Он всегда был таким

Даник испуганно жался в кресле пилота, искоса поглядывая на капитана. Тот, нещадно матерясь, пытался разобраться с системой навигации, но уже сейчас было очевидно, что у него бы это не получилось, даже при наилучшем раскладе, что уже говорить о ситуации, когда они болтались в кротовьей норе. На главном смотровом иллюминаторе не просматривалось ничего, ни одной звезды или туманности, лишь черная беспросветная мгла космоса вне времени и пространства. Но лучше уж так, чем застывший кадр с переломанным телом Егорика на стерильном белом полу медблока, на которое капитан молча и тяжело пялился какое-то время, после того, как объявил на корабле чрезвычайную ситуацию и запер все входы и выходы. После чего резким движением вырубил все камеры, но на робкое замечание Даника о том, что они могли бы понаблюдать за импостерами и знать их местонахождение, чтобы быть готовыми к атаке, ответил: — Они сами к нам придут. Нет нужды лишний раз себя нервировать. Лучше мы потратим это время на то, чтобы основательнее подготовиться и встретить их, как следует. В том, что импостеры выжили, Масленников не сомневался. Хотя у них не было никаких тому доказательств, ведь камера в помещении с шаттлом так и не включилась обратно, продолжая передавать сплошное однообразное полотно трескучих помех. Даник не обманывался. Шансов выйти из этой ситуации живыми практически не было, и его уставший от перегрузки страхом разум уже смирился с этой мыслью. Если их не убьют импостеры, то они умрут от голода, запертые на мостике, а если все же пересилят себя и все же высунут нос наружу, то их бы добила кротовая нора. Не было гарантий, что они смогут выбраться из нее без специально обученного навигатора, а если они вдруг и достигнут конца червоточины естественным путем, их могло выкинуть в любую точку пространства и времени. Их корабль могло раздавить и смять за секунду после выхода, как ржавую консервную банку аномальной гравитацией или они могли вынырнуть где-нибудь на вражеской территории и попасть под обстрел. Либо оказаться в космосе, до его освоения человечеством. Вариантов было масса. Он бы написал завещание или какую-нибудь прощальную записку, если бы был уверен, что они дойдут до адресата, а не продолжат бесконечно дрейфовать на опустошенном, несущем в себе печать смерти корабле-призраке. К тому же, когда он только заикнулся об этом Масленникову, тот отреагировал чересчур остро и швырнул в него планшетом. Он бы и капитанское кресло швырнул, но оно было приварено к полу. Капитан пока еще сдаваться не собирался. Сначала он записал в штаб подробное послание с просьбой о помощи, но отправить его так и не смог, ни по обычным открытым каналам, ни по защищенным, хотя попытка изначально была глупой, о чем Даник мудро промолчал. Затем он сделал запись в бортовом журнале капитана, немного попсиховал, и принялся поочередно пытаться добиться от различных систем корабля какого-нибудь отклика, который бы помог ему повлиять на дальнейшую ситуацию. До сих пор все было тщетно. Оставив, наконец, в покое навигационную панель, напоследок с треском ударив по ней кулаком, он развернулся и одарил Даника безумным взглядом. Даник съежился и попытался слиться с тенями. Масленников приблизился к нему широким шагом и схватился за подлокотники кресла, заключая его в клетку своих рук. — Даник, мы должны дать им достойный бой напоследок. — Напоследок? — Скептически и горько хмыкнул Даник, гадая, слышит ли капитан сам себя. Он немного расслабился, понимая, что от этого разговора ему не уйти. Масленникову явно не нужен был ответ. Хоть он и смотрел прямо в упор на Даника, мыслями он был где-то далеко. — Они об нас еще зубы обломают, Даник. Их всего двое и нас двое, пусть они и сильнее, но у нас есть это, — он больно ткнул указательным пальцем Данику в лоб. Тот скосил наверх глаза. — Твой интеллект и мои боевые навыки делают нас равными с ними противниками. Мы еще поборемся. — Что насчет Сергея? — Меланхолично поинтересовался Даник, просто чтобы немного отвлечь Масленникова. Судя по нахмурившимся бровям, тот даже не сразу понял, о ком речь. — Ну Сергей, наш пилот. Его единственного мы не нашли на камерах. — Я отослал его спать. — Словно отвечая самому себе, пробормотал капитан и повторил уже громче: — Он должен был направиться к себе в каюту. Я запечатал все двери на корабле, так что, либо он сейчас в безопасности, либо погиб еще до того, как добрался до кровати. В любом случае, сейчас мы ему ничем не поможем, и он нам тоже. Пока что забудь о нем. Давай сосредоточимся на нашем выживании. Даник разумно решил, что терять ему все равно нечего и это лучше, чем прожить тот короткий остаток жизни, что ему остался, трясясь от страха. Он согласно кивнул и привычным жестом поправил на носу очки. Лицо капитана озарило ликование. *** Дима тусовался у самой дальней от переговорной стены, чтобы до его чувствительного уха не долетали никакие посторонние звуки и уже подумывал о том, чтобы по быстрому сбегать перекусить чем-нибудь сладеньким в столовой, ведь не Чернецом единым, как говориться. Но тут двери переговорной раздвинулись с такой силой, что если бы они открывались наружу, то явно бы слетели с петель. Оттуда выбежал чем-то взбешенный Антон, одеваясь на ходу, и промчался мимо в ту сторону, откуда они изначально пришли. Когда эхо его шагов в пустом темном коридоре стихло, из переговорной вылез Арсений. Он был неприлично помятым, в глубоких, подживающих царапинах, кожа на шее была хорошенько прокушена и пожевана. Лицо его было вымазано в черной крови и он пытался на ходу вправить себе нос. Дима со вздохом подошел к нему вплотную, схватился за нос, как учили в медшколе, и дернул. Тот встал на место с неприятным влажным хрустом, закровоточив с новой силой. Арсений выругался. — Неприятности в раю? — Светским тоном осведомился Дима. Арсений недовольно на него зыркнул, подставляя сложенную лодочкой ладонь под многострадальный нос. Пока что кровь лилась водопадом, но Дима опытным глазом уже заметил, что регенерация запустилась. — Я рассказал ему, что он носитель и что это значит. Он обозвал меня козлом и сказал, что не просил о том, чтобы я без спроса превращал его в плотоядный инкубатор. Дима согласно кивнул. — Я бы тоже на его месте психанул. — Как будто я вообще собирался его обращать! — Гнусаво взбеленился Арсений. — Надеюсь, ему ты об этом не сказал. Судя по виновато поджавшимся губам, именно так он и сказал. — Ну ты реально козел. — Сделал вывод Дима. — Я вытащил его из космоса, завершил с ним связь, сказал, какую почетную роль он теперь занимает в нашем обществе, а он мне за это нос разбил. — Пожаловался ему Арсений, в надежде на сочувствие, и что Дима все же примет его сторону. — Ты убил его, сделал инопланетным паразитом, вследствие чего его и выкинули в космос, а сразу после очень сильного гормонально-эмоционального момента, вызванного зашкаливающем уровнем стресса, когда он был особо уязвим, ты заявил ему, что все его базовые знания о биологии с этого момента обнуляются. Я бы мог свалить все на то, что его биохимия мозга сейчас обновляется и поэтому он эмоционально не стабилен, но давай ты все же признаешь, что ты козел, потому что это истинная правда и причина его бед. Да и извиняться тебе тогда будет проще. — Я должен извиняться? — Изумился Арсений. — И как можно быстрее. — Строго сказал Дима, подпихивая его в спину в сторону, куда ушел Антон. — Если ты не забыл, нам еще нужно разобраться с умным, сильным и стратегически мыслящим капитаном корабля и его гениальным помощником в очках, которые желают нам смерти. Арсений понурился, явно сдаваясь и признавая его правоту. — Куда он пошел-то хоть? — Спросил он. — Пусть сердце тебе подскажет, где искать. — Отмахнулся от него Дима и все же направился в столовую, потирая руки. — А я за заслуженным десертом. Арсений мстительно не стал напоминать ему, что вряд ли он сможет самостоятельно, без Антона, открыть тяжелую запертую дверь, и пошел в противоположную сторону. Арсений довольно долго поплутал по кораблю, учитывая его небольшие масштабы и тот факт, что практически все входы и выходы были заблокированы. Антона не было ни в каюте, где продолжал крепко дрыхнуть Сергей, ни в одном из закутков коридоров. Арсений никогда не жаловался на свое воображение, но тут оно оказалось ему не помощников и он никак не мог понять, где нужно искать. Он попытался было положиться на зов связи груди, но, похоже, Антон неосознанно ее приглушил. Напоследок он даже заглянул в ангар с шаттлом, но было крайне маловероятно, что Антон захочет когда-либо вернуться в место, откуда его выкинуло в открытый космос. На обратном пути он просто решил обойти все попадающиеся ему помещения, надеясь, что если Антон и научился открывать закрытые двери, то не додумается их точно так же закрыть. Удача ему улыбнулась возле лаборатории. Почему-то двери там были открыты не до конца, лишь раздвинуты на неширокую щелочку, впрочем, достаточную, чтобы сквозь нее без проблем протиснулся немаленький человек. Через щель в коридор доносилось тихое многоголосое кудахтанье, Арсений услышал ненавязчивый запах сена и помета. Антон сидел за основным рабочим столом и с хмурым видом обнимал упитанную пеструю несушку, которая тянула к нему шею и ласково поклевывала за волосы. Заметив Арсения он, казалось, не стал выглядеть удивленным или раздосадованным. Он только рассеянно зарылся пальцами поглубже в оперение своей курицы и слегка надулся. Арсений помялся на пороге, чувствуя, как под ногами шуршит какая-то крупа, рассыпанная по всей поверхности лаборатории, и широким шагом подошел к Антону. Тот окинул его невпечатленным взглядом. Арсений открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут его поразила вспышка боли прямо в темечко. Он резко развернулся, пригнувшись и хватаясь двумя руками за голову. На верхнем стеллаже обнаружилась клетка с очень злым петухом, который сверлил Арсения своими красными глазками-бусинками. Заметив, что Арсений смотрит в ответ, птица захлопала крыльями и принялась копать лапой сено на дне клетки, как бы ненавязчиво демонстрируя острые шпоры. — Так его, дружочек. — Елейным голосом похвалил петуха Антон и обратился уже к Арсению: — Это мой названный кровный братан. Нужно ему имя придумать. По-моему, он вылитый Стас. Чувствует, что тебе здесь не рады. У Арсения в голове закрутилось куча вопросов разом, начиная с банального: «почему именно Стас?» и заканчивая беспокойным, с чего Антон решил, что они с петухом родственники, но он их все откинул. Арсений здраво рассудил, что если сейчас поддастся и начнет расспрашивать, то, либо, учитывая фантазию Антона, они застрянут здесь надолго, либо, не факт, что Антон вообще захочет идти на контакт и посвящать Арсения в ответы, и их разговор зайдет в тупик, даже не начавшись. Он оперся бедром о край стола, за которым сидел Антон, и скрестил руки на груди. Антон выглядел потрепанным и взъерошенным, весь его внешний облик сохранил явный отпечаток недавнего секса. Волосы были взбиты и взлохмачены, сбиваясь в колтуны на затылке, на щеках разлился здоровый румянец, губы были опухшими и покрасневшими, а короткие пушистые ресницы сбились в стрелки от недавних слез. Прав был Дима, он сейчас такой уязвимый, в растрепанных чувствах, дезориентированный, а Арсений все не может хоть на минутку заткнуться и прекратить вываливать на него бесконечные потоки все новой непривычной информации. Опустив руки по швам, чтобы казаться более открытым, Арсений перенес вес с ноги на ногу и сказал: — У меня тоже до этого никогда не было партнера. Я не знаю, что нужно делать и как делать это правильно. Прости, если плохо справляюсь. Антон глянул на него исподлобья, отмечая и припухший покрасневший нос, и усилившиеся и потемневшие синяки под глазами, и размазанную по лицу кровь. Он ощутил острый укол вины и смягчился. — Ну, я рад услышать, что Дима не был твоим партнером и ему не пришлось проходить через то же, что и мне, он, вроде, неплохой парень, не заслужил. — Пробубнил он примирительно, продолжая поглаживать топчущуюся на коленях курицу. Нахмурившись, Арсений склонил голову на бок. — Я же тебе уже говорил — у Димы свой партнер. И вот она проходила через то же, что и ты. Мы с Димой вас познакомим. Вам явно есть, что обсудить. Судя по тому, что по лицу Антона снова прошла тень, Арсений опять облажался в выборе слов. Но, похоже, в этот раз Антон решил оставить недовольство при себе и вместо нового потока претензий спросил: — То есть, раз Дима обычно летает со своим партнером, а у тебя до этого никого не было, то с кем летал ты? Этот вопрос неприятно кольнул где-то в области горла, вызвав сухой спазм. Воспоминания о Зохане пока что были еще слишком свежими. — С другим перворожденным. Мы были друзьями. Именно он научил меня охотится. Говорил, что как только убедится, что я могу сам о себе позаботиться и не вывалиться в космос в тот момент, как буду спускать в туалете, он найдет себе партнера и свалит. И после этого мне придется поднапрячься и спутаться с таким же необученным зеленым оболтусом, каким был для него я, и тогда я пойму, как ему было со мной несладко. — Что с ним стало? — Тихо спросил Антон, впрочем, уже догадываясь об ответе. Арсений яростно растер лицо руками, притворяясь, что пытается оттереть засохшую корку крови. — Его рассекретили в наш последний вылет. Выкинули в космос, только форменка в иллюминаторе и мелькнула, а потом мы улетели. Я не знаю, чем он себя выдал, но тот капитан даже ни с кем не совещался, он просто убедился, что Зохан остался один на нижней палубе, тот корабль был даже меньше этого, а потом запечатал весь отсек, объявил по громкой связи, что пойман импостер и открыл ворота для шаттла без предварительной буферизации. — Не клапан сброса? — Ахнул Антон. — Нет. — Покачал головой Арсений. — Капитан не хотел рисковать. Вся нижняя палуба оказалась разгерметизирована, мы потеряли шаттл, половину запасов кислорода и все, что не было прикручено к кораблю намертво в зоне поражения. Но зато он спас экипаж. Арсений замолчал, погрузившись в воспоминания. Из оцепенения его вывело осторожное прикосновение. Антон вытянул со своего места руку и взял его за безвольно болтающуюся ладонь. Арсений немного помялся и признался: — Двери между палубами там были из герметичного фторопластового кевлара, прозрачные. Я добежал до них, когда капитан только начал объявлять, что сейчас случится сброс и все должны оставаться на местах, и увидел Зохана. Он пытался взломать дверь изнутри, но явно не успевал, я по глазам видел. Я показал ему, что могу напасть на экипаж, попытаться его вытащить, но он таким взглядом на меня посмотрел, прям зыркнул, запретил. Я потом сам себя оправдывал, что я от этого словно к месту прирос, от того, какой силой воли он меня тогда окатил, и от того, что он сам не хотел, чтобы я вмешивался. Но на самом деле я струсил. А потом уже было слишком поздно за ним возвращаться. Арсений сел на корточки и взял обе ладони Антона в свои руки. — Поэтому, когда оказалось, что и Димку ждет точно такая же участь, так скоро после Зохана, я решил, что больше со мной этого не повториться. Что я костьми лягу, но вернусь обратно с живым напарником, а не неудачником с виной выжившего. И поэтому, Антон, я не буду извиняться ни за то, что убил тебя, ни за то, что обратил. Ты был нужен мне. Но прости меня, что пока что был плохим партнером. Я обещаю, что буду стараться лучше. Арсений уткнулся лбом в его острую коленку. Курица, которая до сих пор уютно сидела на бедрах Антона, встревоженно вспорхнула крыльями и гулко шлепнулась на пол, убегая. Послышался цокот когтей и глухое постукивание, когда она принялась клевать с пола пшено. Сверху на Арсения сначала упала тень, а затем он ощутил тепло и тяжесть на плечах. Антон полностью накрыл его его верхней частью тела, практически улегшись ему на спину грудью и крепко обнял. — Теперь я — твой партнер, — пробормотал растроганный Антон, — и я, обещаю, что стану таким сильным и умелым, что тебе не придется беспокоиться, что ты меня потеряешь. И Дима в безопасности. Ты справился, Арсений. Хоть ты и козел. У Арсения запекло глаза. Он сомневался, что его раса способна плакать, но, похоже, он был к этому максимально близок. Он шумно выдохнул в чужие коленки, потеревшись об них щекой и принялся выпутываться из объятий, вставая. — Пока что рано расслабляться. Как я уже и сказал, даже одного умного капитана, достаточно, чтобы нанести непоправимый урон. Обычно я не одобряю убийства не для пропитания, однако, в этот раз у нас нет выхода. Но Антон, — голос Арсения дрогнул и стал мягче, — если ты не хочешь, я не попрошу тебя участвовать в нападении на капитана. Просто спрячься где-нибудь в безопасности. Антон упрямо помотал головой, тоже вставая и твердо глядя Арсению прямо в глаза. Арсению, чтобы поддерживать визуальный контакт, пришлось даже запрокинуть голову. Антон просто излучал волны непоколебимой уверенности. — Еще чего. Ты же сам сказал. Я тебе нужен. Грудь Арсения затопило теплом. Вдвоем они пошли обратно в переговорную. Шли они плечом к плечу и по пути то и дело слегка соприкасались руками. Под конец Антон не выдержал и вложил свою руку Арсению в ладонь. Арсений ее крепко стиснул. На пороге переговорной мялся крайне недовольный хмурый Дима. Он бросил взгляд на их сцепленные ладони и рявкнул: — Разобрались со всем? — Ты чего такой злой? — Удивился Арсений, размышляя, что могло случиться в их короткое отсутствие. — Ничего! Прибирать за собой не учили? Когда они зашли внутрь помещения, причина Диминого недовольства стала очевидна. Разобранный диван был весь в очевидных влажных пятнах, кое-где был вспорот когтями и из неровных продольных дыр торчала выпотрошенная обивка. Ко всему прочему бонусом шли размазаные подсыхающие подтеки крови. Антон резко покраснел и кинулся нажимать на кнопку, чтобы его собрать. Арсению было слегка неуютно под Диминым хмурым сверлящим взглядом, обычно он был более щепетильным в вопросах чистоты, но и чужое осуждение всегда действовало на него обратным способом, так что вместо стыда он ощутил вспышку упрямства. — Как-то особо не было времени сменить белье и пропылесосить, сам понимаешь, — съязвил он. Дима набычился, но промолчал. — Что же ты не пошел еще куда-нибудь? — Заискивающе спросил Антон. — Я пытался. Везде все закрыто. Если вы не забыли, корабль в режиме ЧС. — Снисходительно ответил Дима, умолчав о том, что он сам об этом забыл. Сказав это, он тут же утратил свой враждебный тон и спросил максимально приятельски: — Антоха, а может ты дверь в столовку откроешь? Там и посидим. Антон с сожалением посмотрел на свои руки и вздохнул. — Я лабораторию-то еле открыл. Не думаю, что смогу повторить этот фокус в ближайшее время. — Антон сник и добавил: — Извини. Это объясняло, почему им двоим пришлось протискиваться через узкую щелку. Арсений-то подумал, что это для того, чтобы курицы не сбежали. Хотя это была крайне глупая мысль, ведь все птицы все это время сидели по своим клеткам, а пеструю несушку Антон собственноручно вернул на место перед уходом. — Ну я примерно так и думал, — Дима не казался удивленным. — Просто стресс усилил какие-то твои врожденные скрытые таланты. А сейчас все снова вернулось в норму. Может, лет через сто ты и поймешь, как оно работает, а может, оно затухнет навсегда. — Он оглянулся по сторонам, снова наткнувшись взглядом на злополучный диван и по-новой вспыхнул, — но на нем я сидеть не буду! Прошагав в самый конец комнаты он уселся на железный стул с выгнутым каплеобразным сидением, один из тех, что были по кругу привинчены вокруг стола для совещаний. — Так что, мальчишки, — сказал он, вальяжно развалившись и крутанувшись на стуле вокруг своей оси. — Какой у нас план? Арсений поморщился, прикидывая варианты. Изначально он планировал, что Антон сможет своей суперсилой открыть дверь на мостик, и они, будучи в своей боевой форме просто нападут на капитана и Даника, загнав их в угол. Но теперь этот план потерял смысл. Пока он судорожно размышлял, откидывая один вариант за другим, Антон уверенно прошел к столу и облокотился на него ладонями, встав так, чтобы одновременно видеть их с Димой. — У меня есть план. — Сказал он. — Оп-па, — Дима аж привстал в своем кресле, не скрывая удивления. — Арс, да ты себе не партнера отхватил, а просто генератор идей. Ну давай, выкладывай, поделись, так сказать, с классом. — Я могу открыть дверь так же, как отрыл медблок. Но, подвох в том, что дверь мостика еще тяжелее и капитан имеет к ней автономный доступ, так что когда я начну ее взламывать, тем более сейчас, когда корабль в режиме ЧС, сигнал об этом поступит сразу Масленникову на рабочую панель в кресле, и он сможет блокировать меня, в режиме реального времени отклоняя мои протоколы доступа. Плюс, даже если я смогу прорваться через его фаерволы, они с Даником будут заранее предупреждены о том, что мы атакуем. Так что нужно отвлечь капитана, чтобы он держался подальше от своего кресла. — И как же мы это сделаем? — спросил Арсений. Антон пожал плечами. — Сымитируем, что нападение будет совершенно через вентиляционный люк. Мы правда могли бы напасть на них через него, он достаточно широкий… — Мы, — одними губами повторил Дима, послав хитрый взгляд Арсению. Тот исподтишка погрозил ему кулаком, полностью возвращая все свое внимание Антону. Не стоило лишний раз акцентировать внимание на том, что Антон постепенно меняется и сейчас самолично придумывает план убийства членов экипажа, а то он снова запаникует от того, кем стал, и замкнется в себе. Антон же стоял, сосредоточенный и серьезный, погруженный в свои мысли, словно вещал перед толпой народа на освещенной софитами трибуне, полностью поглощенный своим планом. —… но на пути к мостику слишком много неудобных заломов и проползти по ним бесшумно в вашем «боевом модуле», — он поднял руки и дважды согнул свои указательные и средние пальцы, изображая кавычки, — невозможно. Одна только Димина броня на груди будет шкрябать — будь здоров. А ползти в человеческом виде — глупо и рискованно, достаточно будет одного подозрительного шороха и вот вы уже вываливаетесь из вентиляции головой вперед, а поджидающий Масленников просто оглушит вас ударом по башке. — Короче. — Выдал напряженный и нетерпеливый Дима, который всем корпусом склонился в сторону Антона, внимательно слушая. Арсений метнул в него взгляд, но тот даже не заметил. — Как тогда нам ползти по трубам? Доползем до середины и обратно? — Нет, ты не слушаешь, мы вообще по ним не поползем, — закатил глаза Антон, — мы просто сделаем вид, что очень тихо ползем, чтобы они думали, что мы не знаем, что они знают, что мы ползем. — И как же мы это провернем? — Не выдержал Арсений. — А за нас это сделают каскадеры! — Невыносимо самодовольно закончил Антон, чуть не лопаясь от гордости. Арсений, который все еще ничего не понял, подавил в себе сверхъестественно сильный порыв схватить его, до боли пальцами стиснуть щеки и зацеловать. Обязательно успеется. Сладкое нужно оставить на потом. Сначала их ждут дела.