[Часть третья: Александра МакГилл] 22 декабря 2019 года
29 мая 2025 г., 20:41
Дорогой Ник!
У меня всё хорошо. Прошло больше трёх месяцев с моего счастливого воскрешения, и я уже вернулась к обычной жизни.
Стюарта я тогда, конечно, жутко напугала. Он думал, что больше уже меня не увидит. Ну, живым глазом не увидит. Ха-ха … Но если совсем честно, то я лишь сейчас начинаю осознавать, каким кошмаром всё могло обернуться.
После случившегося Стюарт умолял меня никогда больше не повторять выход из тела. Я заверила, что не буду, что уже пообещала тебе и что сама тоже не хочу. Это, кстати, чистая правда.
Как вижу, Диана также не пытается со мной связаться. Видимо, вы решили оставить меня в покое в живом мире – ну, или просто заняты своими делами. Не сочтите за грубость, но меня всё это более чем устраивает. Кажется, мне уже хватило приключений. Буду теперь о них только писать.
Кстати, насчёт этого. Я начала составлять план, как расскажу нашу историю. В центре сюжета будут девочка Анна и мальчик Найджел, которые попали в автокатастрофу и очутились в странном месте под названием Невидимый мир.
Сейчас я скрупулёзно записываю всё, что вспомнила, пока ты тащил меня до больницы. Столько важных деталей приходит в голову… У меня есть отдельный файл для таких вот ярких фрагментов, которые боюсь опять забыть. И другой файл – для подробного плана сюжета. Ух! Страшно, конечно. Я никогда не писала настоящих книг. Но с чего-то надо начинать.
Причём начинать не только в книге о прошлом, но и в сегодняшней жизни. После возвращения из Пенсаколы я первым делом навестила родителей. Мы со Стюартом, конечно, не стали им рассказывать про то, как их сумасбродная дочь опять чуть не умерла. Но я сделала кое-что другое, когда улучила момент.
Мы с мамой были дома одни. Я подошла к ней, обняла и сказала небольшую речь – корявую, но от всего сердца. О том, как много для меня значит её поддержка. Вообще, я всегда в глубине души знала, что и мама, и папа, и сестра стоят за меня горой, но после пробуждения из комы я ощутила это в полной мере. Возможно, мы все начали смотреть друг на друга иначе – в хорошем смысле.
А когда в жизни крупно повезло, человек зачастую не задумывается и воспринимает это как должное, не правда ли? Я стала ценить семью больше, чем когда-либо. Не могу даже представить, где бы я сейчас находилась и что делала, будь мои родители хоть немного похожи на мать Дианы.
Моя мама, разумеется, удивилась – с чего вдруг такое бурное проявление нежных чувств. А я продолжила её удивлять. Сперва спросила: «Мам, а представь, что я в двенадцать лет пришла к тебе с признанием, что на самом деле я мальчик, что бы ты мне ответила? Или если бы я сказала, что я лесбиянка, как бы ты отреагировала?» Бедная мама… Сейчас я понимаю, что надо было продумать мою речь получше, а не молотить первое, что в голову взбрело под влиянием ещё не улёгшихся эмоций. Могу лишь вообразить, что она подумала, услышав такие вопросы от дочери, которая только что вернулась из свадебного путешествия!
И мама опять спросила, к чему это всё и не пытаюсь ли я сообщить ей что-то. Я настаивала: «Ну скажи, если бы я была совсем не такой, как другие дети, ты бы меня всё равно любила?» Мама ответила: «Конечно, любила бы! Ты же мой ребёнок, я бы тебя поддержала, даже если бы не до конца понимала».
И тогда я перешла к теме, ради которой и затеяла весь этот разговор. «А помнишь, когда вы с папой жили в Мемфисе второй год, однажды ночью в окно залез маленький мальчик по имени Дэнни. Он уснул в моей кровати, а утром стал просить колечки с яблочным вкусом и земляничное молоко – мой любимый завтрак в то время. А ещё чуть раньше приходила тётка, которая притворялась моей первой учительницей. И когда её обман раскрыли, она начала выкрикивать подробности диалога между мной и папой за минуту до аварии».
Моя мама точно помнила, что никогда не рассказывала мне об этих случаях. Оба события произошли, пока я лежала в коме. Ну, точнее, тело моё лежало, а сама я бегала по Мемфису и скинджекила людей в поисках эффективного способа войти в контакт с родителями-скептиками. В общем, я сказала маме: «Да, мне обо всём известно, потому что это я и была, оба раза».
Но, конечно, она даже после этого начала: «Не может быть… Это всё папа тебе рассказал, наверное… Да ты разыгрываешь меня…»
Но я не улыбнулась и спросила прямо: «Ты поверишь мне или не поверишь?»
Вот тогда мама начала догадываться, к чему были все мои вопросы и предположения на тему «не такая, как другие дети».
В общем, остальное ты понял, наверное. Я рассказала маме про Междумир, и на этот раз рассказ был принят всерьёз. Сильно нагружать не стала, конечно. Это только первый шаг. Если у меня получится написать книгу, то подробности она прочитает там. Насчёт папы и Эйприл я пока не решила – их будет ещё сложнее убедить. Может, и ни к чему это всё им.
Вот такие дела…
Напишу ещё, как будет что рассказать.
Привет Диане.
А.М.
