Worthless Necessary

Мидория устал. Он едва сомкнул глаза всю ночь. Шинсо ворочался в своей постели, двигатели Ииды время от времени хрипели всю ночь, а за соседней дверью Сато храпел, пока Шоджи постоянно случайно задевал стену. В тот единственный раз, когда ему удалось заснуть, его мучил кошмар. Он ждал этого; это всегда случалось, но Мидория не мог спать всю оставшуюся ночь. Он устал, но не мог этого показать; это была слабость, которой будут пользоваться. По крайней мере, он мог нормально функционировать в таких условиях; он привык охотиться на негодяев голодным и изнуренным, а учеба не была чем-то особенным. Он просто очень надеялся, что люди не будут вторгаться в его личное пространство. Это было неудобно, раздражало и просто казалось совершенно удушающим. Может, он мог бы попросить еще кофе; это бы его сразу взбодрило. Первое, похоже, было совсем не вредно. Он просто позже разберется с последствиями.

***

Шинсо зевнул и потянулся, прежде чем вылезти из кровати. Он плохо спал и всю ночь ворочался, но это было для него нормально; ему потребовался месяц или около того, чтобы привыкнуть спать в своей новой комнате после того, как Айзава и Ямада усыновили его. Он встал с кровати и пошел в ванную, чтобы почистить зубы. Тодороки и Кода еще спали, но Иида уже проснулся и собирался. Он обнаружил, что Мидория смотрит в свой телефон и пишет кому-то сообщение. Рейко развалилась рядом с ним, а Рюто пытался пройти по изголовью кровати, не упав. — Доброе утро, Иида, Мидория, — поприветствовал их Шинсо, на что Иида поднял глаза от сумки и ответил, — И тебе доброе утро, Шинсо! Мидория взглянул на него, кивнув в знак признания, и Шинсо заметил, что его мешки под глазами выглядят намного хуже, чем обычно. Он что, плохо спал? — Ты выглядишь уставшим, Мидория. Ты в порядке? — спросил Шинсо, а Изуку просто пожал плечами. Рейко спрыгнула с кровати, потерлась о ногу Хитоши, прежде чем мяукнуть и запрыгнуть обратно на кровать. Она замурлыкала, и Мидория рассеянно потянулся, чтобы почесать ее за ухом. Рюто потерял равновесие и упал на кровать, прежде чем защебетал и переместился к своему хозяину, устроившись у его ноги. Несколько случайных пушистых перьев порхали на кровать, пока Изуку посмотрел на них в замешательстве. Рюто, казалось, не был обеспокоен потерянными перьями, запрыгнув на ногу Мидории и издав тихий писк, прежде чем устроиться. Шинсо просто пожал плечами и пошел в ванную. Было слишком рано для этого.

***

— Ты вчера почти ничего не ел, — Яойорозу вздохнула, — Давай. Пожалуйста? Мидория решительно покачал головой. Он совсем не был голоден, и, скорее всего, его стошнило бы; неужели они не могут просто понять это и оставить его в покое? — Эй, по крайней мере, он пьёт кофе? — Иида пожал плечами, — Это уже начало. Не завтракать вредно для здоровья, но, полагаю, ты не привык много есть. Яойорозу уставилась на Ииду, прежде чем вздохнуть. Тенья технически был представителем класса, и если бы он что-то сказал, ей пришлось бы следовать. Даже если это технически не было приказом, то то, что он сказал, все равно имело смысл. Плюс, Иида был строгим последователем правил, но он был склонен слегка их нарушать в случае с Мидорией. Он знал его лучше, чем она; было бы разумно прислушаться к тому, что он говорит. — Отлично. Мидория свернулся в клубок в углу, обхватив Рюто, а Рейко запрыгнула ему на плечо, прежде чем свернуться сама. Мидория взглянул на нее, и она просто положила голову на лапы и похлопала его по щеке лапой. — Знаешь, честно говоря, я не думаю, что ему так уж сложно помочь, не так ли? — заявил Киришима. Шинсо и Тодороки повернулись и уставились на него. — Я не это хотел сказать! Я имею в виду, проще, чем мы изначально думали, — Киришима указал, — Он не совсем бесчувственный или что-то в этом роде; он знает, как проявлять привязанность, просто не к людям. Нам просто нужно дать ему привыкнуть к нам, верно? — Это не так просто, — Шинсо вздохнул, — То, что ты говоришь, правда, но заставить его доверять нам будет не так-то просто. К тому же… мы не знаем, что произойдет в будущем. — Значит, нам просто нужно быть осторожными, верно? — Киришима широко улыбнулся Шинсо и показал ему большой палец вверх, — Мы просто будем очень мужественными и поможем Мидории!

***

Остаток дня прошел гораздо лучше, чем он ожидал. Ашидо и Каминари, хотя они и шумели почти все время, были заняты тем, что пытались делать заметки для подготовки к предстоящему тесту по математике. Джиро и Яойорозу были теми, кто следил за ними, в то время как Бакуго одновременно обучал и ругал Киришиму, пока они разбирались с английским. Сато, закончив большую часть работы и не будучи в настроении учиться, испек огромные, странной формы сахарные печенья, или Мидория думал, что это были сахарные печенья. На самом деле это были просто огромные куски теста с дырками в центре, покрытые той чрезмерно сладкой, гниющей на зубах сахарной субстанцией, которую дети почему-то любят есть. Мидория просто избегал так называемого «угощения»; оно пахло абсолютно тошнотворно и отвратительно. Хотя остальным, похоже, понравилось. Каминари спросил его, может ли он взять свой «пончик» — так они его называли? — но он и Серо в итоге подрались за него, прежде чем к нему присоединилась Ашидо. В конце концов они заключили перемирие после того, как Бакуго разнес их всех за шум, и решили разрезать его на три части, чтобы разделить. Мидории больше нечего было делать; он уже закончил домашнее задание и запомнил все, что будет в предстоящих тестах. Рейко свернулась вокруг Рюто, который сильно вырос и был немного меньше самой кошки. Они оба просто сидели на земле, наблюдая, как остальная часть класса дурачится во время учебы. Он вытащил один из своих запасных блокнотов и начал рисовать. У него были некоторые идеи для встроенного оружия в его перчатках, которое не только помогло бы ему атаковать, но и помогло бы ему взбираться по неровным поверхностям. Он слышал предложение Каминари оставить бинты как оружие захвата, и Мидория подумал, что это может быть хорошим последним средством, чтобы застать злодеев врасплох. Рейко поднялась со своего места на полу и подошла к Мидории, запрыгнув ему на колени. Рюто последовал ее примеру и запрыгнул на его локоть, прежде чем заглянуть в бумагу, которую царапал Мидория. Он дернулся, прежде чем повернуться, чтобы поклевать перья на спине. Он заметил, что некоторые перья Рюто приобрели коричневатый оттенок вместо белых и серых перьев, которые у него были сейчас. Прошло около четырех недель с тех пор, как он вылупился; скорее всего, у него отрастал первый набор маховых перьев, и это, вероятно, было очень зудящим и неудобным. Мидория протянул левую руку и нежно ткнул Рюто в клюв, отвлекая его от того, что он делал со своими перьями. Он провел пальцами по перьям на голове, и Рюто издал довольное мурлыканье. Мидория уставился на него, моргая, прежде чем продолжить чесать голову Рюто. Он понятия не имел, что ястребы могут издавать мурлыкающие звуки. Каждый день узнаешь что-то новое, предположил он.

***

Класс решил сыграть в Уно по какой-то причине, прежде чем они ушли, и его каким-то образом втянули в игру. Это было совершенно бессмысленно; почему можно было положить только красное на красное?! Почему можно было положить другой цвет, только если это было то же самое число? Почему существуют пропускаемые и обратные карты?! Он знал, что это просто правила игры, но черт, правила вообще не имели смысла. Мидория даже не знал, как играть в эту игру; он просто следил за цветами и числами и мысленно записывал их, чтобы сузить круг возможных карт, которые могли быть у его одноклассников. Киришима должен был уйти до окончания игры, к счастью, поэтому ее сократили. Однако Мидории пришлось ехать на поезде обратно в UA с Шинсо и Иидой. Они были не такими уж плохими; они на самом деле знали, где его границы, и старались их не пересекать, но все же; он не любил тусоваться с людьми в целом. К тому времени, как они запрыгнули, поезд был переполнен, что еще больше усугубило ситуацию: телесный контакт с совершенно незнакомыми людьми. Мидория получил несколько локтей в его очень больные ребра, и в сочетании с его истощением, Мидория действительно хотел просто огрызнуться на них. Но он не мог этого сделать, это было бы просто грубо; он знал, во что ввязывался, когда принимал предложение о ночевке, если он платил за последствия, то пусть так и будет. Плюс, у него были более важные вещи, о которых стоило беспокоиться: Рейко и Рюто. Ему не разрешалось брать животных в поезд, поэтому у него не было выбора, кроме как запрыгнуть в поезд с Рейко и Рюто, которые были надежно спрятаны в его сумке. Ему нужно было убедиться, что они не пострадали; он был готов заплатить цену за свой плохой выбор, но Рейко и Рюто не заслуживали того же. Даже просто находиться в поезде, когда вокруг так много людей, было утомительно; ему казалось, что он слышит, как мысли каждого человека эхом отзываются у него внутри. Умри, никчемный негодяй! Бесполезный урод! Никто тебя здесь не хочет видеть! Мидория был рад, когда наконец выбрался из поезда, и как только он вышел со станции, он поспешно расстегнул молнию на своей сумке, позволив Рейко и Рюто выйти подышать свежим воздухом. Он быстро пошел в сторону UA, почти побежал прямо к общежитию, прежде чем ввалился в свою комнату, плюхнулся на кровать, даже не потрудившись переодеться в более чистую одежду. Рейко тут же запрыгнула на кровать, но Рюто, который был слишком мал, чтобы что-либо сделать, просто прыгал по земле. Он наклонился, подхватил птицу и положил ее на кровать, а затем вздохнул. — Я собираюсь спать, — пробормотал Мидория, прежде чем уткнуться лицом в подушку. Звук его сердцебиения громом отдавался в ушах, и Мидория изо всех сил старался контролировать свое тяжелое дыхание.

***

Экзамены должны были состояться через месяц, и преподаватели делали все возможное, чтобы научить студентов всему необходимому материалу. — Кто-нибудь хочет рассказать мне, как Ашидо и Каминари умудрились освоить алгебру за выходные? — Эктоплазм почесал голову, — На прошлой неделе они едва смогли ответить на один вопрос, но рабочий лист, который они только что сделали на уроке, почти идеален. Просто несколько ошибок по невнимательности. И они ни у кого не списывали, я проверял. — Похоже, у 1-А, за исключением виноградного мальчика, была учебная сессия и ночевка в доме Яойорозу, — пробормотал Айзава, проверяя второй набор сочинений, которые он поручил 1-А. — Ты дал им еще одно эссе? — Снайп покачал головой, — Я только что закончил оценивать его эссе. Разве первое не было для тебя более чем достаточной работой? — Ну, давайте будем честны. Сочинения Мидории на самом деле довольно приятно читать, — Айзава возразил, — Это очень приятное изменение по сравнению с работой, которую выполняют остальные его одноклассники. Я бы на самом деле не отказался почитать больше его работ. — Ну… вот, — Снайп бросил прошлые эссе Мидории Герою Стирания, — Прочти их. Мне все равно придется вернуть их Мидории; ты не мог бы сделать это для меня? — Конечно. Как скажешь, — Айзава отложил лишние эссе в сторону и сосредоточился на неряшливых каракулях Каминари. — Итак… я слышала, что здесь находятся и другие терапевты? — спросила Каяма, врываясь в комнату для персонала, — Я слышала, как Бакуго жаловался на это в кафетерии. — Да, — ответил Ямада, проверяя свои рабочие листы по английскому языку, — Думаю, сейчас очередь Хитоши.

***

— Шинсо! Поторопись! А то не успеешь доесть обед! — Иида махнул Шинсо на их обычное место, а тот в это время схватил поднос со стойки. — Как прошла твоя консультация? — спросила Урарака. — Довольно нормально, я думаю? Был этот новый парень, который, по-видимому, мог чувствовать эмоции или что-то в этом роде? — Шинсо почесал затылок, жадно поглощая лапшу, — Он тоже профессионал, я думаю; Гончая Собака позвала его за помощью в консультировании. — Хм… Должно быть, они только сегодня пришли. У меня вчера была консультация, но новых людей не было. У кого еще сегодня консультация? — спросила Урарака. Шинсо вытащил телефон, несмотря на протесты Ииды, и открыл таблицу Google, которой поделился Инуи, чтобы все могли отслеживать свои встречи, — Э-э… О, судя по всему, у Яойорозу сессия во время классного часа, потом у Сато, Камакири и затем у Мидории. — Думаю, тогда классный час будет посвящен самостоятельному обучению, — заявил Тодороки, — Я не думаю, что Айзава-сенсей будет чему-то учить, пока ученики будут входить и выходить из классов. — Справедливое замечание. Мы можем закончить домашнее задание, которое только что задала Полночь-сенсей, — Иида кивнул, прежде чем повернуться к Мидории, — Как думаешь, ты будешь в порядке с незнакомцем в комнате? Мы можем пойти с тобой и рассказать Айзаве-сенсею или Незу-сенсею, если тебе будет некомфортно. Мидория уставился на свою воду, а затем поднял взгляд на Ииду и прошептал, — Со мной все будет в порядке. Он не знал Инуи так уж хорошо, он был таким же ненадежным, как эти предполагаемые новые незнакомцы, даже если они были героями. Это был просто очередной бесполезный сеанс консультирования, так ведь? Ему не нужна была помощь или спасение; они все равно не могли ему помочь; это была просто огромная трата времени. — Ты уверен? — спросил Шинсо, а Мидория лишь взглянул на него с легким раздражением.

***

Он осторожно закрыл за собой дверь, прежде чем сесть на стул. Инуи сидел в углу комнаты с блокнотом, в то время как там, где он обычно сидел, были двое мужчин. Один был мужчиной с длинными черными волосами, аккуратно завязанными в хвост, а другой сидел, скрестив руки, с короткими белыми волосами. — Добро пожаловать. Я — Кёкен, а это мой коллега Нанджи. Это наши героические имена, а не наши настоящие имена, очевидно. Гончий Пёс пригласил нас, чтобы мы могли помочь с последствиями… того инцидента, — Черноволосый мужчина сделал паузу, — Теперь я просто уточню у тебя некоторые вещи. Просто обычные вопросы, на которые можно ответить «да» и «нет». Это устраивает? Мидория нерешительно кивнул, а Кёкен хлопнул в ладоши, — Отлично. Хорошо, тебя зовут Мидория Изуку, верно? Он кивнул. — 15 лет? Еще один кивок. — Ты был непосредственно вовлечен в этот инцидент, не так ли? В ответ Кёкен получил еще один кивок. — И это ты… оказался в больнице на довольно долгое время? Мидория снова кивнул, и Кёкен закрыл свой блокнот, — Хорошо. Мы просто проверим твое текущее психическое состояние, хорошо? Мидория слегка наклонил голову, и Кёкен объяснил, — Моя причуда позволяет мне чувствовать твое психическое состояние и то, что ты чувствуешь через физический контакт. Я не буду копаться в твоих воспоминаниях; моя причуда не позволяет мне этого делать. Мидория посмотрел на Нанджи, и Кёкен снова заговорил, — Его причуда просто успокаивает людей поблизости. Мы не собираемся причинять тебе вред, и у нас нет такой возможности. Это нормально? Они наблюдали, как зеленоволосый мальчик обдумывал слова Кёкена, прежде чем кивнул. Инуи вздохнул с облегчением. По крайней мере, Мидория пытался сотрудничать, даже если ему все еще требовалось некоторое время, чтобы обдумать свой выбор. — Отлично. Теперь можешь положить руку на стол? Просто расслабься, — произнес Кёкен, и Мидория сделал, как ему сказали. Кёкен раскрыл ладонь парня, заметив, что тот пытается сдержать дрожь, когда он это делает. Герой закрыл глаза и активировал свою причуду. Почти сразу его голова стала пустой, холодной, опустошенной, пока внезапно не наполнилась интенсивными, белыми вспышками боли. Он видел огонь, и его руки были словно в огне. Его грудь болела, его руки были тяжелыми как свинец, он чувствовал, что его тело постоянно разрывают на части и собирают заново. — Ты с таким же успехом мог бы прыгнуть с крыши и пожелать в следующей жизни родиться с причудой, неудачник! Гневные мысли кружились в его голове, преследуя его изнутри. Он чувствовал, что он в огне, он горел, боль вспыхивала в его венах, как кислота. Его голова была взорвана болью, как будто кто-то раскроил его череп кувалдой и снова и снова колотил по внутренностям. Он больше не знал, были ли это мысли Мидории или его собственные; он просто знал, что все болит. — Вы, безмозглые ублюдки, просто дефекты! Оставьте всех в покое, вы, паразиты! Идите и сдохните, как и все остальные ваши бесполезные, никчемные создания! Его мозг был переполнен эмоциями. Гнев, отчаяние, печаль, грусть, вина, ненависть, никчемность, отвращение к себе; все негативные мысли и эмоции беспорядочно кружились вокруг. Он больше не мог думать; он мог только чувствовать боль. — Ты бесполезный Деку! Просто иди и убей себя уже! Его тело сотрясалось, когда он отчаянно пытался осмыслить все происходящее; какофонию голосов вокруг него, изрыгающих на него отвратительные слова, боль, которая вспыхнула во всем его теле, панику и страх, поднимающиеся из ниоткуда, сильный гнев и ненависть, которые задержались во всем его существе. Когда он впервые увидел Мидорию, он не знал, чего ожидать. Может быть, пустоты, может быть, чего-то еще. Но не это. Он совсем не ожидал этого. Он чувствовал внутреннее смятение, которое чувствовал Мидория. Он чувствовал, как его разум ломался, разбивался вдребезги, разрывался изнутри наружу. Он чувствовал, как его разрывали и собирали заново, как искореженную игрушку, снова и снова. Он услышал злобный рычащий голос где-то в глубине своего сознания, вызывающий темные и дурные мысли. — Они в порядке! Единственное, что ты можешь сделать правильно, это причинить боль людям! Они умерли из-за тебя! Они пострадали из-за тебя! Ты просто никчемный и бесполезный!

***

Мидория не понимал, что происходит. Только что Кёкен был спокоен, собран и слегка касался ладони кончиками пальцев. В следующую минуту герой трясся, сгорбившись на столе, крепко сжимая кулаки, на лбу у него выступил холодный пот. Мидория сидел совершенно неподвижно, когда Кёкен резко схватил его за руку; он не знал, что еще сделать. Он сдержал гримасу, когда герой сжал его руку сильнее. Он чувствовал, что Кёкен сломает ему руку; Шузенджи это определенно не понравится. Нанджи обеспокоенно посмотрел на коллегу. Его причуда приглушала эмоции и чувства, чтобы он не был подавлен; этого вообще не должно было происходить. Это должно было быть делом рук Мидории, причудой или чем-то в этом роде. Он положил руку на плечо Кёкена, пытаясь его успокоить. Инуи повернулся к Нанджи, — Что происходит?! — Я не уверен… если честно, — ответил Нанджи, повернувшись, чтобы настороженно взглянуть на Мидорию. Мидория посмотрел на Нанджи в легкой панике. Он совершенно не понимал, что происходит, и обычного успокаивающего присутствия Рейко и Рюто не было рядом; Рейко была в кабинете Незу, а Рюто интересовался игрушечным какаду на столе Ямады. Они не хотели, чтобы герои думали, что Мидория получает особые привилегии. Кёкен сильно затрясся и издал болезненный визг. — Они в порядке! Единственное, что ты можешь сделать правильно, это причинить боль людям! Они умерли из-за тебя! Они пострадали из-за тебя! Ты просто никчемный и бесполезный! Мидория резко выдернул руку из хватки Кёкена, отшатнувшись назад, не зная, что делать дальше. Нанджи почти сразу же обратил внимание на своего коллегу, положив руку на плечо Кёкена, и небольшое свечение вырвалось наружу, когда он активировал свою причуду. Он вспомнил, как его мать кричала от боли, когда ее сжигали заживо. Мидория сделал шаг назад. Он видел огонь вокруг себя. Он чувствовал запах бензина и горящих тел. Он чувствовал одышку, дымку вокруг себя, слабость в конечностях, слезы, льющиеся по его лицу, когда он плакал и звал своих родителей. — Иди и будь… героем… которым, как мы все верили, ты можешь стать… Герой? Какой герой? Он был бесполезен; он не мог быть проклятым героем. Мидория попятился к двери, и Инуи встал, — Мидория, пожалуйста, успокойся… Он даже не успел закончить свое заявление, как Мидория резко вдохнул и рывком распахнул дверь. Он выбежал из комнаты, напугав Эктоплазма и Каяму, которые были в учительской. — Мидория? — спросил Каяма, оборачиваясь, — Это он завизжал? — Нет, — ответил Инуи, — Я пойду и остановлю его. — Прекрати. Преследовать его не поможет, — приказал Незу, открывая дверь в свой кабинет. Рейко пулей выскользнула из кабинета, устремившись вслед за Мидорией, когда Рюто поднял взгляд со своего места на столе. Он спрыгнул со стола, но Каяма вовремя поймала его, — Ты еще не можешь летать. Наберись терпения. — Я найду его позже. Дай ему время, — заявил Незу. Дыхание Кёкена замедлилось, он отчаянно пытался наполнить легкие кислородом. — Кё? Ты в порядке, приятель? Это у него причуда такая? — спросил Нанджи, помогая Кёкену подняться и выводя его из комнаты подышать свежим воздухом. — А? — спросил Эктоплазм в замешательстве, — Что случилось? — Он ничего… не сделал, — тяжело дышал Кёкен, — Столько эмоций… столько боли… Нанджи посмотрел на него в замешательстве, — Но твоя причуда… она должна их приглушить! — Именно так, — Кёкен кивнул, потирая руки; он все еще чувствовал фантомную боль, которая просачивалась в его кости, — Его сломанное чувство собственного достоинства, его гнев и ненависть, вся его боль. Так много боли, но он к ней привык, и со временем она только усиливается, нарывает, становится только хуже. Он прячет все за маской; маской, которая становится сильнее, запирая все его мысли и эмоции внутри. Он был сломлен и оскорблен всем и всеми вокруг, он разбит, ломается изнутри, но он отталкивает все прочь; он никому не может доверять, он думает, что его нельзя спасти, что все это пустая трата времени. И это даже не самое худшее. Взгляд Незу стал жестче, — Что может быть хуже этого? — Единственная причина, по которой он еще не сорвался окончательно, заключается в том, что он верит, что заслуживает этого. Он полностью верит, что он никчемный и бесполезный и не заслуживает жизни. Это ужасно, когда такой маленький ребенок так много страдает, прежде чем ему дадут шанс прожить свою жизнь, и он верит, что вообще ничего не заслуживает. Незу обеспокоенно посмотрел на Кёкена. Он уже знал, что Мидория был испорчен внутри, но не думал, что все будет так плохо. Альдера испортил его внутри, конечно, но просто издевательства и подстрекательства к самоубийству не могли так сильно его сломать, не так ли? К тому же, судя по записям, которые они видели, Мидория был сломлен еще до того, как вошел в Альдеру: бесчувственный, невосприимчивый, позволяющий собой помыкать, сдавшийся. Осталась его бывшая приемная мать и начальная школа. Как только Альдера сгорит, Незу собирался обратить свое внимание на проклятую начальную школу. — Это лишь малая часть его боли, и она уже ужасна и пугающа. Насколько сильную боль он чувствует на самом деле? И он полностью невосприимчив к ней, — Кёкен покачал головой, — Вы, ребята, должны ему помочь. — Мы знаем, — резко ответил Незу, — Все, кто сделал это с Изуку, не останутся безнаказанными. Я сейчас же пойду и найду его.