом в углу. Вентилятор под потолком крутится медленно и издает такие звуки, как будто каждый оборот отнимает у него последние жизненные силы, и на следующем он точно сдохнет. Сок оказывается неплохим — в меру кисленьким и освежающим. Мух мало, и лезут они в основном к пузатому дядьке, жрущему у окошка бобовый суп и бутеры с салом. Суо с Анной успевают усосать по два стакана сока, посетить уборную на улице и заказать по третьему стакану, когда появляется борцун. — Подонок! — с горячим гневом выкрикивает он с порога, грохнув дверью. — Ты отправил меня к синяку! Ты же меня подставил! Суо признался ему в этом в ответной записке, дабы сразу исключить недопонимания. Борцун подлетает к столу легкой, но пылкой походкой дуэлянта-фехтовальщика, а взгляд у него зверский, будто Суо сжег его дом и убил собаку. — А ты округлился, — замечает Суо ласково, прищурив один глаз. — Щечки накушал. Анна отлипает от трубочки, прищуривает глаз по примеру Суо и подтверждает: — Стал, как персик. Борцун бешено таращится на них поочередно секунд пять, а потом углы его губ начинают вздрагивать и предательски стряхивать с лица свирепость, задираясь неуверенной улыбкой. А выглядит он действительно посвежевшим и посветлевшим, как будто жить стал лучше и веселей. Подсев к столу, он сообщает мирно, понизив голос почти до интимного: — До меня долетело кое-что. Этот зеленый из вашей академии поймал метательный нож шеей. Насмерть. В тот же вечер, когда здесь был магический бардак. Борцун молодчинка, сведения к нему липнут. Можно было не приставать к жителям, а просто дождаться его здесь, попивая что-нибудь приятное. Если бы можно было просто ждать. Но немного досадно, что ответку Хисуи получил так быстро — от другого. Суо неторопливо озирается, высматривает нескольких посетителей за столами и бородатого хозяина за стойкой, и флегматично предлагает им: — Освободите заведение. Кто-то поворачивается к нему с недоумением, остальные не реагируют, и он выметает всех коротким огненным вихрем и вызванной им паникой. Кладет ладонь на плечо возмущенно вскинувшемуся борцуну, успокаивая, и тихо спрашивает: — Тебе чего от Зоны надо, мыхан? Расхуярить ее в труху или Сланец забрать? Борцун дышит часто, как будто Суо за ним гонится. Наливается едким идейным возбуждением, блестит глазами и почти ерзает на стуле. — Плевать на Зону, — шепчет он. — Сланец под ней. Она его придавила, и не вытащишь. Мой дед работал не для того, чтобы набивать пуза кучке воров. — Дед, — повторяет Суо, убирая ладонь. — Он умер в позапрошлом году, так ничего и не сдвинув, а я сдвину. Ты же видишь, как мы живем, Суо. Это разложение, а не жизнь. Весь мир — такой, а мог бы быть другим. Мой дед был ведущим ученым в институте Эриуриас. Он и его команда создали Сланец. Когда напали выродки Зоны, он смог спасти множество приборов, чертежей, прототипов. Все спасали себя и друг друга, а он — свой труд. В итоге все погибли, а он выжил. Он оставил все мне, а я… Занимаюсь чем-то не тем… — И мышек-роботов он тебе оставил? — уточняет Суо и, выбросив трубочку из своего недопитого стакана, пододвигает сок к борцуну. — И много других замечательных штук, — ухмыляется борцун и опрокидывает в себя сок. — А мышек-то много? Эти меховые игрушки — жутко умные хернюшки. Сколько раз такая штука разыскивала Суо в разных дырах, однажды вон даже в фургоне-сейфе Скипетра выследила. А борцун, окропив соком возбуждение, смотрит на него теперь с подозрением. — Занимаешься чем-то не тем, — повторяет Суо его мысль и насмешливо добавляет свою: — Мунаката собирался сделать тебе королевское предложение. Ваш несчастный Сланец он тебе принесет на блюде с фанфарами и букетами, и блесточками присыплет. Только сначала Мунакату надо найти и отряхнуть. Борцун вскакивает, противно громыхнув стулом, выдыхает и садится. Идейная взбудораженность опять проступает на нем испариной. — Что за сказки ты мелешь?! — в злом угаре выплевывает он. — С чего бы синяку в это лезть? Разве синякам плохо живется? Суо не обсуждал это с Мунакатой, но он догадывается, с чего бы. Дело не в том, что Мунаката подался в коммунисты или робины гуды, пожелав отобрать у богатых и поделить между бедными. Просто сила цвета одного экземпляра Сланца — хорошо, а множества экземпляров — лучше. Мунакате нужно больше могущества и блеска, таков уж он. Громкое урчание живота через стол влезает в мысли, сбивая их пафос. — Микото, — говорит Анна с укором. — Верни корчмаря, я есть хочу. — Нахрен корчмаря, — отвечает Суо, поморщившись, и встает. — Пойдем на кухню, поищем еду сами. А наш щекастенький персик пока подумает о своей удаче.