Сбежать от себя

Из гостиной слышался хохот. Два голоса. Один из них, мягкий и приятный, принадлежал Энджелу, а второй… Хаск щелкнул замком на двери и вздохнул: Черри. Конечно она, кого бы еще его сосед мог притащить в дом. Уже на подходе, Хаск принюхался. Характерный запах жженой марихуаны нельзя было перепутать ни с чем. Так. Теперь его будет не вывести из дома в течение нескольких дней. Несмотря на то, что употребление в штате было легальным, в таких соседствах, как их, запах травы считался дурным тоном. С другой стороны, на Хаска и его благополучие махнули рукой уже даже самые сердобольные бабули, так что, наверное, никого здесь подобным больше не удивишь. — По какому поводу веселье? — он заглянул в гостиную с хмурым выражением лица. — О, а вот и душнила вернулся, — захихикала Черри, откидывая голову на диванную подушку. Они с Энджелом расположились на ковре, по которому были разбросаны мельницы, контейнеры и трубки для раскуривания. Каждый из них в руках держал по бутылке какой-то, наверняка, сладкой алкогольной бурды. Зрачки у обоих были расширены, на лицах играли глупые улыбки, реакции чуть замедлены. — Ха-аски, — протянул Энджел и распахнул руки, видимо, для объятий. — Присоединяйся к нам, тебе надо расслабиться, ты та-акой напряженный. Хаск нахмурился и скрестил руки на груди. — Мы разве не в завязке? — Говорю же, душнила, — фыркнула Черри и показательно сделала глоток из своей бутылки. Хаск взглянул с укором на Энджела. С Черри ему делить было нечего, он не собирался развозить с ней полемику и пытаться доказать что-то. С Энджелом же… ему Хаску было что сказать. Тот в ответ пожал плечами и, неловко качнувшись, поднялся на ноги. — Детка, ну что ты такой серьезный, — Энджел положил руки Хаску на плечи и помассировал. — Мне просто нужно было немного расслабиться, у Черри было чем, и смена у нас закончилась в одно и то же время. Красивое выразительное лицо оказалось чуть ближе, чем Хаску бы хотелось. — Ничего плохого не случится, обещаю. Давай к нам. Разочек. — Сегодня я дам тебе добро на «разочек», а завтра трава у нас в доме поселится на постоянку, — тихо ответил Хаск, все еще не впечатлённый тем, что здесь происходило. — А дальше что? Назад к кокаину, когда ты так долго держался и так много сил приложил, чтобы слезть? — Ха-аски, да ладно тебе, я не вернусь к кокаину, — Энджел провел пальцами по щекам Хаска и склонился так низко, что едва не касался его губ своими. Расфокусированные глаза смотрели почти мечтательно. — И постоянно накуриваться не буду, обещаю. У меня сегодня просто важная дата. — И какая важная дата? — Хаск перехватил длинные пальцы своими, останавливая, и отстранился. Черри наблюдала за ними цепким взглядом стервятника, и Хаску было от этого не по себе. — Год с тех пор, как я улетел из Нью-Йорка. Понимаешь, целый год! Почти целый год, как я пришел в Хазбин, увидел тебя и… Он остановился и вздохнул. — Я тогда не представлял себе, что моя жизнь станет… такой, — Энджел сжал пальцы, взглянул на Хаска с мягким обожанием. — Воу, мне кажется, я здесь лишняя, — прервала их Черри и захихикала. — Оставьте свои постельные игрища на потом, голубки. Хаск, давай уже завязывай ломаться, пошли, пыхнешь с нами, может, душнить меньше будешь. Может даже, наконец, натянешь этого вот, — она ткнула пальцем в Энджела, — и он перестанет смотреть на тебя грустными глазами и выть, как сучка. — Черри, — Энджел вспыхнул и взглянул на подругу с возмущением, — не вздумай! — Энджи, детка, если этому кто-нибудь прямо не скажет, он так никогда не догадается! — вздохнула она и начала забивать новый косяк. — «Этот» все еще здесь, — Хаск сжал кулаки и оскалился. Он никому не позволит лезть в их с Энджелом отношения и проходиться по ним грязными ботинками. — И если я еще раз что-нибудь подобное услышу в его сторону, — он подтянул Энджела ближе к себе и встал перед ним, прикрывая, — Домой ты сегодня поедешь под кайфом. Прямо сейчас. Черри замерла и удивленно взглянула на Хаска. — Ууу, у котенка есть коготки, — ухмыльнулась она и потянулась к зажигалке. — Энджи, ты не говорил мне, что он нанялся быть твоим рыцарем в сияющих доспехах. Хаск тихо рыкнул. Эта девица никогда ему особо не нравилась, но ее насмешки над тем, кто называл ее лучшей подругой, приводили его в ярость. — Хаски, Хаски, все в порядке, — Энджел поймал Хаска за руку и развернул к себе. — Я не в обиде, мы просто так общаемся, не заводись! В глазах Энджела была паника напополам с мольбой. — Давай не будем ругаться, Хаски. — Он помедлил немного и отвел взгляд. — Пожалуйста. Мы же празднуем тут, и ты… и вы оба мне очень дороги, не надо ссориться. — Энджи, — Хаск выдохнул и положил ладонь на руку, держащую его за запястье. — Ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь, чтобы твои друзья разговаривали с тобой уважительно. — Это же просто шутка, Хаски, — Энджел нервно захихикал и тревожно оглянулся на Черри. — Ты же просто пошутила, да? — Чувак, ты же знаешь меня, — хмыкнула Черри, разваливаясь на полу вальяжнее. — На твою долю столько дерьма выпало, я желаю тебе только счастья. — И каким образом он будет счастлив, если я «натяну» его? К кому еще в постель ты его толкаешь? — огрызнулся Хаск, снова разворачиваясь к Черри, но не отпуская руки Энджела. — Блять, — Черри вгляделась внимательно в Хаска, а потом рассмеялась. — Ты что, ревнуешь, котик? Боишься, что он у тебя за спиной потрахивается с кем-то? — Черри, не надо, — Энджел побледнел и выскочил вперед. — Энджи, — Хаск поднял одну бровь и перевел взгляд на Энджела. — Это правда? — Нет-нет, Хаски, ты что, я бы никогда!.. — он беспомощно перевел взгляд с Хаска на Черри и назад. — Черри, блять, ну что ты делаешь? — А что, по-моему работает, смотри, он же уже готов убивать твоих потенциальных любовников, — беззаботно пожала плечами та и затянулась. Хаск покачал головой. Твою мать, эта девица сведет его с ума однажды. Даже если ее намерения действительно были благими, то ее методы и чувство такта оставляли желать лучшего. Он понятия не имел, что именно Энджел рассказал про них и про их отношения, но выводы она явно сделала свои, решив, что Хаска нужно «подтолкнуть» к Энджелу любыми средствами. Хаск тронул своего соседа за дрожащее плечо и подтолкнул в сторону коридора. — На минутку, Энджи, — тихо сказал он. Тот послушно кивнул и поплелся следом. Он выглядел так, словно Хаск собирался казнить его на месте, нервно пожевывал губу, дергал пальцами край рукава. Кто его знал, как часто он баловался травой в прошлом, но по опыту с кокаином было понятно, что Энджел был склонен к тревожности и паранойи. Марихуана могла усиливать эффект. — Хаски, я клянусь, я ни с кем не… — прежде чем Хаск успел сказать хоть слово, начал Энджел, когда они вышли из комнаты. — Я знаю, — Хаск вздохнул и обнял Энджела, притягивая к себе и устраивая его голову у себя на плече. — Я знаю, детка. Я верю тебе. Твоя подружка просто думает, что понимает тонкости наших отношений лучше нас. — Не злись на нее, пожалуйста, — прошептал Энджел, расслабляясь, когда понял, что Хаск не на допрос его привел. — Она беспокоится за меня и… на самом деле, она высокого мнения о тебе и считает, что с тобой я буду в безопасности. — Для этого нам с тобой не обязательно спать друг с другом, — хмыкнул Хаск. — Наверное, ей так не кажется, — Энджел вздохнул и отстранился. — Давай проведем остаток вечера хорошо, ладно? — Хорошо, — согласился Хаск. — Я даже так и быть, сделаю затяжку. Ты прав, мне не помешает расслабиться, если я планирую пережить вечер в компании твоей подружки. — Может, под травой вы с ней даже поладите, — хихикнул Энджел и поволок Хаска назад в гостиную. — Я в этом сильно сомневаюсь, — пробубнил тот, мысленно собираясь с силами, чтобы пережить следующие несколько часов. *** — Все оказалось не так уж и плохо, — Энджел с разбегу запрыгнул на кровать и разлегся в ней звездочкой. Хаск сел на противоположную сторону и потянулся. Он все еще чувствовал легкость и беззаботность прихода, а шоколадные глаза без густой подводки и накрашенных ресниц, смотревшие на него с ожиданием, вызывали только улыбку. Черри забивала косяк за косяком так, словно ночь никогда не закончится, и к четырем утра уставший Хаск усилием воли предложил ей остаться у них на ночь. Энджел все равно спал в своей кровати через раз, поэтому ее спокойно можно было предложить гостье, им самим не впервой будет делить постель Хаска. — Мгм, я все еще искренне верю, что без травы я с ней не смогу поладить, — пробурчал Хаск и нырнул под одеяло. Энджел быстро повторил движение и улегся на бок, повернувшись к Хаску. — Ммм, а я думал, ты, наконец, оценил мой вкус в друзьях. — Думаю, если бы она не сказала в начале вечера, что ты «воешь, как сучка», я бы смог оценить его лучше, — Хаск выключил лампу, и комната погрузилась в предрассветные сумерки. — Ой, да ну тебя, может, она не преувеличила, что я вою, как сучка, — Энджел хмыкнул и беззаботно пожал плечами. — Ты же не знаешь, как я себя веду, когда мы с ней наедине. — И по какому же поводу ты воешь? — Хаск приподнялся на локте и подпер рукой подбородок. — Как насчет отсутствия секса последние девять месяцев? — Энджел взглянул на Хаска со своей фирменной провокационной ухмылкой. Она появлялась на его лице все реже и реже: повода особо не было, но не понять, что произойдет дальше было невозможно. Такой сценарий всегда развивался по одной и той же схеме: сейчас Хаск попытается откреститься, Энджел сделает похабное замечание, пофлиртует и потенциально попытается залезть к Хаску в штаны. Подобный сценарий не повторялся с поездки в ЛА, когда Энджел рассказал Хаску историю из своей карьеры. Они старались всеми силами обходить тему отношений и секса, несмотря на то, что большую часть ночей Энджел проводил в постели Хаска — как и предполагалось, он повел себя, как бродячий пес: покормишь один раз, и он больше не уйдет. — Ты знаешь решение этой проблемы, — отмахнулся Хаск, все еще надеясь, что в этот раз у Энджела хватит благоразумия не начинать все заново. — Угу, спустить в душе. Это не то же самое, когда большую часть взрослой жизни меня трахали каждый день, иногда по несколько человек, — неожиданно мрачно заметил тот. — Наверняка, удовольствия от этого было мало, — Хаск склонил голову набок: все и впрямь пошло по необычной тропе. — Иногда никакого, иногда было противно, и я ждал, когда все закончится, иногда я был под наркотой, и мне было насрать, а иногда было даже неплохо, — Энджел задумчиво уставился в потолок. Что за странная традиция у них сформировалась: разговаривать по ночам в постели. Можно было предположить, что дело было в темноте — Энджелу не нужно было смотреть Хаску в глаза, поэтому можно было смело говорить то, что в дневном свете казалось постыдным. — А хорошо было? — Хаск сделал то же самое. Если он был прав, то стоило дать Энджелу возможность говорить без ограничений. Тот задумался. Надолго. — Было. В основном, с Вэлом, — наконец, тихо произнес он. — Он выдрессировал меня, как собачонку, с ним никогда не получалось прикидываться, пришлось научиться получать удовольствие. Хаск содрогнулся. Разве можно было такое назвать «хорошо»? Мысль, что ночи с насильником могли быть единственным, что Энджел мог отнести в эту категорию, была ужасающей. — А по-настоящему хорошо? — брякнул он, прежде чем успел себя остановить и подумать, стоило ли поднимать тему и ставить опыт Энджела под вопрос. — Хм? — тот повернулся и посмотрел на Хаска с непониманием. — Что ты имеешь в виду «по-настоящему»? — Забудь, — попытался отмахнуться он и удивленно замер, когда в одно движение шоколадные глаза оказались напротив его собственных. Так близко, что даже по полумраке можно было увидеть его расширенные зрачки. — Нет уж, продолжай, — мурлыкнул Энджел и опустился ниже, придавливая Хаска своим весом. — Или дай я угадаю. Ты думаешь, что можешь лучше? — Нет, Энджи, я совсем не об этом думал, — Хаск вздохнул. Его затуманенное травой сознание отказывалось подчиняться голосу разума, и он никак не мог оторвать зачарованного взгляда от изогнутых в кривой ухмылке губ. — Я думал о… чем-то настоящем, понимаешь? — Ты типа про любовь что ли? — Энджел смотрел на Хаска с ироничной улыбкой. — Типа про бабочек в животе? — Вроде того, — кивнул Хаск и, не удержавшись, потянул за блондинистую прядь, мягко притягивая ближе. — Чтобы один раз и на всю жизнь? — горячий шепот, трепет темных ресниц, прикрытые веки, хрупкий момент в предрассветных сумерках. Кадрами, в замедленном действии, что-то нереальное, невесомое. — Чтобы один раз и на всю жизнь. — признание, обещание, предвкушение. Сомневаться, отталкивать и держать на расстоянии вытянутой руки можно было вечно. Прикрывать и охранять израненное сердце, уберечь от боли, но и от счастья тоже. Зависнуть в лимбе, в пустоте, в «ничего». Или поддаться, рискнуть, пойти ва-банк, открыться? Хаск был игроком со стажем, когда-то считал себя редкостным везунчиком, любимчиком судьбы. В азартных играх не было определенности, ставки были высоки, но и джек-пот был настолько велик, что ради него можно было переждать несколько проигрышей, чтобы в итоге победа была за тобой. В любви было то же самое. Значило ли это, что джек-пот был прямо перед ним, и отказываться от него было крайне глупо? Шоколадные глаза закрылись, изгиб рта оказался совсем рядом. Одно порывистое движение вверх, тихий вздох, сладость на чужих губах — Энджел целую ночь жевал кусочки персиков в собственном соку — все было словно во сне. Переплетенные пальцы, ряд острых зубов, игриво прикусывающих губу, переливистый смех, искра в шоколадных глазах: самых родных, самых прекрасных в мире. Еще один поцелуй, в этот раз долгий, томный: до нехватки воздуха, до умопомрачения, до мягких стонов, слетающих с припухших губ. Пальцы сами нашли чужие щеки, мягкий изгиб скул, округлую линия челюсти, венку на шее. Дотронуться, скользнуть, отпечатать момент в памяти на всю жизнь. Одним движением Хаск перевернул их обоих, прижимая Энджела к простыням. Тело под ним внезапно стало мягким, послушным, следующим за каждым его движением. — Хаски, — расфокусированные шоколадные глаза смотрели на него почти невидящим взглядом, Энджел тяжело дышал, узкие ладони до белых костяшек вцепились Хаску в футболку. — Пожалуйста… мне так надо. Твердый член, обтянутый тонкой тканью пижамных штанов, проехался по бедру, Энджел выгнулся, протяжно выдыхая. — Хотя бы раз, Хаски. — мольба, плаксивые капризные нотки в дрожащем голосе. — Я больше не попрошу. Мы просто забудем об этой ночи, если ты не хочешь ничего серьезного. Пожалуйста. Энджел потянулся еще за одним поцелуем, притягивая Хаска к себе и потираясь о внутреннюю сторону бедра. Длинные пальцы вцепились намертво, его трясло, словно в лихорадке. — Я не могу довериться никому, кроме тебя, — прошептал он в чужие губы и впился в них до боли, до исступления. Хаск вздрогнул и моментально протрезвел, как будто его окатили холодной водой. Не может никому больше довериться? А Хаск…. сейчас воспользуется этим? Просто потому, что его в последнее время переклинивало каждый раз, когда Энджел оказывался близко, когда касался, когда улыбался, когда говорил этим своим чертовски сексуальным мягким голосом? Это было неправильно: затаскивать в постель того, кто выкурил сегодня столько дряни — на роту солдат хватило бы. — Энджи, детка, постой, — он мягко отстранился и надавил Энджелу на плечи, заставляя того лечь на лопатки. — Ууу, кинково, — мелодичный голос сорвался на последнем слове: теперь Хаску был видно, что Энджела знатно штормило. — Хорошо, я непридирчивый, я могу быть каким угодно для тебя, сладкий. Он засмеялся: пусто и фальшиво. Да что у этого парня было на уме? — Эй, — осторожно позвал Хаск и, склонившись, поцеловал Энджела в уголок рта. — Притормози, соблазнитель. Давай не будем разгоняться так быстро. — А чего ждать, Хаски? — Энджел снова потянул Хаска на себя, пытаясь в процессе поменять их местами. — Ну, давай, ну, Хаски. Блять, ну как ты хочешь? Я всяко могу! Снизу, сверху, отсосать, руками? Придуши меня, свяжи, отшлепай! У меня нет лимитов. Римминг? Фут-фетиш? Я не обломаюсь! Каждый раз, когда Энджел начинал вдаваться в детали того, с чем ему приходилось столкнуться за время своей карьеры, Хаск содрогался. Этот раз не стал исключением. Нет лимитов? Это же… плохо, да? У всех должны быть хоть какие-то границы и лимиты. Не позволив Энджелу подмять его под себя, Хаск рывком усадил его на постели и, крепко сжав в объятиях, заткнул рот очередным поцелуем. Напряженное тело дернулось под его руками, Энджел вытянулся в струну и, выгибаясь до хруста, ответил. Яростно, безумно. Он кусался, вылизывал рот Хаска, пытался поймать чужой язык своим. Короткие аккуратно накрашенные ногти впивались в шею, наверняка, оставляя отметины. — Хаски, Хаски, — как заведенный повторял он, между поцелуями. — Не отталкивай. Не отталкивай. Поняв, что усмирить его таким образом не сможет, Хаск, рыкнув от бессилия, ухватил Энджела пальцами за подбородок и посмотрел в глаза. — Я не отталкиваю, слышишь? — прошипел он, удерживая Энджела на одном месте. — Я, блять, хочу тебя не меньше, чем ты меня. — Тогда почему? — обиженно надувая губы, Энджел, наконец, застыл. Румянец на щеках играл нездоровым алым цветом, дыхание было сбито на грани гипервентиляции. — Потому что мы оба не в себе, давай не будем начинать отношения с секса под кайфом? — А как? Как ты хочешь? — Энджел возмущенно нахмурился и выпутался из рук Хаска, садясь ровно на кровати и проводя рукой по влажным волосам. — Давай сначала сходим на свидание, я не знаю, за ручки подержимся, — Хаск усмехнулся и взял ладонь Энджела в свою, погладив большим пальцем. — Ты что, девочка-подросток за ручки держаться? — шоколадные глаза взглянули на него, как на идиота. — Энджи, — с укором покачал головой Хаск. — Не в возрасте дело. Мне просто хочется сделать все по-человечески. Устроить тебе красивую сказку. — Ты такой старомодный, фу, — хмыкнул Энджел и почему-то смущенно отвел взгляд. Помолчал немного, обдумывая. — Сказку, говоришь? Хорошо, валяй сказку, я из них слишком рано вырос в свое время. — Разрешишь мне быть первым хоть в чем-то в твоей жизни? — Хаск заулыбался, оставляя невесомый поцелуй на тыльной стороне изящной ладони. — Ты себе не представляешь, в скольких вещах ты у меня первый, детка, — Энджел неловко завозился, не зная, куда себя деть после жеста Хаска. Он явно понятия не имел, как реагировать на романтику и нежность. — В хороших? — Лучших в моей жизни. — Думаю, у меня в запасе найдется, чем еще тебя удивить. В комнате повисла тишина, солнце медленно поднималось из-за горизонта, света в комнате стало больше, теперь видеть друг друга было намного легче. А спрятать румянец, и легко изогнутые в ласковой улыбке губы — сложнее. — Завязывай с этим, — быстро перегруппировался и ухмыльнулся Энджел, снова становясь уверенным и нахальным, прикрывая мягкое обнаженное нутро, которого Хаск невольно коснулся. — Я просто хотел потрахаться, а нарвался на диснеевский мультфильм. Хаск взглянул на него невпечатленно, поднимая одну бровь. — Да? И это плохо, потому что?.. — Потому что потрахаться мне так и не перепало, — развязно заявил Энджел, плюхаясь на простыни и раскидывая руки в стороны. — Мгм, какая беда, — хмыкнул Хаск, устраиваясь рядом. — В качестве компенсации могу предложить спать в обнимку. — Побудешь маленькой ложкой? — заинтересованно посмотрел Энджел и перевернулся на бок, приглашая Хаска лечь с ним. — Ложкой так ложкой. Повозившись, они нашли комфортное положение и затихли. — Значит, я теперь официально могу спать с тобой? — тихо спросил Энджел, когда Хаск уже начал засыпать. — Ты давно уже «официально» спишь со мной, — пробормотал Хаск, зевая. — Когда ты в последний раз был в своей кровати? — Это другое, — мурлыкнул Энджел. — Теперь будет официально-официально. — Мгм, как скажешь. Теперь будет официально-официально, — послушно согласился Хаск. Кольцо рук сжалось крепче, Энджел зарылся носом ему в макушку и довольно засопел. — Черри с ума сойдет, когда я ей завтра расскажу, — прошептал Энджел мечтательно. — Избавь ее хотя бы от интимных подробностей твоего монолога, — хмыкнул Хаск, вспоминая, какой грязищи он сегодня наслушался. — Думаешь, она не оценит? — Думаю, я не оценю. Энджел тихо засмеялся. — Хорошо, пусть такие подробности останутся между нами. — Спи, Энджи, — устало пробубнил Хаск, засыпая. — Да, папочка, — хихикнул Энджел и игриво ущипнул лениво отмахнувшегося Хаска за бок. — Про «папочку» мы еще поговорим. Но не сегодня. — Да. Папочка, — злорадно прошептал Энджел в ухо Хаску и получил тычок в живот. — Энджи. — Вздох. Сил не осталось даже на игривые провокации его неугомонного… партнера? Кажется, теперь партнера. — Все-все, сплю. В комнате, наконец, воцарилась блаженная тишина, и заключенный в кольцо длинных рук, прижимаясь к теплу чужого тела впервые за очень долгое время, Хаск моментально нырнул в глубины сна. О том, что между ними произошло этой ночью он подумает завтра. Когда пути назад уже точно не будет, останется только рухнуть во все это дело с головой и принять тот факт, что Энджел все-таки нашел лазейку и пробрался к нему в сердце так глубоко, что с корнем вырвал все механизмы защиты. Хотелось верить, что Хаск не пожалеет о принятом решении.