Снова, заново и по-новому

Блестящие, склизкие духи-жучки хрустели под подошвами туфель совсем как ореховые скорлупки. Могами топтал их с особым усердием и наслаждением, потому что этот хруст ласкал слух и рассыпался приятной дрожью где-то в кончиках всех двадцати пальцев. И носком, и пяткой, и каким-то вычурным па — ноги работали бойко и изящно, почти как в танце. Запрокинув голову, Могами улыбнулся своей абсолютной безнаказанности и блаженно вздохнул: — Джуна был бы так сильно во мне разочарован… Экубо обернулся около его шеи как зелёный воротник и искусительно проговорил: — Но никакого Джуны здесь нет… Безупречно простой аргумент. Не поспоришь. Ещё один жучок выполз из трещины в полу, и Могами тут же обрушил на него раскалённую кувалду своей ступни. — Маленькие радости великого злого духа… — усмехнулся Экубо. — Тебе не надоедает задирать местную малышню? Да ладно… Могами нарочито беспомощно развёл руками. — У меня предрасположенность к агрессии, мне нужно куда-то её девать! — И в какой книжке ты это вычитал? — фыркнул Экубо. — В умной, — съехидничал Могами. Жучки притихли. Только иллюзорное эхо похрустывало в иссохших сводах заброшенного храма. И агрессивное внимание Могами, не имея другого выхода, начинало цепляться к деталям, последовательность которых подозрительно шустро достраивало сознание. Все они вместе, вой ветра и тугой скрип деревянных балок, сплетались в смутно знакомое ощущение. За ответами Могами решил обратиться к Экубо: — И почему именно этот храм? Кажется, кроме жуков тут никого нет… — Мне просто нравится бывать в местах поклонения, — пожал откуда-то отыскавшимися плечами Экубо. — Даже если поклоняются не мне… Я и не рассчитывал найти здесь сильных духов. Могами хмурился. Когда же тут последний раз кому-то поклонялись? Возможно, ещё до того, как он родился… А ощущение так и вилось за ним назойливым комаром, зудело, и он решил подобающе резко его прихлопнуть. — А мне кажется, я тут был, — признался он сам себе. — Вездесущий… И что ты тут делал? — Работал, конечно. Что ещё мне делать… Видимо, я изгнал то, что здесь обитало. А эта мелочь кормится на его трупе… — Да так хорошо изгнал, что больше здесь ничего не поселилось… — Экубо придирчиво потыкал пальцем балку под потолком и покачался в воздухе: как бы головой. — Ну что за трудоголик… Тоже агрессию вымещал? — Наверняка, — хмыкнул Могами. Ему в голову взбрела идея. — Да… теперь я вспоминаю… — трагически вздохнул он, — такие знакомые ощущения… в груди тяжелеет. — Схватился за сердце. Шаг назад… — Столько всего возвращается… Здесь… — ещё шаг, — я чувствую себя совсем как… человек. Но Могами не был человеком. Зато был актёром, потрясающим актёром — и всем весом своего актёрского мастерства запнулся и грохнулся навзничь. Даже звук получился крайне правдоподобный: Могами долго наслаждался его звучным эхом, лёжа, всей нематериальной спиной впитывая сладостное ощущение стукнувшегося о камень мясного тела. Будучи призраком, он любил падать. Будучи актёром, он великолепно одурачил Экубо, который подлетел к нему и вскрикнул: — Что за чёрт?! Могами широко улыбнулся и в один беззвучный щелчок переместился на храмовую балку — как умелый злой дух. — Не могу поверить, что ты на это повёлся… — сказал он, посмеиваясь. Экубо понял, что произошло, и состроил кислую гримасу. — Блестящий номер… Ну, раз ты такой бодрый и чувствуешь такую живую связь с прошлым… то давай повторим его! Теперь в груди что-то ёкнуло по-настоящему. — Что?.. — Повтори свой хвалёный экзорцизм, говорю. На мгновение для мира вокруг будто сменили цветовую линзу, а ветер пополз по заброшенным коридорам холодной змеёй и вдруг обвился вокруг горла совсем не по-шуточному. Могами легко отмахнулся от него и сморгнул с глаз неправильные оттенки, но на Экубо посмотрел с обидой и проворчал: — Теперь ты мне чуть паническую атаку не подарил… — Паническую атаку?.. Это ты тоже в умной книжке вычитал? — Нет, — тяжело сказал Могами. — Это я сам изобрёл и назвал. С чего это вдруг я стану проводить экзорцизм? — Мне скучно, — сознался Экубо как ни в чём не бывало. — Я тебе что, бесплатный шут на потеху? — А я для тебя в Рейгена вселялся, чтобы сделать четверное сальто с крыши! — Это не считается, тебе нравится в него вселяться! С этим заявлением Экубо спорить не стал и снова заискивающе улыбнулся. — Ты неспроста оказался в этом храме второй раз. Может, здесь твоё незавершённое дело! Могами спрыгнул с балки на пол и, обличающе ухмыляясь, шагнул к Экубо. Все знают, что случается, когда призраки разбираются с незавершёнными делами… — Ах вот как… ты пытаешься избавиться от моей компании? — Брось… я просто хочу увидеть, как твой талант сияет сквозь века! — возвестил Экубо с воодушевлением — настолько тухлым, что жучки снова начали выползать из щелей, подгоняемые аппетитом. — И перед достойной аудиторией. Те старые зрители… они наверняка половину шоу даже видеть не могли. То ли дело коллега-призрак… Давай, решайся, — улыбнулся Экубо и мягко качнулся в сторону Могами. Как бы локтем подпихивал… Это ему удавалось весьма искренне, несмотря на короткость локтей. Но Могами продолжал колебаться: отнюдь не визуально, но Экубо всё равно видел. — Ты боишься? — спросил он. И издёвки в его вопросе оказалось совсем мало: оставалось место для манёвра. — Нет, я… — запнулся Могами. Поджал губы. — Вот ещё… — фыркнул он, отрицая то ли страх, то ли всякую возможность участвовать в спектакле, в ходе которого слишком легко можно свалиться со сцены и расшибиться совсем не физически. Однако Экубо смело взялся за роль суфлёра и очень вовремя подсказал: — Ты злой дух и можешь делать что захочешь… даже такую глупость. Могами слишком плохо сопротивлялся его свободной, разнузданной, вседозволяющей улыбке, но, чтобы соблюсти приличия, пожал плечами: — Да мне тут даже изгонять нечего. — Это мы исправим! — заявил Экубо, всполошился и принялся бурно разглядывать пол. — Как ты и сказал… от трупов сильных духов всегда что-нибудь да остаётся. — Что ты делаешь?.. — скривился Могами, когда он начал выскребать из трещин какую-то болотистого цвета слизь. Ответа на вопрос не прозвучало: Экубо увлечённо скатывал слизь в комки, словно лепил снеговика, и довольно скоро посреди храма выросла бесформенная глыба, размалёванная несколькими небрежными линиями. Только воткнутых в бока веток не хватало… — Ну что, симпатичный получился образ? — спросил очевидно довольный собой Экубо. — Я не знаю, как этот дух выглядел, поэтому добавил немного от себя… Тут он не слукавил: туша псевдо-духа явно отдавала свежей зеленью. Могами старался не смотреть в незамкнутые кружки его пустых глаз и не задумываться снова, почему согласился вписать себя в этот контракт. — Что ж… — Давай, тут делов — раз плюнуть! — орал Экубо с трибун, которые устроил из очередной скрипучей балки. — Не отвлекай… — шикнул Могами. И неловко перебрал пальцами. Он знал, что ему надо действовать, он знал, как ему надо действовать: по хорошо заученному сценарию… который начисто стёрся из головы, оставив только фантомное покалывание в ладонях. Могами неуверенно вскинул руку, надеясь, что хотя бы её память не подведёт. — Ты что-то должен сказать? — спросил Экубо. И правда… Ему ничего не дозволялось делать в тишине, так зачем молчать сейчас? Особенно — сейчас. — Узрите… идиотская публика, — отчеканил Могами, сверкнув взглядом в сторону ликующего Экубо. — С идиотскими запросами. С идиотским чувством юмора. И идиотским любопытством, и никому не нужным бесконечным восхищением! И волна силы взметнулась. Искрящаяся, наполненная, беспощадная, она захлестнула цель, и ладони сводило от лёгкости свершившегося триумфа, и осанка выровнялась в гордом напряжении, и ветер развевал полы пиджака… и ничего не произошло. Волна схлынула — а образ духа остался торчать из пола уродливой бородавкой. Могами откинул волосы со лба и бросился на жертву снова: резче, размашистее… жертва даже не всколыхнулась. И ещё раз — кручёно, с красивым проворотом в шаге… Эффект — отрицательный. Одна из балок наконец не выдержала, треснула и обрушилась. Экубо прицокнул языком. — И что? И это всё? И это шоу Могами Кейджи? Звёздный участник шоу чувствовал, как краснота приливает к щекам — то ли со стыда, то ли от избытка боевого запала — и косился на Экубо. Тому краснощёкость однозначно досталась как элемент клоунского грима. Чёртов любитель представлений… — Это всё ты подстроил? — ядовито-ласково спросил Могами. — Зачем мне? Я бы не стал делать его слишком сильным — а то разгуляешься ещё и по мне проедешься… — И моя сила вовсе его не берёт. — Может, дело как раз в ней. Ты должен был справиться по щелчку пальцев. Могами демонстративно вытянул руку и издевательски громко щёлкнул пальцами. Псевдо-дух оставался неколебимым; Экубо — бесстыже раздутым. — Я ничего тебе не должен, — заявил Могами. — Не мне, а ему. Только погляди на его расстроенное лицо… Могами перевёл взгляд с одной аморфной физиономии на другую. Косые глаза псевдо-духа начинали течь и нагоняли такое уныние, что даже в собственных глазах щипало: но от горечи или смехотворной абсурдности — не понять. Могами со всем своим актёрским мастерством не смог бы отыграть настолько фальшиво убедительно. Он провалился по всем фронтам. — Это вообще-то и не злой дух, а так, подделка! — предпринял он последнюю попытку смягчить падение. А впрочем — зачем?.. Падать — так падать, легко и с удовольствием… Экубо уже едва сдерживал хохот: дрожал и как самая настоящая бактерия распространял заразу прямо по воздуху. И наконец выговорил: — Так и ты вообще-то не экстрасенс… И со смеху треснули они оба. И хохотали так громко, что эхо наверняка сформировалось отдельной сущностью и стало новым могущественным обитателем в сводах заброшенного храма — и будет ждать, пока какой-нибудь неудачник-экстрасенс его не изгонит.