Закон каденции

Музыка — моя единственная причина. Так однажды сказал Джисон, засыпая на ходу после особенно насыщенной ночи в студии звукозаписи. Всё, что осталось тогда сделать, это накрыть его своей толстовкой и свернуться в другом углу небольшого диванчика. Минхо всегда так делал — накрывал спящего Джисона тем, что попадалось под руку. В студии это чаще всего была их одежда. Если Джисон делает всё ради музыки, получается, то, что он сейчас целует какую-то девицу, сидя напротив Минхо в одном из ночных клубов даунтауна, тоже ради музыки? Опустошив бокал с виски, Минхо презрительно вскинул брови, когда его пристальный взгляд зацепился за язык Джисона, проскользнувший в чужие губы. Верностью музыке здесь не то чтобы не пахнет, а даже шлейфом не отдаёт. Он ещё пару секунд пялился на новоиспеченную парочку, после чего устало выдохнул и поднялся. Подобный цирк он наблюдать больше не имеет желания. Быстро наскучило. Оттянув ворот рубашки, которая отчего-то стала неприятно сдавливать шею, он покинул вип-ложу и направился в сторону бара. Так как сегодня был вторник, клуб не был забит людьми и воздух не кружил голову смесью всевозможных парфюмов. К тому же, можно было спокойно подобраться к барной стойке, не врезаясь в пьяных людей и не рискуя быть утянутым в подобие танца. Отголоски неона и музыка, которая лишь слегка била по барабанным перепонкам, как и в любом клубе наподобие, это всё, что могло потревожить сознание. А, ну и Джисон, но к счастью, Минхо оставил его решать свои дела в одиночку. Высокий барный стул скрипнул, что донеслось до слуха даже через музыку и непрекращающийся галдеж сидящих рядом людей. Минхо кивнул бармену и поставил пустой бокал на столешницу. Тот мигом оказался наполненным, и Минхо одним глотком опустошил его почти до половины. — Чего такой кислый? — послышалось справа. Минхо на автомате перестал хмуриться, когда заметил Сынмина. Тот подсел на соседний стул как раз вовремя, а то Минхо уже собирался окунуться в чернильный омут собственных мыслей. — Джисон, — ответ был коротким. Это, казалось, совсем Сынмина не удивило, а только подтвердило какие-то его личные соображения. Пару раз кивнув, он положил ладонь Минхо на предплечье и провел пару раз по гладкой ткани чёрной рубашки. — Когда я от вас отошёл, он просто пил. Что сейчас? — Вылизывает рот какой-то дамочке, — остатки виски были выпиты ещё одним долгим глотком. Минхо даже не поморщился. — Мне кажется, он даже не понял, что я сидел напротив. — Вполне может быть. Последнее время он вообще редко соображает. Минхо с этим мысленно согласился, но никак не прокомментировал. Кроме съехавшего с катушек Джисона, у них с Сынмином, к счастью, были другие темы для разговора. — Куда парочка ушла? — Хёнджина только что видел в соседнем зале, танцует. Чанбин не знаю где. Я думал, он с вами за столиком остался. — Лучше бы остался. — Минхо отказался от предложения бармена наполнить очередной бокал и повернулся к Сынмину всем корпусом. — Когда домой поедем? Я лично уже наотдыхался. Завтра ещё в компанию нужно, помнишь? — Э-эм. Уже забыл. Но я знал, что ты напомнишь. — Сынмин глянул куда-то в сторону и недовольно скривил губы. — Завтра утром опять будет аншлаг. Как будем всех троих поднимать? — Ну, на Хёнджина я нашел управу. Пригрожу, что вылью таз холодной воды. Чанбин на тебе, можешь тоже этот способ опробовать. С Джисоном, правда, придется помучиться. — Как всегда. — Сынмин внимательно вперился в Минхо, так что тому пришлось посмотреть в ответ. — В компании наверняка поднимут вопрос о вас двоих. — Пускай, — невесело усмехнулся Минхо. — У меня уже есть готовый ответ. Себя-то я смогу защитить. Остальное уже не мои проблемы. — Чонину опять придется что-то выдумывать. Я ему заранее сочувствую. — Таков удел музыкальных менеджеров, — подмигнул Минхо и спрыгнул со стула. — Он сам этого захотел, так что не жалей. Ему за это деньги платят. Пока Минхо с Сынмином возвращались от бара к своему столику в вип-ложе, к ним подлетел Хёнджин. Весь румяный и с блаженной улыбкой на лице, он пихнул Минхо в бок, но тот этого не оценил. Тогда Хёнджин просто его обошёл и стал о чём-то говорить с Сынмином, ярко жестикулируя и смеясь. Его типичное поведение, часть которого образовалась благодаря почетной должности солиста и фронтмена группы. Когда ты лицо музыкального коллектива, ты всегда улыбаешься и светишься изнутри, притягивая взгляды остальных. Даже если вокруг нет камер. Даже если тебе кажется, что на тебя никто не смотрит. Найдется как минимум один человек, который будет смотреть. И он не должен разочароваться. Хёнджин усвоил это ещё на ранних порах, поэтому с его способностью ловить взгляды карьера их пошла в гору почти сразу. Главное, не забывай: когда находишься наедине с собой, снимай маску. Ты не обязан улыбаться собственному отражению в зеркале. В вип-ложе произошли некоторые изменения, и Минхо, по правде говоря, был им только рад. Джисон без сознания лежал, откинувшись на спинку дивана, с расстегнутой до пупка рубашкой, но по крайней мере, один. Волосы его были взлохмачены, красные полосы от чужих ногтей виднелись на шее и груди, а он спал с приоткрытым ртом, едва не пуская слюни на мягкую вельветовую обивку. Сынмин устало вздохнул и повел носом, явно учуяв застоявшийся запах алкоголя, которым пропиталось тело его товарища по группе и когда-то очень хорошего друга. — Кто на этот раз тело потащит? — Чур не я, — вдруг перекрестившись, воскликнул Хёнджин. — Он в прошлый раз за мои испорченные брюки даже не извинился. — Скажи спасибо, что их хотя бы химчистка спасла, — Сынмин сел на диванчик, перебросив ногу на ногу. — Тогда вам с Чанбином тащить его, хён. Будто услышав свое имя и придя на зов, Чанбин показался в проходе ложи и остановился, тут же быстрым взглядом оценив ситуацию. Ловко скинув ноги Джисона с дивана, он сел рядом и даже не обратил внимания, когда тот начал злобно, но всё так же обессиленно ругаться и махать рукой, надеясь попасть в Чанбина хотя бы раз. — Почему всегда напивается только этот глупый ребенок? — шуточно ударив Джисона по бедру, он покачал головой осуждающе. — Ты сам ответил на свой вопрос. — Хёнджин тем временем уже намешал себе коктейль и стал потягивать его через трубочку. — Кстати, сегодня твоя очередь его тащить. — Так и знал. По вторникам мне, как обычно, не везёт. — Ну, хён тебе поможет, — ухмыльнулся Хёнджин и стрельнул в Минхо поплывшими от алкоголя глазами. Чанбин не на шутку удивился и схватился за сердце. — Ставлю сотку баксов на то, что ты специально его отпустишь где-нибудь на середине пути, чтобы он хорошенько приложился головой об пол. — Не сегодня. — Минхо устало опустился на диван и зарылся руками в волосы на затылке. — После завтрашней встречи в компании — обязательно. Но завтра, боюсь, он нужен мне живым. Пока Сынмин пытался доказать, что им всем говорили об этой важной встрече, Минхо разминал шею, плечи и параллельно хрустел челюстями. Попытки успокоиться, кажется, не собирались сегодня увенчаться успехом. Пока он протирал глаза, наплевав на макияж, остальные о чём-то непринужденно болтали и смеялись. Из-за Джисона он опять выпал из общего радостного настроения. Будь он неладен. Минхо точно не станет его защищать на завтрашней встрече. Пускай сам объясняет, почему ведёт себя на протяжении пары месяцев как последний мудак. Окончательно потерявшись в мыслях, Минхо не заметил, как Чанбин успел позвонить охранникам и доложить о сложившейся ситуации. На другом конце ему сообщили, что машина уже стоит у выхода и ожидает их. Осталось дело за малым — поднять Джисона и протащить через весь зал. Минхо надеялся, что тому хватит совести хотя бы ноги переставлять самостоятельно. Хёнджин и Сынмин успели выскочить первыми, чтобы не мешаться под ногами и не наблюдать эту сцену в очередной раз. Чанбин еле как растолкал пьяное тело друга — тот даже раскрыл глаза и вполне осознанно осмотрелся. Хотя вряд ли понял, где он и как тут оказался. Пришлось потянуть Джисона за руку, чтобы тот наконец поднялся, и подхватить за руки с обеих сторон. Поначалу всё шло нормально. Джисона не шатало, он смотрел себе под ноги, склонив голову, и вполне уверенно шагал. Они спокойно пересекли зал и уже подошли к выходу. Но вдруг ему в голову что-то ударило, и он демонстративно выцепил руку из хватки Минхо, после чего начал падать, потянув Чанбина за собой. Тот, скорее от неожиданности, потерял равновесие, и они бы упали, если бы не Минхо (которому пришлось подавить желание увидеть Джисона приложившимся об пол хотя бы раз). Он вцепился в чужой бицепс так, что Джисон вскрикнул от боли, и потянул его на себя, чтобы чаша весов снова пришла в состояние равновесия. — Мне больно, отпусти! — зашипел Джисон. — Придурок, — бросил он напоследок, когда они вышли на улицу, и Минхо передал его в руки охране, сопроводившей Джисона до машины. Сам он сел на заднее сидение рядом с Сынмином и Хёнджином и всю дорогу ехал, молча смотря в окно. Из даунтауна до общего дома группы в Бель-Эйр ехать чуть больше двадцати минут, поэтому Минхо даже не заметил, как машина через ворота оказалась на подъездной дорожке. Выкарабкавшись с заднего сидения, он не стал дожидаться остальных, устремившись в дом. Уж тут, где нет посторонних глаз и ушей, пьяное тело как-нибудь дотащат без его помощи. Или сам доползёт. Минхо до этого уже нет никакого дела. Их комнаты всё равно находятся в разных частях дома, поэтому пересечься будет трудно. Умывшись ледяной водой и смыв остатки макияжа, Минхо облокотился о мраморную столешницу и склонил голову, ожидая пока боль пройдет. Нет. Сегодня видимо всё будет не так просто. Изучив отражение в зеркале, он закинул в рот пару таблеток, мысленно коря себя за это. Вот уже месяц он обещал себе их не пить, но этот вечер вывел его из себя сильнее, чем он ожидал. Когда настало время для контрастного душа, Минхо включил подходящий плейлист и вошёл в душевое пространство, отделенное матовым стеклом. Подпевая любимым трекам и на автомате барабаня ритм ногой, он постепенно успокаивался. Возможно, это было неправильно с его стороны — бросать друзей на произвол судьбы, не переживая, как они будут справляться с нетрезвым гитаристом. С другой стороны — он действительно мог якобы случайно толкнуть Джисона в стену, чтобы у того мозги на место встали. Но это вряд ли помогло хоть кому-нибудь. Минхо, в том числе. Поэтому его методика избегания, которую он практикует вот уже на протяжении нескольких месяцев, это лучшее решение в данной ситуации. Хорошо, что дом большой, и из своей комнаты Минхо Джисона никогда не слышит. Даже когда тот играет на гитаре и поёт по ночам душещипательные баллады. Даже когда водит к себе непонятно кого и откуда. Даже когда орёт и бьет стены в приступах агрессии. Последнее, правда, случается редко, но всё же. Обмотав полотенцем бёдра, Минхо вышел из ванной и сел на кровать. Отголоски боли присутствовали, но в целом она шла на спад. Это хорошо. Заснуть получится быстрее. Завтра он должен быть лучшей версией себя, чтобы стойко противостоять всем претензиям руководства. Которых накопилось за последнее время немало. Его это откровенно расстраивало. Все рамки, условия, те же претензии, созданные людьми свыше, затягивали узел на шее. Всё, что он когда-либо хотел, это заниматься музыкой. Как же он пришёл к тому, что это желание стало видоизменяться и перекраиваться другими людьми? Был ли определенный момент, или смесь факторов, которую Минхо просто не заметил в слепой погоне за мечтой? Они гнались за ней с Джисоном наперегонки. По одной дороге. В одну сторону. Так, по крайней мере, было раньше. Сейчас же они застопорились на одном месте, сдвинуться с которого не могут. Или не хотят. Или их путь закончился знаком Road ends.

♫

— …мне надоело слушать одно и то же! — хлопок по столу, от которого пара листов разлетелась в разные стороны. — Если вы не можете организовать группу как надо, то вопрос будет стоять о назначении нового менеджера. В кабинете душно. Очень душно. Минхо перевёл взгляд в потолок, чтобы снова сосчитать количество мелких квадратиков, которые иногда переворачивались в ромбы, отчего его мозг перфекциониста ломался. Сидя в неудобном кресле, он слушал, как сотрясался директор компании, а Чонин, почти вжавшись в стену, отвечал либо односложным согласием, либо кивками. Хан Джисон, сидящий по левую сторону от Минхо, выглядел свежее, чем вчерашним вечером. Его ноги, обтянутые черными, рваными на коленках джинсами, сотрясали воздух, пока лицо мало что выражало. Он смотрел в окно, находящееся за спиной директора, на голубое калифорнийское небо через стекло солнцезащитных очков. — …успех группы колоссальный, а мы обсуждаем такие детские проблемы, которые можно было бы решить в одночасье, — продолжал сотрясать воздух директор. — Я понимаю, что в любом коллективе бывают разногласия, — пыл чуть поубавился, — но все мы взрослые люди, поэтому давайте уже хоть что-нибудь предпринимать. Он сел, нервно провел рукой по волосам и откинулся на спинку кожаного кресла. Взглядом он следил за ногами Джисона, которые не собирались успокаиваться, и это вряд ли играло в их пользу. Чонин тем временем присел на диванчик у двери, поэтому Минхо больше не мог его видеть. Однако продолжал чувствовать вайбы крайнего беспокойства, а ещё злости. Послышался очередной удар ладонью по столу, и Джисон наконец замер. — Теперь перейдем непосредственно к вам, — вновь начиная закипать, сказал директор. — То, что информация о вашей вражде дошла до руководства, должно было намекнуть о том, что вы облажались. Конкретно так. Первое, это говорит об отсутствии профессионализма. Второе, об этом следует сообщать своевременно, чтобы мы успевали передавать информацию пиар-отделу. Про вас уже статью накатали, мы еле пресекли её выпуск. Третье. Вы ставите под угрозу имидж группы и всё, чего вы добились. Ну и четвертое, из-за вас у меня обострились мигрени. — Последнее, конечно, вообще преступление, — буркнул Джисон. — Следи за языком, — сжал челюсти директор и крутанулся на стуле, отвернувшись к окну. Он какое-то время просто следил за оживлённой улицей, теребя ремень часов, однако всё же нашёл в себе силы заговорить снова. Но поворачиваться к ним не стал. — Если бы не твой гениальный мозг, Джисон, я бы всё сделал, чтобы твоей ноги больше здесь не было. Как и во всей индустрии тоже. Уж слишком много проблем ты мне в последнее время доставил, мальчик. Даже и не знаю, чем я и твои коллеги это заслужили. Краем глаза Минхо заметил, как Джисон на мгновение склонил голову вниз, будто раскаивался. Но это мгновение было коротким. Даже едва заметным. — Мы не всегда получаем то, чего заслуживаем, босс, — специально на южный манер растянул он последнее слово. Мистер Пак обернулся и уставился на него глазами полными непонимания. — Мне больше не о чем с тобой говорить. Можешь выйти. Не медля ни секунды, Джисон скривил губы в противной ухмылке и вышел за дверь. За спиной Минхо услышал покашливание Чонина, а потом его слова о том, что он тоже ненадолго выйдет. Минхо уже догадывался зачем. Этот сценарий они уже проходили. Испепеляющий взгляд Чонина и его колкие реплики, которые отскакивали от противного Джисона, как каучуковые мячики от стенки. Минхо не нужно даже представлять, чтобы содрогнуться. В такие моменты он ненавидит Джисона ещё сильнее, хотя казалось бы, куда больше. Директор в своей привычной манере постучал ладонью по столу, но в этот раз нежнее и спокойнее. Выдох, вдох, снова выдох — и на его лицо вернулась улыбка. Пускай вежливо-деловая, но это уже что-то. — Минхо. Если о чем-то договариваться, то только с тобой. Ты же понимаешь, что вы зашли в тупик? Задница затекла от сидячки, а кожаное кресло было не самым идеальным вариантом для душного кабинета и плотных джинс, в которые Минхо сегодня залез, потому что они первые выпали из шкафа. Нужно было надеть те, что свободного кроя и с дырками. Так была бы хоть какая-то вентиляция. Он на автомате кивнул, тогда директор продолжил, тяжело вздохнув. — Не знаю, что у вас там произошло. Я стараюсь внушить себе, что это не мое дело, но если и дальше так пойдет, мне придется вмешиваться самым наглым и бескультурным образом. — Хотите отдать нас в лапы фансервиса? — преподнес Минхо, как обычную шутку. — Очень не хотелось бы. Вы столько лет выстраивали искренние отношения внутри группы, что это сразу заметят. К тому же, Хёнджин с Джисоном пока перетягивают весь свет на себя. Никто не оценит новую парочку. Последнее слово заставило Минхо поморщиться. Он бы никогда не смог представить себя на месте Хёнджина, который на пару с Джисоном выстроил образ очень влюбленных и тактильных друзей. Динамика вокалист и гитарист никогда не разочаровывает публику. — Пускай остается так, как есть. Мне очень комфортно в образе холодного барабанщика, который загорается лишь на сцене. — Если ваша вражда будет и дальше мешать работе, я приму меры, — подытожил мистер Пак. — Намекни Джисону, можешь жестами, что он истощил мое терпение, и в следующий раз я не буду таким лояльным. Минхо кивнул, поднялся, пожал директору руку и вышел за дверь. Там уже никого не было, как он и предполагал. Неофициальное собрание группы сейчас начнется этажом ниже, где явно разъяренный Чонин будет повторять то же самое, только при этом матерясь и размахивая руками. Как же Минхо обожает эти рабочие будни. В комнате сборов были только двое, что было странно, но Минхо облегченно опустил плечи. Он не любил приходить в разгар беседы или пылкого обсуждения. Не любил упускать важные детали. — Ты не взял себе кофе? Вау. — Хёнджин покосился на Минхо и плюхнулся на диван рядом с Сынмином, который увлеченно проходил очередной квест в телефоне. — Сегодня не на стрессе? — Лень было спускаться. — Минхо приземлился в кресло напротив и выпрямил ноги, закинув их на подлокотник дивана. — А где остальные? Я думал, Чонин тут уже во всю разносит стены. — Так они ещё не возвращались. — Вот кто за кофе пошёл, — не отрываясь от экрана, сказал Сынмин. — Напишите им, пускай нам тоже возьмут. — Сомневаюсь, что они кофе распивают после того, как Пак нашего гитариста из кабинета выгнал. — Минхо потянулся и завис в этом положении, чувствуя как хрустят позвонки. — Что? — оживился Хёнджин. — В этот раз ещё серьезнее. Странно, как у него еще нервы не сдали. — Следующий раз, мне кажется, может стать для Джисона последним. — Гонишь? — даже Сынмин поднял голову и неверяще посмотрел. — Он реально собирается его турнуть из группы? — Про это не знаю. Но на хиатус отправит как нефиг делать. — А страдать нам, — невесело усмехнулся Хёнджин. — О-ой. Когда у него уже пройдет этот период? Я задолбался нагоняи получать. — Терпи и делай вид, что тебе по кайфу. Ты же его бойфренд, — ухмыльнулся Сынмин. Хёнджин в ответ только фыркнул, но отрекаться от статуса не стал. Пошарив по столу в поисках чего-то съедобного, Минхо разочарованно выдохнул — там остались лишь этикетки и пустые бутылки из-под сока. Живот уже пару раз оповестил его о том, что пора подзарядиться, но в комнате сборов как всегда не оказалось еды. И почему он до сих пор надеется? Лёжа верхней частью тела на столе, Минхо боковым зрением заметил, как вошли Чанбин с Чонином. За ними следом развязной походкой, но с опущенной головой вошёл Джисон. — …вероятность высокая, — договорил Чонин и сел рядом с Минхо, продолжая смотреть на Чанбина. — Я, конечно, ещё раз обговорю это с Феликсом, но он вряд ли чем-то поможет. — Они же могут приостановить прессу, пока не предложат вознаграждение, — Чанбин тоже сел за стол, напротив их двоих. — Могут. Но не будут этого делать, — невесело хмыкнул Чонин. — Поэтому остаётся только ждать и смотреть, что будет дальше. Мне лично кажется, если дальше фанбазы не уйдет, то и плевать. Лишь бы не стали скандал раздувать, как они любят это делать. Пока Минхо слушал их разговор, делая вид, что ему очень интересно, Джисон сел между Хёнджином и Сынмином и закинул руку на плечи первого. Они перекинулись парой фраз (до слуха Минхо они, разумеется, не дошли) и Джисон оставил на щеке Хёнджина короткий поцелуй. После чего положил голову ему на плечо и прикрыл глаза. Минхо отвернулся. По венам забурлило раздражение, которое Джисон, даже с закрытыми глазами продолжает в нём пробуждать. Его напускное умиротворение уж точно Минхо не обманет. И измученное недосыпом и частыми попойками лицо тоже. Он сам в этом виноват. Минхо нет до него никакого дела. Возможно, он бы и хотел ему помочь, но так было раньше. Сейчас же ничего, кроме раздражительности и неприязни, Джисон в нем не вызывает. Отчаянно простонав, Чонин сложил пальцы на переносице и потер кожу. — Так. В общем, дело дрянь. Пока у нас перерыв, предлагаю провести время с пользой и не заниматься херней. Джисон, это в первую очередь для тебя. — Ответом ему было только еле слышное ага. — Не ага, а решай свои проблемы в ближайшее время. Минхо, присоединяйся. И чтобы к следующему концерту я видел прогресс в ваших взаимоотношениях. Джисон даже глаз не разлепил. Он уже, вполне возможно, задремал, мило устроившись на плече Хёнджина. Чонин только в очередной раз шумно выдохнул. — Господи, помоги, — шепнул он себе под нос. Продолжил уже вслух, — завтра в студии встретимся. Я пока пошёл с Феликсом встречусь, обсудим, что делать с фейковыми новостями. На связи, — кивнул он Чанбину и удалился, оставив после себя только шлейф табачно-древесного парфюма. А Минхо так и продолжил лежать, хотя правая рука начала затекать. Чанбин поднялся и размял плечи, только после чего пнул Джисона по ботинку и ткнул в него пальцем. — Если нас всех отправят на хиатус, я тебя изобью, клянусь. С этими словами он тоже удалился, а за ним следом почти бегом поднялись Сынмин и Хёнджин, оставив Джисона без удобной подставки под голову. Минхо только закатил глаза на подобное предательство, а Джисон, немного поворчав, растянулся на диване, подложив под голову одну из диванных подушек. Он вскоре уснул. Минхо недолго наблюдал за ним. Они часто оставались раньше допоздна в студии, занимаясь написанием и записью, поэтому спали на таких же узких диванах. Неудивительно, что Джисон привык спать там, где придётся. Живот снова заурчал, поэтому Минхо поднялся, намереваясь сходить в кафе на первом этаже здания. Проходя мимо Джисона, он на долю секунды остановился, чтобы посмотреть на его мирно спящее состояние снова. Ресницы слабо дергались, не до конца закрывая темные круги под глазами, чёрные пряди перепутались на затылке, кольцо на указательном пальце оттопырилось. Минхо вышел за дверь и прислонился к ней спиной. Боль начала слабо пульсировать, заставляя хмурить брови и сильнее сжимать дверную ручку. Капля пота скатилась под футболкой. Он впервые не укрыл Джисона, когда тот уснул на рабочем месте.

♫

Пока Минхо держал путь из кафе на первом этаже компании обратно в сторону рабочего пространства, а именно в студию звукозаписи, чтобы поработать немного над своей песней, его взгляд зацепился за телевизор, висящий на стене холла. Там крутили не так давно вышедший клип группы G6. Их группы. Он задержался, чтобы оценить кадры, где он играл на барабанах с завязанными глазами в комнате с белыми стенами. Работа режиссера и съёмочной группы была, как всегда, на высоте. На автомате Минхо начал отбивать ритм ногой и даже не заметил, как к нему кто-то подошёл со спины. — Клип потрясный, — улыбнулся Чан и выхватил из рук Минхо стакан кофе. — Мм, американо. Ещё и без сахара, — он блаженно прикрыл глаза. — Какая мерзость. Минхо усмехнулся и забрал у Чана свой кофе. — Я не для тебя брал, хён. Ты разве сегодня не должен был улететь в Торонто? — Я бы улетел. Но у группы, с которой должен был там встретиться, изменилось расписание. Вроде как, у солиста случился передоз, — сказал он слишком буднично. — Вот чёрт. — Ага. Панк-рок, что поделать. — Ты работаешь сейчас? Я как раз в студию шёл. — Да. Пойдем. Шуточно приобняв Минхо за плечи, Чан рассмеялся, когда получил тычок в бок. В итоге руку пришлось убрать. Они дошли до лифта, болтая о будничных делах и недавно просмотренных фильмах. Добравшись до нужного этажа, они вышли, всё так же увлеченно общаясь, но в этот раз уже о музыке. С Чаном Минхо познакомился давно, ещё на начальных порах существования группы. Поначалу, когда ни Джисон, ни кто-либо ещё не рисковал предлагать свои песни в качестве репертуара, именно он создавал для них музыку. Будучи молодым, он уже имел обширный опыт в сфере написания, записи и аранжировки, поэтому именно благодаря Чану впоследствии у членов группы появилась решимость пробовать писать что-то своё. Чан был предан музыке, как казалось, больше не будет предан никому в жизни. Он был одним из самых молодых саунд-продюсеров компании, и к счастью, здесь его труд оценивали по достоинству. Однако Минхо никогда не слышал, чтобы у Чана было время на что-то помимо работы. В студии звукозаписи Минхо опустился в кресло, недалеко от микшерного пульта, и допил американо одним долгим глотком. Чан тем временем сел на свое законное место и обернул наушники вокруг шеи. — Хочешь поработать над демо? — спросил он. — Нет. Сегодня хочу просто почеркаться в блокноте. У тебя тут спокойная атмосфера, может, озарение придёт. — А, без проблем. Я пока доделаю наш с Джисоном трек. Произнесенное имя больно кольнуло в рёбра. Минхо поморщился. Однако ничего не смог поделать со своим любопытством, тем более знал о всех музыкальных проектах группы, кроме этого. — Какой-то новый трек? Я не знал, что вы записывались недавно. Мы же только из тура вернулись. — А, нет, — Чан нервно улыбнулся. Кажется, он не должен был говорить об этом. — Это старая песня Джисона, которую я только сейчас помог довести до ума. Она давно лежит у него в отложенном ящике. — И что, он хочет включить её в следующий альбом? — Н-нет. Насколько мне известно, её пока не одобряли. Не знаю. Может, он просто сохранит её для себя. Бровь Минхо скептически выгнулась. Джисон никогда не прячет свои песни в сейф, наоборот, каждая либо идёт в альбом, либо он выпускает её синглом. Что настолько личное он написал, что даже не хочет поделиться с фанатами? Минхо отвернулся, мастерски сделав вид, что его не заинтересовал этот таинственный трек, над которым Чан начал работать, надев наушники. Хотя пару раз он всё же скосил взгляд от исписанной страницы блокнота к экрану, но ничего компрометирующего, разумеется, не увидел. Убедив себя, что его это не касается, Минхо стал работать над текстом своей песни, которая вот уже неделю, а может больше, не складывается во что-то цельное и красивое. Он несколько раз переставлял в строчках слова, менял сами строки местами, переписывал припев раз десять, и всё равно не был удовлетворен результатом. У Чана помощи он просить не хотел, желая хоть однажды создать что-то поистине свое, без чужого вмешательства. Но это желание оборачивалось разочарованием каждый раз, как он брал в руки карандаш. Может, стоит оставить текст в покое и заняться мелодией? Откинув голову на подголовник стула, Минхо протяжно выдохнул в потолок. Ничего не получалось. Уже который месяц не получалось, словно проклятие на него наложили. На сцене он старался, как и всегда, выкладываться по полной, но пропало то чувство эйфории и удовлетворенности. То, что раньше заставляло его кричать от счастья, стало обязательством, а иногда почти пыткой. Он старался улыбаться, хотя и делал это, каждый раз переступая через себя. Ему везло, что люди не могли видеть большую часть его эмоций. На сцене у него была выгодная позиция, сидя за барабанами, подальше от линии фронта, на которой маячили Джисон, Хёнджин и Чанбин. Основное внимание было приковано к ним, хотя Минхо имел свои моменты славы, когда закатывал рукава футболки и напряженно бил палочками. Пот в такие моменты стекал по каждому участку тела, делая его как минимум горячим в глазах фанатов. В остальных случаях Минхо надежно прятал эмоции за напускной отстраненностью. Будь то на интервью, церемониях награждения, эфирах. Ему нравилось, что все хотели пробить его броню каверзными вопросами или сплетнями за спиной. Но ему, к счастью, всегда удавалось ловко сохранять своё лицо. Как же так получилось, что его холодность вдруг треснула, и теперь все кому не лень обсуждают их с Джисоном ненависть по отношению друг к другу? Минхо цыкнул и захлопнул блокнот, после чего небрежно откинул его на диван. Нет, с таким настроем он точно ничего сегодня не напишет качественного. Чан уловил движение боковым зрением и вопросительно взглянул на Минхо, стянув наушники. — Ты всё? Быстро. — Нет. Ничего не идёт. — Кресло скрипнуло, когда Минхо поднялся. — Схожу, наверное, в репетиционную. Посижу за барабанами, выпущу пар. — Хорошо. Сходим после этого поесть? Я забыл пообедать. — Конечно, мистер Бан. Я оставлю тут свои вещи, присмотри пока. Скоро вернусь. Минхо отправил Чану воздушный поцелуй, который тот ловко поймал и с хитрой улыбкой припечатал к своей щеке. Закатив глаза и мягко улыбнувшись, Минхо скрылся за дверью студии и ровным шагом направился в репетиционную, которая находилась этажом ниже. Выйдя из лифта, он чуть не впечатался в Феликса, который торопился успеть в открытые двери, пока те не закрылись и лифт не отчалил. Но заметив Минхо, он тут же остановился и сжал его предплечья. — Ох. Минхо. Не ожидал тебя тут встретить. Все твои уже уехали домой. Минхо осторожно глянул вниз, туда, где Феликс до сих пор сжимал его руки, и толкнулся языком в щёку, надеясь, что это не выглядело слишком дерзко. — Мм. — Он осторожно высвободился из его хватки. — И даже Джисон? — Ну. Наверное. — А что же ты в этот раз не поехал с ним? В прошлый раз не понравилось? Кадык Феликса нервно прокатился вниз и вверх, и он дёрнул головой в подобии наглого недоумения. — Ты о чём? — Я видел, как ты позавчера покидал его комнату без носков и рубашки. Ты уж извини, привычка просыпаться раньше всех иногда предоставляет мне подобную информацию. Феликс открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыл. Он знал, что правила для их команды были довольно строгими. Одно из них — это не вступать в романтическую и интимную связь, так как это может существенно помешать работе. А Феликсу, как их пиар-менеджеру, нужно иметь холодную голову и ни к кому не привязываться, чтобы не дай бог компания заметила, что он склонен к фаворитизму, и уволила за некомпетентность. Минхо тоже это знал. Лучше, чем кто-либо ещё. — Ты уже кому-то сказал? — понизил голос Феликс и подошёл на шаг ближе. — Конечно, нет. И не собираюсь. Это ваши дела, мне они не особо интересны. Просто пользуюсь случаем, чтобы поиздеваться. Слабое облегчение вышло смешком Феликса, но он всё же продолжал смотреть на Минхо настороженно. — Это было всего лишь на одну ночь, Минхо. Мы не влюблены или что-то подобное. — Я же сказал, мне это неинтересно. Тем более, я так и предположил. Твой вкус не мог так сильно испортиться, чтобы ты положил на Джисона глаз. — Зря ты так, — усмехнулся Феликс. — Он сейчас не в лучшей форме, да, но это пройдет. — Два месяца не проходит и вдруг пройдёт? — Минхо покачал головой. — Это же какой пинок под зад ему нужен? Феликс невинно пожал плечами и поджал губы. — Полагаю, достаточно сильный. Твой может подойти. Только делайте это за закрытыми дверьми. Мне и команде и так приходится сейчас разгребать ваше дерьмо. — Если уж ты начал ругаться, то полагаю, всё серьезно. Ладно. Я уже обдумываю это предложение. Тем более, мои руки, да и ноги давно чешутся его ударить. — Только не по видным местам, — пригрозил Феликс пальцем и нажал на кнопку лифта. — А то поползут опять спекуляции. — Окей, босс. — Минхо отсалютовал и проводил Феликса насмешливым взглядом, пока двери лифта не закрылись, и тот не направился вниз. Репетиционная комната, как и предполагалось, пустовала. Это было квадратное помещение с возвышением у дальней стены, на котором стояли инструменты и нужная аппаратура с микрофонами. Оно занимало большую часть помещения, в остальном здесь больше ничего не было, кроме скромного диванчика, на котором можно было отдохнуть тем, кто всю репетицию стоял. Минхо им не пользовался. Он включил свет, и комната озарилась слабым неоном. Так ему больше всего нравилось — играть в приглушенном свете. Так лучше происходило растворение в музыке. Пройдя по ковру, заглушившему шаги, Минхо поднялся на возвышение и сел за барабаны. Палочки, спокойно лежавшие на полу, стали ловко крутиться между его пальцев. После небольшой разминки Минхо ударил поочередно по барабанам и тарелкам, только после чего добавил педаль и удары по большому барабану. Он начал с незамысловатых ритмов, которые знал любой барабанщик. Сначала разминался стандартным 4/4, создавая мелодию в голове и сопровождая её четкими и довольно громкими ударами. Потом перешёл на 6/8 и 12/8, полностью меняя мелодию и подстраивая её под ритмические скачки. Минхо любил блюз, поэтому тренировался на последнем ритме дольше всего. Даже если это ему ни разу не пригождалось на выступлениях. Когда вариантов развития мелодии стало не хватать, Минхо включил усилитель, подошёл к синтезатору Сынмина и нажал пару кнопок, после чего из колонки полилась типичная попсовая тема, с лидирующей гитарой и клавишными на фоне. Что-то в стиле Эда Ширана, что Минхо вполне устроило. Он сел обратно за барабаны и стал отбивать несложный ритм, прикрыв глаза и сосредоточившись на звуках. Он тут же вспомнил клип, который они смотрели с Чаном в холле первого этажа не так давно. Весь концепт игры с закрытыми глазами прельщал Минхо. Это как музыкальная интуиция, яркое ощущение звуков и ритмов без необходимости использовать зрение. Доверие мышечной и тактильной памяти и простое растворение в пространстве, которое сотворяет вокруг него музыка. Хлопнула дверь, и Минхо резко раскрыл глаза. Джисон, поздно осознавший, что он тут не один, встал посреди комнаты, тупо уставившись своими круглыми глазами на барабанщика. Пути назад нет, нужно как-то выкручиваться. Минхо даже стало любопытно, что тот предпримет. — Э-э. Ты закончил? — спросил он и прокашлялся, чтобы избавиться от хрипотцы. Видно, только что проснулся после дневного сна, плавно перетекшего в вечерний. — Нет, — уверенно заявил Минхо. — Я только разогрелся. Джисон провел языком по верхней линии зубов, явно раздраженный тем, что планы поиграть в одиночестве испортились из-за его врага номер один. Этот самый враг, наоборот, ощущал скорее интерес от того, как дальше будет разворачиваться ситуация. Джисон позорно убежит или яростно затопает прочь, хлопнув дверью? Столько вариантов. — Я подожду, пока ты закончишь. — Он сел на диванчик и уткнулся в телефон, закинув ногу на ногу. Этого Минхо ожидал меньше всего. Да и слушатель в лице Джисона ему был не нужен. Особенно во время сеансов игры с закрытыми глазами. Он не любил показывать эту уязвимость кому-то ещё. Музыка теряет свой терапевтический эффект, как только в комнате появляется объект неприкрытой неприязни. — Ты мне мешаешь. Сходи, проветрись куда-нибудь и приходи через полчаса. — Я даже не смотрю в твою сторону, — буркнул Джисон. — Мешаешь своим присутствием. — Скажи мне то, чего я не знаю. — Он с вызовом поднял глаза и напряг челюсти. — Я мешаю тебе везде и всегда, должен уже привыкнуть. — Вот именно. Я не могу сбежать от тебя в группе. Можешь оставить в покое хотя бы сейчас? — Нет. Я буду давить на тебя своим присутствием, чтобы ты быстрее отсюда свалил. Это бесполезное противостояние начало утомлять. Минхо ненавидел, по правде презирал Джисона за подобные выходки, когда с ним никак нельзя договориться. Когда он упирается всеми конечностями, и хрен ты его сдвинешь с места. Кровь закипала каждый раз, когда он так себя вёл. Засунув палочки в задний карман джинсов, Минхо уперся руками в бёдра и цыкнул. — Думаешь, я тебе уступлю? — едкий смешок сопроводил слова. — Пошёл ты. Я не собираюсь заканчивать, пока ты не уйдёшь отсюда. Тянешь своё время. Пару секунд просидев в замершем положении, Джисон вдруг поднялся и направился прямо к возвышению. Это заставило Минхо в неопределенности сдвинуть брови. От этого придурка можно чего угодно ожидать. К его удивлению, Джисон перекинул ремень гитары через плечо и провёл по струнам. Он заметил, что его усилитель в данный момент используется синтезатором, поэтому резко выдернул шнур и вставил гитарный. Минхо поморщился от противного писка, насилующего перепонки. Проверив звук, Джисон выпрямился и с вызовом посмотрел прямо в глаза. — Дай ритм. С бушующей злостью Минхо достал из заднего кармана палочки и занёс их в воздухе. Что ж, если Джисон хочет посоревноваться, пускай наслаждается, пока может. Он всё равно рано или поздно собьётся, и тогда Минхо с ликующим видом в очередной раз докажет, что роль барабанов является в группе чуть ли не самой важной. Раньше они устраивали эту игру просто ради забавы. Минхо давал ровный ритм в четыре четверти, после чего начинал играть ломаными ритмическими рисунками, а Джисону нужно было не сбиться с ритма, заданного в начале. Это всегда было весело, потому что рано или поздно Джисон сбивался, а Минхо искренне смеялся, в очередной раз доказывая, что барабаны это фундамент и скелет любой группы. Без ровного ритма играть невозможно. Поэтому сейчас, настроенный на очередную победу, Минхо стукнул палкой о палку четыре ровных раза и стал издеваться над барабанами, ударяя по ним со случайной очередностью и пытаясь сбить Джисона с ритма. Однако тот, ловко проехавшись по всей длине грифа пальцами, стал менять аккорды, укладываясь в первоначально заданный ритм. Минхо ловко извивался и то ускорялся, то наоборот, замедлялся, испытывая терпение. Он был хорош в этой игре, но Джисон в этот раз, видно, был настроен очень серьезно. Шепча себе длительности, он не обращал внимания на неровные пассажи грохочущих барабанов и продолжал играть, перебирая струны и переставляя пальцы по грифу. Получалась шумная и неприятная для слуха какофония. Соло гитары шло вразрез выдаваемому барабанами ритму, и глубоко внутри Минхо содрогался и метался с криками прекратить этот ужас. Он стал бить по барабанам с большей силой, надеясь, что чем громче будет играть, тем быстрее собьёт Джисона. Но сегодняшний день не захотел числиться в списке его побед. Он проиграл, как только на мгновение перешёл на изначальные четыре четверти, и впервые за всё время их мелодия заиграла в унисон. Этого мгновения вполне хватило, чтобы Джисон нахально ухмыльнулся уголком рта и в доказательство своей победы проехался пальцами по струнам, выдав уверенный и оглушающий риф. Минхо отбросил палочки и убрал намокшую челку со лба онемевшими руками. Высокая гитарная нота повисла в воздухе, пока Джисон не заглушил струны. Его уничтожающая насмешка заставила Минхо хотеть придушить его одним из толстых гитарных шнуров. Как противно и показушно он радовался. — Победитель получает всё, — пропел Джисон. — То есть, эту комнату и прямо сейчас. Палочки разлетелись в разные стороны, но Минхо больше не хотел унижаться и оставаться здесь хоть минутой дольше. Найдет их в следующий раз, как придёт сюда. Это не первый раз, когда он в порыве запускает их в свободный полёт. Он был уверен, что Джисон продует, как и случалось раньше. Но, очевидно, тот много тренировался с тех пор. Что ж, для него лучше. Значит, талант пока не пропил. Минхо пересёк комнату и подошёл к двери, но остановился, когда Джисон крикнул ему вдогонку. — Один-ноль в мою пользу. Выйдя в коридор, Минхо выдохнул и прижался к холодному металлу двери спиной. Глаза закрылись, а боль снова напомнила о себе. — Один-двадцать девять в мою, — прошептал он и двинулся дальше по коридору.

♫

Чан предложил поужинать в уютном суши-ресторанчике, в десяти минутах езды от здания лейбла. И поскольку Минхо не торопился домой, да и других планов на этот день у него больше не было, он согласился. К тому же, компания в лице Чана его успокаивала и расслабляла. Приятным бонусом оказалась вкусная еда, которую им пришлось однако ждать почти полчаса. Поэтому, пока они потягивали напитки, было достаточно времени, чтобы пообщаться на насущные темы. К ним относились недавно отгремевший тур группы G6 и повышенное внимание к отношениям барабанщика и гитариста со стороны публики. Минхо не винил Чана за любопытство, но искренне надеялся, что они смогут обойти эту тему стороной. — …да все об этом говорят, — Чан складывал салфетку в квадратики, и Минхо догадался, что ему было неловко спрашивать напрямую. — Хотя я подумал, что лучше спрошу у тебя или у Джисона. Гримаса легкой досады изобразилась на лице Минхо, и он отставил уже опустевший стакан. — Хм, это верно. Много нового про себя можно узнать, если всех подряд слушать. — Воспоминания из тура побуждали головную боль проснуться. — Мы просто послали друг друга прямо во время саунд-чека на последнем концерте. Не знаю, почему из этого слепили факт, что мы друг друга ненавидим. Кто-то как обычно зацепился за этот маленький момент и нарыл потом ещё тысячу таких же. До этого на них и внимания-то не обращали. Но сам знаешь, как всё всегда начинается с пустяка. — Послали друг друга? — даже у Чана это вызвало усмешку. — Вы же всегда так делаете. — Вот именно. Такой бред, мне даже смешно, если честно. Зато сейчас руководство мозги промывает, мол решайте свои проблемы и снова дружите и подобное дерьмо. Имидж страдает. — Мне кажется, наоборот, это только больше публичности принесёт. Денег тоже. Что их не устраивает? — Нахрен мне такая публичность не нужна. Мне так хорошо жилось, когда все горячие обсуждения включали только его и Хёнджина. А видеть своё имя рядом с Джисоном — такое себе чувство. — Ах, — Чан весело рассмеялся. — Ты подожди. Динамика от ненависти до любви у людей самая любимая, вам ещё и страстный роман припишут. Минхо от отвращения даже поморщился. Такого исхода вполне можно ожидать. — Упаси. Я и Джисон — это же насколько слепыми надо быть, чтобы увидеть что-то между нами? Чан никак это не прокомментировал, а только скосил осторожный взгляд в сторону Минхо, который до сих пор продолжал содрогаться и плеваться от одной только мысли о Джисоне и спекулируемом с ним романе. Он был уверен, что не допустит, чтобы их отношения на публике хоть когда-нибудь приблизились к романтическому статусу. Наконец, им принесли не только закуски, но и полноценную еду. Минхо с энтузиазмом принялся есть, позабыв про объект их обсуждения, который успешно портил ему аппетит при любом удобном случае. Хорошо, что не в этот раз. Чан в перерывах рассказывал о своих продюсерских штуках, которые Минхо старался впитать и даже применить в своих наработках, несмотря на то, что в последнее время написание музыки даётся ему нелегко. Ничего, пригодится в будущем. После ужина они сели в одну машину, но Чан вышел раньше, поскольку его дом находился чуть ближе к Санта-Монике, чем дом Минхо. Оранжевый закат ласкал тонированные стекла машины, пока Минхо наблюдал за привычным пейзажем: кипарисовые аллеи, изящные дома за ограждениями и редкие, но высокие пальмы. Всё было достаточно минималистичным и похожим. Пожав водителю руку и попрощавшись, Минхо вылез из машины и направился по гравийной дорожке к дому. Садовые светильники уже зажглись, хотя небо до сих пор плескалось в розово-персиковых оттенках, не желая отпускать яркость дня. До слуха донеслись чьи-то плески в бассейне, и Минхо обошёл дом по периметру, оказавшись на заднем дворе. Чанбин снова устроил свой вечерний заплыв, оставив одежду на шезлонге и бутылку воды на столике. После тура у них есть немного времени для отдыха, поэтому он, очевидно, решил привести себя в форму. Опустившись на шезлонг, Минхо вытянул ноги и ненадолго прикрыл глаза. — Спишь, хён? — Чанбин подплыл к бортику и его накаченные бицепсы привлекательно легли по обеим сторонам от его лица. — Присоединишься ко мне сегодня? Минхо покачал головой и потянулся. — Нет. Не хочу. Хочу спать целыми днями, пока не придётся снова куда-то ехать. — Будешь спать целую неделю? Хм, я думал, мы потренируемся вместе. — Завтра, всё завтра. Сейчас у меня есть только желание напиться и уснуть. — Ну, можешь тогда присоединиться к Джисону. Он как раз именно этим занимается на кухне. Минхо вдруг передёрнуло, и он прикусил внутреннюю кожу щеки. — Один? — Будто ему нужна компания, — закатил глаза Чанбин. Это было правдой. — Всю неделю по-любому будет тратить наши запасы алкоголя. — Мудак. Не на его деньги даже куплено. — Челюсти самопроизвольно сжались. Теперь, кроме выпить и поспать, хотелось ещё ударить по одной пьяной роже. Почувствовав перемену в настроении Минхо, Чанбин стрельнул бровями вверх, будто реально предположил, что всё это может вылиться во что-то насильственное. Вражда враждой, но решение конфликта кулаками ещё никогда не было единственным верным решением. — Хён. Ты же благоразумнее. Не поддавайся на его провокации, будь умнее в этой ситуации. Просто игнорируй, пока у него не пройдет эта фаза секс наркотики рок-н-ролл. — Я стараюсь. Честно. Но ладно ко мне отношение, как к дерьму. Я не понимаю, чем вы это заслужили. Мы через столько всего прошли, столько добились — и что? Ни уважения, ни благодарности. — Вообще, это именно ты всегда вытягивал его из самых темных периодов. — Да какая разница. Я могу стерпеть его поехавшую крышу, хотя вытягивать больше не стану. Но вы тоже оказались под прицелом. Не ту реакцию Минхо ожидал от Чанбина, когда тот рассмеялся и покачал головой. — Нет. Ставлю две сотки на то, что Сынмина и Хёнджина это задевает куда меньше. Это вы с ним всегда были близки. Если кого и ранит Джисон своим поведением, то только тебя. Боль снова запульсировала в висках, заставив Минхо нахмуриться. Каждый гребаный раз, как его разум впускал образ Джисона и всё с ним связанное, у Минхо ехала голова. По-хорошему, стоило бы обратиться к врачу, но как объяснить проблему? Мой бывший лучший друг, которого я сейчас ненавижу до потери пульса, вызывает у меня приступы мигрени. Выпишите, пожалуйста, побольше таблеток. Как глупо. За два месяца тура он выработал эту боль, причем, как он думал, создал её сам. Своими мыслями, нескончаемыми, больными, навязчивыми. И Чанбин был прав — его ранит всё, что связано с Джисоном. На подсознательном уровне Минхо винил себя за то, что не предвидел момент, когда его друг сорвался с крючка. Когда он потерял себя и те близкие отношения, которые они когда-то имели.