Сбежать от себя

— Что-то он задерживается, — задумчиво сказала Молли, выглядывая в окно. — Наверное, марафет наводит, — откликнулась Эмма, которая сама в это время стояла у зеркала и, высунув язык, пыталась нарисовать стрелку. — Да как он это делает, у Тони такие красивые ровные линии получаются. — Годы опыта, — пожала плечами Молли. — Хотя я так и не научилась. По молодости просила его пару раз показать мне, потом он сдался и сделал мне смоки. Это оказалось гораздо легче, и на этом мои эксперименты с косметикой закончились. Она подошла ближе и принялась подсказывать Эмме, как, ей кажется, стрелка будет выглядеть лучше. Хаск вышел из спальни на эту идиллическую картину и не мог не улыбнуться. Атмосфера в комнате была почти семейная, несмотря на то что Молли и Эмма встретились двадцать минут назад. Он гордился тем, что его девочка выросла такой легкой и быстро сходилась с разными людьми. У самого у него так никогда не получалось. — Он написал, что опоздает минут на пятнадцать, так что, все в порядке. День рождения было принято разделить на две части: днем они договорились сходить в ресторан с Эммой и Молли. Потом, к вечеру, уже в караоке-баре к ним должны были присоединиться девочки, которые поедут в аэропорт встречать Ниффти, Пентиуса и Вэгги. Те должны были, с легкой руки Чарли, прилететь на вечер, потому что все хотели увидеть Энджела, а он чуть с ума от восторга не сошел, что у него будет вечеринка. Телефон в кармане настойчиво завибрировал, и Хаск, вздыхая, вытащил его. Что еще? Все же уже решили, расписали чуть ли не по минутам, кому там что до сих пор непонятно? На экране высветилось «Тони». Учитывая, что сообщение от него прилетело всего лишь минут пять назад, тот факт, что он звонил, был странным. Предчувствуя неладное, Хаск взял трубку. — В чем дело, детка? — А, Хаски, — на том конце раздался виноватый голос и драматичная пауза. Слишком драматичная, как показалось Хаску. — Все отменяется, Вэл написал, чтобы я сейчас же явился на работу. Несмотря на сомнения, сердце на мгновение упало в пятки. Нет, какая-то глупость. Тони говорил про этот выходной уже неделю, с чего бы ему ненормальному боссу неожиданно вытаскивать его день в день? Хотя, повидавшись с Вэлом всего лишь один раз, Хаск понял, что там сложно ждать какой-то добродетели или даже простой человеческой адекватности. — Тони, клянусь, если это первоапрельский розыгрыш, я тебя отшлепаю, — вздохнул он, все же приходя к выводу, что это было наиболее вероятным вариантом. В конце концов, дата обязывала. На том конце повисла тишина, а потом раздался громкий хохот. — Да, камон, как ты так быстро догадался? Я даже половину заготовленной речи не успел сказать! — кажется, Тони совершенно не расстроился, что его так быстро раскрыли и веселился от души. — Тони… — устало пробурчал Хаск, который на самом деле, возмущался просто для вида. Такой редкий смех партнера радовал. Пусть лучше так, чем плачет или заходится в очередном приступе тревожности. — Шутки шутит? — покачала головой Молли. — Он уже года три не звонил мне со своими дурацкими розыгрышами. — Розыгрыши у него и правда дурацкие, — Хаск нажал кнопку громкой связи и бросил телефон на стол. — Эй, я все слышу! Нормальные у меня розыгрыши, это вы все просто скучные, — раздался обиженный голос в трубке. — Открывайте дверь, я подошел. Эмма метнулась к двери первая. — Тони-Тони, с днем рождения, покажи, как делать стрелки, — без пауз протараторила она, как только та распахнулась. — Я уже полчаса мучаюсь, у меня не получается ровная линия. — Эмс, подожди, он только пришел, не налетай с разбегу, — попытался остановить ее Хаск. — Да нет-нет, все нормально, — пропел Тони и повел ее к зеркалу. — Хоть кто-то тут ценит мой вклад и мои таланты. Молли и Хаск синхронно закатили глаза и переглянулись. Кто-то тут был в хорошем настроении, а это значило, что вести он себя будет, как избалованный говнюк. — С днем рождения, королева драмы, — Молли быстро обняла его и сунула в руки конверт. — Как обычно, карточка в Сефору. Сам выбирай свои краски. — Спасибо, Молс, — просиял Тони. Он прижал конверт к груди и засюсюкал. — Папочка найдет хорошее применение крошке. Он повернулся к Эмме и начал ей что-то объяснять и показывать. Та напряженно следовала его инструкциям, уставившись в зеркало, стирала все и начинала снова. Кажется, они тут застряли еще на час, как минимум. Хаск подхватил пачку сигарет: привычка, от которой он на какое-то время избавился в последнее время вернулась с полной силой из-за стресса и напряжения последних дней, поэтому он отложил войну с ней на какое-то эфемерное потом и сдался. — Покурим? — предложил он Молли, и та, вытащив из сумочки свою ментоловую дрянь, направилась за Хаском на балкон. Она плотно закрыла за собой дверь, отсекая их от Тони и Эммы, которые были так заняты происходящим, что даже не обратили внимание на исчезновение двух членов команды. — Поговорить хотел? — не тратя время на расшаркивания, спросила она и вытащила сигарету из пачки. — Угу, хотел. — Хаск поджег свою и протянул зажигалку собеседнице. — Дело движется, где-то через неделю все должно быть готово. С Тони я еще не разговаривал. — Ммм, — протянула она, затягиваясь. — И чем я могу помочь. Ты же знаешь, у меня связаны руки. — Тебе все же придется исчезнуть ненадолго, — пожал плечами Хаск и посмотрел на Молли темным цепким взглядом. — Если ты будешь здесь, Тони откажется и будет прав. Из того, что я узнал… поверь мне, у Ви достаточно влияния, чтобы дотянуть лапы и до тебя, и до меня. Даже с той стороны. — И куда я должна деться? — возмущенно надула губы Молли. — Мы уже обсуждали эту тему. — С Тони, не со мной. И тогда у нас не было достаточно надежных вариантов. — А сейчас есть? — А сейчас есть. Поедешь в Вегас. Там есть человек, который поручился за твою безопасность. — Ты доверяешь радио демону? — Доверяю. Он, может быть, редкостное дерьмо, но у него есть определенное понятие чести. Он защищает женщин и не нарушает данных обещаний. — Хаск затянулся и вздохнул. — В любом случае, выбора у нас нет. Либо так, либо Тони загнется под Вэлом. На балконе повисла тяжелая тишина. Только приглушенное щебетание Эммы и смех Тони из комнаты нарушали ее и мешали превратиться в ощутимый вес на плечах и осознание надвигающейся неизбежности. — Хорошо. Я уеду. Но ровно до того момента, как все произойдет и ни днем дольше. — сдалась Молли и меланхолично потыкала окурком во внешнюю стену балкона. Она сразу стала, будто бы меньше и в ее обычно теплых шоколадных глазах поселилась синяя тоска. Она тоже понимала, что времени у них оставалось не так уж и много: Тони увеличивал дозу, а потом отнекивался и врал им в глаза. Делал он это, честно говоря, откровенно плохо, несмотря на отточенное актерское мастерство, и это всегда значило только одно: едва слышный крик о помощи, который он сам, возможно, не понимал и не слышал. — Я поговорю с ним, как только представится возможность, — кивнул Хаск и затушил сигарету о недавно купленную для этой цели пепельницу. — Пойдем внутрь, пора сворачивать эту макияжную мастерскую, я умираю с голода. — Пойдем. На ее лице заиграла улыбка, подобная той, которая так хорошо получалась у Тони: насквозь фальшивая и нейтрально-дружелюбная. Хаску всегда казалось, что это безобразие было последствием долгой необходимости притворяться перед Вэлом, но, судя по всему, корни таились гораздо глубже. Где-то в детстве, где брат и сестра вынуждены были выживать в семье с жестоким отцом и матерью, которая отворачивалась и делала вид, что ничего не происходит. Мысль неприятно кольнула под ребрами. Еще больше захотелось спрятать Тони как можно дальше от любой опасности и травматичных ситуаций. Только бы успеть. *** — Ты-ты-ты-ты-ты! — Ниффти бегала вокруг Тони и тыкала его пальцами в бока. — Как ты посмел от нас уехать, именинник, я по тебе соскучилась, а ты, нахал, даже не написал ни разу! Виновник торжества смеялся и лениво отмахивался от нее. По нему было видно, что ему было приятно такое внимание и немного стыдно: он и правда не связывался с друзьями с тех пор, как приехал в Нью-Йорк. Все новости о нем Ниффти и Пентиус узнавали от Чарли. — Понял-понял, признаю, виноват. Буду держать вас с Пеном в курсе событий. На столике перед ними стояла гора закусок и бокалов с алкоголем, пакеты с подарками и конверты с открытками. На сцене кто-то фальшиво подвывал какую-то попсовую песенку, и каждый из их компании иногда печально смотрел туда, мечтая выпустить на этого святотатца Тони или Чарли. — Давай, пей уже и топай покорять звездные вершины, — поморщившись от очередного неприятного звука из микрофона, Черри подвинула к нему бокал с каким-то розовым, наверняка сладеньким, коктейлем. — Спаси наши уши. Тони захихикал и многозначительно подмигнул Черри. — Давай-ка сначала выйдем покурим лучше. Хаск закатил глаза. Он строго-настрого запретил всем упоминать наркотики при Эмме, которая, конечно же, разнылась, что она хочет идти со взрослыми, и, после долгих переговоров, они сошлись на том, что она побудет с ними до девяти вечера, а после Молли, которую веселье в угаре не сильно привлекало, отвезет ее домой и останется с ней. До утра. Кажется, это значило, что их с Тони раньше и не ждали. Он проводил удаляющуюся на улицу парочку, поджав губы. Наверное, трава была, как ни крути, лучшим выбором, нежели кокаин, но тот факт, что Тони планировал целый вечер провести в кумаре, не очень радовала. — Они же сейчас накурятся, да? — на освободившееся место к нему подсела Чарли и зашептала на ухо. — Это же, наверное, плохо для Тони, зачем Черри ему предлагает? Хаск вздохнул и пожал плечами. — Они взрослые люди, Чарлс. Если хотят упороться, никто их не остановит. А Тони в последнее время сильно на взводе. Может быть, трава его немного расслабит. — Ты что, поощряешь это? — она неверяще распахнула глаза. — Хаск, он же наркоман, ему слезать надо, почему вы с Черри не скажете ему? Я пыталась, она не слушает! Только периодически тайком от меня подсовывает ему косяки. — Потому что, моя дорогая, — Хаск мрачно сделал глоток их холодной, влажной от конденсата, бутылки со стаутом, — если он перестанет употреблять, он рехнется. От боли, от отвращения, от травматичности ситуации. К сожалению, как бы мне ни хотелось закрыть его в ближайшем рехабе, это сейчас очень-очень плохая идея. Поэтому если он хочет накуриться в день рождения, пусть накуривается. А вот как только с Валентино и его студией будет покончено, тогда мы с ним будем серьезно говорить на эту тему. — Ты совсем ничего не рассказываешь о том, как там продвигается ситуация, кстати, — обеспокоенно заметила Чарли и проводила взглядом вернувшихся Черри и Тони, которые пчелками направились на танцпол с широкими улыбками и зрачками размером с яблоко. Хаск хмыкнул. Их нежной принцессе точно не стоило знать, что они задумали. Черри он описал ситуацию в двух словах, но попросил молчать, пока он сам не будет готов рассказать Тони, а вот Чарли знала только, что что-то происходит, и на этом все. — Она… продвигается. У меня будут обновления через неделю, и, я думаю, тогда смогу рассказать, что делаю. Серьезно кивнув, Чарли вернулась под бок к Вэгги, с которой она не виделась уже несколько недель, и по которой, наверняка, ужасно соскучилась. Тони и Черри, хихикая, толкаясь и держась друг за друга, активно зазывали всех остальных на танцпол, хотя под вытье какого-то очередного «певца» на сцене хотелось только напиться и плакать. Первым, к удивлению Хаска, сдался Пентиус. Он, крадучись, подобрался к Черри со спины, а та, как только заметила его, со смехом отпустила Тони и повисла на нем. Какое интересное зрелище. По сети Хазбин давно бродили слухи, что Пентиус облизывался на Черри уже много лет. Обычно он смотрел на нее издалека грустными глазами или бродил за ней темным печальным облаком, а она его — сознательно или просто не замечала восхищенного взгляда — игнорировала. В этот раз все пошло по какому-то странному сценарию. Настолько, что сам Пентиус ошалел, и едва не уронил слишком жизнерадостную Черри. Едва успев подхватить под руки, он посмотрел на нее восторженным взглядом и быстро включился в какой-то странный танец, в котором Черри крутилась и перетекала с места на место, а Пентиус, кажется, просто следил, чтобы она не споткнулась и не рухнула. Хихикающий над происходящим Тони, подлетел к Хаску и плюхнулся с ним рядом на освободившееся после Чарли место. — Пошли потанцуем, — горячо прошептал он в ухо, заставляя вздрогнуть от напора. — Где я и где танцы, детка? — попытался отшутиться Хаск, приобнимая партнера за плечо. — И правда, где танцы, и где этот медведь? — уперев руки в бока, перед ними выросла Ниффти. — Пошли со мной, я завтра уеду, кто его знает, когда в следующий раз получится повеселиться вместе. — Хаски, она все еще на меня злится. По глазам вижу, мне конец, если я пойду с ней. — проныл Тони, прячась за Хаска. — Сам виноват, — хмыкнул он, подталкивая партнера в лапы злобно ухмыляющейся Ниффти. — Надо было написать ей раньше. — Какие вы все! —фыркнул тот, но поднялся и, взяв Ниффти за локоть, потянул ее на танцпол. — Попытаешься оттоптать мне ноги, я тебя укушу. Та мерзко захихикала и, почти вприпрыжку, побежала за ним, растворяясь в танцующей толпе. — У него никогда не было столько друзей, — лениво заметила Молли, покачивая в руках бокал с безалкогольным коктейлем и провожая Тони взглядом. — Кажется, поездка в Вегас действительно поменяла его и всю его жизнь. — Я бы сказал, что к лучшему, — таким же тоном отозвался Хаск, устраиваясь удобнее с бутылкой пива. — Эмс, иди тоже потанцуй с Тони и Ниф. А потом напомни ему, что он собирался петь. — А можно? — тут же отозвалась она. Все это время она тихонько сидела и наблюдала за взрослыми. Ей очень хотелось быть частью компании, но было неловко лезть к тем, кто был старшее ее, как минимум, на десять лет. — Угу, скажи Тони, что он головой за тебя отвечает. Эмма засмеялась и поднялась на ноги. Она несмело подобралась поближе к танцующим, которые уже собрались все вместе и образовали кружок, и потянула Тони за рукав. Поняв, кто его донимает, он быстро освободил место для нее и подал руку. — Он же накуренный, — обеспокоенно заметила Чарли. — А ты к нему дочь отпустил. — Он миролюбивый под травой. И я за ними наблюдаю, — невозмутимо отозвался Хаск, вздыхая и позволяя себе на секунду расслабиться. Кажется, он в последнее время постоянно в таком напряжении, что перестал его замечать. Вообще-то, расслабляться еще было, конечно, рано, но такой вечер передышки, когда можно было выпить пару бутылок пива и посмотреть, как Тони кружит восторженно пищащую Эмму, ему был необходим для того, чтобы не сжечь себя тревогой и чувством неопределенности. Как только парень с микрофоном решил, что с него хватит мучить чужие уши своим вытьем, Эмма что-то прошептала Тони на ухо, и тот, кивнув, направился к сцене. Хаск давно не слышал, как Тони поет. Кажется, в последний раз это было, когда тот готовился к выступлению в баре, еще в Вегасе. Словно где-то в другой жизни. Сейчас сложно было даже представить, как тихо и мирно у них все было, когда они жили под одной крышей, просыпались в одной постели, готовили завтраки, смотрели Тру Краймы по вечерам, активно обсуждая, какой же убийца дурачок, что оставил целую кучу следов. Тони делал что-то новое и интересное на ужин, тихонько насвистывая любимые мелодии… Он резко выдохнул, заставляя себя не вспоминать. Так больше не будет. Или будет, но очень нескоро. Нужно было привыкать к новой реальности, к тому, что скоро произойдет, к тому, что… Мягкий бархатный голос вырвал его из размышлений. — Эм, всем привет, — начал Тони, помахав рукой нестройной аудитории, которая вся тут же перевела глаза на него. — Я знаю, у нас тут караоке, но у меня сегодня день рождения, и я надеялся, мне разрешат спеть кое-что из своего собственного. Он вопросительно взглянул на звуковика, и тот, крикнув: «С Днем рождения, бро!» — показал ему два больших пальца. — Спасибо, — Тони помялся и посмотрел через толпу прямо на Хаска. — Я написал ее еще когда жил в Вегасе, доработал немного здесь, но исполнить ее нигде так и не получилось. Поэтому… Хаски. Я посвящаю ее тебе. Он протянул свой телефон с треком, и парень на звуке быстро подключил его на колонки. Заиграла медленная приятная мелодия. Кажется, Хаск ее уже слышал. Тони чаще всего работал над музыкой, когда был дома один, но мотив был знакомый, поэтому, наверное, он ухватил кусок, когда пришел домой как-то раз. Тогда он, конечно же, понятия не имел, что эта песня пишется для него. Finally, a new side of me Turned a new leaf underneath my tree (Наконец-то новая моя сторона Перевернула листок под моим деревом) Тони запел, и Хаск задержал дыхание. Как же давно он не слышал голос своего возлюбленного со сцены. Как же это было красиво. Как же Хаск будет скучать… I now see life's a beautiful dream Gives me strength, gives me ease, all in a year Of disease, I have thrived Lucky me (Теперь я вижу, что жизнь — прекрасный сон — Дает мне силу и облегчение, в год, Когда бушевала болезнь, я процветал: Какой счастливчик) Он, конечно же, пел про прошедший год, про тот, который они провели вместе, но как же точно вышло. У них был всего лишь год «прекрасного сна». Пока Валентино и его ублюдки не забрали то хрупкое, что едва начинало проклевываться и давать крошечные ростки. Push me, pull me, write my story Give me my rhythm, my rhyme I break my cycles, endless spirals I just wanna trust what is mine (Подтолкни меня, притяни меня, напиши мою историю, Дай мне рифму и ритм. Я разобью все циклы и бесконечные спирали, Я просто хочу доверять своему) Хаск невольно улыбнулся, уходя все глубже в воспоминания. Вечера вместе, долгие разговоры о серьезном и не очень. С Тони было тяжело, но со временем становилось лучше. Циклы и спирали, в которые тот иногда проваливался, медленно лечились заверениями в том, что Хаск никуда не исчезнет, что останется. И даже сейчас. Несмотря на то, что все скоро изменится. If the Sun's in the sky If the day follows the night If the clock's still keeping the time Thеn you're on my mind (Если Солнце светит в небе, Если за днем идет ночь, Если часы все еще тикают, Я думаю о тебе) Хотелось стащить его с этой гребаной сцены и сжать в объятиях. В этой песне было столько их. И Тони, словно чувствовал, как все вращается, пел ее сейчас, как признание, как напоминание, как завет. Thе silence that we share My heart was ill-prepared I oversimplified when it was do or die (Молчание, что мы делили: Мое сердце оказалось не готово, Я упростил все, когда нужно было принять решение) Хаск горько улыбнулся. Эта часть явно было добавлена в песню после его отъезда. Хотелось кричать: ты сбежал от меня, мелкий гаденыш! Но это было бы неразумно. Тони и правда был не готов к отношениям в те дни до его неожиданного срыва. Все развивалось слишком быстро для его еще слишком тонкого доверия и медленно затягивающихся ран, оставленных за годы абьюза. Kiss me, hold me, that feeling is holy Nobody's loved me like you Our life moves too fast to get stuck in the past But I do, I do (Поцелуй меня, обними меня, это чувство священно. Никто раньше меня так не любил. Жизнь летит слишком быстро, чтобы жить прошлым, Но я живу, я живу.) Было больно слышать, как Тони обнажал самые болезненные кусочки себя в этой песне. Напрямую говорил, как ему было сложно, что, несмотря на то, как Хаск старался понять его и любить, все равно упускал какие-то моменты. Может быть, если бы не упустил, то и не случилось бы ничего этого. Хотя, конечно же, Хаск был несправедлив к себе: он тоже был не в лучшем состоянии, и делал все, что мог для того, чтобы их долго и счастливо все же случилось. Как умел. Тони продолжал петь, и с каждым следующим словом, становилось все больнее и больнее. …Think I take more than I give Kinda shit, but it’s how I live… (…Мне кажется, я беру больше, чем отдаю, Стремно, но так я живу…) …If your life will start in the moment you die Or if it’s all worth the tears we cry… (…Начинается ли жизнь в тот момент, когда мы умираем, Или слезы, которые мы льем, стоят того…) …Scared I'll turn out to be just a normal guy Wonder why I'm only grateful when I'm high… (…Мне страшно, что я — обычный парень. Интересно, почему я благодарен, только когда я под кайфом…) …There’s more to life than what is fact The things we love can never last… (…В жизни есть больше, чем просто факты Все, что мы любим, никогда не длится вечно…) Хаск сжал зубы, когда все стало совсем уж личным и направленным на самого Тони. Неужели он правда считал так? Хаску не хватит всего отведенного им в мире времени, для того чтобы рассказать, насколько тот неправ, и насколько больше он достоин, и насколько его любят и ценят. Если толпы людей, которые прилетели через всю страну для того, чтобы отпраздновать его день рождения, недостаточно для того, чтобы увидеть это. It hurts too much, that’s why I laugh Like sand slips through an hourglass I'll hold onto the life I craft So one day I can give it back (Мне слишком больно, поэтому я смеюсь, Словно песок пересыпается в часах. Я держусь за жизнь, которую сам создам, И однажды я смогу все вернуть) Музыка затихла, и в баре повисла тишина. Песня произвела неизгладимое впечатление на аудиторию, которая до этого слышала только нытье полупьяных посетителей. Первой среагировала Чарли. Она соскочила на ноги и захлопала. К ней присоединились Черри, Ниффти и Пентиус. Эмма подтолкнула застывшего, совсем потерявшегося в своих мыслях Хаска. — Иди. Смотри, он только на тебя смотрит. Он же для тебя пел. Было ли это странно, что любовные советы он получал от своей дочери-подростка? Он уже, если честно, ничему не удивлялся. На негнущихся ногах он медленно дошел до сцены и поймал практически прыгнувшего в его объятия Тони. Тот обвил его шею руками и закружил. — Хаски, за мной должок, да? — прошептал он на ухо Хаску и остановился, заглядывая в глаза. — Я люблю тебя. Хаска словно окатило горячей водой. Он и впрямь думал, что уже давно невосприимчив к словам любви, и простым признанием его не пронять. Оказалось, что нет, еще как восприимчив, особенно, когда Тони так эффектно сначала прокатил его по аллее воспоминаний. Забывая о том, что они на людях, и о том, что на них смотрит его дочь, он притянул Тони к себе и накрыл его губы своими в нежном поцелуе. Люди на фоне, кажется, улюлюкали и аплодировали, но ему было все равно. В данный момент для него существовал только он, самый дорогой ему человек, который стал целью его жизни, смыслом подниматься с кровати с утра и, стиснув зубы, вести бесконечные переговоры, зная, что в итоге ему будет очень и очень непросто разгребать последствия своих решений. — Я тоже люблю тебя, детка. — пробормотал он в ответ и поцеловал Тони еще раз. — Ты проведешь со мной ночь сегодня? — спросил тот с легким надрывом. Хотелось сказать: нет, ты снова под веществами, твое тело и без того измотано, на твоей бедной менталке каждый день танцует чечетку гребаный порно-барон… Но не получалось. Это было бы неправильно. В этот раз Тони не защищался, не прикрывался, не ерничал. Он смотрел с тем самым обнаженно-уязвимым взглядом. Он правда хотел эту ночь на двоих. Как бы оно там не обернулось, гори оно все синим пламенем, потому что Хаск тоже хотел. Чтобы по-настоящему. Чтобы с чувствами. — Конечно, детка. — прошептал он в ответ, проводя пальцами по щеке. — Это будет самая лучшая ночь. Тони нежно улыбнулся и закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. — Спасибо, Хаски. Издалека Черри громко и не двузначно предложила им снять комнату, и синхронно рассмеявшись, они все-таки отлипли друг от друга. — Мы так и сделаем, не сомневайся! — крикнул ей Тони и показал средний палец. — Моя дочь все еще здесь, — закатив глаза, Хаск подтолкнул его назад к столу. — А ну веди себя прилично. — Упс, пардон, забылся на секунду, — виновато улыбнулся тот и повернулся к Эмме. — Ты ничего не видела, да, Эмс? — Видела? Что я должна была видеть? — изобразила невинность на лице та. Хаск покачал головой и усмехнулся. Эти двое точно нашли общий язык. И, если честно, это грело душу: знать, что любимые люди ладили и им нравилось общество друг друга. Может быть, однажды они все трое назовут друг друга семьей. Хотелось бы верить.