Worthless Necessary

Мидория обнаружил, что Рюто теряет несколько своих перьев. Маленькие, пушистые, лёгкие, если быть точным. У него также отрастают более длинные, более крепкие. Очищать их было не так уж и сложно; по какой-то причине Рюто любил сметать свои опавшие перья в небольшие кучки, что значительно облегчало уборку. Он также начал развивать привычку спрыгивать с вещей в любом месте: шкаф, кухонная стойка, стол, и прочие из всевозможных мест. Мидория понятия не имел, сколько раз у него чуть не случился сердечный приступ, и он не бросился спасать птицу, потому что боялся, что Рюто поранится. Он знал, что Рюто отращивает свои маховые перья, падение вниз с деревьев было естественным процессом для птиц, чтобы научиться летать, но он не мог не волноваться всякий раз, когда он с чего-то спрыгивал. Было несколько случаев, когда он полностью расправлял крылья, но это длилось всего несколько секунд, прежде чем он втягивал крылья обратно и падал. Мидория серьезно собирался научить своего птенца летать. Он намеревался начать с основ планирования, приучив Рюто расправлять крылья, прежде чем перейти к полетам, как только у него вырастет первый набор маховых перьев. Он не был уверен, как это сделать. Может, ему стоит продемонстрировать это Рюто, хотя он понятия не имел, каким образом нужно было подойти к этому вопросу. Мидория плюхнулся на диван в общей комнате. Рюто удобно устроился у него на руках, а Рейко сидела у него на коленях и дремала. Мидория посмотрел на птицу: — Рюто. Ястреб повернулся, чтобы посмотреть на него, и защебетал. Парень поднял его на уровень глаз, — Послушай меня, Рю. Больше никаких случайных прыжков, ладно? Это опасно. Я знаю, что ты хочешь летать, но ты не сможешь этого сделать, если у тебя сломано крыло. Рюто снова пискнул, а затем одним из своих когтей поцарапал руку Мидории. Он слегка прищурился от раздражения, — Давай, Рю. Сосредоточься. Я помогу тебе летать, ладно? Просто… перестань спрыгивать с чего-нибудь, договорились? Рюто снова обратил внимание на зеленоволосого мальчика, издав радостную трель, а затем укусил один из его пальцев. Изуку осторожно изменил позу, чтобы обхватить птицу руками. Он держал Рюто одной рукой, а Рейко другой, притягивая их обоих к себе для объятий. Они оба прижались к мальчику, и Мидория мог чувствовать их дыхание на своей шее. Он прикусил губу и закрыл глаза, когда птенец потерся головой о его подбородок, а Рейко уткнулась в него.

***

— Что-то у тебя на уме, Мина? — спросил Киришима, отрываясь от домашнего задания по математике. Ашидо бесцельно крутила ручку, глядя в пространство. Каминари и Серо оторвались от своих рабочих листов. — Знаешь, я не могу перестать думать о том времени… когда я схватила Мидорию за руку. Ашидо призналась, — Я знаю, что ты называл меня крутой в средней школе, Кири, но… я не всегда была такой общительной и дружелюбной. — Что ты имеешь в виду? — спросил Каминари. — Я выгляжу странно, — заявила девушка, — Розовая кожа, рога; я не похожа на человека. Когда я училась в начальной школе… Я была очень неуверена в своей внешности. Люди взрослеют в средней школе, но в начальной школе… — Над тобой издевались, — закончил за нее Серо. — Я пыталась избегать использования этого слова, но да, — Ашидо смущенно рассмеялась, прежде чем стать серьезной, — Меня никогда не любили в начальной школе. Мной помыкали, время от времени били… В конце концов я рассказала учителям, и они прекратили. — Это хорошо. Меня никогда раньше не запугивали, — Каминари встрепенулся, — Надо мной смеялись, да… но было просто забавно, что у меня была сильная причуда, которую я не мог контролировать. — Меня обзывали, но это все, — Серо пожал плечами, — Некоторые имена довольно забавные. — В средней школе дела пошли намного лучше. Я бы сказала, что понимаю, через что пришлось пройти Мидории… но ему, вероятно, пришлось намного хуже, чем мне, так что это даже не поддается сравнению, — вздохнула Мина. — Эй… не беспокойся об этом». Киришима похлопал ее по плечу. «Мы не ненавидим тебя из-за твоей внешности, и мы не ненавидим Мидорию из-за того, что у него нет причуды. Шинсо, Иида, даже Айзава-сенсей сказал, что ему нужно время, чтобы привыкнуть. Не переживай, ладно? — Я знаю, — вздохнула она в ответ, — просто мне плохо, понятно? — Ну… — предложил Каминари, — Если хочешь, мы все можем потусоваться у меня дома позже? Я только что получил новую игру, в которую мы все хотели поиграть. Это отвлечет тебя от этого. — Конечно, Ками, — ответила Мина, взяв ручку, — Но сначала нам нужно закончить работу, иначе Иида просто перейдет в режим отца и будет ворчать по поводу нашей домашней работы.

***

Токоями бездумно записывал на доске все, что писал Ямада. Темная Тень уже не раздражала его так сильно, как раньше; обычно эта причуда заглядывала ему через плечо, пытаясь увидеть, что он пишет, или издавала визжащие звуки, которые мог слышать только Токоями, или грызла его карандаши. Ему пришлось купить много карандашей на замену тем, которые съела его причуда. Казалось, Рюто ему понравился, но Токоями предполагает, что это произошло потому, что они оба были птицами; или, по крайней мере, Рюто был птицей, а Тёмная Тень — птицеподобным существом. В данный момент они играли в гляделки, и Фумикаге был рад возможности отвлечься: на этот раз он действительно мог сосредоточиться на уроках. Тени также, похоже, симпатизировал Мидории, и, как ни странно, сам парень, похоже, не возражал против его причуды так же сильно, как другие. Тень часто любила сидеть на голове Мидории, наблюдая за его работой, но одноклассник, судя по всему, не обращал внимания на ее присутствие, просто продолжая писать, как будто ничего не происходит. Его молчаливый одноклассник иногда чесал голову птицеподобному существу, и ему это, похоже, нравилось. Может быть, Токоями стоит спросить Мидорию, как он это делал. — Токоями, обед? — спросил Шоджи, указывая на дверь. Каминари, Серо, Ашидо и Киришима уже уходили в столовую. — Я хотел бы спросить Мидорию кое о чем. Ты можешь пойти первым? — ответил он, аккуратно складывая свои тетради под столом. Шоджи пожал плечами, выходя из класса, — Конечно. Я займу тебе место. Токоями направился к месту Мидории, где стояли Шинсо, Урарака, Иида, Кода и Асуи. Рюто устроился в волосах зеленоволосого, а Рейко — на руках. Темная Тень в данный момент сидела на плече у парня, и Тодороки с любопытством смотрел на него из задней части класса, пока Мидория заканчивал приводить в порядок свои записи. Тёмная Тень оглянулась на Токоями, а затем похлопала Мидорию по плечу и указал в его сторону, предупреждая парня о его присутствии. — Мидория, — начал Токоями, и одноклассник кивнул в знак признательности, — Я понял, что Тёмной Тени очень нравится, когда ты чешешь ему голову… Мне было интересно… не мог бы ты показать мне, как ты это делаешь? Причуда немедленно оживилась при упоминании того, что ей чесали голову, а Изуку уставился на него, по-видимому, в замешательстве, прежде чем повернуться к Тени. Она снова посмотрела на зеленоволосого, прежде чем мальчик подхватил причуду и поместил ее в руки владельца. Мидория нерешительно потянулся, чтобы схватить его руку, а Токоями протянул свою ее, давая тому знать, что это нормально. Подросток взял руку Токоями и медленно направил ее, пока она не зависла над головой Темной Тени. Мидория мягко подтолкнул руку к перьям Темной Тени, на что она издала мурлыканье, стоило ему нежно почесал теневые перья. Токоями слегка улыбнулся другому, — Спасибо, Мидория. Тот просто в замешательстве посмотрел него, пока Рейко потерлась головой о его шею.

***

— Есть кое-что, что я чувствую, что должен тебе рассказать, Изуку. Остальные сотрудники считают, что для тебя будет лучше, если я тебе не скажу, но ты заслуживаешь знать, что происходит, — начал Незу, а Мидория посмотрел на директора, терпеливо ожидая, когда он продолжит. Рейко и Рюто в настоящее время были с Инуи и Кодой, и Мидория просто предположил, что Коде было комфортнее говорить с консультантом вместе с ними. — После этого… досадного инцидента с Лигой… Исцеляющая девочка узнала о твоей причуде, — Незу продолжил, — Теперь остальные твои учителя и Погрузчик знают о твоей способности. И она также сделала некоторые другие… предположения о твоих прошлых действиях. Мидория настороженно прищурился. Они знали, что он не был беспричудным, что он лгал о своем статусе, и он, вероятно, попал в беду и… — Изуку, успокойся, — Незу протянул руку, нежно похлопав его по ноге, — У тебя вообще нет никаких проблем. Они все согласились, что такая причуда не должна быть обнародована. Это слишком опасно; если другие люди узнают об этом, кто знает, как они отреагируют. Плюс, это причуда, которая никогда не должна всплывать; ты никогда не должен был попадать в ситуацию, когда твоя жизнь находится под угрозой, по крайней мере… не в этот момент. Твой статус без причуды все еще сохраняется. Нам просто нужно знать некоторые детали, чтобы помочь тебе. Плечи Мидории поникли. — Изуку, мне нужно, чтобы ты был честен со мной, — Незу заговорил, — Я знаю, что это может вызвать плохие воспоминания… но ты… когда-нибудь думал о самоубийстве? Мидория прикусил губу и опустился на диван, уставившись себе под ноги, прежде чем кивнуть. — Вы когда-нибудь действовали в соответствии с этими мыслями? Например… Прежде чем Незу успел закончить, Мидория снова кивнул. — Люди раньше подстрекали вас к самоубийству? Мидория виновато отвернулся от Незу, прежде чем кивнуть. — И… ты слушал? Еще один кивок. Незу нервно сглотнул; он подходил к вопросу, ответ на который ему больше всего не нужен, — Как… сколько раз? Мидория покачал головой, — Много… Я… не помню… Он потянулся, чтобы потереть шею, — Я знаю… Я прыгал… несколько раз… и порезался… и пытался инициировать передозировку… Я пытался повеситься однажды… Мидория замер. Он знал, что признание такой слабости, рассказ Незу о том, что он столько раз пытался покончить с собой, может навлечь на него неприятности или даже исключение, но он не мог заставить себя солгать ему. Другой заслуживал знать правду; он заслуживал знать, что Изуку был сломлен до такой степени, что его нельзя было починить, и что было пустой тратой времени даже заботиться о нем и даже думать, что ему можно помочь, и… Незу протянул лапы и, к большому удивлению и шоку Мидории, обхватил его талию своими короткими ручками. — Мне очень жаль, Изуку. Он все еще пытался понять, почему тот извиняется перед ним, когда Незу продолжил, — Ни в чем из этого нет твоей вины. Общество подвело тебя, Изуку, и никто никогда не оказывал тебе никакой помощи. Даже если Незу так считал, Мидория думал иначе. Он был бесполезен. Он ничего не мог сделать правильно. Единственное, на что он был способен, это облажаться и все испортить. Незу поднял глаза на пустой взгляд Мидории. Хотя подросток никогда не говорил, его было до смешного легко читать по языку тела и глазам. — Это никогда не было твоей виной. Люди плохо обращались с тобой до такой степени, что ты думаешь, что ты всегда неправ; что ты бесполезен и нежеланен, но все это неправильно. Люди заботятся о тебе, Изуку. Общество испорчено, и в этом виноваты профессиональные герои. Наша работа заключается не только в том, чтобы побеждать злодеев и вести себя как суперсильные полицейские; наша работа заключается в том, чтобы общество работало гладко и правильно. Давать веру тем, кто в ней нуждается, и обеспечивать безопасность всех. Это мы подвели тебя, Изуку, так что, пожалуйста, никогда не думай, что это твоя вина… — Это не чья-то вина, — Мидория закусил губу, прерывая Незу, — Я слаб. Я без причуды. Я бесполезен. Я не заслуживаю быть здесь. Никому не нужно беспокоиться. Люди такие. Они ненавидят то, что отличается, и… — Это не повод оправдывать травлю, доводящую до самоубийства и откровенный призыв к этому, — заявил директор, — Никогда не будет повода оправдывать это. Это просто неправильно на многих уровнях. Никто не заслуживает такого обращения, и особенно ты. Незу вздохнул, — Ты можешь просто… пообещать мне одну вещь, Изуку? Пожалуйста… не делай так больше. Пожалуйста, перестань причинять себе боль, ладно? Хотя Мидория понимал, что должен согласиться, он также понимал, что не сможет сдержать такое обещание. И Мидория поклялся никогда не давать обещаний, которые он не сможет сдержать. Он не мог позволить себе больше нарушать обещания. — Я постараюсь.

***

— Ладно. Рюто. Стой там. Ничего пока не делай, — приказал Мидория, подтянув стул к кровати и уложив Рюто на спинку. Он залез на кровать, схватил подушку и прислонил ее к стене; по крайней мере, если Рюто промахнется, он не врежется в стену. — Теперь расправь крылья, — Мидория придвинул руку, осторожно потянув за крылья Рюто, чтобы птица поняла, о чем он говорит. Он убрал руки, а птенец просто стоял, глядя на Мидорию. Его крылья все еще были расправлены, ожидая следующих указаний. — Подними крылья и просто… скользи. Мидория уже показал ему, как приземляться; он провел весь день, прыгая с деревьев, чтобы тот понял, что делать. Он знал, что выглядит глупо, но он сделает все для Рейко и Рюто; выглядеть глупо было включено. — Попробуй. Рюто издал тихий вопль, готовясь, прежде чем спрыгнуть со спинки, шатаясь, а после скользя вниз на кровать. Он вытянул когти в попытке приземлиться, но споткнулся и в итоге ударился о кровать. Он немедленно встал, покачав головой, прежде чем попытаться подняться обратно на спинку, чтобы попробовать еще раз. Рюто потребовалось несколько попыток, чтобы сделать это правильно. Он с гордостью посмотрел на Мидорию. Рейко тоже мяукнула в знак одобрения. Теперь птенец просто ждал одобрения от самого парня. Мидория почесал голову Рюто, вызвав у ястреба довольное мурлыканье, — Это было здорово. Попробуй еще несколько раз, а завтра мы потренируемся еще, хорошо?

***

— Ладно, ваши промежуточные экзамены скоро; примерно через две недели. Есть практический и письменный тест, так что мы просто будем тренироваться, — заявил Айзава, когда студенты собрались в одном из помещений, — Просто потренируйтесь или что-нибудь в этом роде. Я приду позже, чтобы проверить вас индивидуально. Вы можете работать в группах или самостоятельно, мне все равно. Просто сделайте что-нибудь продуктивное. Мидория, не перенапрягайся. Мы не хотим, чтобы кто-то получил еще больше травм, особенно в такое важное время. Мидория стоял в углу комнаты. Он не был уверен, что практиковать; в отличие от большинства других, ему действительно нужно было что-то или кто-то, с кем можно было бы сражаться, и даже тогда Мидория не был уверен, что стоит делать. Рюто уже довольно хорошо скользил, и наконец отрастил все свои маховые перья, так что был готов начать учиться летать. Мидория не был уверен, как научить Рюто этому; просто показав ему видео с птицами? Он знал концепцию полета, но люди не могли летать; не то чтобы Мидория мог продемонстрировать ему это. Он также хотел подождать несколько дней, пока Рюто привыкнет к своим новым перьям. Он наблюдал, как Урарака встала в боевую стойку, пока Иида и Шинсо наблюдали, и попыталась нанести удар. Иида почесал голову, — К сожалению… Я не преуспеваю в ударах. Обычно я пинаю противников, поэтому не знаю, как помочь тебе с твоей стойкой. А как насчет тебя, Шинсо? — Я знаю, как наносить удары, конечно, но тренерство — это не по моей части, — Шинсо покачал головой, — Я даже не уверен, правильная ли у меня осанка. Мидория вспомнил время, когда Урарака попросила его научить ее рукопашному бою. С тех пор она его не доставала; на самом деле, Мидория даже не был уверен, что она вообще помнила, что спрашивала его об этом. Он был благодарен за это; ему никогда не нравилось, когда люди его доставали. На самом деле, ему очень, очень не нравилось человеческое общение. Шинсо, Урарака и Иида изменили способ своего взаимодействия с ним, сделав его более комфортным и непринужденным, и останавливали других, прежде чем это доходило до точки, когда становилось некомфортно. Кода и Тодороки были более тихими и держались особняком, но Мидория также мог видеть, что они пытались приложить усилия, чтобы взаимодействовать с ним. Рейко похлопала Мидорию по ноге и подтолкнула его в их сторону. Изуку закусил губу. Он не был уверен, что это хорошая идея, но все равно двинулся к троице студентов. Он был им должен как минимум это. Мидория посмотрел на позу Урараки и мысленно вздохнул. Ее ноги были направлены в неправильном направлении, ее кулаки были сжаты неправильно, ее колени были недостаточно согнуты; Мидория мог видеть так много проблем с осанкой. — Привет, Мидория, — Урарака ухмыльнулась, нанося довольно неряшливый удар по боксерской груше, по мнению Мидории. Он был приличным и нанес бы достаточно урона любителю, но он был не очень мощным и его было бы легко остановить. Боксерская груша едва двигалась. — Оу, — Урарака пожала руку, прежде чем снова принять боевую стойку, — Я думала, это даст больше. Мидория нерешительно пошевелил рукой, чтобы что-то подписать, прежде чем остановился. Он сделал глубокий вдох и сжал кулаки, глядя на землю, — Направь переднюю ногу… немного правее. Шинсо всегда переводил его жесты, а Урарака и Иида даже пытались сами выучить язык жестов, чтобы понимать его. Это было справедливо. Урарака в шоке уставилась на него, а Мидория протянул ногу, толкнул ее ногу, и она изменила позу. — Ты… говорил. — Я… — Мидория напрягся и заставил себя продолжить, — Ты приложила столько усилий… чтобы попытаться понять… мои жесты… Я просто… подумал… было бы справедливо… облегчить это… извините… — Тебе не за что извиняться, — Урарака улыбнулась ему, — Спасибо за попытку. Плечи Мидории расслабились. Они не злились на него. Не возлагайте больших надежд. Мидория снова отвел взгляд, прежде чем тихо продолжить, — Когда ты бьешь… сгибай колени. Используй вес тела… это делает удар сильнее… и требует меньше энергии. Также… наклони руку вниз… Бей костяшками пальцев… а не пальцами. Они болят сильнее. Он нерешительно поправил позу Урараки, и она попыталась снова. На этот раз боксерская груша сдвинулась на значительное расстояние, и лицо Урараки засияло, — Да! Большое спасибо! Мидория слегка кивнул и повернулся лицом к Ииде и Шинсо. Шинсо встал в свою боевую стойку и корректировал свою позу, основываясь на том, что Мидория сказал Урараке, в то время как Иида просто ярко улыбался ему. Кода осторожно подошел к Мидории и что-то сделал жестом, прежде чем указать вверх, на перила на втором этаже. Мидория повернулся и почти побледнел, когда увидел, как Рюто сидит на перилах, хлопая крыльями в качестве эксперимента. Рюто уже скользил с деревьев, а не со второго этажа. Он даже не был уверен, как тот туда попал; должно быть, он запрыгнул на лестницу, пока Мидория отвлекся на Урараку и ее друзей. Он мог только надеяться, что Рюто не забудет скользить. Рюто заметил его, издав радостный визг, прежде чем спрыгнуть, прижав крылья к телу. Сердце Мидории сжалось, когда Рюто нырнул к земле, ускоряясь, прежде чем расправить крылья, замедлив спуск. Он поймал небольшой восходящий поток и оседлал его, поднявшись вверх перед тем, как неуклонно скользнуть к Мидории. Мидория расслабился, когда увидел, что Рюто в порядке, и протянул руку, чтобы он приземлился. Парень ткнул его в грудь и покачал головой. Рюто пискнул и потерся головой о нос Мидории, прежде чем захлопать крыльями. Изуку внутренне вздохнул, прежде чем снова покачать головой. — Когда он научился летать? — спросил Иида, и Рюто оживился, пронзительно пискнуть четыре раза. — Э-э… четыре дня? — Иида нахмурился, а Рюто повернул голову, изображая кивок. — Четыре дня? — спросил Иида, подтверждая, и Рюто снова кивнул. Кода что-то показал жестами, и Шинсо перевёл, — Э-э… это больше похоже на скольжение, чем на полет… но достаточно близко. Мидория почесал голову Рюто, и птица защебетала, прежде чем запрыгнуть на его плечо и потереться носом о щеку. Урарака улыбнулась. Он говорил. Мидория действительно говорил. Он действительно доверял им достаточно, чтобы использовать свой голос. Это был небольшой шаг, но все же шаг.