Проклятия Лжи

ГЛАВА III,

в которой мы узнаем, что было давным-давно.

- Ты будто уже сотню лет не ел! И как в тебя столько влезает? - взрослая женщина восклицала, размахивая руками. - Хотя вымахал уже будь здоров. Риса не напасешься! - Мам! Я же так подумаю, что ты меня не любишь и хочешь поскорее избавиться! - юноша смеялся, стараясь быстрее прожевать еду. - А я и хочу! Нашел бы себе жену, это была бы ее забота! - женщина говорила громогласно, но не смотря на это, ее голос звучал приятно. - Я и сам могу готовить. Мне просто нравится то, как ты это делаешь! - молодой мужчина улыбнулся. - Ладно... Все равно вечно где-то пропадаешь. Сукуна, я надеюсь, ты не ввязался в неприятности? Мы с отцом волнуемся. Юноша взял сочный персик, разрезая его напополам ножом. По его мягким ладоням стекал липкий сок. Он отрицательно помотал головой. - Ты же меня знаешь. Какие неприятности? - Знаю! Поэтому и волнуюсь!... - женщина будто остановила себя, чтобы не продолжить говорить дальше. Ей казалось, что ее сын уже слишком взрослый для того, чтобы давать ему советы. Однако материнское волнение все равно всегда одерживало верх. - Сукуна, подумай, пожалуйста, еще раз о нашем деле. Выращивать рис очень прибыльно, если тебя волнует именно это... - женщина старалась говорить аккуратно. - Да и мы уже столько поколений этим занимаемся. Все понятно, привычно. Юноша смотрел на нее с толикой грусти. Он понимал, почему мама говорит это. Его мысли, взгляды... Кажутся ей слишком резкими. Новыми. И поэтому ей страшно, а не потому что она хочет ему зла. Сукуна улыбнулся. - Все нормально. Он умел говорить тоном, рассеивающим волнения. Женщина вздохнула. - Ты так не похож на нас с отцом... - на ее глазах проступили слезы. Сукуна уже чуть было не подумал, что она так сильно сожалеет, но верил, что ошибается. Она присела напротив. Ее лицо, постоянно загорелое из-за работы в поле уже было покрыто морщинами. - И меня это так сильно пугает. Ты совсем другой, понимаешь? Но я думаю... Это же мой мальчик. - она прилипла к нему с объятиями. Ее щеки были влажными от слез. - Это же все еще мой мальчик. Ты такой взрослый, Сукуна... И ты лучшая версия меня и отца... Такой самостоятельный, такой смелый... Юноша сидел, не зная, как поступить. Его сердце разрывалось от эмоций. Он понимал ее боль, понимал страх. Но никогда не простил бы себе, если бы перестал рисковать. Он приоткрыл рот, чтобы начать говорить, но его перебили. - Я все знаю. Знаю, что ты скажешь. Знаю, что ты у меня всегда будешь отстаивать свою свободу до последнего... Просто позволь мне иногда волноваться за тебя, ладно? Юноша аккуратно взял ее руки в свои. - Можно. Конечно можно. Только мне придется попросить у тебя еще кое-что! - он с привычным задором взглянул на нее. - Пожалуйста, верь в меня. Женщина улыбнулась. - Конечно. Она вытерла ладонью слезы. - Верить - это я могу. А то уж испугалась, что ты еще порцию попросишь! Тут пришлось бы тебе отказать! - она отшучивалась. Всегда так делала, потому что боялась быть слабой даже в глазах сына. Он засмеялся. - Я уеду, мам. Наверное, на долго. После такого разговора ему не хотелось начинать эту беседу. - Куда? Снова в столицу? -Да. Женщина промолчала. Он уже много раз уезжал в Хэйан и хорошо обосновался там. Она знала лишь то, что в какой-то момент ее сын стал самураем, а подробностями дальнейших событий Сукуна делился очень скудно и нехотя. - Я очень люблю тебя, сынок. Если в следующий раз приедешь зимой, то вместе справим день рождение сестренки. -Да! Я бы так и хотел. Возьму для нее что-нибудь в столице. - юноша начал прикидывать, что привезти с собой. Женщина начала доставать с полок мешки с рисом. - Так! Заберешь с собой. Чтоб не оголодал там совсем. - Мам! Я ничего не буду с собой брать! - Ты что, хочешь чтоб мать совсем тут от волнения померла?! - Я смогу прокормить себя, не волнуйся. Женщина, полными слез глазами посмотрела в сторону Сукуны. Тот вздохнул. -Я возьму только один мешок. Самый-самый маленький. Ладно? Она активно закивала головой. Дорога в Хэйан на повозке занимала, обычно, несколько дней. Добраться до столицы из южной префектуры не так сложно. Сукуна знал все возможные маршруты, к тому же из этих регионов частенько возили рис, поэтому тропа была знакома и изучено "от и до". В повозке юноша обнаружил 3 больших мешка риса. "Мама..." - подумал он и улыбнулся своим мыслям. Молодой мужчина запрокинул голову наверх. Лучи солнца приятно грели кожу. Это чувство абсолютной открытости, доверия миру, жажды познания и свершений. Он ощущал это все и даже чуть больше. " Наверное, они меня уже заждались..." - думал Сукуна, вспоминая своих товарищей. Он встретил на своем пути настоящих друзей. Нет, это были не просто друзья. Они уже успели стать настоящей семьей. Юноша ценил в людях страсть. Уже к двадцати трем годам он понял, насколько важно сохранить ее. Вокруг он видел погасших людей, которые боялись менять и меняться. Но друзья... Они были другие. Он видел в них что-то, что очень влекло его. Наверное, юноша бы не соврал, если бы сказал, что дорожил ими. Они были разными. Из разных слоев, с разной историей, разным темпераментом, но что-то их объединило. Он долго размышлял, что же именно а в один момент понял. Они хотели изменить этот мир. Эти горящие глаза и незапятнанные души хотели, чтобы мир стал хотя бы чуточку лучше. Повозка медленно и спокойно двигалась, убаюкивая и погружая Сукуну в воспоминания. В 17 лет он впервые выехал в столицу. Всю жизнь мальчик видел только рис. Они всей семьей собирали его, чтобы продавать. И эта работа, пусть и скучная, заставляла юношу чувствовать, что он делает что-то очень большое. Он часто представлял, что этот рис идет на стол разным людям. Рис, собранный им, подают императору, а потом, эта же самая партия попадает в небольшие тарелки крестьян. Эти мысли согревали его, потому что Сукуна представлял себя той незаметной силой, которая объединяет людей, даже если те этого не чувствовали. Юноша находил смысл даже в таком монотонном занятии. Однажды отец предложил семнадцатилетнему Сукуне съездить в столицу, чтобы договориться о поставке крупы с семейных полей. Так он впервые увидел мир. Мир, который так старательно представлял, собирая рис. Мир, где люди сыты, где сильный всегда поможет слабому, где перед проблемами не отступают, где с несправедливостью борются. Мир, где есть дети. Много-много радостных детей и любящих их родителей... Мир, которого на самом деле не существует. Его горящие страстью глаза смотрели в будущее, а оно, ехидно скалясь, издевалось над ним и его глупыми мечтами. Хэйан был красив, величественен, богат. Сукуна ходил по убранным мощеным улочкам столицы, осматривая каждую деталь. Ему хотелось запомнить навсегда это впечатление, будто бы, другой реальности. Вокруг ходили люди в красивой, переливающейся на солнце одежде. Девушки, прелестные, в цветных юката, гуляли вокруг с чудными зонтиками. Это был действительно иной мир. Его хотелось изучить, понять, как он работает, погрузиться в него, узнать мысли всех-всех этих людей. Вокруг было оживленно. Парень шел, как и сказал отец, к Императорскому дворцу в центре города. В счетных палатах ему необходимо было составить прошение о заключении договора по поставке риса. Сукуна был уверен в собственных силах. Рис, произведенный его семьей, был отличного качества. Он не сомневался в том, что все пройдет хорошо. Может быть, это юношеская спесь и гордость, может быть, и правда стойкое внутреннее чувство превосходства... Однако по уверенной походке парня точно можно было понять, что он знает, что делает. - Дрянь! Пошла отсюда! Эй, эй... Куда убегаешь! А ну, верни! - что-то происходило в торговых рядах неподалеку. Люди продолжали идти по своим делам, будто бы видели такое каждый день. Сукуна подошел чуть ближе. Большой мужчина лет пятидесяти держал за запястье девочку. Свободной рукой та колошматила его по плотному животу и в итоге ей удалось выскользнуть из его хватки. Босая, она побежала куда-то вглубь переулка. Ее плачь и прерывистое дыхание были слышны даже на расстоянии. - А ну, поймать негодяйку! Вставайте! - он подошел к трем мирно сидящим парням, которые все чем-то были похожи. - Я покажу ей, что бывает, когда воруют у добрых честных людей. - он оскалился и еще раз посмотрел на своих сыновей. - Поймайте ее. Сукуна замер. Ярость накрывала его волной, снося на своем пути все убеждения. Центральная улица казалась идеальной. Все улыбались и смеялись, ходили в красивой одежде, общались, но там, в тех незаметных переулках... Там тоже была жизнь. Другая. Ее не хочется замечать, потому что она оставляет внутри ужасное чувство несправедливости. Нет, нет. Эти люди, эти чудесные опрятные люди в красивых одеждах были прекрасными. Он был уверен, убежден, что все они просто не увидели. Находил любое оправдание, хоть уже и понимал, что мир сложнее, чем ему представлялось. Сукуна огляделся по сторонам. Ему строго сказали следовать по главной улице, но у него будто бы не было иного выбора. Он не смог бы простить себе, если бы также, как и все остальные, сделал вид, что не замечает.