За гранью

-Дилюк, а почему ты вдруг решил, что мне необходимо переехать на винокурню?- телега не спеша катилась вперед, вокруг лес и лишь птички до этого разбавляли приятную тишину. Время близилось к вечеру, они ехали почти молча просто наслаждаясь атмосферой вокруг. -Честно-не знаю. Просто подумал, что Аделина давно меня не видела и вероятно волнуется. К тому же, на винокурне есть горничные, которые смогут мне помогать с твоим лечением, смогут следить за тобой, пока мне нужно будет срочно отлучиться, да и в родном доме все равно проще- обо погрузились в долгие размышления. Каждый переваривал и взвешивал сказанное, в конце концов Кэйа сдержанно кивнул, соглашаясь со словами брата.

***

Зайти Кэйе самостоятельно также не позволили, и на этот раз его в здание занесли на руках. На пороге их встретила Аделинда, которая по началу вероятно планировала подойти к Мастеру с расспросами о его резкой пропаже, но как только она увидела Альбериха, что как кукла свисал по рукам брата, руки которого были целиком перемотаны, встала в ступор. По ней даже сложно было сказать больше ошеломлена она или рада. -Вы…- Женщина так и замерла, смотря по очереди каждому из «братьев» в глаза, даже вероятно не представляя что в такой ситуации можно сказать. Кэйа не появлялся дома два года. Для неё он был как потерянный ребенок, связь с которым оборвалась в самый неожиданный момент, причем непонятно и трагически. Аделинда часто верила себя в соре братьев. Она и сама догадывалась, что они друг другу давно не братья и даже рада была тому, что у них с самых ранних лет есть самые близкие и дорогие люди, однако и представить не могла, что эти чувства с ними же злую шутку и сыграют. Аделинда все эти годы винила себя за то, что не узнала тогда в чем суть ситуации, не успокоила Дилюка раньше, чем он отыгрался на брате, не сумела его удержать, что он пропал аж на год из города, не сумела добраться до Кэйи, чтобы убедить того вернуться домой раньше. С момента разрыва мастер строго запретил всем, кто работал на винокурне даже вскользь вспоминать Кэйу, однако только Аделинда знала, что на душе Рангвиндра бушует ураган. Только Аделинда знала, что на душе Рангвиндра дикая тоска, что сметала все чувства, разжигала непосильное убийственное пламя и травила его тело и разум кошмарами каждый вечер. Аделинда понимала почему Дилюк сбежал и не винила его в этом, жалела только, что не позволила себе тогда лезть в отношения дорогих людей, и только через время она поняла, что все могла решить. Она понимала, что Дилюк физически не мог больше находится в месте, где каждый уголок, каждая тарелка и каждая пылинка пропитана Кэйей. Они оба росли в этом доме, оба любили это места, оба любили друг друга и терпеть вечные наплывы воспоминаний после содеянного наверняка было невыносимо. Но сейчас Аделинда стояла на пороге, смотрела в глаза бледному, долгожданному Кэйе и серьезному, повзрослевшему Дилюку, и понимала, что любовь есть. Иначе она не могла объяснить как без чьей-либо помощи они оба вновь вернулись домой. Вместе вернулись. Их разрыв был так жесток и резок, что вся винокурня и не надеялась уже увидеть на пороге своего второго сына и воспитанника, однако Дилюк все таки поменял все на корню. Аделина вдруг подумала, что покойный отец очень бы гордился его решением и поступком. -Аделинда, мы позже объясним с Кайей тебе ситуацию, а пока подготовь пожалуйста комнату рядом с моей, Капитан ближайшие пару недель будет жить у нас. Также передай пожалуйста горничным, что ужин сегодня нужно подготовить на две персоны.- Женщина понятливо кивнула головой и тут же упорхнула по делам. Кэйе хотелось просто рыдать. Аделинда почти не поменялась за два года, лишь совсем чуточку постарела. Родной дом, что так же, как и перед его уходом, был наполнен звуками. Дом всегда был наполнен вкусным запахом еды, шумом от разговоров и работы умелых горничных, дом все так же был светлым и теплым, одним своим видом навеивал самые важные воспоминания. Кэйа про каждую стену, про каждый угол этого здания мог рассказать какую-нибудь историю из детства, настолько сильно эти стены впитали их с Дилюком детский смех и искренние улыбки. -Что ж, наверное, пока комнату готовят, стоит тебя искупать, а то рана снова сочится. Твои вещи в комнату принесут горничные.- не ожидая ответа или хотя бы одобрения со стороны Кэйи, Дилюк понес его в ванну. На этот раз Дилюк также не позволил Кэйе остаться одному, слишком опасался, что тому станет плохо или что тот вновь захочет совершить ту ошибку, из-за которой сутки назад чуть не умер. Видеть Кэйу без одежды было чем-то даже привычным, но именно в этот раз почему-то очень смущало. В голове все всплывали и всплывали картинки из вечерних ленивых поцелуев, коими Дилюк наградил Кэйу вчера. Дилюку не было стыдно, просто как-то странно, они ведь так и не обсудили ничего. Тем не менее, то, что сделано-уже сделано, и никто из них не отрицает в прочем того, что происходило и происходит, однако оба стабильно молчат. Снова откладывая разговор в голове, Дилюк продолжает помогать Кэйе, делая вид, что не замечает с какой собачьей преданностью и любовью на него брат сейчас смотрит.

***

-Так, Кэйа, пока твою комнату до конца не подготовили, поживешь у меня, тебе в любом случае кто-то 24/7 сейчас нужен рядом.- Дилюк аккуратно положил не сопротивляющегося Кэйу на кровать. Осмотревшись, Кэйа понял, что комната Дилюка-это их прошлая совместная комната, однако вместо его кровати и шкафов, стоял тяжелый, массивный стол, весь обсыпанный какой-то макулатурой. Все остальное тем не менее осталось почти неизменным, кровать Дилюка теперь была двухспальной, но все так же стояла около того самого окна, под которым они праздновали его восемнадцатилетие пару лет назад. Под этим окном был их первый поцелуй, под этим окном в прочем вообще много чего было. Ещё Кэйа для себя отметил, что шкафов стало больше, но это все не позволило этим стенам забыть и потерять запечатанную в них часть их совместной Юности. -Дилюк, а зачем мне отдельная комната, если ты собираешься мне все свое время отдавать? Не логичнее попросту жить в одной как раньше? Или ты не хочешь?- Кэйа снова говорит быстрее, чем думает, но никто особо и не удивлен. -А… А тебе будет комфортно жить со мной в одной комнате?- Дилюк обернулся и удивленно покосился на капитана. -Ну.. да?… а почему собственно нет? Мы до восемнадцати в одной комнате жили, сомневаюсь, что что-то так колоссально изменились за два года- Кэйа уже в привычной манере опустил взгляд, тушуясь. Ему не было стыдно, просто жить снова с Дилюком вместе было чем-то для него особенным. Кэйа по-настоящему обожал просыпаться вместе, делить друг с другом каждое утро и вечер, каждый завтрак и тревожный сон. Жить с Дилюком было его личным счастьем, по которому он на самом деле очень скучал, он настолько привык к этому, что даже спустя два блядских года ему было одиноко одному. -Что ж, об этом спросить тебя я не подумал, тогда передам Аделине новое решение.- Дилюк спешно вышел из комнаты и Кэйа остался дожидаться его в гордом одиночестве.

***

-Кэйа, ужин готов, я помогу тебе спуститься вниз-Дилюк вернулся в комнату только когда Альберих почти уснул. Да, он еле как проснулся в три часа дня, но дорога и все эти постоянные перевязки, перезашивания его очень утомили. К тому же обезболивающее Барбары почему-то всегда имело для Альбериха и снотворный эффект. Лениво приподнявшись, Кэйа чуть неосознанно посмотрел на Дилюка, а тот лишь рассмеялся и снова бережно, еле ощутимо прижимая к себе, поднял того на руки. Кэйт очень смущало, что его вторые сутки толкают на руках как безвольного кота, но с другой стороны ему это очень нравилось. Он мог позволить себе просто расслабиться, просто отдохнуть и просто довериться впервые за долгое время. Усадив Кэйу на стул напротив, Дилюк сам сел наконец за стол. Все было давно накрыто, основным блюдом была сборная запеканка, так и манящая своим приятным ароматом и паром, исходящим из тарелки, вторым блюдом была пара куриных шашлычков с грибами-просты в приготовлении, но глубоко любимы Кэйей с самого детства, а в фужеры были заполнены… виноградным соком. Ну да, вряд ли Дилюк хоть раз позволит Кэйе пить что-то крепче сока на винокурне за эти две недели. Он сам не любит алкоголь, потому и не терпит его на своем столе в обычной жизни без особо серьезного повода. -Аделинда как всегда очень ответственно и с особой внимательностью относится к еде. Прекрасная женщина- высказав свое мнение об очень уж аппетитной еде, расположенной на столе, Кэйа приступил к трапезе. Дилюк на восторженные слова о самой для него по сути привычной и постоянной пище лишь улыбнулся. А ведь то, чем он питался каждый день-было одним из самых дорогих вещей для Кэйи, просто потому что это то, на чем он рос, то, к чему он привык и то, что Аделинда приготовила лично для него. Конечно все то же самое можно купить и на улочках Мондштадта и даже приготовить самому, но это не будет так вкусно, потому что это для тебя приготовили не заботливые руки дорогого тебе человека, а ты сам, и ни за что на свете это не будет так вкусно, как от Аделинды. Ужин проходил практически в полном молчании, оба были слишком голодные, чтобы говорить что-то и вообще лишний раз отвлекаться, а когда все тарелки опустели, Дилюк молча подхватил Кэйу и унес в спальню ничего не объясняя. Мастер наконец был полон решимости для разговора, но боясь растерять эту уверенность, ничего не сказал Кэйе. Когда мужчины оказались вдвоем в комнате с закрытой дверью, где их никто не мог подслушать и потревожить, Дилюк наконец начал говорить. -Кэйа, я очень долго откладывал и томил это всё, однако мы оба прекрасно знаем, что нам надо поговорить. Сегодня я уже говорил тебе, что мне жаль, что я готов к любому твоему решению, я честно, полагал, что ты и вовсе меня отвергнешь, не позволишь даже приближаться, но…-Рангвиндр ненадолго замолчал, подбирая слова, а Альберих смиренно сидел и ожидал, будто заключенный своего приговора. -Но ты позволяешь. Ты позволяешь мне быть ближе, причем с каждым разом эти границы размываются все сильнее и сильнее. Поцелуи, коими ты наградил меня сегодня ночью, я счел твоей ошибкой, и что ты просто не успел разобраться в себе, все таки до ситуации с Дайнслэйыом наши отношения двигались в этом… направлении, однако ни на утро, ни днём, ни даже вечером ты так и не оттолкнул меня. Неужели ты меня не ненавидишь, я ведь вновь плохо с тобой поступил,-в глазах лава, в глазах до предела раскаленный метал, в глазах Дилюка кажется сердце его плавится. Кэйа понимал, что от него ждут какого-то разъяснения чувств, мыслей, но выдавить он из себя ничего не мог. Он много уже об этом думал и совершенно перестал понимать причины своих чувств, своих порывов касаться и просто быть ближе. -Полагаю… я люблю тебя?-предложение звучало как вопрос, а не как повествование. -В смысле любишь? Меня любишь?- глаза рангвиндра кажется пылать перестали, скорее закипали, словно обжигающая лава. -В прямом люблю. Тебя, Дилюк, кажется, люблю. Мне сложно сейчас понять свои действия, свои мысли и даже чувства, но одно я могу сказать точно: я тебя явно не ненавижу. Нет, это даже мягко сказано. Меня к тебе тянет, несмотря на то, что между нами произошло, и это не движение по инерции в ту же степь развития отношений, это очевидное не желание менять маршрут на построение каких-либо других отношений, кроме тех, что были два года назад, кроме тех, к которым мы до Дайнсоейфа упорно шли- под конец голос стал совсем тихим. Кэйе страшновато было говорить так прямо, в конце концов они ведь даже когда шли не обсуждали ничего, а тут они практически на развилке выбора и говорить о том, что выбор своего личного направления Кэйа уже давно сделал было непросто. -В любом случае, если ты не захочешь дальше идти по этому пути, я спокойно тебя отпущу и ты сможешь развернуться наза..-снова прервали. Снова поцелуем. Кэйа уже правда начинает привыкать к тому, что в любой момент его беспрерывный поток мыслей и чувств могут приостановить одним простым касанием губами к губам. Тем не менее, более слов и не требовалось. Дилюк явно дал понять, что их с Кэйей пути ведут в одну сторону и менять направление он явно не планирует. И стало легче, стало невыносимо легко, хоть оба и понимали, что им вновь придётся учиться доверять друг-другу, придётся научиться контролировать свою импульсивность, придётся много думать прежде чем что-то сказать или сделать, но это никого из них априори не останавливало. В момент, когда губы Дилюка рядом, Кэйу действительно мало волновало, что обжигался он уже два раза, что если они вдруг оба начнут тонуть, то никто из утопающих не попытается себя спасти, они просто провалятся в эту пучину беспомощно и безвозвратно. В момент, когда губы Кэйи рядом, Дилюка мало волновало, что вот таких взрывов он себе более не может позволить, что бы не произошло, что пора наконец научиться верить Кэйе, сначала разбираться, а потом уже выпускать свое пламя, Дилюка действительно мало волновало сейчас, что это их последний шанс, последняя попытка, что если этот дом начнет гореть, они оба в нем сгорят до Ила и не пытаясь даже выбраться Но сейчас это не имело никакого значения, потому что они наконец поговорили, выяснили и обсудили хоть что-то, а что будет дальше-сейчас не важно.

***

Поговорить-это на самом деле было то, в чем они оба больше всего нуждались. Этот вечер был легким, был полон улыбок, поцелуев и искреннего, заливистого смеха. И все равно было на работу, на простаивающую макулатуру на столе, на то, что кто-то может их услышать. Все, на что Дилюк позволил себе отвлечься этим вечером-это душ, обрабатывание раны и перевязка. И когда вечер медленно перетек в ночь, они так и уснули в обнимку, счастливые и с штилем на душе. Совсем как пару лет назад.