Он всегда был таким

Откуда-то раздался странный звук. Масленников отвлекся от калибровки модернизированного на скорую руку бластера и вскинул голову, прислушиваясь. Рядом копошился Даник, занятый газовым баллоном. Заметив, что капитан странно напрягся, он тоже замер, не понимая, что происходит. Он хотел было открыть рот, чтобы спросить, в чем дело, но Масленников предупреждающе поднял указательный палец, жестом прося замолчать. Звук повторился, но уже с другой стороны. Он был звонкий и царапающий, словно кто-то чиркнул о ноготь спичкой. Масленников бросил все, чем были заняты руки и подошел к стене, прикладывая к ней ухо. Послышалось еле слышное шебуршание, которое становилось все громче. Даник, который тоже теперь слышал этот звук, напряженно соображал, что может быть его источником. — Они в вентиляции. — Тихо сказал Масленников. — С этой стороны тоже, — Даник задрал голову к потолку на противоположной стене и подслеповато прищурился. Масленников сухо кивнул. Он и не предполагал, что импостеры будут ломиться через парадную дверь, но и в выборе вентиляции чувствовалась странная банальность. С другой стороны, зачем выдумывать что-то хитроумное, если ты инопланетная тварь с клыками и когтями, которая ставит перед собой цель просто кого-то убить и не скрывает этого. — Их всего двое, — проговорил вслух Масленников, смотря на четыре расположенные на противоположных сторонах вентиляционные решетки и прикидывая, какую импостеры выберут для нападения, и как скоро доползут до мостика, — Арсений и Дмитрий. Нас тоже двое, Даник. Два на два — честная драка, у нас есть все шансы. — Дима, я боюсь, — признался Даник, отстраненным хриплым голосом. Масленников попытался послать ему ободряющий взгляд, но Даник даже не смотрел в его сторону. Тогда Масленников подошел к нему вплотную и с силой сжал плечо. — Я с тобой, дружище. Что бы ни случилось с нами дальше, — мы в этом вдвоем. Даник послал ему слабую вымученную улыбку и поправил сползшие очки. Звук приближался. Масленников, вооружившись бластером, встал на изготовку в центре мостика, чтобы иметь возможность видеть одновременно два вентиляционных выхода. Затем нагнулся и мимолётно коснулся своего правого сапога, будто что-то поправив, после чего вернулся в исходное положение. Подняв свой баллон, Даник встал к нему спина к спине, копируя боевую позу и беря на мушку оставшиеся две решетки. Потекли тревожные минуты ожидания. На висках и над верхней губой у Масленникова скопились бисеринки пота, подбородок Даника судорожно подергивался. Предупреждающе пикнула рабочая панель с капитанского кресла, мигая оповещением, которое требовало какого-то подтверждения. Масленникову сейчас было не до выполнения рабочих обязанностей. Он проигнорировал сигнал и переступил с ноги на ногу. Звук, идущий из вентиляции, был чересчур странным. Он то приближался, то отдалялся, внутри труб что-то скреблось, и резко затихало, а затем звук дробился и слышался с нескольких концов одной стены, словно кто-то ронял внутри россыпь мелких бусин, которые, подпрыгивая, укатывались в разные стороны. Либо кто-то часто перебирал кончиками острых когтей, выбивая хаотичный ритм. От страха воздух на мостике стал ощущаться душным и липким, хотя система жизнеобеспечения работала без сбоев. Не смотря на то, что Масленников и Даник своими глазами видели, во что превратился Арсений и примерно представляли, чего стоит ожидать, воображение рисовала гротескных огромных многоножек, которые волоча по трубам жесткое хитиновое брюхо, перебирали множеством острых суставчатых лапок, и время от времени вскидывали слепые головы, щелкая челюстями и решая, куда ползти дальше. Основная дверь издала короткий пневматический гул. В вентиляции дважды что-то протяжно захлопало. — Они слишком тихие для тех, кто не заботится о том, чтобы быть обнаруженными, но слишком громкие, для тех, кто крадется. — Поделился наблюдением Даник, сам того не зная, копируя мысли капитана. — А еще явно не спешат. — Хотят нас запугать? Масленников промолчал. Мозг лихорадочно анализировал происходящее, крича о том, что в чем-то должен быть жирный подвох. Паззл совершенно не складывался. Какая-то мысль мелькала на краю сознания, но Масленников не мог сосредоточиться, чтобы за нее ухватиться. Спустя, казалось, вечность, за решеткой что-то мелькнуло. Масленников мгновенно среагировал, выстрелив. Модернизированный усиленный бластер выплюнул сгусток жидкой плазмы в сторону решетки, до боли обжигая руки. Главная дверь странно громыхнула, издав душераздирающей лязг. — Что? — Выдохнул Даник, непонимающе смотря в ту сторону. Масленников со всех ног бросился к расплавленной дымящейся решетке, чтобы увидеть странное красное месиво из железа, пластика, плоти и перьев. Капитана словно ударило под дых осознанием. Сигнал на панели, требующий внимания капитана, на практически безлюдном, сбитом с курса корабле, пневматический гул открывания дверей. Курица. Картина четко сложилась, но было уже поздно. — Они обвели нас вокруг носа! — Рявкнул капитан. — Дверь! Они зайдут через дверь! Он кинулся к своему креслу, на сенсорном планшете пытаясь заблокировать доступ к двери. Но предупреждающая плашка, через которую он мог получить доступ, была уже серая и неактивная. Он бестолку ткнул в нее пару паз пальцем, затем с силой ударил кулаком, отчего на экране зазмеились трещины и застыли, мигая, разноцветные пиксели. В этот же момент двери с видимым трудом начали разъезжаться, поддаваясь натиску четырех когтистых рук. Масленников смог выстрелить еще трижды, прежде чем бластер окончательно расплавился. Из-за того, что он стоял спиной к двери и не успел прицелиться, то он дважды промахнулся, но один выстрел все же достиг цели, попав прямо в середину тыльной стороны чьей-то лапы. За дверью утробно и многоголосо взвыли, и попытались одернуть руку, но ладонь расплавилась, слившись воедино с обшивкой двери, и ощутимая часть мяса и подрагивавшие пальцы тягуче упали на пол, продолжая шкварчать, распространяя запах сгоревшего мяса и мусора. За дверью снова болезненно взвыли и навалились на нее с новой силой. Выпустив из обгоревших до волдырей ладоней бесполезный теперь уже бластер, и выхватив из рук застывшего Даника рядовой охранный шокер, подключенный с помощью импровизированных зажимов непосредственно к системе питания, Масленников выкрутил его на максимум. По подсчетам Даника, у обычного человека, при контакте с ним, сердце от напряжения должно было остановится уже через секунду, но не было ясно, сколько мог продержаться импостер. Сам же Даник, словно очнувшись от транса, схватил свой газовый баллон, который он немного улучшил, одолжив немного деталей из системы пожаротушения, отчего теперь это выглядело, как точечный опрыскиватель. Он попытался нажать на спусковую кнопку, но ее заело. Влажными пальцами он принялся судорожно подкручивать предохранитель, понимая, что не успеет. — Давай! — Диким голосом кричал рядом Масленников под стрекот электрошокера, похожий на первобытного викинга, что бросал вызов древним богам. — Давай! Подходи! Двери наконец раздвинулись достаточно, пропуская в себя две фигуры: одну долговязую, тощую и плечистую, с длинными руками и пальцами, широким клыкастым ртом и длинным подвижным языком, по общим чертам которой можно было предположить, что это Арсений. И вторую, невысокую и коренастую, покрытую подвижными стыками костистой брони, с двумя пастями и без руки, которой, судя по всему, был Дима. Арсений осмотрелся и решил взять на себя капитана, в то время, как раненому Диме должен был достаться все еще безоружный ученый, но тут Даник треснул своим баллоном об пол, срывая пломбу и выпустил плотную струю сонного газа прямо в лицо Арсению. Тот покачнулся и, тряхнув головой, завалился на одно колено. Он замахнулся рукой, но в глазах двоилось и конечности были чужими и слишком тяжелыми, так что он лишь слегка вспорол форменку Даника, которая тут же оросилась небольшим количеством крови и сбил с него очки. Даник со всей силы ударил его по склонившейся голове опустевшим баллоном, отчего Арсений грузно повалился на пол. Масленников тем временем от души приложил током отвлекшегося на Арсения Диму, подкравшись к нему со спины. Тот ковульсивно затрясся, пытаясь культей дотянуться к себе за спину и выбить шокер у Масленникова из руки. Масленников и Даник переглянулись, не веря в свою удачу, и уже мысленно праздновали победу, когда порог перешагнула третья рослая фигура. Она была выше, чем Арсений и шире в плечах, кончики пальцев заканчивались черными когтями, но в целом больше никаких изменений с человеком не произошло. Даник подслеповато прищурился и узнал в фигуре Антона. — Но ты же! — Воскликнул он, не в силах скрыть изумление. — Тебя унесло в космос! Масленников потрясенно выругался, ослабив хватку на шокере. Воспользовавшись этим, Дима выбил его у капитана из рук, когтями перерезав питающие его провода, а затем со всей силы наступил, превращая шокер в бесполезную горсть металлических запчастей. Масленников протестующе заорал и кинулся на Диму врукопашную. У него было преимущество в росте и маневренности, чем он и воспользовался, повалив Диму, который болезненно держался за подпаленную, обугленную броню здоровой рукой, на пол, животом вниз. Тем временем Антон, который сначала увидел распростертого на полу Арсения, а затем, подняв взгляд, окинул взглядом держащего тяжелый металлический баллон Даника, который стоял прямо на ним, соединил эти две точки в голове. Его зрачки словно расплавились, расширяясь и затапливая собой белки глаз, пока они не начали напоминать два маслянисто блестящих черных пятна. Он неуловимо и медленно двинулся в сторону Даника. Его хищная походка несла в себе явную угрозу. Баллон чуть не выскользнул у Даника из вспотевших ладоней. Но он подтянул его в последний момент и снова замахнулся. — Не подходи! — Крикнул он Антону. Баллон завис прямо над головой все еще бессознательного Арсения. Антон немного заколебался и остановился, не сводя с Даника немигающего взгляда. Масленников все еще продолжал копошиться рядом с Димой в подобии драки. Дима все еще был частично парализован из-за удара током, мышцы слушались его неохотно. То и дело тело с головы до ног прошивала сильная судорога. Масленников почти одолел его и попытался было применить удушающий захват, но вместо шеи рука обернулась вокруг пасти с кучей острых клыков, которые клацнули и глубоко впились в его плоть. Руку простелило огненной болью от плеча до кончиков пальцев, а затем она онемела и отнялась. Он вскрикнул от боли. Дима, поняв, что теперь преимущество на его стороне, скинул с себя капитана, поменявшись с ним местами и теперь сам прижимал его к полу когтистой рукой, пытаясь челюстями дотянуться до горла. Масленников же изо всех сил отталкивал его от себя. На одной руке от усилия вспухли вены и бугрились мышцы, вторая вовсе не слушалась и скользила от крови, но он не обращал на это внимания, борясь за свою жизнь. Даник кинул беглый взгляд на капитана. Дела у того были плохи. Он переступил с ноги на ногу, прикидывая, можно ли как-то заболтать Антона и чем-то помочь Масленникову. Арсений дернулся, приходя в себя. Голова была чугунной, тонкая пульсирующая нитка возвращающегося сознания за которую от с усилием воли цеплялся, так и норовила ускользнуть, и вновь погрузить его во тьму. Арсений рывком поднял голову, скребя когтями пол, но тут висок взорвался новой порцией острой боли. Даник от неожиданности снова огрел его по голове. Антон, откинув всякую осторожность, с рыком бросился на Даника, прямо в длинном прыжке сбивая его с ног. Из рассеченной раны щекотно заструилась кровь, звонко закапав на пол. Но вместо того, чтобы вновь отключиться, к Арсению внезапно вернулась ясность мыслей. Рядом слышались приглушенные звуки борьбы и чье-то тяжелое громкое дыхание. Пахло кровью и чужим едким, пропитанным страхом, потом. Антон приложил Даника затылком о пол, но заколебался, не зная, что делать дальше. Его голову не затмевал голод, как в случае с Егориком, так что он не был готов убивать. Даник извивался, молотя по нему руками и в какой-то момент вцепился замершему Антону в шею и принялся его душить. Благодаря текущему в венах адреналину, обычно неспортивные, слабые руки Даника, которые в жизни не поднимал ничего тяжелее центрифуги, наполнились небывалой мощью. В горле у Антона что-то хрустнуло. Он запаниковал, и наотмашь ударил Даника по лицу, попав когтями по глазам. Тот заверещал, хватаясь за окровавленной лицо. Антон и сам испугался. Он дернулся, теряя равновесие и со всей своей новой инопланетной силой попытался опереться рукой на что-либо, пытаясь найти опору, так что его широкая когтистая ладонь с размаху надавила Данику на грудь, продавливая ее и сминая, словно она была сделана из хрупкого картона. Даник с присвистом задышал, изо рта у него пошла окровавленная пена, стекая по щеке на пол, он затрясся, захрипел и замер навсегда. Антон растерянно обернулся. Рядом, покачиваясь, на четвереньках стоял Арсений, понемногу приходя в себя. Дима почти одолел капитана, но тут Масленников, поняв, что Даника не стало, заревел, словно раненный медведь и с силой отбросил его от себя. Неуловимым движением достав из голенища сапога небольшой армейский нож, он набросился на Антона, целясь ему под ребра. Нож достиг своей цели, входя в плоть, как в растопленное масло. Шокированный Антон принялся ладонями отпихивать голову капитана от себя, чтобы отползти, но Масленников не остановился, продолжая снова и снова методично втыкать нож в бок истекающему черной густой кровью Антона. Дима накинулся на него сзади, впиваясь ему в спину двумя челюстями одновременно, и сомкнув их намертво в бульдожьей хватке, но даже это не остановило капитана. Он перехватил нож поудобнее, теперь уже целясь Антону в шею, но тут словно закаменел. Глаза его закатились, нож со со звоном выпал из рук, упав на перепачканный красным пол. Изо рта, носа и ушей у Масленникова потекла почти свернувшаяся темная кровь. Последняя, почти черная капля выкатилась у него вместо слезы и он наконец-то завалился на бок. Сзади него, все также на коленях стоял Арсений, двумя руками вцепившись капитану в ногу. Его бычно непроглядно черные глаза тоже закатились, но были широко открыты, мелькая слишком яркими белыми белками, которые чересчур контрастно выделялись на его перепачканном черной кровью лице. Присмотревшись внимательнее, Антон понял, что это не кровь. Черные, змеящиеся ленты были не только на лице Арсения, но и шее, уходя под воротник форменки ниже, к груди, и покрывали руки целиком. Они извивались и пульсировали в такт биения сердца. Арсений покачнулся и тоже упал без чувств. — Ебан бобан, — прохрипел обессиленный Дима, утирая окровавленный рот. Антон, зажимая раненный бок, на коленях бросился к распростертому на полу Арсению, по пути споткнувшись о безжизненного Даника и бесцеремонно отпихивая подальше тяжелое, огрузневшее тело капитана. — Что с ним? — Панически спросил он у Димы, хаотично трогая Арсения здоровой рукой и пытаясь нащупать пульс. Дама обессиленно привалился к стене, баюкая слабо кровоточащую культю. — Выпустил яд. В таком-то состоянии. Будучи здоровым это почти все силы отнимает, а тут он и так контуженный был. Не боись, очухается. Правда, не скоро. Дима утомленно прикрыл глаза и, кажется, отключился. Антон обеспокоенно склонился над Арсением, погладив его колючую, грязную щеку. Кровотечение из его ран, оставленных коротким зазубренным ножом капитана, не останавливалось. Горячие струйки сочились сквозь плотно прижатую к боку ладонь. Голова стала легкой и тяжелой одновременно. В глазах двоилось, сознание мягко уплывало. Антон ткнулся лбом в грудь Арсения и, наконец, отключился. *** Антон очнулся в медблоке. В глаза бил чересчур яркий холодный свет, воздух пах антисептиком. Значит кто-то снял режим ЧС и разблокировал доступ ко всему кораблю. Антон подтянулся и сел. Он лежал на ничем не застеленной кушетке по пояс голый, торс зудел и был обмотан заживляющей коллагеновой нашлепкой. Антон потрогал ее, пытаясь пальцами сковырнуть холодный скользкий край, но она сидела плотно, словно пластырь, который нужно отдирать чуть ли не с кожей. По идее, она должна была сама отвалиться, когда исполнит свое предназначение, так что Антон оставил ее в покое. Он огляделся по сторонам. Возле двери, где по идее должно было лежать тело Егорика, было пусто и чисто. Единственно, что выделялось, было небольшим темным пятном, похожим на разлитую и подсыхающую лужу воды. — Я скинул его тело в клапан сброса, потому что он слишком долго тут лежал и не пригоден к еде. А потом тут все залил антисептиком. — Неожиданно раздался Димин голос. Антон вздрогнул и обернулся, замечая, что Дима точно так же как и он отстранено смотрит на пятно возле двери. Выглядел он уже получше, чем помнил Антон. Дима умылся и наполовину принял человеческий облик, оставив только подпаленную броню. В некоторых местах пластины почернели и обуглились, в некоторый и вовсе отвалились. На их месте красовались такие же гладкие и влажно блестящие нашлепки, как и на теле у Антона. Культи тоже больше не было. Вместо нее был плотный, в виде варежки, примитивный бинт, что говорило о том, что рука почти выросла, раз что-то Дима умудрился там обмотать. — Где Арсений? — Хриплым и грубым голосом спросил Антон единственное, что его волновало на данный момент. — Очухался минут двадцать назад. Побежал сразу в душ, чистоплюй. Думал, что успеет до того, как ты очнешься. Дима повернулся к нему спиной и принялся тыкать кнопки на панели у двух закрытых биокапсул. Пошатываясь, Антон встал, и заглянул в маленькие прозрачные окошки, где по идее должны были быть лица пациентов. Как он и думал, в капсуле лежали Даник и Масленников. Антон подумал, что сейчас ощутит чувство вины или скорбь, но от макушки до пят его неожиданно окатило облегчением. Все закончилось, они в безопасности. — Этого я нам с Катюхой заберу, — Дима постучал раскрытой ладонью по крышке с капсулой, в которой лежал Даник. — А вы с Арсом забирайте капитана. А то от чужого яда у других импостеров дикая изжога и несварение. А у вас с Арсением одна ДНК на двоих, вам в самый раз будет. А начальника твоего я доел, уж не обессудь, как-то нужно было запасы белка восстановить, — он помахал перебинтованной рукой, — так что, получается, с повышением, товарищ главный инженер. Антон его не слушал. Реальность была словно ненастоящей, сюрреалистической. Для того, чтобы успокоиться ему нужно было увидеть Арсения. Он молча побрел к выходу. Дима покачал головой, но не стал его останавливать. Он медленно переставлял ноги в сторону каюты, но когда до нее оставалось совсем немного, фигура Арсения показалась из-за угла. Антон ускорил шаг, спотыкаясь, под конец практически перейдя на бег. Арсений поймал его в протянутые руки и крепко обнял. Антон бы так и простоял вечность, крепко вцепившись в Арсения, но тот внезапно потянул его куда-то вниз, усаживая на невесть откуда взявшуюся скамейку. Антон удивленно огляделся и рассеянно потрогал пластмассовый листик искусственной пальмы. Сюрреалистичность ситуации грозилась перейти в разряд фантасмагории. Арсений, словно чувствуя его внутренние смятения, снова крепко обнял Антона, отчего у него чуть не хрустнули ребра и болезненно заныли свежие раны. В нос ударил запах его шампуня, о голое плечо царапнула щетина. Этого было достаточно, чтобы убедить Антона в реальности происходящего. — Я откорректировал полет корабля. Скоро мы должны выбраться из червоточины. Это займет не больше пары часов. — Прервал тишину Арсений. Антон повернул голову, смотря в большой иллюминатор, расположенный над скамейкой. Вдалеке, заливая все вокруг желтым теплым светом, виднелся выход из кротовой норы. Этот свет затапливал весь коридор, окрашивая его в золотистые оттенки. Но даже при таком освещении кожа Арсения оставалась бледной и болезненной, под глазами набрякли устрашающего вида мешки. Антон положил ладонь Арсению на щеку и нежно погладил под глазом подушечкой большого пальца. Арсений прильнул к его руке, словно ласковый кот и утомленно прикрыл глаза. — Что мы будем делать дальше? — Взволнованно спросил Антон. — Куда нам теперь податься? Он думал, что Арсений тоже будет задаваться этим вопросом, но тот неожиданно усмехнулся. — О чем ты говоришь? Это последнее, о чем нам стоит переживать. Весь космос — наш дом. Вот увидишь. Он отнял ладонь Антона от своего лица, чмокнув напоследок в центр ладони, наклонился и поцеловал его в губы. Антон мысленно послал все тревоги к черту и, наконец, расслабился. Прервав поцелуй, Антон снова посмотрел в иллюминатор, любуясь открывшимся видом, и встал. — Я тоже пока схожу в душ. — Решил Антон. Он запоздало встревожился, что Арсений примет это как предложение присоединиться, а его тело еще явно не было готово к такого рода подвигам. Он кинул на Арсения предупреждающий взгляд, но, похоже, тот и сам был не в настроении для чего-то сложнее поцелуя. Он ласково скользнул ладонью по голому Антонову боку и сказал: — Давай. Я провожу тебя и снова вернусь на мостик. Сейчас самое время окунуться с головой в навигацию. *** Арсений прочистил навигационную панель от всех вирусов, вернув себе к ней полный доступ, при этом не сделав ничего, чтобы хоть как-то восстановить связь. И собирался было садиться за штурвал, и полностью взять на себя управление кораблем, когда сзади послышались шаги. Думая, что это Дима или Антон он обернулся, улыбаясь, но на мостик поднялся Сергей. Тот рассеянно чесал затылок и широко зевал, жмурясь. — Слушай а где вс… — сквозь зевоту начал было спрашивать он, но резко осекся. Его глаза расширились и округлились он с немым страхом осматривал залитый кровью мостик. Кровь была не только на полу, немного попало на приборные панели и стены, к выходу тянулся широкий прерывистый след, после того, как Дима протащил там тела. Похоже, уборкой он в это раз пренебрег. Вентиляционная решетка была оплавлена, как и входная дверь. На полу валялась превратившаяся в склизкую кашицу, но все еще не потерявшая своих очертаний, Димина рука. Рядом лежал перепачканный кровью капитанский нож. В некоторых местах на обшивке пола были глубокие царапины от когтей, в углу бродила одинокая курица. Остальные ее подружки продолжали бегать по вентиляции. Петуха Антон трогать запретил. Побелевший и насмерть перепуганный Сергей перевел взгляд на Арсения и громко сглотнул. Арсений рассеянно подумал, что может справиться с ним на раз-два даже в нынешнем своем состоянии. Он встал из кресла и принялся обращаться. Фигура зловеще вытянулась, мелькнули острые зубы. — Можешь попытаться убежать, — рычащим, вибрирующим голосом сказал он Сергею, глядя ему прямо глаза, — Я считаю до пяти. Раз! Сергей развернулся и пулей умчался. Арсений мысленно досчитал до пяти, вернул себе человеческий облик и сел в пилотное кресло. Хватит с него на сегодня убийств. *** Дважды споткнувшись по дороге и больно приложившись о пол коленями и ладонями, Сергей со всех ног добежал до шаттла, задыхаясь. Сзади ему постоянно слышалось эхо преследующих шагов. Он не рисковал оборачиваться, чтобы не потерять драгоценные секунды. В ангаре тоже кое-где была размазана кровь и виднелись следы когтей, но Сергей не стал приглядываться. Он затащил себя в шаттл, с силой захлопнув за собой дверь в кабину. Сидения в шаттле почему-то были разболтаны, и он чуть не вписался лбом в панель управления, но кое-как приноровился и мертвой хваткой вцепился в руль. Надо валить отсюда нахрен. *** Дима с Антоном поднялись на мостик одновременно примерно еще через десять минут. Антон тут же пошел в сторону Арсения, ладонями опираясь на спинку его кресла. — Слушайте, мы же совсем забыли об этом придурке-пилоте! — Воскликнул Дима, увидев, в чьем кресле сидит Арсений. Антон снова напрягся, взгляд его стал загнанным. Он искоса посмотрел вниз на Арсения, но тот оставался расслабленным, на лице не дрогнул ни один мускул. А этот же момент мимо основного обзорного окна промчался шаттл, набирая скорость и удаляясь вперед, к выходу из червоточины. — Похоже, он удрал. — Со смешком сказал Арсений. — Вот сучара! — Изумленно воскликнул Дима. С плеч Антона свалилась часть груза. Похоже, сегодня ему больше не придется никого убивать, но это значило, что у них появилась новая проблема. — Он же теперь знает о нас! И доложит в штаб! — Нервно всплеснул он руками. — Пусть сначала всмятку не разобьется, покидая нору. — Пробубнил Дима. — Этот не разобьется. Он отличный пилот. — Легкомысленно отозвался Арсения. — Антон. Ты не переживай. Почему ты думаешь за несколько столетий импостеров до сих пор не рассекретили? Он достаточно долго был с нами в контакте, чтобы поддасться влиянию. — Влиянию? — Переспроси Антон. — Наши тела источают особый секрет, который разрушительно влияет на центр памяти. К тому времени, пока он долетит до штаба, он не вспомнит ни наши имена, ни лица. Сможет только сказать, что на корабль напали импостеры. — И с головушкой в этом плане будет беда, — злорадно добавил Дима, уверенно садясь в капитанское место, словно ему там самое место. — Ладно, космос с ним. Охота и так прошла донельзя удачно, еще лет пять не нужно будет высовываться. А корабль мы контрабандистам на части отдадим, еще и бабла срубим. Давай, Арс, курс на Терру-69 Эпсилон. — Есть капитан! — Задиристо выкрикнул Арсений. — Надеюсь, ты отключил все маячки? — Обижаешь, капитан! — Но разве это все не значит, что мы могли не убивать капитана и Даника? — Расстроенно спросил Антон. Арсений включил автопилот и, не слушая Диминых ругательств, встал, разворачиваясь к Антону лицом и взял его за руку. — Нет. — Твердо сказал он. — От них шла прямая угроза, мы спасали свои жизни. Плюс капитан бы предоставил все записи с бортовых журналов и поднял бы архивы видеокамер. У нас не было другого выбора. Не забивай себе этим голову. Антону заметно полегчало. Он кивнул и искренне улыбнулся. — Теперь, когда мы временно ступили на пиратскую дорожку разбоя и мародерства, знаешь, как нам стоит назвать полицию? — Доверительно сказал Арсений, наклонившись к самому уху. Антон помахал головой. — Космический мусор. — Арсений подвигал бровями, радуясь своему устаревшему каламбуру. Антон слегка прыснул, но затем посмотрел внимательно на этого дурака, что являлся опасным космическим сверхищником, неуловимым и смертоносным, который чуть ли не сверкал от самодовольства из-за плохенькой шутейки, которую рассказал Антону, в искренней надежде повеселить, и тут уже в голос захохотал, чуть ли не сгибаясь пополам. На глазах непроизвольно выступили слезы. На фоне уже привычно бухтел Дима. Что ж, похоже, его ждала новая жизнь, пора бы уже откинуть прошлые страхи и сомнения и войти в нее новым человеком. Или, уже не человеком. Неважно. Напротив сияли, излучая спокойствие, голубые глаза Арсения, окрашенные золотым сиянием космического света, молчаливо обещая Антону уверенность в завтрашнем дне. Антон ему верил. И больше ничего не боялся.