Закон каденции

Финальный концерт тура, как всегда, выпал на родной Лос-Анджелес. Поэтому ехать никуда не пришлось, однако поднялся Минхо сегодня чуть ли не в шесть утра. Единственный минус — это то, что сейчас он был готов отрубиться прямо в гримерке. Концерт ещё не начался, а он уже вялый — что может быть хуже? Хёнджин сидел у зеркала, пока ему наносили макияж, и болтал со стилисткой. Сынмин разогревал связки, хотя Минхо никогда не понимал подобного рвения, ведь тот был чаще всего на бэк-вокале. А Чанбин, натянув узкую в плечах кожаную куртку на голое тело, рассматривал свой образ перед зеркалом. Каждый был чем-то занят, а Минхо еле держал глаза открытыми, вжавшись в угол небольшого диванчика. Дверь открылась, и вошли Чонин и Феликс. Последний, стоит сказать, до сих пор избегал Минхо и старался не оставаться с ним наедине. Боялся, наверное. Хотя и непонятно чего. — Так, — воскликнул Чонин. — Последний рывок и в отпуск. Минхо, не выспался что ли? Поднимайся, побегай по коридору, разомни плечи. Нехотя поднявшись, Минхо выполнил лишь последнее. Рукава футболки закатал до плеч и отодвинул Чанбина от зеркала, чтобы тоже полюбоваться собой. Хватит тому уже тут торчать, излишнее самолюбование вредно. — Хён, давай махнёмся? — задумчиво посмотрел Чанбин на свободную черную футболку Минхо. — Ага. А размахивать палочками я в твоей куртке как буду? Порву ещё. — Не страшно. Куплю новую. Соглашайся, — не отставал он. Минхо выгнул бровь и ещё раз оценил ситуацию. Он хоть и был меньше Чанбина, но действительно ненавидел, когда что-то сковывало его движения на сцене. А кожа, хоть она сто раз качественная, именно это и делала. — За сколько взял? — задумчиво прикусил губу Минхо. — Девятьсот. Присвистнув, Минхо одобрительно кивнул. На ощупь кожа была, конечно, приятной и даже тянулась, но доля сомнений у него до сих пор оставалась. — Ладно. Раздевайся. Они незаметно махнулись предметами одежды, и никто из присутствующих даже не обратил на это внимания. Похлопав по бицепсам, обтянутым курткой, Минхо с интересом уставился на свой голый торс в зеркале, а Чанбин тем временем с облегчением выдохнул. — Настоящий кайф, — очевидно, футболка пришлась ему по вкусу больше. — Ещё не придумали ничего круче хло́пка. Особенно в калифорнийскую жару. — Сегодня не жарко. — Пока нет, — ухмыльнулся Минхо. — Дождись, когда мы выйдем на сцену. Усмехнувшись, они дали друг другу звонкое пять и отошли от зеркала. Если Минхо действительно выйдет на сцену в одной только куртке, то жара обеспечена. Ему, прежде всего. Но пускай сегодняшний вечер будет чем-то вроде экспериментального. Подойдя к зеркалу он повязал себе на лоб красную бандану, чтобы держала челку и не давала непослушным волосам лезть в глаза и заставлять материть всё что только можно. Вытянув палочки из чехла и покрутив их между пальцев (что Минхо уже считал профдеформацией, потому что делал это всегда, как только брал их в руки), он ещё раз оценил свой внешний вид и остался более чем доволен. Не обращая внимания на оживленность в гримерке, Минхо подтянул джинсы, пояс которых скрыл область пупка, и обернулся, уткнувшись прямо в Джисона. Тот посмотрел блестящими от случайного столкновения глазами и нервно сглотнул. Они впервые оказались так близко с того самого вечера. Скосив взгляд на наблюдающего за ними Феликса, Минхо ткнул Джисона барабанной палочкой в живот и неряшливо бросил: — Смотри, куда идёшь. После чего ушёл из этого конца комнаты и больше к нему не приближался. Думать Минхо было некогда, да и суматошная атмосфера перед концертом к этому не располагала. Поэтому он просто выкинул Джисона из головы. Чем он, в принципе, и занимался все дни, что его не видел, после того рокового поцелуя. Под оглушающие крики группа выбежала на сцену. Минхо прошелся по краю, пожимая тянущиеся к нему руки и улыбаясь реакциям фанатов на это, только после чего занял свое почетное место за барабанной установкой. Сынмин сделал то же самое и встал за клавиши справа от него. Остальные, как было до этого и как будет всегда, остались на первой полосе и стали разогревать толпу для дальнейшего шоу. Стоило Джисону крикнуть в микрофон «Now I’m feelin’ so fly…», как толпа подхватила и прогремела в ответ »…like a G6». Теперь можно считать, концерт официально начался. Эта их фишка зародилась ещё на первых порах существования группы и без неё не проходило ни одно выступление. Домашние концерты всегда были грандиозными. То ли от того, что были последними в туре, то ли по какой-то другой причине. Но однозначным было то, что на них каждый из группы выкладывался уже не на сто, а на двести процентов. Отпуск был всё ближе, поэтому они не жалели ни себя, ни фанатов. Особенно Джисон их в этот раз не пожалел. Как и обещал Чанбину, он снял с себя куртку, оставшись лишь в черной майке. Такой выбор открыл вид на его крепкие бицепсы, которые напрягались от усердной игры на гитаре, и тонкую талию. Минхо сразу заметил его, так как правая часть фан-зоны привлекла к себе внимание криками даже через общий шум. Он старался не смотреть. Честно. Но Джисон постоянно маячил впереди, поэтому в какой-то момент Минхо просто бросил все свои пустые старания. Кровь кипела от злости к самому себе и от желания прижать Джисона к стене прямо за сценой. Эта борьба всё больше походила на удар барабанной палочки по воздуху. То есть, не имела смысла, да и музыку не создавала. К середине концерта Минхо немного выдохся, поэтому опустошил за раз пол бутылки воды. Странно, но куртка его ни разу за всё время выступления не выбесила и даже не оказалась откинутой на пол. Наоборот, в ней к нему пришла бо́льшая уверенность и внимание. Подтянув повязку, чтобы челка не лезла в глаза, Минхо промокнул салфеткой шею и посмотрел в зал. Он был гораздо больше, чем в прошлом году. Хотя казалось, что больше попросту некуда. В следующий такой концерт, который по прогнозам будет уже на стадионе, Минхо наверное совсем улетит от осознания, что их группа настолько выросла. Он до сих пор верил в это с огромным трудом. На последних, самых взрывных песнях обычно никто из них уже ни о чем не думал. Каждый просто без остатка отдавался музыке. Минхо ловил образы, которые мелькали перед глазами как молнии. Хёнджин, опустившийся на колени и поющий в микрофон, смотря на группку каких-то девушек в первом ряду. Сынмин, прикрывший глаза и переставлявший пальцы на клавишах чисто интуитивно. Чанбин в чужой черной футболке, играющий так, будто хочет оторвать гитаре её гриф. И Джисон. Эта чёртова суперзвезда, которая чувствует музыку на совершенно ином уровне. Задрав голову к потолку и прижавшись бёдрами к гитаре, он ловил это удовольствие короткими вдохами. Минхо иногда казалось, что каждый раз на сцене Джисон испытывает оргазм или что-то очень похожее. Заставив себя отвернуться, Минхо ударил по барабанам с большей силой и забылся до того момента, пока не заметил движение в свою сторону. Закончив насиловать гитару, Джисон, на моменте когда Хёнджин во всю рвал глотку на очередной песне про любовь, просто поднялся на возвышение, где стояла барабанная установка, и уставился на Минхо. Продолжая играть и попадая во все аккорды, он даже не опускал взгляд на свои руки, которые создавали мелодию на автомате. Он просто смотрел, но даже это заставляло Минхо нервничать и сильнее сжимать палочки в потных ладонях. Хёнджин тем временем дошёл до припева, в котором повторялись строки: «Мы ещё так молоды, но почему я хочу отдать тебе всё своё сердце? Мы молоды — а ты уже владеешь мной без остатка». Почему он просто смотрит и не уходит? Решил отомстить за то, что Минхо избегал его несколько дней, прямо на концерте? Джисон же не настолько поехал головой. Хотелось бы в это верить. С вызовом Минхо откинул палочки за спину, когда песня подошла к концу и голос вокалиста пел без музыкального сопровождения: «Мы молоды. Я хочу отдать тебе всё своё сердце. Ну же, забери его. Оно бьётся только для тебя». Прямо в этот момент он наконец посмотрел Джисону в глаза, и сердце болезненно сжалось в груди. Гитарист-суперзвезда пел эти строки, смотря прямо на барабанщика. Во время концерта, пока на них смотрели тысячи глаз и снимали всё на телефон. Он, казалось, напрочь забыл, кто он такой и где находится. Забыл, что они вообще-то друг друга ненавидят. Какой враг будет смотреть так, что весь воздух испарится из лёгких? Какой враг будет петь строки о любви и заставлять тем самым сгорать изнутри? Точно не такой, каким Джисон был для Минхо. Да и был ли он им когда-то на самом деле? Минхо заметил, как Джисон всё же скользнул глазами по его голому торсу под кожаной курткой и наконец спустился с платформы, после чего вернулся к Чанбину и Хёнджину. Концерт продолжился, а Минхо влил в себя очередную бутылку воды, чувствуя как сердце колотится о грудную клетку, будто собирается вырваться наружу и упасть прямо к его ногам. Он боялся смотреть, какую реакцию такая выходка Джисона могла вызвать у остальных. Поэтому до конца концерта просто глядел на дальние ряды или в барабаны, борясь с собой и роем мыслей, который непрошено ворвался в голову.

♫

Заперевшись в туалете, находившемся рядом с гримерной комнатой, Минхо оперся двумя руками о раковину и смотрел, как холодные капли стекали с его лица на фарфоровую поверхность. С ним происходило что-то ненормальное. Что-то определенно нездоровое. Несмотря на все нет и нельзя он безумно хотел гитариста своей группы и теперь уже не знал, что с этим делать. Ночь их поцелуя снова непрошено ворвалась в сознание. Минхо зажмурился. Как он мог так легко поддаться минутному порыву? А главное — зачем Джисон ответил на поцелуй, и что им теперь с этим делать? Если честно, Минхо не собирался менять их статус отношений на какой-либо другой. Он уже привык к тому, что Джисон — пропащий случай, и пытаться его вытащить или спасти их дружбу является бесполезным занятием. Но сейчас кое-что изменилось. Всю неделю они не крыли друг друга трехэтажными матами, потому что просто-напросто друг друга не видели и не обсуждали, что произошло. Но увидев Джисона сегодня, Минхо понял — пути назад уже нет. И он сам в этом виноват. Но всё осложнял не только факт их непростых отношений, но и пунктик контракта, согласно которому подобная шалость, если всплывет наружу, будет стоить им очень многого. Всего, чего они добились. Промокнув лицо салфетками, Минхо открыл дверь и столкнулся с ней плечом, когда Джисон подошёл с другой стороны, случайно толкнув деревянную поверхность ногой. — Черт. — Его лицо блестело от постконцертного пота и румянца. Нужно было ему стать в глазах Минхо таким красивым? Хотя ладно, он всегда таким был. — Ничего. — Минхо попытался отойти в сторону и миновать любое подобие разговора. — Эм. Подожди. Ну, разумеется. Джисон не может не воспользоваться случаем, чтобы не вставить хоть одно острое словцо. Подойдя ближе, он остановился прямо напротив и посмотрел нерешительно. — У тебя тут кусок салфетки, — указал он пальцем на щёку, и Минхо быстро скомкал всё, что осталось от салфетки, пальцами и откинул этот шарик в сторону. — Спасибо, — голос едва не дрогнул. Нужно срочно взять себя в руки и оставить все чувства за дверью туалета. — Там ещё не начали пить? — Нет. Ждут тебя. — Тогда не буду заставлять их ждать ещё больше, — он почти развернулся, как Джисон снова обхватил его запястье пальцами. — Минхо. — Сжав челюсти, он прикрыл глаза и нетерпеливо выдохнул. — Сколько ещё ты будешь от меня бегать? Это вызвало у Минхо лишь слабую, но достаточно ядовитую усмешку. — Ты бегал от меня два месяца. И ладно бы только бегал. Так что отпусти мою руку и дай пройти. Джисону было нечего возразить, поэтому Минхо поспешно отвязался от его проницательного взгляда и вернулся к остальным. В комнате, соседней от гримерной, где стояли столы, заваленные едой и напитками, члены группы G6, парочка менеджеров и ассистентов праздновали официальное завершение тура. Минхо пришёл как раз вовремя, когда все подняли свои бокалы с алкоголем и собирались сказать тост. Быстро плеснув себе водки, он поднял стопку в воздух и выдал первое, что пришло в голову. — За то, чтобы музыка никогда не утихала. Все радостно чокнулись и опустошили бокалы разом. Водка неприятно обожгла горло, и Минхо уже подумал, что это было необдуманным решением, поскольку сейчас кроме неё он ничего пить не сможет, иначе к ночи будет полоскать желудок в туалете родного дома. С другой стороны, так получится быстрее забыться. Он не хотел ни о чём думать, поэтому пил, и пил, и пил. Даже когда вернулся Джисон, Минхо не стал обращать на него никакого внимания, стоя в обнимку с Чанбином и слушая их с Чонином шуточные разборки. Он опрокидывал в себя стопку за стопкой, пока окончательно не опьянел и не опустился на кожаный диван, скрипнувший от его веса. Персонал концертной площадки сновал туда-сюда. Чьи-то разговоры доносились через приглушенную музыку. Диван скрипнул, когда в ноги Минхо кто-то сел и положил руку ему на бедро. Разлепив глаза, Минхо нахмурился и заставил себя сесть. Чонин обеспокоенно осмотрел его лицо, после чего облегченно выдохнул. — Сильно перебрал? — спросил он. — Не особо. Просто встал сегодня в шесть. От этого и вырубило. — Такое бывает. — Протянув пакетик с лекарством, менеджер улыбнулся и потрепал Минхо по плечу. — Выпей и полегчает. Все твои уже уехали. Я отвезу тебя домой. Минхо в шоке осмотрелся. Действительно, никого из ассистентов или менеджеров не было, и даже ребят. Только работники концертной площадки прибирались и хлопали дверями, передвигаясь между помещениями. Сколько же он пробыл в отключке? Странно всё это. Видно, смесь недосыпа и сильного эмоционального напряжения сделала своё дело. Поднявшись на ноги, он размял шею и на непослушных ногах поплелся за Чонином на выход. В машине менеджера Минхо снова начало клонить в сон. Он оперся щекой о холодное стекло и прикрыл глаза, чтобы огни города не маячили перед ними и не вызывали тошноту. Играла тихая музыка, и Минхо бы точно уснул, если бы Чонин не нарушил такую комфортную тишину. — Не хочешь поговорить о концерте? — Нет. А что с ним? — наконец Минхо снова сел прямо и стал следить за ровной дорогой. — Всё отлично. Я про неожиданные передвижения Джисона. Вас запечатлели со всех сторон. Пришлось быстро переключать вас с большого экрана. Это было… неуместно. В голосе Чонина не было и тени недовольства. Он скорее, как и Минхо, не понимал, что на самом деле произошло и что с этим сейчас делать. Брови его были слегка нахмурены, выдавая беспрерывный мыслительный процесс. — Я не знаю, что на него нашло, — честно признался Минхо и отвернулся к боковому окну. — Знаешь, — начал Чонин спустя короткое молчание. — Без понятия, что у вас происходит. Но это первый раз за последние месяцы, когда я видел Джисона таким. — Мгм, — промычал Минхо и сжал челюсти. — Я тоже. — Ты даже не спросишь — каким таким? — И каким? — Живым. — Он посмотрел на Минхо, когда они встали на светофоре. — Не знаю, что этому поспособствовало, но он будто снова нашёл себя. Однако… ты совсем потерялся. — У меня всё под контролем. — Я всегда слышу от тебя это, Минхо. Так ли это на самом деле? — Что ты хочешь от меня услышать, Йен-а? Что я, блять, еле держусь и совсем не знаю, что делаю? Ну, вот. Теперь ты знаешь. Чонин отвернулся и продолжил движение. Какое-то время они молчали. Вскоре за окнами машины показался знакомый район с богатыми, но такими пустыми домами и кипарисовыми аллеями. Минхо ненадолго прикрыл глаза и позволил себе стереть из головы эту идеальную, но такую фальшивую жизнь. — Прости меня, — наконец сказал он еле слышно. — Я не обижаюсь. Я ведь вижу, через что вам приходится проходить каждый день, и понимаю, что нервы сдают раз через раз. Это нормально. — Да, но… В последнее время я всё чаще начал задумываться о прошлом. И о будущем тоже. Наш контракт — он ведь не навсегда. И я не знаю, что будет после. — Будет такая же жизнь. — Чонин припарковал машину на подъездной дорожке дома группы и обратил своё внимание на Минхо. — Тебе будет за сорок, ты решишь наконец осесть и завести семью. А барабанные палочки будут пылиться в репетиционной, которую ты будешь открывать лишь по пятницам и вспоминать с улыбкой на лице, какие глупости творил по молодости. И всё, что тебя ранит сейчас, не будет иметь смысла. — Что, даже Джисон? — Минхо позволил слабой улыбке тронуть губы. — Только если вы не разберетесь в своих отношениях, и ты не решишь оставить эту занозу в своей заднице. Тогда, боюсь, он будет всю жизнь в ней сидеть и периодически покалывать. — Двусмысленно. — Второй смысл возник только в твоей голове, — усмехнулся Чонин. Почти протрезвев, Минхо наконец улыбнулся насколько мог ярко и сказал то, на что у него никогда не поворачивался язык. — Спасибо тебе. Ты мне действительно дорог, Йен-а. Таких, как ты, сейчас нигде не найти. — Таких крутых менеджеров, как я, ты имел в виду? — пытаясь сделать вид, что его не тронули эти слова, Чонин задорно ухмыльнулся. — Да. И не только менеджеров. — Выйдя из машины и закрыв за собой дверь, Минхо наклонился и заглянул в приспущенное окно. — Я всегда считал тебя, прежде всего, своим другом. Оставив Чонина разворачивать машину с блеском в глазах и еле сдерживаемой улыбкой, Минхо поднялся по дорожке к дому и остановился перед входной дверью. Ему в голову пришла может и бредовая, но идея. Сейчас уже ночь. Все, как он надеялся, разошлись по своим комнатам и легли спать. Поэтому он может искупаться в бассейне нагишом и окончательно взбодриться после выпитого алкоголя. Он так делал много раз. Однако Чанбину, который любит устраивать заплывы каждое воскресенье, об этом лучше не знать. Обогнув дом и бросив взгляд в темное окно гостиной, которое выходило прямо на бассейн, Минхо разделся и оставил свои вещи вместе с нижним бельем на ближайшем шезлонге. После чего прыгнул в воду, зажмурившись и закрыв нос. Вода не была холодной, хоть и подогрев на ночь выключался, но освежала достаточно. Вынырнув, Минхо протер глаза и зачесал волосы назад, только после чего выплюнул капли и прокашлялся. Подсветка в бассейне тоже была выключена. Единственным источником света были садовые светильники, но так как они располагались на отдалении, свет сюда почти не проникал. Минхо наслаждался тихой калифорнийской ночью, вдыхая и выдыхая теплый воздух. Подойдя к стене бассейна и оперевшись локтями на бортик, он закинул голову в небо и стал пересчитывать звёзды. В голове вдруг заиграла Counting stars, и Минхо стал тихо напевать припев себе под нос. Однако это увлекательное занятие было прервано звуком чужих шагов. Значит, кто-то из ребят всё же не спал. Минхо лишь надеялся, что это не Чанбин. Он явно не оценит, что его согруппник плавает в его любимом бассейне без трусов. Обернувшись на звук, Минхо замер. В расстегнутой белой рубашке, надетой на голое тело, Джисон шёл босиком по дорожке к бассейну, держа в руках бутылку мятного джина и периодически делая глубокие глотки. Только его здесь не хватало. Хоть он не выглядел пьяным, всё тот же пронзительный взгляд, направленный прямо на Минхо, заставлял хотеть убежать в дом. Но сделать это сейчас будет довольно проблематично. Не то чтобы Джисон никогда не видел друга без трусов. Видел неоднократно. Но неловкость точно будет присутствовать, если Минхо решится вынырнуть из бассейна, явив себя в чем мать родила. — Хочу составить тебе компанию. Не против? — присев и свесив ноги в воду, спросил Джисон. — Я уже собирался уходить, — нагло соврал Минхо. Как же — далеко он уйдет, когда между ним и одеждой появилась такая значимая преграда. — Ну, ничего. Задержишься. Джисон со стуком поставил бутылку рядом с собой и оперся на ладони по бокам от своих бедер, снова устремив свой взгляд на Минхо, который стоял у противоположной стены бассейна. Джисон как-то странно оглядел воду, после чего закусил губу и спрыгнул в бассейн прямо в одежде. Рукава рубашки прилипли к телу, подчеркнув мышцы и изгибы, и Минхо задержал дыхание, вжавшись в стенку ещё сильнее. — Чанбин убьёт тебя, если узнает, что ты свои грязные шмотки в бассейне искупал, — он попытался звучать отстраненно. — Не страшно. Я живучий. О, а здесь тепло. Джисон пару раз нырнул под воду, после чего стал чуть ближе к Минхо. Тряхнув влажными волосами, он пустил поток капель в сторону барабанщика, чем вызвал у того возглас возмущения. — Прекращай, — ударив по воде, Минхо пустил ответный поток в сторону Джисона. На этом всё, разумеется, не закончилось. Джисон плеснул водой ещё сильнее, и эта битва переросла, как это обычно случается, в шуточное (а может и нет) водное противостояние. Отвернувшись, чтобы капли не попадали в глаза и нос, Минхо расплескивал воду с поверхности, надеясь победить в этом негласном соревновании. Но отвлекающий маневр сработал, и Минхо не заметил, как Джисон подошёл совсем близко и остановил его, схватив за запястья. Воспользовался случаем, пока Минхо не смотрел в его сторону, будучи слишком увлеченным расплескиванием воды. Вот ведь наглость. Между ними осталось совсем мало расстояния, но благо Джисон не прижимался всем телом. Иначе точно догадался бы о маленькой ночной шалости Минхо. Прикусив нижнюю губу, он с запястья переместился на ладонь и попытался переплести с Минхо пальцы. Но тот ему не позволил. — Какого хрена ты творишь? — спросил Минхо устало, растратив прежнюю злость. — Я так больше не могу, — Джисон встал ещё ближе, и Минхо вжался в стенку. — Сначала ты целуешь меня, потом три дня избегаешь. А я с ума схожу. Я не могу так больше. Не могу без тебя. Джисон сделал ещё один плавный шаг под водой, и Минхо почувствовал, как их бёдра соприкоснулись. Живот мгновенно напрягся, и Минхо медленно опустил взгляд, оценивая ситуацию. — Отойди. — Минхо. Давай просто поговорим. — Отойди от меня. — Чего ты такой упёртый? Я просто прошу о разговоре. Коротко выдохнув, Минхо цыкнул и покачал головой. — На мне сейчас совсем ничего не надето, Джисон. Просто отойди. Решимость стерлась с лица Джисона, щёки покраснели, и он коротко глянул под воду. Глаза его тут же округлились, и он сделал пару шагов назад. Только после чего Минхо мог снова нормально дышать. От напряжения в груди и кое-где пониже он почувствовал короткое головокружение и надеялся, что Джисон больше не выкинет ничего подобного. Хорошим это точно не закончится. Причём, для обоих. Джисон хоть и отошел на приличное расстояние, но вылезать из бассейна не спешил. Он тоже встал у стенки бассейна, с правой стороны от Минхо, и наконец выцепил глазами чужие вещи, спокойно лежащие на шезлонге. — Какого хрена ты вообще купаешься в общем бассейне голым? — спросил он, однако не рискнул смотреть в сторону Минхо. — А почему нет? Так гораздо комфортнее. Зажмурившись, будто пытался отогнать от себя навязчивые образы, Джисон чуть придвинулся, однако дистанция до сих пор сохранялась. Он больше не пытался заглянуть под воду, однако Минхо не мог не заметить, как опасно блестели его глаза. Хотелось бы надеяться, что сегодня удастся выйти из воды живым. Рубашка плавала на поверхности, Джисон кусал губы, буравя взглядом шезлонги, а Минхо чувствовал приближение чего-то необратимого и страшного. Но они молчали ещё какое-то время. Молчали до тех пор, пока Джисон снова не заговорил. — Зачем ты меня поцеловал? — в его голосе слышалось напряжение. — Это было ошибкой. Нам нельзя. — Я знаю. Но это было ошибкой, потому что нам нельзя или потому что ты этого не хотел? Есть разница. Минхо сжал челюсти и провёл рукой по поверхности воды, образуя слабые волны. К чёрту всё это. — Потому что нам нельзя, — наконец решил он сказать как есть. — То есть, ты хотел? — Да. Воздух с порывом вышел из лёгких Джисона, и он снова оказался близко. Минхо боковым зрением видел, как тот разглядывает каждую часть его обнаженного тела. — Тогда к чёрту всё. Минхо фыркнул и качнул головой, но не успел даже рта раскрыть, как Джисон уже стоял напротив и, обхватив его шею руками, целовал неистово и жарко. Почти теряя рассудок и заставляя Минхо терять его тоже. Сопротивляться становилось всё труднее, но благо у Минхо оставались на это последние силы. Придержав Джисона за тонкую талию, он чуть отодвинул его от себя и поморщился от реакции своего организма на это. Внизу горячим пульсом билось возбуждение, и Минхо не помнил, чтобы кто-то одним лишь поцелуем мог пробудить в нём целый набор подобных эмоций. Но вот он Джисон, которому и стараться особо не нужно. — Извини, — загнанно прошептал он. — Я столько лет боролся с чувствами, что сейчас просто не могу с собой ничего поделать. Джисон будто на автомате приблизился снова, и между их бёдрами опять не осталось даже сантиметра. Опустив ладони на грудь Минхо, он облизнул свою нижнюю губу и оставил на чужой ключице короткий поцелуй. Минхо ненадолго прикрыл глаза, позволив разуму уплыть далеко к звёздам. Прямо сейчас, если они не остановятся, пути обратно точно не будет. — Джисон, — выдохнул Минхо, зарывшись руками в чужие влажные волосы. Тот лишь гулял губами с ключицы на шею, иногда слизывая капли воды языком. — Остановись… Минхо не хотел останавливаться. Не хотел, чтобы теплые поцелуи когда-либо покидали его тело. Не хотел, чтобы Джисон прекратил опалять горячим дыханием самые чувствительные участки. Он просто хотел его. Всего и полностью. И в какой-то момент ему стало глубоко плевать на все запреты. На собственные в том числе. Минхо с отчаянным стоном притянул Джисона за талию максимально близко и впился губами в его. Он слышал лишь тяжелые вдохи и ловил языком чужой, при каждом соприкосновении теряя рассудок и позволяя страсти окончательно смыть грани дозволенного. Джисон не мог не чувствовать чужой стояк, упиравшийся ему в низ живота, поэтому с ещё бо́льшим напором проталкивал язык внутрь. Пока Минхо был слишком увлечен горячим поцелуем, который больше походил на соревнование, Джисон опустил руки ему на талию и стал медленно вести ими вниз. Когда одной рукой он коснулся бедра, а второй спустя мгновение смятения накрыл чужое возбуждение, Минхо глухо выдохнул и отстранился от влажных, искусанных губ. — Хочешь, чтобы Чанбин нас вместе закопал? — Мне плевать. Я хочу сделать тебе хорошо. Джисон в подтверждение своих слов стал двигать рукой, заставив Минхо громко сглотнуть и прикрыть глаза. Ощущения под водой, разумеется, были другими. К тому же, они дополнялись нетерпеливыми поцелуями в шею, и всё это заставляло Минхо видеть звёзды даже с закрытыми глазами. Вода была еле теплой, но ему было чертовски жарко. Ещё чуть-чуть, и он захочет прижать Джисона к противоположной стене бассейна и заставить преисполниться этим же чувством. Движения чужой руки стали резкими и почти рваными, будто Джисон играл на своей чертовой гитаре, поэтому Минхо остановил его, пока реально не опорочил бассейн. — Стой, — сказал он, загнанно дыша. — Не здесь. С трудом оторвавшись от шеи, Джисон посмотрел широкими зрачками и поплывшим взглядом. — Я не дойду до комнаты, — снова короткий поцелуй в уголок рта. Потом снова в губы — уже долгий. А рука так и не думала останавливаться. — Джисон, — у Минхо вырвался настоящий стон от бессилия и крайнего возбуждения. — В мою комнату. Быстро. Минхо резко оттолкнул его от себя, иначе они действительно отсюда никогда не вылезут. А как объяснять товарищам по группе резкую необходимость клининга бассейна — та ещё головная боль, которая ни одному из них не нужна. А если Чанбин завтра решит искупаться с утра — всё потеряно заранее. И клининг уже ничем не поможет. Поэтому покинув бассейн следом за Джисоном, Минхо быстро накинул на себя хотя бы нижнее белье и захватил остальную одежду. И всё это под взглядом черных, пожирающих глаз. Благо Джисон держал себя в руках. Неизвестно, был кто-то в гостиной или нет. Он наверняка тоже не хотел лишних вопросов. Но в гостиной было пусто. И темно. Поэтому Минхо всё же оказался прижатым к стене прямо на лестнице, ведущей на второй этаж. Звуки их откровенных поцелуев звучали в гостиной слишком громко, но сейчас обоим было откровенно плевать. Когда к Джисону можно прижиматься так тесно, зарываться в его волосы и в порыве стягивать рубашку — Минхо больше ничего не волнует. Дверь с грохотом захлопнулась. На ходу стянув с себя брюки, Джисон не видя плюхнулся позади себя на кровать, и Минхо последовал за ним. Нависнув над полуобнаженным телом, он смаковал губы Джисона, иногда проходясь по ним языком, пока правая рука уверенно и верно прокладывала себе путь к чужим боксерам. Оттянув резинку, Минхо проник ниже. Джисон вздрогнул, а потом издал стон, тесно перекликающийся со всхлипом. Теперь пути назад точно нет. Убрав чёлку со лба, Минхо остановился буквально в паре сантиметров от лица Джисона и намеренно столкнулся с ним носом. — Я никогда не был снизу, — признался он почти шёпотом. — Тебе никто не предлагает, — Джисон приподнялся, оперевшись на локти, и снова поцеловал такие воздушные и мягкие губы. Даже в темноте они были алыми, манящими не отрываться и как следует распробовать. — Я буду. Потому что хочу. Не представляешь, как сильно. Одной рукой откинув чужие боксеры в сторону, Минхо пробежался пальцами по внутренней стороне бедра, заставив Джисона вздрогнуть и раздвинуть ноги пошире. Потом провёл по тонкой линии промежности, наблюдая за тем, как Джисон закусил нижнюю губу и напряг мышцы пресса. Проникать всухую Минхо не стал бы даже пальцем, но на скорую руку проверил, какую реакцию это вызовет. Прижав подушечку пальца ко входу, он замер, почти сумасшедшим взглядом посмотрев в чужое лицо. Ничего, кроме возбуждения и дикой страсти, он там не увидел. Ни сопротивления, ни сомнений, ни хотя бы паники. Джисон явно такой же сумасшедший, как и он. Сматерившись себе под нос, Минхо бегом сорвался в ванную и вернулся с почти полным синим тюбиком и парочкой презервативов. На всякий случай. Положив их рядом с собой на кровать, он снова навис над Джисоном и попытался взять себя в руки. Хотя это казалось бессмысленным занятием. — Я иногда представлял тебя сверху, — честно признался Минхо, почувствовав, как уши покраснели, но не подав вида. — Ты представлял? — ухмыльнулся Джисон и ответил на очередной поцелуй. — Я тоже. Во всех позах. Мы же не любим друг другу уступать в первенстве. Так всегда было. Поэтому я за универсальность. — Какого чёрта мы творим? — Тихо. — Пока снова не началась старая песня под названием «нам нельзя», Джисон помог Минхо избавиться от нижнего белья и придвинул его ногами к себе максимально близко, при этом раздвинув свои в стороны. — Скажешь ещё одно слово, и мы поменяемся. Я не шучу. Просто трахни меня так, как всегда хотел. У них была одна ночь. И Минхо не хотел терять ни одной минуты на глупые размышления. Хватит. Он просто желает его. Может позволить себе эту слабость хотя бы сегодня. Залив смазкой пальцы и случайно капнув на простынь, Минхо притянул Джисона к себе на колени и, пока тот оставлял на его ключице смазанные поцелуи, которые скорее походили на посасывания, скользнул указательным пальцем внутрь и замер. Но ни сопротивления, ни хотя бы возгласа возмущения снова не услышал. Тогда он начал поступательные движения, иногда вынимая палец полностью только для того, чтобы снова протолкнуть его внутрь. А там подключился и второй. Пока Минхо был сосредоточен только на этом, Джисон успел его полностью обнюхать, зацеловать и теперь лишь коротко постанывал, когда становилось слишком хорошо. Так хорошо, что молчать было просто невозможно. А потом он начал приподниматься и опускаться на пальцы сам, когда их стало три, и Минхо совсем сошёл с ума с того вида, который ему представился. Гитарист одной из самых популярных на данный момент групп, суперзвезда, невыносимый (и от того более желанный) и абсолютно голый в его постели — стонет, временами прикрывая глаза и закидывая голову, его грудь вздымается тяжело и соблазнительно, а волосы давно перепутались на затылке, не без помощи чужих пальцев. Минхо сейчас взорвётся, если не впечатает его в матрас собственной кровати. Поэтому он рывком толкнул Джисона на лопатки и, вытерев влажные пальцы о свою ногу, приблизился к нему, заставив замереть в предвкушении. Минхо уже давно изнывал, но когда медленно толкнулся первый раз, понял, насколько сильно был возбужден. Разумеется, ведь терпит он от самого бассейна. Тысячи мелких разрядов взорвались внизу, когда он почувствовал необычайный жар чужого тела и сделал ещё один толчок. На этот раз смелее и напористее. Звонкий стон Джисона разрезал плотную темноту комнаты. Минхо тут же опустился к его лицу и заставил сбавить громкость тягучим поцелуем. Стоит помнить, что они в доме не одни. Каждый чужой стон он ловил губами, но каждый свой не всегда удавалось сдерживать. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. И Минхо мечтал об этом несколько гребаных лет. Ни у него, ни у Джисона больше не хватало совести сдерживаться. — Я убью тебя завтра, — выдохнул Минхо и толкнулся особенно сильно. Джисон ахнул и поджал пальцы на ногах. Очевидно, Минхо попал туда, куда надо. — Я же тебе говорил, — тяжело дыша, попытался сказать он. — Хоть одно слово и мы меняемся. Минхо не успел сообразить, как Джисон сел и залез к нему прямо на бёдра, после чего двигаться начал уже сам. Вверх и снова вниз, особенно сильно, специально попадая по простате и содрогаясь всем телом. — Пока я не сверху, — пролепетал он снова на выдохе и внутри весь сжался. Минхо больше не может терпеть, — но я всё же соло-гитарист. Я всегда веду. — Кто бы сомневался. — Оперевшись на руки позади себя, Минхо лишь скромно наблюдал за откровенным прыжками Джисона и нескромно ловил себя на мысли втрахать его в матрас завтра с утра. Вдруг Джисон остановился и осел на бёдрах, а Минхо тут же переместил свои руки на его талию и обнял с непривычным для себя порывом. Он вдыхал его запах, зарывался носом в волосы, а глаза почему-то стали наполняться непрошенными слезами. Чувств стало слишком много. Пора заканчивать. Но он не мог, потому что Джисон с такой же ярой нежностью царапал ему спину и шептал на ухо только одно слово: прости. И в этом слове было сказано слишком многое. Минхо всё понял. Они отказались друг от друга ради карьеры и музыки, но сейчас ни один не был уверен, что это решение было единственным правильным. Не выходя из Джисона, Минхо провёл по его члену несколько раз, и этого хватило, чтобы тот, не отрываясь от чужой шеи, дошёл до долгожданного пика. Он был настолько чувствителен, что невольно сжал Минхо внутри себя, и тому хватило пары глубоких толчков, чтобы закончить следом. Джисон сполз с бёдер и упал на спину, наплевав на стеснение или неудобство. Минхо обессиленно завалился рядом. Матрас пару раз качнулся, и на комнату опустилась шаткая тишина. Что они только что натворили?