Закон каденции

Джисон нехотя разлепил глаза и потянулся. Тянущая боль в ногах и пояснице тут же напомнила о событиях ночи, и глаза его открылись окончательно. Оперевшись на локти, он взглянул вправо, и сердце тут же пропустило удар, а может и два. Запутанный в одеяле, Минхо лежал на спине и слабо сопел. Голова его была повернута в сторону Джисона, поэтому тот предположил, что проспали они всю ночь именно так — лицом друг к другу. Придвинувшись ближе, Джисон снова встретился затылком с подушкой, а носом коснулся щеки Минхо. И прикрыл глаза. Он лишь слушал чужое сопение и вдыхал запах кожи, наслаждаясь моментом искреннего счастья, которого сам же себя лишал столько времени. Минхо не думал просыпаться, хотя время стремительно шло к полудню. Съехав на подушке чуть ниже, Джисон осторожно чмокнул его в плечо. Потом ещё. И ещё. Опустился на предплечье, мазнул губами ближе к ключице и оказался у основания шеи. Только сейчас заметил, что там алело небольшое пятнышко, очевидно, оставленное им же самим. Воспоминания ночи новой волной ворвались в голову. Сегодня они вряд ли его покинут. И Джисону должно бы быть тревожно, потому что они наглым образом нарушили контракт. Но ему было откровенно плевать. Совсем. Он даже испугался той мысли, что если Минхо будет каждое утро лежать рядом и целовать, как вчера, больше ничего в жизни не имеет значения. Музыка без музы. Джисон без Минхо. Это так неправильно. Вернувшись в прежнее положение, Джисон чмокнул Минхо в нос и в губы, на этот раз настойчивее. Тот слегка нахмурился и глубоко вздохнул, после чего приоткрыл сначала один глаз, потом второй. Сонно проморгавшись, Минхо отвернулся, посмотрев в потолок, и тяжело сглотнул. — Я думал, ты уйдешь к себе, — охрипшим ото сна голосом выдавил он. — С чего бы это? — С того. Мы не одни здесь живём, если ты забыл. — Ой, не начинай. — Пихнув Минхо ногой, Джисон заторможено вспомнил, что они в общем-то без одежды и под одним одеялом. И он может делать, что захочет. — Вчера ты был посговорчивее. Повернувшись на бок, Джисон пробежался рукой по чужому торсу и остановился в самом низу живота. На пробу он скользнул пальцами ещё ниже, задев присохшие к коже капли — свидетельницы того, что всё произошедшее реально, а не сон. Ухмылка сама тронула губы. Протерев глаза ладонью, будто пытался отогнать воспоминания, Минхо снова повернулся к Джисону. Удивительно, но на его лице не было и тени негодования. — Нам бы в душ. — Мгм. — Джисон стал лениво ласкать Минхо, умышленно касаясь пальцами самых чувствительных мест. — А потом поесть, — сказал он на выдохе и закусил губу. Какой же искренний кайф Джисону доставляет видеть его таким — желающим, но ещё не до конца отчаявшимся. Минхо всегда был более рациональным и больше дружил с головой. Поэтому видеть, как чувства с треском прорываются наружу, это одно большое удовольствие. Получше, чем всякие заменители, по типу алкоголя и прочей отравы. Джисон ловит от Минхо наибольший кайф и больше не собирается останавливаться. Тем временем утренний стояк в его руке стал достаточно твердым, и теперь его будет сложно просто проигнорировать. Пока Минхо не успел сообразить, Джисон залез под одеяло и вплотную приблизился к очагу возбуждения, тут же раскрыв рот для его разрешения. Но вот незадача. В дверь ровно в этот самый момент постучали. Минхо от неожиданности свёл ноги вместе, а Джисон замер прямо в процессе, тяжело дыша через нос и боясь пошевелиться. — Минхо, ты проснулся? — послышался голос Сынмина из коридора. Повезло, что он не решился войти внутрь комнаты. — А… д-да, — голос Минхо дрогнул, и он сматерился себе под нос. — Ты что-то хотел? — Чонин приедет через пятнадцать минут. Сказал, есть какие-то новости. Мы уже собрались в гостиной. — Хорошо. Я приведу себя в порядок и спущусь. — Джисон, почувствовав безнаказанность, стал двигать головой, и Минхо с силой сжал простынь, с трудом не издав ни единого звука. — У тебя всё нормально? — как назло не отставал Сынмин. — Мгм, — зажав кулак между зубов, промычал Минхо. — Кстати, Джисона я не нашёл в его комнате. — Сынмин издал за дверью слабый смешок, а Минхо закинул голову в потолок, молясь, чтобы голос его не подвёл и не издал даже намека на стон. Джисон тем временем сжал стенки горла, нарочно проталкиваясь глубже. — Но он же вернулся с вами, — прохрипел Минхо. — Да, в том-то и дело. Мы все разошлись по комнатам. Я не думал, что ему придёт в голову куда-то уехать. На телефон он не отвечает. — Никуда этот придурок не денется. — Минхо чуть не ахнул, когда Джисон ущипнул его за бедро, а другой рукой стал помогать рту. — Скоро вернётся, наверное. — Вероятно. Сынмин ещё недолго помешкался за дверью, после чего сказал, что ждёт в гостиной, и спокойно удалился. Минхо слушал его шаги, а Джисон тем временем довёл начатое до конца и вылез из-под одеяла с ворохом спутанных волос на голове. Грудь Минхо тяжело вздымалась, шея покраснела так же, как и уши, а сам он смотрел со смесью желания и шока. — Ты, блять, сумасшедший. — Что есть — того не отнять, — облизнулся Джисон и упал на подушку. — Не забудь постирать постельное. Мы, кажется, перестарались. — Угу, — отдышался Минхо и вдруг повернул голову, поцеловав Джисона прямо в губы. — Ненавижу тебя. Вали в душ. — Только вместе с тобой. — Нет. Вали в свой душ. Если мы вместе покинем комнату и спустимся к ним, то все сразу поймут, где ты был ночью. — Плевать. Я им и сам с радостью поведаю. Могу даже в красках, чтобы завидовали. — Джисон, — нотка раздражения снова появилась в голосе. Но стоило Джисону снова прильнуть к губам, как Минхо забыл, что вообще собирался что-то ему высказать. — Что? Снова скажешь, что ненавидишь? Я же знаю, что это не так. И он не блефовал, а действительно знал. Это было слишком просто. Ненависть — та ещё фальшивая сука, которой они с Минхо завуалированно называли ту смесь чувств, что между ними была. Пускай клишировано — но так ведь было проще. Не называя, подразумевать. И все счастливы. — Поговорим об этом потом, — Минхо наконец отстранился и поднялся. Поиски трусов были недолгими и увенчались успехом. К сожалению Джисона. — Теперь вали мыться, скоро менеджер приедет. Джисон фыркнул, но в итоге тоже поднялся и даже оделся. Свой стояк он умело проигнорировал, разберется с ним в душе. Не обнаружив рубашки, подумал, что оставил её где-то у бассейна и решил заняться поисками потом. Подойдя к двери, замешкался и кинул неуверенный взгляд на Минхо. — Я сюда ещё вернусь. Не раз. — Иди уже, — вопреки словам Минхо не смог сдержать улыбки. — Увидимся внизу. Закусив губу, Джисон на мгновение бросил взгляд в пол, после чего всё же набрался смелости и тоже признался: — Ненавижу тебя сильнее. Пиздец как. Потом быстро вынырнул в коридор, умышленно не проверив реакцию Минхо на эти слова. К такому Джисон пока не готов. Сердце и так сейчас выскочит из груди. Не нужно, чтобы его добил чужой пронзительный взгляд. Джисон быстро принял освежающий душ и переоделся. Зачесав волосы перед зеркалом, он впервые за долгие месяцы улыбнулся отражению, которое больше не напоминало собственное подобие, а отражало реальность. Снова здоровый румянец и блеск в глазах. Сколько же времени он потерял, отказываясь от этого счастья. В гостиной сидели все, кроме Минхо, и Джисон приземлился в кресло со всей силы, чуть не ахнув от тупых болевых ощущений в заднице. Он чуть было не забыл, что после долгого отсутствия секса она побаливает на следующий день. Хорошо, что этого никто не заметил. У Джисона не нашлось бы достойного оправдания. Чонина до сих пор не было, и парни сидели на диване, смотря телевизор и попивая свежевыжатый сок. Чанбин первым скосил взгляд в сторону Джисона и слегка выгнул бровь. — Где ты был? Я нашел твою рубашку на лестнице. — Э-э… я ездил по делам. Рубашку отбросил в спешке, пока собирался. — Знаем мы твои дела, — усмехнулся Сынмин, не отводя глаз от экрана. — Нашёл новое развлечение на ночь? — Нет. — Тон голоса стал резким. Джисону не хотелось, чтобы кто-то говорил так про него и Минхо, пускай даже не зная. — Это не просто развлечение. — О-о. — На этот раз подключился и Хёнджин. Его глаза загорелись интересом. — Выглядишь ты точно иначе. Неужели влюбился? — Я не… — Да-да. Посмотри как светится, гад, — фыркнул Чанбин. — Влип, а нам не рассказывает. Пока эти двое смеялись и подтрунивали над Джисоном, Сынмин как-то странно на него щурился и обводил взглядом гостиную, будто производил математические вычисления. Брови его слегка сходились на переносице. Джисон старался игнорировать любые выпады в свою сторону. — Да отвалите вы от меня. Когда время придет, тогда и расскажу. — Я-то думаю, почему ты стал таким безобидным в последнее время, — проворковал Хёнджин. — А дело вот в чем. Ну, я рад за тебя, Джисон-и. Любовь прекрасна. Больше песен напишешь. — Кстати, да. Нам как раз новый альбом писать, — согласился Чанбин и резко посмотрел в сторону лестницы. Джисон не стал оборачиваться, но слухом уловил чужие спускающиеся шаги. Минхо. Внутри вдруг стало снова тесно и волнительно, а ещё невыносимо жарко в области ушей. Джисон попытался вести себя, как и прежде, но чертов Сынмин переводил взгляд с одного на другого, и явно видел изменения в обоих. Он даже коротко дернул бровями, когда Минхо сел в другое кресло и закинул ногу на ногу. — Хён-и, доброе утро, — сказал Чанбин. — Как спалось после последнего концерта в этом туре? — Знаешь, очень хорошо. — Минхо, разумеется, в сторону Джисона и не думал смотреть. Разговор он вел исключительно с сидящими на диване, что не могло не расстраивать. — Тебя так вырубило прямо на концертной площадке. Хорошо, что Чонин остался присмотреть. — Да. У нас самый лучший менеджер. Будто придя на зов, Чонин закрыл за собой входную дверь и показался в гостиной. На нем был надет легкий бежевый костюм, а шлейф древесного парфюма тут же заполнил пространство комнаты. Обведя взглядом каждого, он задержался на Минхо и хитро улыбнулся. — Вроде виделись только вчера, а ты выглядишь уже гораздо лучше. — Просто выспался, — мимолетно улыбнулся Минхо и нервно закусил нижнюю губу. Джисон, не совсем отдавая себе отчет, сделал то же самое. Сынмин в этот момент снова вопросительно сощурился. Да что ему нужно? — Я вас собрал, чтобы обсудить вечеринку по случаю окончания тура. — Придвинув стул и развернув его, Чонин сел, оперевшись на спинку руками. — Клуб уже арендовали, гостей пригласили. С вас, в принципе, только красивый внешний вид, будет много фотографов. А, и ещё нужно будет дать речь: поблагодарить компанию, поклонников и всё как обычно. Тут без сложностей. — Директору отдельную благодарность не придется говорить? — фыркнул Джисон пренебрежительно. — Если тебе так сильно не хочется, то придется, — очаровательно улыбнувшись, съязвил Чонин. — От тебя он уж точно этого не ожидает. Ему будет приятно. — Обойдется, старый хрен. — Во время благодарственной речи просто молчи, — вздохнул менеджер и продолжил. — Будет много репортеров, поэтому глядите в оба. Сохраняем имидж. — Это значит, никакого алкоголя, — улыбнувшись, сказал Чанбин Джисону. — И ваших с Минхо приколов. — Кстати да, — оживился Чонин. — К вам будет особое внимание, не душите друг друга у стенки. Минхо неловко прокашлялся, а Джисон опустил взгляд на свои колени, стараясь не улыбнуться воспоминаниям вчерашнего вечера. Они друг друга у стенки не только душить могут, но и кое-что поинтереснее делать. Как же эта маленькая тайна будоражит кровь. И как же хочется повторить это снова. — В общем, мы друг друга поняли. — Чонин напоследок проверил телефон, вдруг забыл ещё о чём-то сказать. Но больше серьезных тем не было, поэтому он просто взял себе из холодильника содовую и вернулся к остальным. Постепенно рабочие вопросы были забыты, и они стали обсуждать недавно вышедший фильм от Netflix, который как раз шёл по телевизору. Чонин, Хёнджин и Чанбин были слишком увлечены спором, касающимся сюжетных дыр. Джисон старался не пялиться на Минхо, но проваливался с треском каждый раз. Тот бросал говорящие взгляды, мол, не здесь и не сейчас. А Сынмин весело наблюдал за их переглядками, уже выстроив довольно правдоподобную картину произошедшего между барабанщиком и гитаристом. Когда все проводили Чонина и снова разбрелись по своим комнатам, Джисон с неохотой вернулся к себе и завалился на кровать. Он просто хочет сейчас лежать в объятиях Минхо и забыть обо всем. Но это было бы слишком просто. Первым делом, им нужно поговорить. Причем о многом. Но сейчас слишком неподходящий момент, потому что кровь ещё не успокоилась после вчерашнего, и мозг не успел обработать случившееся в полной мере. Поэтому Джисон просто перевернулся на живот и уткнулся в руки. Он думал долго и много. Постепенно мыслительный процесс стал вызывать головную боль и окончательно сморил в сон. Джисон даже не разделся и не услышал вибрацию телефона, который он по глупости оставил на столе рядом с дверью.

♫

Чонин слишком переживал за их внешний вид, поэтому с самого утра пригласил в общий дом группы визажистов и стилистов. Джисон еле держал глаза открытыми, пока на него дул горячий воздух из фена, а вокруг хлопотали над другими членами группы. В гостиной редко бывает такое оживление. Он проспал очень много из-за того, что вечерняя дрема превратилась в полноценный сон. Поэтому сейчас состояние было скорее подавленным, а энергия равнялась нулю. Единственное, что хоть как-то могло отвлечь, это Минхо, сидящий неподалеку. И хотя он смотрел только в свой телефон, пока на него наносили легкий макияж, Джисону было достаточно даже этого. Он был слишком красивым. И в моменты, когда визажистка не загораживала на него вид, Джисон смотрел, практически не отрываясь. В такой же спешке они загрузились в машины и отправились в Беверли-Хиллз, туда, где находился клуб, специально арендованный на сегодняшний вечер по случаю окончания нашумевшего тура группы G6. Уже на входе толпились люди и фотографы, приветствуя группу привычным набором выкриков и нелепых вопросов. Джисон быстрым шагом миновал толпу, ухватившись за пиджак охранника, и выдохнул только когда оказался за закрытыми дверьми заведения. Это был один из лучших клубов не только этого района, но и города. А это довольно сильное заявление, учитывая масштабы Лос-Анджелеса. Внутри было прохладно — кондиционеры работали на славу. Обилие стеклянного декора, блеска, гладкого пола, в котором можно было увидеть свое отражение, — от этого даже голова шла кругом. А бар — что Джисон не мог проигнорировать — изобиловал бутылками разных размеров и цветов. Они стояли ровно в ряд, будто были подготовлены для выставки, а не для употребления. Во главе с менеджером группа оказалась в одной из вип-лож, из которой представлялся самый лучший вид на сцену. Вшестером они неуверенно опустились за столик и ещё раз осмотрели помещение. — Вот это уровень, — присвистнул Чанбин. — Здесь всё пропитано духами Кайли Дженнер. — Откуда ты вообще знаешь, как пахнут её духи? — выгнул бровь Минхо и спрятал руки в карманы брюк. — Это метафора. Читай между строк: здесь очень дорого пахнет, — победно ухмыльнулся Джисон Чанбину. Тот утвердительно кивнул, а Минхо тяжело вздохнул. — Пора привыкать, — встрял Чонин, между делом печатая что-то в телефоне. — Мы теперь часть этой роскоши. — Я уже привык, — Хёнджин взял со стола бокал шампанского и сделал уверенный глоток. — Но вот наливают тут какую-то мочу. — Н-да, — протянул Сынмин неодобрительно. — Нам до уровня духов Кайли Дженнер ещё ползти и ползти. Шуточные перепалки стали как обычно интересовать их больше людей вокруг, которые, между прочим, были гостями вечеринки. Но это обычное дело — гости приглашались больше для публичности, а не для того, чтобы завести с кем-нибудь из группы искренние дружеские отношения. Хотя все они были знакомы и часто встречались на подобных увеселительных вечерах. Фоном заиграла музыка группы, в честь которой был организован этот вечер. Между ложами стали сновать фотографы, один из них пригласил ребят пройти к фотозоне и сделать серию снимков отдельно группой, с менеджером, парочкой гостей и, конечно же, с директором. Последнему Джисон был «несказанно рад», поэтому фото получилось комичным из-за его поднятого вверх большого пальца и натянутой улыбки. А потом все стали свободно передвигаться по залу. О начале вечера никто так и не объявил, поэтому не было смысла сидеть и ждать. Подойдя к барной стойке, Джисон заказал себе джин (увы, не мятный) и оперся о неё локтями. — Я звонил тебе вчера вечером. Джисон не услышал, как Минхо подошёл к нему и встал на небольшом отдалении. Между ними мог спокойно поместиться кто-то ещё. Сморгнув растерянность, Джисон сглотнул и перевел свой взгляд на бутылки. Ему нужно держать себя в руках в столь многолюдном месте. Сделать это, смотря Минхо в глаза, будет проблематично. — Я уснул. Извини, не слышал, как ты звонил. — Ничего. Это даже к лучшему. За ночь я успел спокойно всё обдумать, — голос его был ровным, да и лицо не выражало практически ничего. Скорее всего, профессиональная привычка, пока он в общественном месте. — И к чему ты пришёл? — предвкушая, спросил Джисон. — Что мы должны забыть эту ночь. Джисон прикрыл глаза и сжал челюсти. Эти слова не должны были так ранить, он ведь предполагал подобный исход. Тем более, отказ имел более высокую вероятность. Но Джисон не подготовился и позволил словам причинить себе боль. — Я предполагал, что ты это скажешь, — начал он, коротко взглянув на Минхо. — Что так будет лучше для нас двоих. Что мы тем самым сохраним себе карьеру и всё, чего добились. Что я переживу, ты переживёшь – всё забудется. Но ты не учел один момент. — Какой? — Минхо сделал шаг ближе, а голос упал почти до шёпота. — Музыка — моя единственная причина. Но она не имеет смысла без тебя. — Джисон осторожно обернулся, когда сзади них кто-то прошёл. Но потом снова вернулся к Минхо. Глаза его блестели, желваки ходили по челюстям. — Мне всё это не нужно, если я не могу обнимать тебя по утрам. Если не могу касаться, когда захочу. Если не могу… целовать и любить. Я так долго от тебя отказывался, столько всего упустил и потерял, что больше не смею так поступать. Ты мне нужен, Минхо. Больше, чем кто-либо. Эмоции окончательно прорвались наружу, и Минхо тяжело выдохнул. Видно было, что он хотел что-то сказать, но их разговор был нагло прерван голосом из динамиков. На сцене уже стоял Феликс, которому было доверено вести сегодняшнее мероприятие. Поэтому парням ничего не осталось, кроме как молча посмотреть друг другу в глаза и вернуться на свои места. На памяти Джисона ещё не было таких вечеров, когда бы он слышал в свою сторону столько комплиментов. Ещё и от Феликса. Понятно, что это был сценарий, но так нахваливать группу G6 даже сам Джисон не умел, потому что половину фактов и достижений просто не помнил, ибо их накопилось достаточно. В любом случае это было приятно, а вспоминать, через что они успели пройти — тем более. После прелюдии от Феликса на огромном экране, занимавшем площадь всей стены позади сцены, стали крутить поздравительное видео. Оно состояло по большей степени из смешных моментов из прошлого и забавных видео-нарезок. Если бы это не дополнялось душещипательной балладой, которую Джисон написал для текущего альбома, можно было бы вовсю посмеяться. А так — в груди защемило. В уголках глаз начали собираться слёзы. Потом шла речь от директора компании. Он, в дорогущем костюме и с белоснежной улыбкой, нахваливал группу в целом и каждого по отдельности. Джисон даже удивился, насколько искренне это звучало из его уст. Не каждый день от директора можно услышать что-то подобное. Возможно, всё не всегда так, каким кажется на первый взгляд? К директору присоединились Чан, который тоже сказал пару поздравительных слов, и парочка гостей, которые поднялись прямо из зала. Их, наверное, забыли предупредить. И тех и других ребята слушали с особым вниманием и благодарными улыбками на лице. Джисон периодически бросал на Минхо взгляды, чтобы просто проверить, что ему тоже нравится. Сынмин однако взял привычку бросать похожие взгляды на них обоих. Непонятно, куда он лезет и зачем, но Джисон уже имеет четкое намерение спросить у этого хитроглазого напрямую. Нечего ходить вокруг да около. После того как начинающая группа той же компании, под которой были G6, исполнила каверы на их песни, ребята были приглашены на сцену для завершающего этапа официальной части вечеринки. Они подошли к микрофону, столпившись у него в стайку и прижавшись друг к другу максимально близко. Со стороны гостей это выглядело забавно и одновременно мило. Первым свои слова говорил, как и полагается, вокалист. Хёнджин начал с заготовленных благодарностей всем, с кем группа когда-либо работала, а также фанатам, друзьям и родственникам. После него Сынмин перехватил в руки микрофон и продолжил череду благодарностей, однако в этот раз дополнил список своими согруппниками. Чанбин говорил коротко, но по делу — к тому же успел вспомнить смешной случай годичной давности и даже процитировать свою шутку про духи Кайли. Следующим был Минхо. Он не успел ничего сказать, слова не захотели выходить из его рта, и он просто покачал головой, извинившись. Кажется, он забыл всё, что хотел сказать. Джисон уже начинал винить себя за то, что вывалил на него столь важное признание в неподходящее для этого время. Это явно сбило Минхо с толку, и сейчас он не мог сосредоточиться. Не долго думая, Джисон аккуратно высвободил микрофон из чужих рук и остался стоять с Минхо почти вплотную, касаясь его плеча. Он надеялся, что через этот маленький контакт Минхо почувствует, что он не один — его поддерживают и понимают. — Так. Всем добрейшего вечерочка, — усмехнулся Джисон сидящим внизу и попытался унять свой дрожащий голос. — Это Хан Джисон из G6. Привет, — помахал он группе знакомых, которые сидели слева от сцены и радостно свистели. — Эм, за меня уже поблагодарили целый свет, поэтому я бы хотел закончить нашу речь немного иначе. Краем глаза Джисон заметил, как Чонин подобрался и сложил руки на груди. Естественно, ничего хорошего от импровизации Джисона он не ожидал. Но кого это останавливало. — Сколько себя помню, я интересовался только двумя вещами — музыкой и как незаметно стрельнуть у брата деньги. Как видите, я преуспел и в том, и в другом. Теперь он у меня стреляет. — В зале послышались смешки, что придало Джисону уверенности. — Но те дни теперь кажутся далекими, а настоящее — реальнее некуда. Хотя, признаюсь, моменты дереализации у меня тоже случаются. В любом случае, хочу сказать, что без этих парней, — он повернулся к группе, — я не представляю ни себя, ни своей жизни. Я их ценю, уважаю и люблю, — взгляд задержался на Минхо, но лишь на мгновение. Вряд ли кто-то придал этому короткому моменту значение. Но Минхо понял, а Джисон лишь надеялся, что понял только он. — Как говорил мой учитель теории музыки, по закону каденции, Джисон, всё когда-то заканчивается. Даже самое яркое и виртуозное соло. Но наше соло только началось. И пока мы вместе и жива наша музыка, оно не поддастся никаким законам. Now I’m feeling so fly… Like a G6, — подхватили гости. А после этого стало шумно. Сначала аплодисменты, потом громкая музыка. Официальная часть закончилась, уступив место более интересной — танцам, песням, алкоголю и перекрикивающим шум разговорам. Джисон помнил себя, окруженным людьми и отдающимся музыке. Вспышки камер мигали то тут, то там. Он пил и то и дело вылавливал Минхо глазами. Тот танцевал неподалеку, и к нему то и дело липли какие-то люди. Кто-то желал поболтать, а кто-то откровенно пофлиртовать. Джисон это прекрасно видел и сжимал челюсти в попытках остановить себя от необратимых последствий. Хорошо, что пока он выпил не так много. Но с алкоголем у Джисона были отношения простые. Стоило только начать. Там где один бокал, там и четыре. А может и все семь. Вернувшись от барной стойки, он не обнаружил ни Минхо, ни намека на его присутствие. Девушки, которые к нему липли весь вечер, тоже пропали. Влив в себя всё, что было в бокале, Джисон поспешил убраться в сторону, чтобы его кто-нибудь не утянул танцевать. В вип-ложе Джисон обнаружил только табличку с названием группы. Все куда-то растеклись. И как ему искать их в этом оазисе роскоши? Точнее, где ему искать Минхо? Если поиски займут слишком много времени, Джисон может совсем съехать с катушек от ревности и алкогольной эйфории. Слишком неблагоприятный исход для него в месте, где полно глаз и ушей. Одно слово — заголовок. Одно действие — фото. Осуждение, сплетни, проблемы в компании. Опять этот порочный круг. И вот он уже на грани. Готов ступить на первую ступень этого круга. К счастью Джисон не успевает пуститься во все тяжкие, чья-то рука бережно обвивает его ладонь и тянет в сторону, где меньше всего света и людей. Дверь захлопывается. Темно. Тяжелое дыхание обжигает ухо. — Ты всё же надрался, — прошептал Минхо, но в тоне его не было ни недовольства, ни злости. А запах его сводил с ума. Джисон на ощупь коснулся чужой талии и притянул Минхо к себе. Тот не стал сопротивляться. Тогда он быстро мазнул губами по шее, вызвав у Минхо приглушенный стон. — Где ты был? — бормотал Джисон меж поцелуев в шею. Он готов взять его прямо здесь, хоть здесь — не совсем понятное пространство. — Ты же видел меня, — Минхо еле контролировал свой голос. Он рисковал сорваться в любую секунду. — Танцевал, общался. Потом отошёл в туалет, завис у зеркала. Обнаружил на ключице твой засос. Вспомнил вчерашнее… — Хм. Помнится мне, кто-то решил всё забыть. Нетерпеливые ладони Джисона нагло расстегнули брюки и опустились под нижнее белье прямо на ягодицы. Указательный палец скользнул между. Минхо резко втянул воздух и толкнулся бедрами. — Ты же осознаешь, что мы не дома, верно? — Ты сам привел меня сюда. И я ничего не вижу. Поэтому чувства обостряются. Джисон почувствовал, как Минхо по-хозяйски сжал его прямо под возбужденным членом, чем заставил всхлипнуть и остановить игру указательного пальца в штанах. Языком Джисон снова прошёлся под чужим подбородком и остановился им на мягких губах. Мазнул по нижней, а потом по верхней. Проник внутрь, и колени его почти подкосились. Процесс шёл только к одному. Оба это осознавали, но остановиться почему-то не могли. Единственной загвоздкой было даже не место, а отсутствие необходимого инвентаря. Рисковать не хотелось. Поэтому, хоть и с трудом, они отлипли друг от друга. Восстановив дыхание, стали целовать друг друга уже иначе. Медленнее, терпеливее. Чувственнее. А потом Минхо заправил прядь Джисону за ухо и прошептал то, от чего сердце прекратило биться. — Ты тоже нужен мне. Больше, чем кто-либо другой. Но я боюсь что-то менять. — Мы можем оставить всё как есть. Послышался смешок. — Можем ли? Посмотри, что мы делаем на собственной вечеринке. За этой дверью полно людей, а нам будто отключили здравое мышление. — Мы можем притвориться, будто ничего не изменилось. Никто ничего не узнает. Знать будем только мы. А если чувств станет слишком много, можем ругаться. Все уже и так привыкли к нашим перепалкам. — Джисон наклонился и оставил долгий поцелуй на щеке Минхо. Он целился в губы, но так тоже вышло неплохо. — Давай хотя бы попытаемся усидеть на двух стульях. Долгие годы медиа-тренировок не должны были пройти даром. Мы до сих пор умеем играть на публику, Минхо. Им необязательно знать, как мы живем за кулисами. — Да, — последовал ответ спустя минуту, растворившуюся в очередном поцелуе. — Хорошо. Мы можем попробовать. Начнём прямо сейчас? — Ненавижу тебя, палочник, — пробормотал Джисон куда-то в шею. Минхо шумно выдохнул и смазанно чмокнул его в лоб. Потом сжал чужую рубашку на лопатках и провел между ними, а потом вниз, чувствуя горячее тело под подушечками пальцев. — Ненавижу тебя сильнее, идиот. — Нет, я сильнее, — очередной поцелуй в губы. Потом ещё один в щёку, ухо, шею. А потом Минхо оттолкнул его, и Джисон уловил лишь слабый смешок. Кажется, это серьезно. Джисон даже проверил сердце, положив ладонь на грудь. Да, Чанбин прав — он влип. Конкретно так. Минхо тем временем открыл дверь, и оба вышли в темный коридор. Не успели они сделать и пары шагов, как за спиной послышался знакомый голос. — Вот и наши суперзвезды. Как в вип-комнате, уютно? Хёнджин и Чанбин подошли ближе и смерили обоих слегка пораженными, но в то же время насмешливыми взглядами. Догадаться было не сложно — они всё поняли. — Мы можем объяснить, — начал Джисон, но Чанбин не дал ему продолжить. — Избавь нас от этого. Мы всё слышали. Да и дверь дёргалась от каждого вашего движения. — Он наклонился чуть ближе и понизил голос. — Меня больше беспокоит не сам факт, а то, где вы решили это устроить. Тут папарацци за углом, а вы решили потрахаться в вип-комнате. Джисон прикусил язык, а Минхо приблизился к Чанбину на шаг и нервно поправил ворот своей рубашки. Хёнджин только прыснул от подобного замешательства. — Давайте обсудим это не здесь, — проговорил Минхо едва угрожающе. — Иначе мы начнём разбираться, каким образом вы здесь оказались и для чего. Вип-комната от туалетов ой как далеко. Не перепутаешь. От такого предположения у Джисона даже округлились глаза. Он попытался мыслить разумно, хотя сделать это после выпитого и сеанса поцелуев с Минхо было просто невозможно. Сколько ни пытался вспомнить намеки на искру между Чанбином и Хёнджином, ничего такого не приходило в голову. Поэтому они решили оставить этот разговор до лучших времен. Дружелюбно разошлись, сначала по клубу, а потом и в доме по разным комнатам. Джисон даже не помнил, как они доехали. Возможно, он пару раз отрубился в машине. А до дома доковылял, включив режим автоматического передвижения, как делал это постоянно. Как бы там ни было, уснул он не один. Это он понял, слушая сквозь сон ворчания Минхо обо всём на свете: о том, что они попались, об алкогольной зависимости Джисона, о том, что им сейчас делать, о контракте и о том, как сильно он его ненавидит.

♫

В комнате для собраний, в самом сердце компании, сидели пятеро. Хёнджин, перед этим всё обдумав и исходив пространство не единожды, сообщил то, чему они стали свидетелями с Чанбином. Глупо было отпираться сейчас — поэтому Минхо с Джисоном подтвердили их догадки. Не было смысла во лжи. Тем более, теплилась надежда, что друзья их поймут и примут. Ну, или хотя бы попытаются. Сынмин только фыркнул и отвернулся к окну, откуда проникали лучи вечернего солнца и окрашивали комнату в теплый оранжевый. Пока он молчал, никто не рисковал заговорить первым. Хёнджин продолжал стоять, сложив руки на груди, а Чанбин качал ногой, зависнув на одной точке уже на добрых минут пять. Ситуация кризиса, из которой они пока не знали как выбраться. А потом Сынмин вдруг рассмеялся. Да так звонко, что Джисон начал сомневаться, протрезвел ли друг окончательно после вчерашней вечеринки. — Почему вы вообще этому удивились? — вскинул он брови в сторону стоящего Хёнджина. — Эти двое сохнут друг по другу с древнейших времен. Когда мы, как группа, были вообще никем. Не говорите, что это видел только я. Чанбин с Хёнджином коротко переглянулись. Джисон только покачал головой — комедианты хреновы. — И долго мы будем это мусолить? — не выдержал он и подсел к Минхо на диван, притянув его к себе почти впритык. — Я всегда знал, что тебе плевать на правила. Но контракт, Джисон-а, который мы все подписали! — вскинул руки Хёнджин. — Мы же пойдем ко дну все вместе. Минхо, легко оттолкнув Джисона и сев наконец прямо, улыбнулся Хёнджину слишком уж хитро. — А, то есть, только из-за нас? — Хён, ты достал нас обвинять в том, чего мы не делали, — угрожающе протянул палец Чанбин. — Мы хотя бы не спали, то есть прямым образом ничего не нарушали. — Ну, и многое потеряли, — буркнул Джисон. Сынмин только устало вздохнул и потер переносицу. Он наверняка думал, как мог оказаться в такой ситуации: серьезная, популярная группа, а обсуждают, кто с кем спит, а кто с кем нет. Им бы лучше о предстоящем альбоме думать или хотя бы о том, где и как провести отпуск. Что-что, а отпуск Сынмину необходим сейчас в первую очередь. К счастью, спор не загорелся с прежней силой, поскольку пришёл менеджер, и все вмиг замолчали. По очереди оглядев каждого, Чонин с подозрением нахмурился и присел в кресло у окна. Солнечные лучи забавно подсвечивали его пряди, делая их янтарно-золотыми. — Что у вас случилось? — отложив телефон на стол, он поправил очки и зачесал волосы. — Не вижу радости на лицах от предстоящего отдыха. Уже не неделя, а целый месяц свободы. Ура-а-а? — Йена, у нас небольшая проблема, — всплеснул руками Хёнджин и опустился на стул. Вместо того чтобы продолжить свою мысль, он взглянул на рядом сидящих Джисона и Минхо. Вот же предатель. — Так. Какая именно проблема? Все молчали. Чонину пришлось снять очки, и стал заметен его обеспокоенный взгляд. Поднимать этот вопрос сейчас не хотелось. Джисон просто хотел притвориться, что ничего такого не произошло, и продолжить их с Минхо комедию. Они ведь так и договорились — сделать вид, будто всё по-прежнему. И тогда никаких тебе проблем и разборок перед отпуском. Но видно, у Хёнджина были на эту историю иные планы. Резко выдохнув, Джисон сел прямо и положил руки на колени, будто собрался читать стишок в детском саду. А потом выпалил почти на одном дыхании, чтобы не успеть передумать. — Мы с Минхо немножко нарушили пункт контракта. Тот, который запрещает романтические и интимные отношения внутри группы. Не то чтобы кто-то из нас сожалеет… — Это уже лишнее, — обернулся Минхо и сказал еле слышно. Комната собраний вновь погрузилась в тишину. Как ложка в банку мёда — лениво, вязко, и кажется даже липко. У Джисона по крайней мере скатилась пара капель пота под футболкой. Возможно даже от нервов. — Какой ещё пункт? — спросил Чонин совсем не то, что все ожидали услышать. — Тот, который запрещает нам встречаться и спать друг с другом, очевидно, — вздохнул Сынмин и откинулся на подголовник дивана. — Ах, ну да. Этот пункт. — Чонин как-то странно вытянул губы, приняв выражение задумчивости. Будто всё ещё пытался вспомнить, о чем именно идет речь. — Так, и вы его нарушили? — Ну да, — растеряв всю уверенность, запоздало кивнул Джисон. — Неправильный ответ. Вы что, забыли, чему вас научили годы медиа-тренинга? Нахмурившись, Джисон сглотнул вязкую слюну. Что именно Чонин хочет от них услышать? Да и его спокойствие сбивает с толку похлеще любого острого слова или даже ругательства. — Ещё раз. Вы нарушили тот самый пункт контракта? — Нет, — ответил с уверенностью Минхо. Он, кажется, догадался быстрее. — Мы ничего не нарушали. — Вот, теперь верно. И на будущее — людям свыше совсем не обязательно знать, кого вы любите, с кем спите и с кем заводите семьи. Это ваша жизнь, и они, хоть и имеют достаточно власти, не в праве решать это за вас. Контракт — формальность, но она не должна влиять на ваши чувства. И все вновь замолчали. Но на этот раз молчание было прервано Чанбином, который звонко фыркнул и вскинул брови. — Йена, это что такое? Я думал, ты им устроишь веселую жизнь, как они тебе со своими ‘люблю и ненавижу’. Маска деловитого менеджера откинулась в сторону, и Чонин по-доброму улыбнулся. — Да не в настроении я для ваших драм. Долгожданный отпуск, чао! А отношения их мне уже давно были понятны. Я просто ждал момента, когда чувства рванут и затопят всё вокруг. — То есть, ты не злишься? — с прежней долей неуверенности спросил Джисон. — Я злюсь только на то, что вы могли подумать, будто я буду из-за этого злиться. Это ваша жизнь. Мне, если честно, дела до этого нет. — Ой, не ври, — Чанбин легко пихнул Чонина. — Мы знаем, что ты нас любишь. И заботишься. И переживаешь. — Только в ваших мечтах. — Как мило, наш менеджер за нас беспокоится, — подключился Хёнджин. — У нас и правда самый лучший менеджер, — Сынмин тоже поднялся и присоединился к Чанбину и Хёнджину, которые обступили бедного Чонина с обеих сторон, пытаясь удержать в объятиях. — Мы можем называть тебя папой? — Лучше папочкой, — усмехнулся Джисон и подошёл к остальным. Чонин уже просто сдался и с бесстрастным выражением смотрел прямо перед собой. — Йена, ты чувствуешь нашу любовь? — Минхо присоединился последним и крепче сжал руки, обхватившие Чонина. — Чувствуешь, какая она сильная? — Я сейчас заору. — Ори. Мы подхватим. Всполошим компанию. Чонин окончательно сдался и покачал головой, а Джисон чмокнул его в щёку и только под суровым, нарочито деловым взглядом менеджера, отступил назад. Вскоре и остальные последовали его примеру, смеясь и плавясь от теплой атмосферы, намека на которую ещё пять минут назад вовсе не было. Впервые за долгое время нахождения в этих стенах, Джисон почувствовал это тепло. От чувства ли облегчения, или от чего-то другого, но в душе стало бесконечно спокойно. Не частое ощущение для человека, работающего в музыкальной индустрии. Но даже если оно будет коротким, он его запомнит. А ещё лучше запишет и сотворит песню.

♫

Под навесом на столике стоял телефон, опираясь на бутылку из-под воды. Джисон потягивал очередной коктейль, подставляя лицо закатным лучам и прикрывая глаза, спрятанные за линзами солнцезащитных очков. Слышался далекий шум моря, редкие звуки насекомых и плеск воды из бассейна. Было несказанно хорошо. Отпуск только начался. Джисон ответил на видеозвонок и отставил стакан с коктейлем в сторону. — Как отдыхается? — улыбнулся Чонин прямо в камеру. — Уже успел опустошить мини-бар в номере отеля? — Пока нет, но стремительно к этому иду. — Не сомневаюсь в тебе. — Чонин перехватил телефон, и Джисон успел заметить ровные ряды пальм и полоску голубого неба. Он надеялся, что менеджер тоже хорошо отдыхал — он это заслужил не меньше, чем ребята из группы. — Как Гавайи? — Лучше, чем в прошлом году. Отель, по крайней мере, очень порадовал. — Надеюсь, ты взял бунгало у моря. — Так и есть, — ухмыльнулся Чонин и игриво подмигнул. Джисон скосил взгляд в сторону от камеры, и улыбка сама расцвела на его лице. Но долго любоваться окружающими красотами он не стал, поскольку Чонин явно позвонил по какому-то важному делу. — Возникли проблемы в пиар-отделе? — Нет-нет. Там всё схвачено. «Чанбин и Минхо остались в пределах континента, Хёнджин — на Гавайях, ты — в Пуэрто-Рико, а Сынмин — в Европе». — Клавишник, как обычно, отличился. — Ты видел его фото из Испании? Думаю, ему там не хуже, чем тебе. — Хм. Я ещё не заходил в общий чат. Потом посмотрю, позавидую. — Займись. — Чонин какое-то время смотрел за пределы телефона. Его кепку начало сдувать ветром. — Знаю, что сейчас немного не время для этого. Но я обдумал вашу ситуацию более тщательно. Я имею в виду, тебя и Минхо. — Я так и понял. Что, думаешь, нам стоит делать? — Как я тебе сказал, это ваша личная жизнь. Однако если это каким-то образом всплывет… — Будет очень плохо. — Еще как. Плохо — это даже не то слово. Будет хуже, чем просто плохо. — Я понимаю, — вздохнув, Джисон отбросил челку со лба. — Но я хочу дать нам шанс. Хотя бы единожды. Понимаю, что на двух стульях не усидеть, но… с ним я готов попробовать. На всё готов. Из динамиков какое-то время доносился только ветер. Потом Чонин встал под навес какого-то магазинчика, и посторонние шумы прекратились. А он смог продолжить свою изначальную мысль. — Так странно. В компании сейчас жопу рвут, лишь бы придумать для вас совместный контент, потому что поклонники с ума сходят. Ваша ‘пара’ сейчас очень хорошо продается. — Хм, да. Иронично. Хотя если хоть один из них узнает, что мы и правда вместе, то плакала наша карьера. Часть фанатов отвернется, а руководство подаст в суд. — Это бизнес, Джисон, — вздохнул Чонин, разделяя непроизнесенную боль. — Никто и не обещал, что будет просто. Хотя однополыми отношениями сейчас никого не удивишь, этот скандал директор вам точно не простит. Он очень долго терпел. — Ой, не порти мне настроение. Не хочу про него слышать. — Извини. Не думай об этом сейчас. Лучше как следует отдохни. А решать проблемы будем по мере их поступления, понял? Сейчас их нет, а значит, и заниматься нечем. — Хочу потеряться в этом моменте навсегда, — Джисон устремил свой взгляд в небо. — Лучше теряйся в человеке, который вернул тебя к жизни. Фигурально, а может нет. И передавай ему привет. Скучаю по вам обоим. Не светитесь сильно на публике. — Скучаем по тебе, Йена. Привет передам, могу даже поцелуй передать. Надо? — Ой, фу. Избавь меня от ваших милостей. Лучше бы вы друг другу морды били. — Ты же это не серьезно? — усмехнулся Джисон. — Конечно, нет. Заниматься любовью куда приятнее. — Ммм. Расскажи мне об этом больше. — Всё, я отключаюсь. Джисон мягко улыбнулся на прощание, а после этого убрал телефон на край столика. Под навесом он просидел совсем недолго, допил коктейль, а потом пошёл на звуки воды, доносившиеся всё это время из бассейна. Минхо, только заметив его, оперся локтями о противоположный бортик и не смог скрыть улыбку. — Пока ты там сидел, я уже замерз. Так что дальше плавай один. Свесив ноги в воду, Джисон прикусил нижнюю губу, в той же попытке скрыть слишком яркую улыбку, и поднял глаза. Минхо был слишком красив, чтобы смотреть куда-то ещё. Капли стекали по шее, плечам, животу. Влажные волосы были зачесаны назад, а плавательные шорты остались брошенными не так далеко от шезлонгов. Джисон потянулся в сторону и нажал на кнопку, активирующую режим джакузи. Вода в бассейне тут же стала бурлить, подсветка изменила цвет с голубого на фиолетовый, а губы Минхо сильнее растянулись в ухмылке. Тогда Джисон стянул с себя льняную рубашку и присоединился к парню в воде. — Надо же, смотри. Вода потеплела. Значит, можем плавать ещё очень долго. Подойдя к Минхо вплотную, Джисон чмокнул его в челюсть и сжал талию в руках. Стало действительно тепло. Но вода здесь была ни при чем. — Я тут подумал, — выдохнул Минхо нетерпеливо. — Помнишь, ты сказал, чтобы я морально готовил себя и свой зад перед нашей поездкой сюда? — Помню, — усмехнулся Джисон. — Если ты сводишь меня на свидание в тот ресторан, — Минхо жестом указал на крышу, где из-за стеклянного ограждения были заметны столики, — тогда я, так уж и быть, поменяюсь с тобой местами. Джисон какое-то время разглядывал ресторан на крыше их отеля, после чего игриво ухмыльнулся. — Я и так собирался тебя туда сегодня пригласить. Приятно, что мы на одной волне. — Не сегодня. Вечером я буду дописывать свою песню. — Вдохновение снизошло? — Минхо в ответ кивнул, а Джисон только больше расплылся в улыбке. — Дай угадаю: ты всё утро наблюдал, пока я голый спал, обмотавшись простынями, и почувствовал прилив? — Ты слишком хорошо меня знаешь, — закатил глаза Минхо. — Это бесит. Оба рассмеялись и на время потерялись в медленно-тягучем, как мед, поцелуе. Джисон, закусив губу, отстранился и вдруг цыкнул: — Если песня будет слишком откровенной, её не включат в альбом. — Плевать. Оставлю для себя, как ты свои баллады. Главное, что ко мне вернулось вдохновение и желание творить. Остальное меня не парит. В этот раз Джисон решил промолчать и не допытываться, что именно стало для Минхо тем самым вдохновением. Перебравшись из бассейна в комнату, которая отделялась от него лишь стеклянной раздвижной дверью, они упали сначала на незаправленную кровать, а к вечеру нашли силы с неё встать и заняться написанием песни. Хоть их методы в написании отличались, Джисону грело сердце, когда Минхо к нему прислушивался и даже дал прочитать окончательный вариант. Пока Джисон дрожащими пальцами мял уголок исписанной страницы блокнота, в каждой строке находя себя, Минхо обнимал его со спины и напевал эти строчки нежным, согревающим голосом. Чуть позже, лежа в кровати с переплетенными ногами и целуя каждый сантиметр любимого тела, Минхо признался, что решил назвать песню сочетанием, которое запомнилось ему из торжественной речи Джисона на вечеринке. Закон каденции. Хотя у каденции, как у музыкального явления, нет никаких общепризнанных законов, Джисон и Минхо точно знают: их чувства, как виртуозное гитарное соло, не погаснут, а мелодия продолжит играть даже за кулисами, за закрытыми дверьми отелей, гримёрок, домашних комнат, самолетов и автомобилей. Куда бы они ни пошли и где бы ни оказались, как бы холодно ни играли друг с другом в публичном свете, сохраняя безопасную картинку, только им двоим будет известно, как сильна мелодия любви. И как исключительна музыка, насквозь пропитанная чувствами. Их музыка.