Дорогой Ник

– Ненавижу тупых людей! – воскликнула Диана. – Ну, то есть живых людей. – Да что там у тебя опять случилось? – хмыкнул Ник, откладывая блокнот. Пока его девушка ходила скинджекить, он стоял на вершине Башни номер один, любовался непревзойдённым видом с обзорной площадки и работал, составляя список полезных предметов – тех, которые у их маленького сообщества уже были, и таких, которыми они очень хотели обзавестись. Диана встала перед ним и экспрессивно закатила глаза. – Короче, сидим мы с Алли на заднем дворе, сжигаем всякие штуки для перехода в Междумир. И тут её тупой сосед начинает орать из-за забора, что она загрязняет воздух и что он будет жаловаться на нарушение экологической безопасности и ещё что-то там. Я уже хотела его скинджекить, чтоб заткнулся, но Алли была против. Сказала, что остальные предметы потом переправим. И как она там живёт в окружении идиотов? Ну, в общем, я сегодня принесла пару книг, немного одежды и разную фигню для декора… А самое главное, новое кино! Ник заметно оживился и взял DVD из рук Дианы. Фильмы, игры и музыка нечасто попадали в Междумир, а ещё сложнее было найти подходящую технику для воспроизведения пластинок, кассет или дисков. К счастью, в Башнях теперь было всё, что нужно: кое с чем помогла Алли, а остальное выменяли у искателей совсем недавно. Ник подозревал, что здесь не обошлось без какого-то эктодёра, и планировал в ближайшем будущем выяснить наверняка. Заручиться поддержкой послесвета с такой способностью – никогда не будет лишним. – Видишь? – ликовала Диана. – Это «Пираты Карибского моря», офигенный фильм! В твоё время он ещё даже в кино не шёл, вот посмотришь наконец! Прямо сегодня, давай? Позовём всех. Мне уже не терпится! Джек Воробей такой краш! – Кто… чего? – не понял Ник. – Джек Воробей, – повторила Диана, привычно ухмыляясь. – Персонаж этого фильма. А краш… ну это значит, что он о-о-очень классный. – И я должен его срочно лицезреть? – Ник скептически приподнял брови. – О, что тут у нас? Ты ревнуешь? Да? – она наклонилась ближе и внимательно всмотрелась в его лицо. – Мне всегда было интересно, как выглядит твоя ревность! – И что, увидела? – сурово спросил Ник, заставив Диану на миг растеряться. Этой секундной заминкой он и воспользовался, чтобы прижать девушку к себе и поцеловать. – Ой, – сказала Диана. – Ой, – повторил Ник, соглашаясь. Они выглядели похожими. Юноша в винтажной кожанке, с которой не расставался, словно та являлась неотъемлемой частью его самого, а не была найдена на свалке всякой всячины в Междумире. И девушка в кожаной куртке с разноцветными значками; эта вещь, подаренная однажды Ником, придавала владелице особый рокерский шик и удачно маскировала некрасивые полосы чёрной краски на футболке. Единый стиль одежды невольно выделял Диану и Ника среди остальных послесветов в Башнях. Любому новоприбывшему зелёнышу сразу становилось понятно: эти двое знают гораздо больше других, могут ответить на любой вопрос или помочь хорошим советом. DVD с фильмом очутился на складном столике рядом с блокнотом и карандашом Ника. Живые люди не тратят несколько часов на поцелуи и объятия, но послесветам-то спешить некуда. Прошло немало времени, прежде чем они оторвались друг от друга. – Значит, «краш» означает, что кто-то очень привлекательный? А я краш? Диана в ответ лишь кокетливо стрельнула глазами, предоставив Нику возможность догадаться самостоятельно. – Ты, наверное, узнаёшь много новых словечек от скинджекеров? – спросил он. – Не только от них. Иногда слышу что-то в живом мире. Он уже не такой, каким ты его помнишь, и всё меньше становится похож на тот, в котором жила я. Очень быстро всё меняется. Это намного заметнее, когда не находишься там постоянно, а лишь заглядываешь иногда. – Я, бывает, скучаю по живому миру. – Ещё бы. У тебя там до сих пор есть семья. – Не только в них дело. Я скучаю по тем возможностям. Посмотреть новый фильм, сходить на концерт любимой группы – такого рода возможности. Кстати, я тут составил список всего того, что мне лично хотелось бы иметь в Междумире. Вдруг вам с Алли удастся достать что-нибудь из музыки или фильмов. Диана взяла список, пробежала глазами и вдруг скорчила рожицу. – Фу, Linkin Park! Надеюсь, ты не будешь слушать это в моём присутствии. – Не любишь «линков»? Смотри не скажи такого при Алли. Я-то тебе всё прощу, а вот она не будет столь же великодушной! Ник засмеялся. Диана нарочито громко фыркнула. И тогда Ник добавил уже серьёзным тоном: – Вкусы в музыке у нас с ней очень разные, но Linkin Park – единственная группа, которая нравится нам обоим. Помню, после пробуждения в Междумире наши разговоры часто крутились вокруг того, что мы умерли слишком молодыми и не успели сходить на концерт. Что ж, надеюсь, Алли всё-таки сделала это и зажгла под Faint за нас обоих. Ник мечтательно улыбнулся – выражение, которое нечасто появлялось на его лице. Диана задумалась, закусив губу. Только если Алли успела сходить до 2017 года. Хм-м-м… Не похоже, что Ник знает про Честера. Значит, Алли в своих письмах ничего не рассказывала? А может, мне это сделать, прямо сейчас?.. Ну, блин, нет! Диана вспомнила, как бережно Алли держала плюшевого медвежонка и пару старых музыкальных дисков. Желание иронизировать пропало. Диана убрала список Ника в карман куртки и произнесла, неловко меняя тему: – Кстати… Новые ребятки молодцы, быстро учатся. Скоро их можно будет взять в «командировку». – И куда планируешь? – деловито осведомился Ник. – Канада, – уверенно ответила Диана. – А города ещё не выбрала, надеюсь на твою помощь с этим. – Точно хочешь неопытных скинджекеров повести на незнакомую территорию? – Говорю же, они молодцы. И я оставлю Рамону для связи, как обычно. – Только пиши так часто, как сможешь. Я скажу Рамоне, чтобы каждый день проверяла почту. – Ник, не накручивай! Мы даже ещё никуда не выдвигаемся. А на сегодня хватит работать, у нас киновечер, отдыхаем и смотрим кино про пиратов. – Ла-а-адно. Пойдём звать всех. Кстати, в сейфе стоит ведёрко попкорна. – Запасливый ты мой. – Я всего лишь убрал с глаз подальше, чтобы не было соблазна самому сожрать. – Ха-ха! А теперь надо придумать, как разделить, чтобы все не передрались. Новичков среди ребят всегда было намного больше, чем тех, кто пробыл в Междумире продолжительное время. Многие уходили спустя два-три месяца, когда их монеты нагревались, и лишь единицы задерживались на полгода-год. Дольше всех оставались скинджекеры – иногда на несколько лет. Раньше такие послесветы, узнав от Ника всю нужную информацию и прочитав старую книжку Алли, не желали сидеть на месте и отправлялись путешествовать. Но со временем всё изменилось. Диана набралась опыта и овладела разными трюками: незаметно усыплять сознание живого человека, быстро перемещаться и не давать себя обнаружить, а иной раз – даже управлять двумя тушками одновременно. И так само собой сложилось, что она стала наставницей для нескольких скинджекеров, оставшихся жить в Башнях-близнецах. С тех пор и начались «командировки» – вылазки в отдалённые части Междумира. Цели были очень простые: познакомиться с местными послесветами и, если всё пройдёт гладко, договориться о поддержании связи с Башнями. Эту идею Ник обдумывал давно. Впервые нечто подобное пришло ему в голову после всех событий в Пенсаколе. Тогда он убедился на горьком опыте, что в одиночку невозможно справиться ни с неприятностями, ни с неприятелями. Он не желал существовать в изоляции. Это было бы не только грустно, но и опасно. Брать всё на себя, создавать и стеречь секреты, в ярких личностях видеть конкурентов, смотреть на остальных свысока – что всё это, если не кратчайший путь к превращению в кого-то вроде Мэри? Каждый послесвет будет знать наши имена, каждый уголок Междумира станет нашим! Слова, выкрикнутые ею когда-то, намертво впечатались в память Ника, и он проверял себя по ним, словно по дьявольскому компасу: не начнёт ли стрелка указывать на север, не захочется ли ему во всём играть главную роль? Такой поворот событий точно не входил в планы Ника. Так что они с Дианой обсудили варианты и решили создать что-то похожее на сеть поддержки. Для этого не нужен никакой «гуру» или «руководитель». Достаточно неформальных лидеров, которые есть у каждой, даже самой крошечной, группы послесветов. Участники сети поддержки могут быть разбросаны хоть по всему Междумиру, но будут обмениваться сообщениями благодаря скинджекерам. Так можно распространять информацию о монетах, свете и других важных вещах, но самое главное – принять меры вовремя, если возникнет общая угроза. Ник с Дианой положили начало этой затее и наладили множество контактов. Да и вообще, стали отличной командой в любых делах. Но далеко не всё было простым, а кое-что оказалось страшным и печальным. Например, серия путешествий после возвращения из Пенсаколы. Как сказал Ник ещё в особняке ДиАнджело: «Будет тяжело, физически и морально». Им пришлось убивать людей. Точнее, парализованные оболочки с запертыми внутри душами скинджекеров, но мысль об этом не особо облегчала задачу. Диана выполняла физическую часть плана: незаметно отключить систему жизнеобеспечения или ввести в вену быстродействующее средство. В такие минуты Ник вспоминал Алли, которой однажды пришлось заняться той же грязной работой, и сожалел, что у них никогда не было времени поговорить об этом. Расставшись с телами-ловушками, освобождённые духи утрачивали способность к скинджекингу и почти сразу же уходили в свет. – Такая у нас миссия, – сказала Диана однажды. – Мы помогаем всем послесветам идти дальше. Туда, куда им на самом деле нужно.

***

Диана вряд ли задумалась бы о проходящем времени, не будь у неё периодических встреч с Алли. Она наблюдала постоянные перемены в жизни живой женщины: переезд в пригород, выходящие одна за другой книги, празднование нескольких годовщин супружества, новые племянники и племянницы, путешествия, перестановки в доме, домашние питомцы, семейные праздники, и ещё ворох разных мелких событий. Видя всё это даже краем глаза, призрачная девушка уже не могла игнорировать тот факт, что в живом мире время несётся вскачь, а не течёт тихой рекой, как в Междумире. Десять лет. Вот уже десять лет бродит Диана по дорогам Междумира. Иногда путешествует одна. Куда чаще – ведёт вперёд других. Ну а порой просто держит за руку Ника. Беспечная душа бегает по разным городам и даже странам, а связанное с ней тело продолжает лежать на больничной кровати и меняться, меняться… Где-то там, в клинике «Пайн Форест», в её родном городке Беллвью во Флориде. Вот только сама Диана не хочет об этом думать – не сегодня, не сейчас. Вместе с Ником она направляет всех туда, куда им нужно. Но тогда в какую сторону необходимо идти ей самой? Выпускной вечер в чьей-то школе. Диана и Ник наблюдают за веселящимися подростками, глядя сверху на мерцающий огоньками зал – раньше, давным-давно, тут была лестница на второй этаж. Это далеко не первый праздник, который они посетили вместе, но сегодня происходит кое-что необычное. Избранная «королева школы» не успевает надеть корону: та падает из рук и разбивается на две части. Но это только в мире живых. И пока они все суетятся, ругаются, шепчутся и снимают на смартфоны, целёхонькая корона материализуется в центре старой деревянной сцены, которая существует только в Междумире. Ник берёт украшение в руки, улыбается Диане и жестом подзывает ближе. В живом мире царит неразбериха, но никому из вчерашних школьников и следящих за вечером учителей не придёт в голову, что сейчас на сцене настоящая королева этого вечера поправляет корону и целует своего короля. Рассвет на вершине Башни номер два. Оба призрачных здания стали временным пристанищем для пары десятков зелёнышей, которые ещё не привыкли к мысли, что сон им не нужен. И поэтому в столь ранний час Ник с Дианой остаются единственными бодрствующими послесветами в округе. Им нравится проводить вот так время, смотреть на ночной город и представлять себя то перелётными птицами, то астронавтами в далёком космосе. Одно и то же солнце поднимается над живым миром и Междумиром, а Диана смотрит на своего парня и размышляет о том, как он умудряется быть настолько занудным и настолько же милым одновременно. Но там, глубоко под поверхностью, совсем другая мысль скрывается у неё голове; мысль о том, что второго Ника ей никогда не встретить. Десять лет. Десять лет назад растерянный зелёныш Диана столкнулась с двумя опытными послесветами Кайлом и Ником на улице приморского городка, доверилась и ушла с ними. Многое изменилось за эти десять лет, и не только в Междумире, но и внутри неё самой. Очень сильно изменилось.

***

Ник замечал немало странностей в поведении Дианы в последнее время, но старался об этом не думать в надежде, что всё пройдёт. И, конечно, ничего не прошло. Наступил момент, когда они оба больше не могли игнорировать правду. Всё случилось в День писем. Обычный порядок был прост и проверен годами: Диана заходила в любую кофейню, скинджекила подходящую посетительницу и логинилась в специальный аккаунт электронной почты. Как оказалось, нет ничего удобнее старого-доброго способа связи. Скинджекеры из разных городов могли оставить послание в Черновиках или отправить на этот адрес срочную весточку с телефона любой «тушки» – главное, не забыть удалить из Исходящих, а то живой человек сильно удивится, когда придёт в себя. Регулярный обмен новостями позволял духам из разных уголков Междумира поддерживать связь и узнавать о новостях: как поживают сообщества в том или ином городе, что новенького приносят искатели, сколько утонувших в земле послесветов недавно вытащили через «волшебное» устройство в Пенсаколе, какие ребята опять сколотили банду и пугают зелёнышей, где обнаружился очередной междуворот, и многое другое. Очень часто Диана брала с собой в кофейню одного-двух скинджекеров. Иногда ходила одна, как сегодня. Она ушла из Башен утром и через несколько часов вернулась обратно. Всё было как обычно, за исключением одного важного отличия: такой расстроенной Ник не видел её никогда прежде. Диана ни с кем не разговаривала: не шутила с ребятами из своей команды, не отвечала на вопросы любопытных зелёнышей. Избегала даже его, Ника. В какой-то момент она совсем пропала из виду, и только цифры на приборной панели в лифтовой подсказали ему, где сейчас находится девушка. Ник с удивлением понял: он всё ещё помнит, что это за место. Пятьдесят восьмой этаж, пустовавший в тот год, когда оба здания покинули живой мир. Так сложилось, что никто из здешних послесветов никогда не жил на пятьдесят восьмом – и, возможно, именно поэтому сюда любила приходить Мэри, когда хотела побыть одна. Сидя здесь, она даже бывала настоящей собой. Совпадение ли, что Диана тоже выбрала это пустынное, неосвоенное место, чтобы остаться наедине со своей неожиданной печалью? И что вообще могло случиться? Мысленно отбрасывая ощущение дежавю, Ник вышел из лифта и отправился на поиски Дианы. Очень скоро он нашёл её сидящей на полу посреди огромного пространства, лишённого офисных перегородок. Ник осторожно присел рядом, Диана покосилась на него и вздохнула. Какое-то время они молчали. В конце концов, она рассказала ему. – Я скинджекила эту девушку случайно. Выбрала её, просто потому что она сидела в уголке за ноутбуком, одна. Но потом до меня вдруг дошло: это могла быть я. Ей примерно столько же лет, сколько моему телу в коме. А она просто сидела в кафе и работала… Я не поняла половину слов в её файлах и чатах. Я допила её остывающий кофе. Я прочитала новое сообщение от её бойфренда. Вечером у них свидание. Это могла быть я… – Ты хочешь... на свидание? – растерянно переспросил Ник. – Но это было бы… нехорошо по отношению к тем живым людям. – Это было бы нехорошо по отношению к тебе! – отрезала Диана. – Но я вовсе не об этом говорю, Ник. Та девушка была живой. И это. Могла. Быть. Я. – Я понял… – проговорил Ник и умолк. Он действительно понял всё. – Я сидела и сидела перед погасшим экраном её ноутбука. Я смотрела на её лицо и с каждой проходящей минутой понимала, что в какой-то другой жизни я тоже могла бы выглядеть вот так. Она действительно немного похожа на меня. А может, мне это почудилось от зависти, потому что у неё есть жизнь, а у меня нет. Я могла бы задержаться ещё… Задержаться достаточно долго, чтобы она уснула навсегда и не смогла мне сопротивляться. Это было бы так приятно… Стать ею. Быть ею. Прожить её жизнь. Но в последний момент я опомнилась – меня окатило ледяным ужасом, я счистилась, убежала, и бежала так долго, как только могла, чтобы затеряться в городе и позабыть, на какой улице была та кофейня с той девушкой. Высказав всё, Диана замолчала. Ник тоже молчал и не смотрел на неё. Обоим было всё понятно, но они не знали, как начать. И только ближе к ночи, когда зелёныши уснули в своих комнатах, живой Нью-Йорк вокруг зажёгся миллионами огней, а междумирное освещение в их доме тоже начало играть заложенную в него роль, Диана и Ник сели напротив друг друга в холле у лифтов, взялись за руки и наконец нашли нужные слова. Она рассказала ему о том, чего боится: однажды её мать состарится и умрëт, а это значит, что тело Дианы отключат от аппаратов и похоронят под чужим именем. И выйдет так, что Лора Льюис присвоит её историю, напишет по-своему, станет победительницей. Никто и никогда не узнает, кем Диана была на самом деле. Она рассказала Нику и о других вещах. О том, что теперь начала понимать, чего же на самом деле желал Тао, когда планировал вернуться обратно. Он был готов отказаться от возможности ходить, лишь бы вновь ощутить жизнь в собственном теле, а не взятом «напрокат». А когда-то Диана этого не понимала, и Междумир казался ей пределом мечтаний. Теперь всё иначе. Убежать сюда – хорошая передышка, но не решение, ведь для скинджекера пребывание в Междумире всё равно не сможет стать заменой миру живому. Это всегда будет суррогатом, словно плавать в бесконечных фантазиях и никогда не воплощать их в реальность. – Я не могу принять такое решение в одиночку, – произнесла Диана в завершение своей долгой исповеди. Ник посмотрел на неё и вздохнул. – Что, даже не попытаешься отговорить? – спросила она. Ответом был только новый тяжёлый вздох. – Нет. Я давно понял, что этот день неизбежен. Ты прошла большой путь, Диана. От девушки, которая злилась и боялась, до той, которая повела других за собой. Это был вопрос времени, когда ты захочешь пойти до конца и вернуть свою жизнь. Возможно, ты и сама понимала это в глубине души. – Не знаю… – медленно проговорила она. – Но меня бесит, что ты так спокоен, даже равноду… Она осеклась, когда заглянула ему в глаза. – Я знал. И начал потихоньку свыкаться с этой мыслью, – Ник мягко и грустно улыбнулся. – Старался дать тебе побольше любви. – Той самой, которая изменила меня, – произнесла Диана чуть ли не с досадой. – Ну, тогда ты сам виноват, потому что тебе всего лишь надо было любить поменьше, и сейчас я бы не уходила. Ник усмехнулся. Диана тоже выдавила ухмылку. А потом её лицо стало серьёзным, и она сказала: – Спасибо тебе, Ник. Твоя любовь придала мне сил, которых не было при жизни. Спасибо тебе, Ник… В его памяти эхом отозвались те же слова, но произнесённые Мэри. Он отвёл взгляд, погрузившись в собственные мысли. Диане вдруг захотелось броситься ему на шею и пообещать остаться, пусть даже это было бы всего лишь сладкой ложью. Она тряхнула головой, отгоняя морок. Решилась – надо действовать. Она не сможет вернуть Нику его утраченную жизнь, а значит, ей остаётся только прожить свою. Ту, которая у неё пока ещё осталась. Прошло несколько недель: за это время Диана посетила родной город и убедилась, что возвращение в «реальный мир» осуществимо и что ей не угрожает судьба тех несчастных скинджекеров, которых Мэри когда-то заперла в их собственных телах. Вечерние разговоры продолжались, только теперь всё звучало как решённый вопрос. Ник и Диана обсуждали детали: что будет с «командировками» дальше, кто станет новым лидером скинджекеров, какую стратегию лучше выстроить для поиска одиноких зелёнышей – и так далее, и тому подобное. Единственная тема, которую они больше не затрагивали, это свои чувства. Вот только возможно ли убежать от подобного разговора?

***

Ночной город вокруг Башен-близнецов вновь был фантастически красив, но Диана и Ник не любовались видом: они сидели в своей «квартире» на самом верхнем этаже. Вдвоём они удобно устроились на крошечной банкетке, ведь послесветы способны уместиться в пространстве любого размера. Перед ними возвышалось старинное трюмо, которое Диана очень любила. Предмет из лакированного дерева выглядел почти идеально, если не обращать внимания на крупную небрежную надпись чёрной краской: «СОБСТВЕННОСТЬ МАКГИЛЛА». Кривые буквы портили аутентичную красоту туалетного столика, но что поделать – в таком виде предмет попал к Диане и Нику, когда «Сульфур Куин» вернулась в нью-йоркскую гавань много лет назад. А сейчас они смотрели друг на друга через зеркало в изящной раме, не в силах найти слова прощания. – Уверен, что хочешь дожидаться Алли? – спросила вдруг Диана и усмехнулась. – Она на здоровье не жаловалась, когда я последний раз её видела. А вдруг окажется долгожительницей, что тогда делать будешь? – Есть много способов… – зловещим тоном произнёс Ник. И всё же не сдержался, рассмеялся. Диана фыркнула и легонько пихнула его в плечо. – Ну, я серьёзно. Ты мог бы уйти, если хочешь. Столько лет в Междумире… Тебе уже должно было стать смертельно скучно, извини на каламбур. А я однажды увижусь с Алли в живом мире и передам ей, что письма можно не писать. Ник улыбнулся. – Пусть пишет. Я остаюсь. Мы с тобой много сделали за последние несколько лет, но Междумир большой, и мне интересно изучить его. А пока я помню о том, что это место – не центр Вселенной, можно не бояться лишиться рассудка или стать монстром. Скажи лучше ты мне: почему не хочешь обратиться к Алли за помощью? Уверен, она бы не отказала. Диана опустила взгляд и перестала смотреть в отражение. – Потому что цыплёнку приходится вылупляться самостоятельно. Так и мне. Главное очнуться в своём теле, а там уже придумаю, как сбежать от матери. У меня есть немного денег, припрятала в тайнике. Ник удивлённо заморгал, и Диана поспешила развеять его сомнения. – Я ничего не крала, это честно заработанное. Пусть я и была в чужой тушке, это всё равно мои деньги, верно? – Хорошо, допустим. Но я всё равно думаю, что Алли… – Так, всё. Хватит. И давай, раз уж речь зашла… Диана развернулась к Нику и посмотрела в глаза – не через отражение, а напрямую. – Давай договоримся. Конец значит конец. Ладно? Я не буду писать тебе писем, ты не будешь за мной издали наблюдать. – Диана, что ты… – Да-да, мне известно о твоей сентиментальной привычке раз в год смотреть на людей, которых ты знаешь и которые ещё живы. Твоя семья, друзья, в том числе Алли и та тётка, которая ещё была эктодёром. – Цин, – вздохнул Ник едва ли не обречённо. – Да я не осуждаю, хорошая традиция. Только со мной так не надо. Просто ты… ты был первым, кто полюбил меня. Что если не будет таких, как ты? – Ди, ну зачем… – Нет, дай сказать. Если никто в живом мире меня не полюбит, я смогу это пережить, но не хочу… Я не хочу всё время думать о тебе и представлять рядом. Если уж быть живой, то по-настоящему. Я не хочу быть похожей на Алли, которая оставила сердце в Междумире. Ник совершенно растерялся и не знал, что сказать. Наконец он выдавил: – Ладно… Но даже не думай, что я когда-нибудь тебя забуду! Диана прищурилась. – Я серьёзно обижусь, если забудешь. Сердцем почую. И приду плюнуть на твою могилу. Или что похуже… – Тебе обязательно говорить мерзости, когда мы прощаемся? – Да, это чтобы ты меньше по мне скучал! – Заткнись, – сказал Ник с неожиданной твёрдостью. Он коротко вздохнул и прижал к себе Диану одной рукой. – Вот сейчас, взгляни в зеркало. Взгляни и запомни этот момент. Запомни нас. Диана не сводила взгляд с отражения. – Ты уходишь в мир живых, – продолжал Ник. – Это значит, что у тебя впереди много тяжёлых минут. Плохих дней. Таких моментов, в которых ненавидишь саму себя. И когда это будет происходить, ты вспоминай… Вспоминай, как мы сидели у зеркала. Как я смотрел на тебя… Диана читала любовь и сочувствие во взгляде Ника. – Вспоминай и старайся смотреть на себя так же. Диана смотрела в зеркало и думала о том, что Ник сейчас делает ей самый прекрасный и одновременно самый ужасный подарок на свете. Но это не значит, что она откажется. Мгновения проходили и складывались в минуты, а Диана с Ником всё сидели рядом и не могли оторвать взгляд от прекрасного отражения.

***

У фонтана напротив Башен-близнецов стояла в ожидании группка скинджекеров. Пятеро послесветов, с которыми Диана всегда отправлялась в «командировки», и среди них самый способный её ученик. Небрежно засунув руки в карманы, тот что-то говорил остальным ребятам, но увидев наставницу, мгновенно выпрямился и подобрался, словно верный солдат. – Ну и что вы тут делаете? – Диана обвела их глазами. – Майк, Рамона, Эрин, Рич, Джонни. Вся компания в сборе. Из глубин памяти Дианы выплыли вдруг многочисленные воспоминания, связанные с этими ребятами. Её команда. Сколько они пережили вместе, сколько хорошего сделали. Но были и другие… Диана до сих пор помнила Лесли: каким своевольным тот был, как пытался вредить живым людям забавы ради и как поплатился за это, когда его лишили способности вселяться в тела. Это было одно из тех решений, которые дались Диане нелегко, но остальные скинджекеры запомнили урок. Девушка слегка тряхнула головой, прогоняя воспоминания. – Я же сказала, что провожать меня не нужно, достаточно одного Ника. – Мы тебя не оставим! – решительно заявил Майк, и остальные закивали. – Поможем сбежать из психушки сразу после пробуждения. И с Алли Изгнанницей мы уже решили вопрос, она приедет к назначенному часу. – Что значит «решили вопрос»? – Ник выступил вперёд. – Кто вам вообще разрешал искать встречи с Алли? Майк потупился. А к Диане наконец вернулся дар речи, и она вновь сурово посмотрела на скинджекеров: – Надеюсь, вы хотя бы не напугали её? – Ну… – смущённо пробормотал Майк. – Совсем немного, поначалу. Я старался быть естественным, вселился в курьера. И она не то чтобы испугалась… Просто не сразу мне поверила. Пришлось доказывать. В общем, это… Я бы не стал лезть в жизнь Алли Изгнанницы без веской причины. – Ладно, проехали, – сказал Ник. – Но я надеюсь, такое больше не повторится. Он сдержал подступающий гнев, хоть и сам не понимал, на что именно злится. Возможно, на то, что какой-то там Майк, который даже не был знаком с Алли, может запросто говорить с ней, а Ник – нет? Подобная возможность отсутствовала много лет, но почему-то сейчас это ощущалось особенно остро. В неловком молчании послесветы погрузились в поезд, которым управляла девушка по имени Тейлор. Они до сих пор пользовались той картой междумирных железных дорог, которую в своё время начал составлять Чарли, бывший машинист этого поезда. За прошедшие годы карта значительно расширилась и уточнилась, ведь Ник с друзьями много где побывали. Сейчас путь им предстоял хоть и знакомый, но неблизкий: сначала по железной дороге до Нового Орлеана, а оттуда пешком до Беллвью. Конечно, скинджекеры могли добраться до места всего за день: достаточно было найти подходящий транспорт и вселиться в пассажиров. Ник, реши он присоединиться, сумел бы удержаться внутри машины благодаря уникальной способности не проваливаться сквозь живой мир. Однако Диана настояла на том, чтобы ехать длинным путём, и скинджекеры не посмели возразить. В поезде все разбились на компании и разбрелись по разным купе. Диана побыла немного с Ником, потом зашла к парням и коротко обсудила будущее, затем навестила девушек. Вручила Эрин свою кожаную куртку, взяла с Рамоны обещание помогать Нику. Ситуация Рамоны была поистине уникальной: её родители знали, что она скинджекер, а финансовое положение семьи позволяло поддерживать тело в коме ещё много лет. Было очевидно, что из всей команды она задержится в Междумире дольше всех. Остаток пути по железной дороге Диана не отходила от Ника, и все понимали, почему. Наконец они добрались до Беллвью. Майк вселился в ближайшую тушку и позвонил Алли, которая уже была где-то в городе вместе со Стюартом. Не теряя времени, послесветы отправились в «Пайн Форест». Там скинджекеры разделились и отправились на разные «посты», то есть вселились в тушки присутствующих в здании живых, отключили видеонаблюдение и погрузили людей в спячку. Закончив приготовления, они встретились у двери, за которой лежало живое тело Дианы. Та отрешённо смотрела на табличку с мёртвым именем. – Кому-то нужно вселиться в медсестру на ресепшене и встретить Алли, – сказал Ник остальным. – Решите сами, кто это будет, но давайте побыстрее. Майк отправился на эту миссию, а другие ребята неловко топтались рядом. Диана выразительно кашлянула. – Кхем! Я, конечно, благодарна за помощь, но вы так и будете стоять? Мы попрощались в поезде. А теперь как насчёт оставить меня наедине с любовью всей моей послежизни? Ник удивлённо взглянул на неё. И хотя он неплохо знал характер Дианы, такого пафоса от неё не ожидал. И вряд ли смог бы уверенно определить причину подобного поведения: было это стремление побыстрее прогнать ребят или просто невозможность сохранять лицо? В любом случае, смущённые скинджекеры ретировались, а Диана с Ником вместе прошли сквозь дверь и оказались в палате. Здесь, как всегда, мало что изменилось. Приглушённое освещение, негромкое шуршание и попискивание приборов, полная стерильность. И неподвижное тело на койке. Диана сделала шажок вперёд, как будто хотела рассмотреть получше. И всё же она держала Ника за руку очень крепко, словно опасалась, что гравитация чёрной дыры под названием «физическая оболочка» затянет её дух без предупреждения. – Знаешь, – задумчиво проговорила Диана, – при жизни я не раз видела в интернете комментарии о том, что такие люди, как я, на самом деле всего лишь мерзкие мужики-извращенцы, желающие «примерить образ женщины, словно костюм». Но сейчас я смотрю на это бледное, чужое тело на больничной койке и понимаю: вот он, костюм. А вот она я. Но мне придется в него влезть и подогнать под себя, сделать моим новым домом, потому что так уж вышло, что другого костюма мне в этой жизни не досталось. Они помолчали. – Ты боишься? – тихо спросил Ник. – Не-а. Уже нет. Теперь, когда я приняла решение, мне стало спокойно и светло. Может, именно этого от меня хотят там, – Диана указала пальцем наверх. – Ты веришь, что там находится Бог, который для каждого человека обозначил свой путь? – с интересом спросил Ник. – Если честно, то я понятия не имею, что Он, или Она, или Они, там себе воображают, – фыркнула Диана. – Решение моё, путь тоже. Как и у тебя… Ладно, ты уже можешь идти, оставь меня с этим угробищем. Иди, Ник, иди! Она отпустила руку юноши и попыталась вытолкать его из палаты. Тот не поддался: обхватил ладонями её лицо, поцеловал в губы – отчаянно, в последний раз. – Ты не одна, Ди. Ты никогда не будешь одна. Они снова поцеловались и крепко обнялись, не сдерживая слёз. – Запомни меня, Ник. Запомни такую, как сейчас. И я никогда тебя не забуду… – Ты уж постарайся. После пробуждения твоя память будет ускользать очень быстро, Алли мне писала о таком. Диана опустила голову. Ник погладил её по волосам. – Но если и забудешь меня, помни это: кто-то любит тебя, Диана. Очень любит. И верит. Это не просто слова. Я верю в тебя – так, как живые верят в загробную жизнь или в родственные души. – Очень пафосно, – она шмыгнула носом, не поднимая взгляда. – Как есть. Они держались за руки, но Диана медленно разжала пальцы. Ник так же медленно сделал шаг назад, и ещё один… Он уже стоял на пороге, когда она наконец подняла голову и встретилась с ним глазами. – Прощай, Ник. – До свидания, Диана. Она наблюдала за тем, как он проходит сквозь дверь палаты и исчезает. Это последний раз, когда их души видят друг друга. Диана собралась с силами и вновь развернулась лицом к больничной койке. Её тело лежало мирно и неподвижно, но девушка прекрасно знала, какую власть над ней имеет эта слабая оболочка. Диана шагнула чуть ближе, пытаясь окончательно смириться с неизбежным. Тяжело вздохнула. – Ну ладно, давай сделаем это, – обратилась она к собственному телу. И тут же, не позволяя себе замешкаться, сделала последний шаг и вселилась. Тело распахнуло глаза; сейчас в нём от Дианы не было ничего, кроме взгляда.

***

Ник мог бы остаться и понаблюдать за живыми: вошедшей Алли, проснувшейся Дианой… Но для него это было уже слишком. Просто слишком, и всё. Обменявшись парой фраз со скинджекерами, он ушёл из клиники «Пайн Форест» и пешком отправился в Новый Орлеан, к поезду. По дороге у него было очень много времени, чтобы подумать обо всём. О том, что все уходят. Мэри ушла. Дважды. И он не сумел её спасти от неё самой. Алли ушла, потому что была живым человеком. И теперь Диана. Она хотела этого. Для неё так, наверное, будет лучше. А что её выбор значит для него, Ника? Это победа или поражение? И с Алли нельзя поговорить… Ник шёл вдоль шоссе, не обращая внимания на проезжавшие мимо автомобили и междугородние автобусы. Скольких он уже проводил из Междумира, так или иначе. А скольких ещё проводит… И тут, будто своеобразный ответ на его мысли, впереди показались два силуэта. Ник сразу определил: это послесветы, и скорее всего, зелёныши. Когда они приблизились, он окончательно убедился в собственной правоте. Подростки выглядели растерянными и испуганными, хоть и старались это скрыть друг от друга. Девочка и мальчик, на вид лет по тринадцать или четырнадцать. Они до странного напоминали двух других детей: только, в отличие от Ника и Алли, постоянно вытягивали ноги из земли, потому что не догадались смастерить «землеступы» из веток; или просто не встретили на пути междумирных деревьев. Ник приветливо окликнул зелёнышей. Те поначалу испугались его, но вскоре расслабились и доверились, как всегда и происходило на протяжении уже многих лет. Он отвёл их к ближайшему мёртвому пятну – вдоль шоссе их было немало – и там в спокойной обстановке смог разговорить, познакомиться и убедить присоединиться к нему. Оказалось, что ребят зовут Джек и Меган, они были в экскурсионном автобусе, но что-то пошло не так. После пробуждения они быстро сообразили, что стали призраками, но со всеми остальными штуками ещё не успели разобраться. Ник с удовольствием стал их проводником, и всю дорогу до поезда отвечал на многочисленные вопросы Джека и Меган о Междумире. Зелёныши – как дети. Ник невольно вспомнил одно из последних писем Алли, в котором она рассуждала о своём истинном возрасте, и теперь тоже задумался. Сколько ему лет? Возможно, у него теперь и вовсе нет возраста? Впрочем, одно было ясно наверняка: он уже очень далеко ушёл от того Ника, который очнулся в лесу, перепачканный шоколадом.

***

Прошли дни, которые сложились в недели. А потом недели превратились в несколько месяцев. Живые люди заметили, что наступило другое время года, но для послесветов почти ничего не поменялось. И хотя Ник тщательно следил, чтобы никто вокруг него не впадал в ритуалы, всё же дни в Башнях проходили довольно однообразно: зелёныши знакомились и вскоре уходили в свет, скинджекеры делились информацией, искатели приносили ценные предметы для обмена. В один из таких дней, бродя по нью-йоркским пригородам, Ник понял, что очутился перед домом Алли. Было около четырёх утра: самый тихий час перед рассветом. Ник вряд ли решился бы зайти, но тут его внимание привлёк тусклый свет в одном из окон на первом этаже. Оказалось, там был рабочий кабинет: письменный стол, книжные полки и небольшой диван. На нём, свернувшись калачиком, спала светловолосая женщина. Ник сразу её узнал и, не удержавшись, шагнул вперёд. Кирпичная стена живого мира позволила призраку свободно просочиться в дом, хотя деревянный пол под его ногами оставался прочным и твёрдым. Ник сам точно не знал, почему у него осталась способность проходить сквозь вертикальные поверхности, но был чертовски благодарен за это. А теперь он стоял напротив спящей Алли и уже жалел о своём дурацком поступке. Как ему вообще стукнуло такое в голову? В его нахождении здесь нет ровно никакого смысла: он не скинджекер, а это значит, что никто из живых людей никогда не сможет услышать его. И всё же Ник уселся на пол возле изголовья дивана. Какое-то время он молчал и думал, но вскоре начал говорить вполголоса и уже не мог остановиться. – Вот дрыхнешь и не знаешь, что у тебя в комнате привидение. Бу-у-у... Я даже предположить не могу, почему ты оказалась сегодня на диване, но надеюсь, в целом в жизни у тебя всё хорошо. И у Дианы тоже. Я бы хотел, чтобы вы помогали друг другу, стали подругами в живом мире. Интересно, нравится ли ей здесь… Нет, я не пойду её искать. Она просила этого не делать. Да и к тебе заходить было ошибкой… Диана сказала, что не хочет быть как ты. Зря я согласился, чтобы ты продолжала писать письма. И зря пришёл. Я дурак. Полный идиот. Прости, Алли. Её веки дрогнули, и послышался слабый голос. – Ник? Он замер, не в силах поверить в невероятное. Может, она говорит во сне? – Ник? – повторила женщина. Алли… Ник… Ты мне снишься, да? Нет. То есть… не совсем. Технически, твоё сознание сейчас частично спит, и именно поэтому ты можешь меня слышать. Чёрт, это точно ты. Сделаю вид, что не уловил обидный подтекст в твоей фразе. Знаешь, я по тебе скучала. Эй, кто ты и куда дела Алли-грубиянку, которую я знал? Пошёл ты, Ник. Так лучше? Сойдёт. У тебя всё хорошо? Да… Ну, в общем и целом. Пытаюсь тут написать новую книгу, но выходит коряво. Наверное, потому что придумываю всё, а не воспоминания записываю. Значит, книга не про послесветов? Вообще не про призраков. Хочу написать что-то интересное про ведьминский ковен во времена Войны за независимость. А то зря, что ли, диплом историка получала? Ты справишься. Или навсегда останусь автором лишь одного сюжета. Есть причина, почему ты пришёл ко мне сегодня, Ник? У тебя что-то случилось? Ты думаешь, я вспоминаю про тебя, только когда мне что-то нужно? Ну, с моей свадьбы прошло много лет, и ты ни разу не приходил. Раньше я даже не знал, что умею такое. Но если бы и знал… Алли, я бы всё равно не стал беспокоить тебя. Достаточно того обещания, которое мы дали. Я помню. Я тоже. Но в последнее время думаю, что это было ошибкой. И письма тоже. Почему? Ты слишком связана с Междумиром. Это нехорошо для живого человека. Попадать в автокатастрофу тоже не очень хорошо для живого человека. Как и годы в коме. Или смерть в юности. Или потеря части тела, как у моих отца и мужа. Или потеря способности ходить, как у твоего брата. Джей? Ты встречала его? Ага. Всё собиралась тебе написать… Отец мне рассказал, что произошло с ним… с ними всеми в тот день. Ты мог бы его навестить. Он часто тебя вспоминает. Если услышит твой голос, это сделает его счастливым. Нет. Не сделает. Джей жив, я мёртв. Мне нельзя об этом забывать. Мёртвые, живые… Все грустят одинаково. Не уговаривай, Алли. Я иногда наблюдаю со стороны, но вмешиваться... Нет. Какой серьёзный… Что, даже про Диану у меня не спросишь? Я не хочу знать. Общаться мы не будем, она попросила об этом, потому что ей так легче пережить расставание. Значит, и я могу сделать что-нибудь для своего спокойствия. В конце концов, бывало и хуже, да? Она ушла после стольких лет, и тебе одиноко. Ты ведь наверняка поэтому здесь. Да я просто мимо проходил случайно! Ага, случайно он проходил, так я и поверила. Алли тихо рассмеялась. Подожди, не открывай глаза, ты сейчас проснёшься! Чёрт… Держи глаза закрытыми. И не думай. Ничего не происходит. Ты дремлешь. Пока что получается, но вряд ли надолго. Эй, Ник, а я ведь ходила на Linkin Park. Наконец-то интересные новости. И как, оторвалась по полной? В основном плакала, там весь зал плакал. Чего? Почему? Да так сразу и не объяснишь… Вообще-то это было года три назад, а я вспомнила сейчас, потому что собираюсь на их шоу в Бруклине снова. А сколько раз ты слушала нашу любимую группу вживую и ничего мне не рассказывала? Только один. Пока что. Один раз за все семнадцать лет? Ага. И весь зал плакал? Ага. Я знаю, что призракам не положено говорить такое… но, Алли, ты меня пугаешь. Это и правда трудно объяснить, Ник. Но я попробую в следующем письме. Заодно расскажу историю, как мы увозили Диану из больницы и как её мамаша получила в глаз лично от меня… Чего-о-о? А вдруг она увидит тебя по телеку или в интернете? И узнает? Да я же не дура. На мне был парик и очки тёмные. Чёрт, всё-таки просыпаюсь… Я напишу, ладно? – Алли! Она уже не слышала: её глаза открылись. Женщина вновь зажмурилась и издала разочарованный стон. – Приснилось? Или нет?.. – пробормотала она, принимая сидячее положение. Ник понимал, что не сможет продолжить разговор. Ему не хотелось беспокоить Алли снова и приходить в другую ночь, это было бы эгоистично и неправильно. Так что оставались письма. Сегодня он понял кое-что: насколько ему важно получать от неё весточки, настолько же и ей необходимо отправлять их. Связь между ними была особенной – вряд ли существовало что-то подобное в мире живых. Они вместе прошли через автокатастрофу, вместе вылетели из потустороннего тоннеля и девять месяцев пролежали рядом на призрачной земле Междумира. Они не расстались, даже когда обстоятельства разделили их. Едва ли у них получится друг о друге забыть. Алли выключила свет в кабинете и ушла куда-то в глубину дома. Ник долго смотрел ей вслед, а затем произнёс слова, хоть и знал, что они не будут услышаны. – До свидания, Алли.