Сбежать от себя

— Хаски, Хаск, — Тони не отлипал от него весь вечер, и даже теперь, когда все разошлись по домам, и Хаск предложил снять номер в отеле — что тащиться в его крошечную квартирку с двуспальной кроватью совершенно не хотелось — он шел прижимаясь так, как будто, упадет, если отпустит руку партнера. — Что, детка? — медленно ответил Хаск. Тони умудрился залить в себя, кажется, четыре коктейля, а потом, когда Хаск его отчитал, обиженно надулся и предложил вместо того, чтобы бухтеть, напиться вместе. В тот момент идея почему-то показалась ужасно привлекательной, поэтому он быстро догнал своего беспечно хихикающего любимого. — Спасибо за такой день рождения, котик, — прошептал он в ухо и лизнул мочку, заставив Хаска резко выдохнуть от неожиданности. — Котик? Это что-то новенькое, — хмыкнул он и нащупал в кармане подарок, который так и не нашел момент, чтобы подарить. — Ну ты такой весь фыр-фыр сегодня на меня за коктейли. Как котик, — прочирикал Тони, мечтательно прикрывая глаза. — Где-то я уже это слышал, — Хаск с подозрением взглянул на партнера, который изо всех сил старался сделать вид, что только что придумал это прозвище и вообще понятия не имеет, о чем речь. — Черри пару раз меня так называла. С сарказмом. — Ладно-ладно, — сдался тот и поднял руки в примирительном жесте. — Это и правда она придумала, еще очень давно. Мы так за глаза называем тебя уже с полгода. Он прижался к боку и обвил длиннющей рукой плечо Хаска. — Я просто не решался так тебя назвать все это время. Но ты правда похож на котика. Можно? — А у меня есть выбор? — фыркнул Хаск и закатил глаза. — Нет, — прохихикал Тони чмокнул его в щеку. — Ты — самый лучший. — А ты пьяный и накуренный. — Но ты меня все равно любишь. Любишь же? Они остановились перед стеклянной дверью в отель. Шоколадные глаза уставились на него с ожиданием ответа. В них читалось волнение и неуверенность, будто бы Хаск не пел ему серенады последние несколько недель при каждом удобном случае. Наверное, стоило воспользоваться случаем и все-таки вручить ему подарок вместе с очередным признанием. — Кстати, об этом. — почесав в затылке, Хаск переступил с ноги на ногу и все же достал из кармана коробку. — Целый день все не то того было. С днем рождения. Тони похлопал глазами и с немым вопросом в глазах взял ее в руки. — Я думал, ты мне просто вечеринку устроил. — растерянно сказал он и потянул за бант на ней. — Что это, Хаски? — Да так, побрякушка небольшая. Хаск смущенно отвел глаза. Он долго стоял перед витриной и сомневался, стоит ли вообще такое покупать, это же какая-то подростковая сентиментальность, и может быть, Тони вообще такое не по душе придется. Потом он вспомнил о том, в какой машине он собирался запустить механизм, и решил, что, немного сентиментальности им не повредит. В конце концов… — Это… Пандора? — Тони стоял и озадаченно вертел в руках три маленьких подвески. — Браслет с шармами? — Я так и знал, что тебе не понравится, — пробурчал Хаск и вздохнул. — Тебе не обязательно его носить, я просто хотел… — Эй, ты что? — длинные пальцы скользнули по щекам, заставляя поднять голову и посмотреть в сияющие в свете фонарей шоколадные глаза. — Мне никто никогда не дарил Пандору! — А что, хотелось? — брови сами взметнулись в удивлении. Это же был просто браслет с шармами, а Тони выглядел так, как будто, ему самолет личный подарили. — А кому не хотелось? — тот взмахнул руками и прижал коробку к груди. — Ну ты что, я лет десять уже мечтаю о Пандоре. — То есть, твои предпочтения почти не изменились примерно с подросткового возраста? — поддразнил его Хаск. — Давай застегну. — А ну не смей надо мной потешаться! Это ты вообще-то придумал купить целых три шарма! Тони протянул тонкое запястье, поднимая рукав пальто. Он с интересом наблюдал, как его партнер вытащил из коробки мягкий серебряный браслет с необычным мелким плетением и застежкой-сердечком, на который уже было надето три шарма и две маленькие бусины, разделявшие их. — Придумал. — меланхолично отозвался Хаск, невольно позволяя собственной тревоге и общему состоянию проскользнуть в слова. — Пусть… напоминают о нас. Он коснулся пальцами фиолетовой венки под тонкой бледной кожей и погладил ее. — Хаски, — настороженно спросил Тони, быстро улавливая непривычные интонации в чужом голосе. — Что-то случилось? — Нет-нет, что ты, — быстро исправился Хаск и спешно застегнул браслет на тонкой руке. — Я имею в виду, когда ты на работе и после… когда меня нет рядом с тобой. В весенней ночной прохладе повисла напряженная тишина. Тони задумчиво водил подушечками по рельефу каждого из шармов: маленького мотоцикла, нотки и домика между ними. Хаску в моменте показалось ужасно милым найти символ для каждого из них и соединить их тем местом, где все началось. Не считая «Хазбина», конечно. — Когда тебя нет рядом со мной? — едва слышно повторил за ним Тони, словно чувствуя, что что-то грядет. — Ты же вернешься после того, как увезешь Эмму домой? — Конечно, детка. — Хаск выдохнул с облегчением, когда понял, что не придется врать. Он, вообще-то, обещал Молли, что поговорит с ним и расскажет правду, но делать это в день рождения Тони, когда тот в чудесном настроении, очень не хотелось. В конце концов, всегда будет завтра. А сейчас можно было просто насладиться компанией друг друга и провести ночь вместе, как и хотел его именинник. — Обязательно вернусь, куда же я от тебя денусь? Хаск улыбнулся. Это было абсолютной правдой. Что бы он ни делал, как бы оно все в итоге ни повернулось, он точно знал: больше в его жизни никого не будет. Он, признаться, так и после развода с Вероникой думал, но, если быть уж совсем честным, тот факт, что он встретился с Тони, позволил ему жить с собой под одной крышей и умудрился влюбиться в него по самые уши, как подросток: это было делом исключительным. Такого больше не будет. Так что, никуда Хаску теперь не деться. Сегодня или спустя десять лет. Его сердце будет принадлежать этому дурному блондинистому недоразумению, которое хотелось обнять и укрыть от всей дряни этого мира. Тони неуверенно улыбнулся и взял Хаска за руку. — Тогда пойдем уже снимем комнату, а то до утра тут простоим, и я не получу свой дополнительный подарок. — Пойдем, детка. Не переживай, у нас еще много времени. Он сказал это и сам не поверил своим словам. А сколько у них на самом деле было времени? *** В комнату они ввалились уже не отлипая друг от друга. Целоваться Тони полез еще в лифте, зажав Хаска у стены и обвив своими паучьими лапками. Он был дерганым, голодным, спешил, стягивал одежду на полпути. — Стой ты, да стой же. Пришлось подцепить его двумя пальцами за подбородок, чтобы заставить посмотреть в глаза. — Хаски, ну не начинай свою мораль. Не сейчас. — прохныкал Тони и потянулся к подолу чужого свитера: куртка уже валялась где-то на полу у входной двери. — А ты не торопись. Ты хочешь поскорее закончить или получить удовольствие? — нахмурился Хаск, усаживая Тони на кровать и нависая сверху. — Я так долго ждал, не обламывай меня сейчас. Цепкие пальцы впились в плечи и потянули на себя, вынуждая Хаска навалиться сверху, опираясь на колени и ладони. Тони выгнулся и прикусил губу, взмахивая накрашенными ресницами. Видимо, ему казалось, что так он выглядит невероятно соблазнительно. Для тех, кто смотрел порно — возможно, а Хаска такой ерундой было не пронять, он с этим кривлякой год под одной крышей прожил. — Так, заканчиваем практиковать на мне актерское мастерство. — строго сказал он, опускаясь ниже и ласково выцеловывая мягкую округлую линию челюсти, благодаря которой у Тони был такой милый бейби фейс. — Заканч…что? — возмутился тот и приподнялся на локтях, хмурясь. — Тебе так не нравится? А как нравится? Хаски, я любым могу быть, только скажи, как тебе нравится. На его лице расплылась мягкая, неуверенная улыбка, за которой Тони обычно прятал уязвленное самолюбие. — Тогда будь собой. — прошептал Хаск и оставил поцелуй за ухом, прихватывая мочку зубами. — Я хочу не порно-звезду, а тебя. Мягкое до этого тело неожиданно напряглось и застыло. Пришлось отстраниться, чтобы взглянуть Тони в удивленно распахнутые шоколадные глаза. Хаск что-то не то сказал? Сработал какой-то триггер? Он мысленно чертыхнулся и успокаивающе погладил партнера по щеке. — В чем дело, детка? — Я… не уверен, что мне делать, — растерянно пожаловался тот. — Ну, знаешь, у меня обычно скрипт есть или… мне говорят, что от меня хотят или… просто не спрашивают. Хаск захлопал глазами. Если честно, он понятия не имел, как на это реагировать и что именно делать. По очевидным причинам в его жизни такого раньше не случалось. Тот факт, что Тони, в принципе, пришел в замешательство, пробирал до дрожи. За тот год, что он прожил вместе с Хаском, у него никого не было, а сейчас не было и какой-то автономии, поэтому, видимо… для него секс настолько ассоциировался с работой, что он понятия не имел о своих собственных предпочтениях. Какое уж тут удовольствие, когда твое тело постоянно используют, как инструмент. Зато он активно вел заумные беседы о каких-то кинках. Разобраться бы сначала с основами. — Ну мы не на съемочной площадке, поэтому… а как бы хотелось тебе? — осторожно спросил он. — С настроением? Со вкусом? — с усмешкой пожал плечами Тони. — Которых у нас не будет, если мы продолжим болтать. Хаск закатил глаза. Как обычно, пытается слить тему. Ожидать, что будет легко, конечно же, не приходилось, но и на такие сложности он тоже не подписывался. Хотя врет, подписывался. И сделал бы так снова и снова. — Может быть, меня ужасно заводит твоя болтовня, — хмуро пробубнил он и накрыл уже припухшие губы своими, решая, что раз уж делать, так делать. — Я так и знал, что ты со мной только из-за моего умелого языка, — между поцелуями, хихикая, выдохнул тут же включившийся в процесс Тони, и Хаск быстро принял меры, чтобы этот самый умелый язык был занят чем-то более интересным. Он прижал обтянутые тонкой тканью рубашки плечи к простыням и наощупь потянулся к пуговицам, расстегивая их одну за другой и легко касаясь пальцами обнаженной кожи под ними, исследуя, прочерчивая линии подтянутых мышц. — Детка, — прошептал он, спускаясь поцелуями вдоль шеи к ключицам. — Расскажи мне, малыш, как тебе нравится? Я хочу слышать тебя всю ночь сегодня. — Так нравится, — вздохнул Тони, откидывая голову назад, открываясь и подставляясь под прикосновения. — Продолжай, Хаски. Тонкий, складный, распластанный по постели с расфокусированным взглядом и огромными зрачками: картинка навсегда отпечатается в подкорке. Трава делала свое дело, повышая чувствительность, и гибкое тело мелко вздрагивало от каждого прикосновения. Такого Тони Хаск еще никогда не видел. Даже тот раз, когда Черри сунула ему под нос стрим, его возлюбленный не выглядел настолько сексуальным, как сейчас: уязвимый, открытый, томно-сладкий. С каждым следующим прикосновением он расслаблялся все больше, реагировал смелее и шептал, как и где ему нравится, когда пальцы и губы добирались до чувствительных мест. Хаску хотелось, чтобы ему было хорошо. Чтобы хотя бы раз все было не напоказ не для того, чтобы ублажить кого-то, а для самого Тони. Рубашка полетела куда-то в сторону, пальцы нашли контуры мышц на животе и выступающие хрупкие подвздошные косточки. С припухших губ слетел томный стон. — Здесь, здесь, Хаски, — прошептал Тони, выгибаясь и подставляясь. — Только не нежничай, мне нравится грубо. — Да? — Хаск усмехнулся и прошелся короткими ногтями по тем же местам. И еще раз. Податливое тело под ним подалось навстречу ласке, Тони завозился и вцепился в простыни. Посмотрел размазанным взглядом, по которому было очевидно, что он здесь в лучшем случае наполовину. Хаск еще помнил ту сцену с растяжкой. Если его партнер сейчас улетит, его потом нужно будет еще постараться вытащить назад. Не сегодня. Сегодня Хаск хотел его в моменте. С ним. Он подцепил пальцами подбородок и оставил на губах настойчивый поцелуй. — Тони, — прошептал он, привлекая внимание партнера. — Мм? — тот лениво повернул голову, разглядывая Хаска так, словно увидел его впервые в жизни. Длинные тонкие пальцы потянулись, провели неровную линию вдоль скулы и неуверенно спустились к губам. Движения были замедленными, рассеянными, руки легонько подрагивали. — Я люблю тебя, — отчетливо сказал Хаск, касаясь каждой подушечки. Взгляд шоколадных глаз быстро прояснился, и Тони блаженно улыбнулся, а потом мягко, томно захихикал, прижимая руки к чужой груди. — Я тоже люблю тебя, Хаски. Так люблю, что просто не описать словами, у меня тут внутри такое творится… — Хочешь сверху? — Хаск коснулся губами виска и заправил мягкую блондинистую прядь за ухо. Ему очень хотелось заласкать тело партнера до состояния, чтобы он бы едва дышал, но сейчас, когда они оба были нетрезвые, а Тони ежедневно приходилось сталкиваться с насилием: если его не унесло в космос, и на Хаска смотрел осознанный взгляд — это уже был прогресс. — Сверху или сверху? — заинтересованно вскинулся Тони и в одно движение перевернул их, игриво наваливаясь и разглядывая партнера зачарованным взглядом. — А как тебе хочется? Тот задорно рассмеялся и полез целоваться, раскрывая губы Хаска языком и вылизывая. Настойчиво, со вкусом. От такого напора кружилась голова, где-то в горле застрял сдавленный стон. — Мне, конечно, очень приятно, что ты готов доверить мне свою задницу, даже когда я мало что соображаю, но нет, давай оставим это на другой раз. — прошептал он и потянул мягкий свитер с плеч своего партнера. — Но я с удовольствием прокачусь на тебе, мой жеребец. Он самодовольно ухмыльнулся, когда Хаск закатил глаза на такую откровенную и банальную пошлость. — Тебе не нравятся мои грязные разговорчики? — промурлыкал Тони, продолжая умело и быстро избавлять их обоих от одежды. Ловкие руки быстро, отработанными жестами, почти автоматически, расстегивали пуговицы, ширинки, петли. В них чувствовались года опыта. Мысль о том, что так тот делал бесчисленное количество раз с какими-то посторонними мужчинами, на которых ему, к тому же, было плевать, неприятно резанула по затуманенному удовольствием настрою. Хаск считал себя неревнивым человеком, но одно дело копаться в чужих телефонах, выискивая там признаки измены, а другое — доподлинно знать, что твой партнер спит с другими. Во множественном числе. — Тони, детка, — Хаск мягко перехватил тонкие запястья, останавливая их, поглаживая ладонями. — Оставь грязные разговорчики на будущее. Давай сегодня иначе. Он сбросил остатки одежды на пол и потянул их обоих глубже на кровать, упираясь в спинку и усаживая Тони себе на бедра. Тот заулыбался и выгнулся красивой дугой — Хаск тут же провел ладонью по изящной линии от груди до бедра и остановил ее на ягодице, сжимая с видимым удовольствием. Длинные руки обвили шею, Тони выдохнул и снова впился в чужие губы. — Иначе как? — Вот так, малыш. Хаск надавил на чужое бедро и прижал их друг к другу. Обхватил оба члена и задвигал кулаком, потирая их друг о друга и чувствуя, как они твердеют и набухают. Тони тихо застонал и тут же попытался спрятать лицо в сгибе шеи своего партнера. — Посмотри на меня, — Хаск подцепил округлый подбородок, поднимая и встречаясь взглядом с расширенными зрачками. — Побудь со мной, мой хороший, ладно? Не проваливайся. Тот кивнул, облизнул припухшие губы и несколько раз моргнул, безуспешно пытаясь снова сфокусироваться. — Да, Хаски. Шоколадные глаза смотрели невидящим взглядом, обычно бледные щеки горели, он вздыхал и с каждым движением до боли сжимал пальцами плечи, прикрывая веки, а потом снова их открывая, чтобы взглянуть на Хаска. Он выглядел так, словно его сознание было где-то на грани: ему хотелось остаться в реальности, но трава, алкоголь и стимуляция превращали все в сонный кумар. — Тони, — зашептал Хаск, вглядываясь в бездну в огромных зрачках. Он потянулся, коснулся поцелуем скул. Щек. Носа. Глаз. Свет, горевший где-то в коридоре, делал происходящее набором картинок-фотографий, кадрами отпечатываясь на обратной стороне сетчатки. Звуки были чуть глуше, цвета поблекли. Было только здесь и сейчас. Был только Тони и тонкие ободки темных радужек в тумане. — Ты такой красивый. Замечательный, чудесный, мой единственный. Такой гибкий, такой складный. Я так люблю тебя, твои ресницы, твои губы, твои руки. Слова срывались словно в лихорадке, каждое из них заставляло Тони вздрагивать, проваливаясь глубже, но смотреть-смотреть-смотреть. Неотрывно. Глаза в глаза. Все остальное отошло на второй план. Автоматически, едва осознавая, что он делает, Хаск продолжал двигать рукой периодически меняя темп и наклон, подстраиваясь, каким-то уголком сознания все еще пытаясь понять, как им обоим будет хорошо. Он целовал венку на шее, спускался до ключиц, касался острых косточек плеч. Шептал, шептал, шептал. О каждой веснушке на бледной коже, о каждой родинке. Рассказывал, как безнадежно и навсегда влюблен. Слизывал стоны с любимых губ. Терялся в бездонных глазах, полуприкрытых длинными накрашенными ресницами. Шептал, шептал, шептал. Тони смущался, вздрагивал и смотрел оленьим взглядом, почти испуганно, почти удивленно. Пытался снова спрятать лицо. И Хаск возвращал его назад. — Будь хорошим мальчиком, не отводи взгляд, ладно? — горячее дыхание на тонкой коже бледной шее. —Хаски, — всхлип вперемешку с его именем. Давало в голову не хуже любого алкоголя. У Хаска четыре года не было секса, он и без того едва сдерживался, а такая реакция доводила его до звездочек из глаз. Нужно было срочно найти ритм. — Хаски, — в этот раз больше просьба, мольба. — Назови меня еще раз хорошим мальчиком. Пожалуйста. Момент удивления, а потом осознание. Комната в розовых тонах, коврик для йоги, надрывный шепот: «Сделай так еще раз. Похвали еще раз.» Ах вот оно что. Все-таки Тони что-то знал о себе и о том, что его заводило. Да и Хаска не нужно было просить дважды. — Хороший мальчик, — хрипло пробормотал он, не отпуская чужого взгляда. — Давай, малыш, будь умницей, кончи для меня. Острые лопатки под ладонями напряглись, вдоль позвоночника прокатилась дрожь. Шоколадные глаза распахнулись, становясь совсем уж черными провалами. Пальцы на плечах сжались до синяков, и Тони, выгнулся, до крови прикусывая губу и выстанывая: — Да, Хаски. Еще несколько движений, и на руку брызнула вязкая белая жидкость. Тихо ругнувшись себе под нос, Хаск, наконец, отпустил себя и, в два движения кончил следом, вздыхая и тяжело опираясь на спинку кровати. Тони рухнул на него, обмякая и опуская голову ему на плечо. В этот раз сопротивляться Хаск не стал, лишь чистой рукой начал рассеянно поглаживать влажную кожу на гибкой спине. — Это не то, на что я рассчитывал, — с коротким смешком сказал Тони спустя несколько минут тишины в попытке перевести дыхание и осознать, что произошло. — Ну, ты вроде бы был сверху. Все как планировалось. Вроде бы. — лениво ответил Хаск, натягивая одеяло на любимые острые плечи: они оба начинали остывать, кондиционер в комнате шпарил на полную программу, обдувая их и заставляя стучать зубами. — Да ну тебя, — отмахнулся тот, кутаясь и устраиваясь поудобнее. — Я вообще-то хотел по нормальному. Но с тобой такое никогда не прокатывало. — Со мной? Не прокатывало по нормальному? — Хаск хмыкнул. Нужно было подняться, привести себя в порядок, принять душ и Тони в него затолкать. Но так не хотелось. Было приятно сидеть в обнимку кожа к коже и не думать ни о чем. В голове был сплошной белый шум. Алкоголь уже не так затуманивал разум, в полутьме гостиничного номера сейчас все казалось комфортным, уютным и немного сюрреалистичным. Можно было даже на минуту притвориться, что за стенами этого здания их не ждет гора проблем и непростых решений. Что у них все по-старому, как это было в Вегасе. — Отстань, — завредничал Тони и прикусил кожу на шее Хаска, заставляя его ойкнуть и возмущенно уставиться на партнера. — В следующий раз ты так просто не отделаешься. — Мгм, в следующий раз я твою задницу не пощажу, — фыркнул он и все же завозился. — Пошли в душ. — Не хочу, — капризно надул губы Тони. — А если вместе? — А если вместе, то пошли. Шоколадные глаза посмотрели с игривым весельем: зрачки еще были размером с блюдце, но взгляд был чистым и ясным. Наверное, все вышло не так уж и плохо. Не тот первый раз, на который рассчитывал Хаск, но тот, которым он будет дорожить все равно. Как и каждым моментом, проведенным вместе. Сколько бы их ни осталось у них на двоих. Сколько бы он ни смог урвать прежде, чем…