Из записей Дазая Осаму

Личный дневник Дазая Осаму

Запись: 23.05.2007

«У меня нет слов… сегодняшний день, а точнее то, что я услышал, привело меня в шок. Мне кажется, нам с Чуей завтра надо будет поговорить более спокойно, если он этого захочет».

***

Прошла неделя после того, как Дазай поговорил с Коё. Всё это время парни не разговаривали, только если во время совместных миссий. Осаму видел, как его напарник каждый день выглядит всё хуже и хуже, но, вспоминая все неудачные попытки поговорить, старался даже не заикаться по поводу состояния Накахары. Чуя чувствовал все взгляды Дазая в его сторону, но старался не сильно на этом концентрировать своё внимание. Он и без того готов ударить уже кого угодно за любую оплошность, а тут ещё какой-то бегемот к заднице прилип. Так и прошла вся неделя. Молчанка. Чуя выходил из своей комнаты только ради перекуса или чашки нового кофе. А Дазай наблюдал и переживал, хотя по нему было трудно об этом сказать. Сегодня парней послали на задание вместе. Для них оно было не сложное, даже базовое. Выкрасть нужные данные для мафии казалось обычной рутиной. Правда, на их удивление, сегодня без жертв, если никто не будет путаться у них под ногами. Парни переоделись и отправились по указанному адресу. Идти было недалеко, и если всё пройдёт гладко, то освободиться они должны примерно через час. Шли в полной тишине, что было очень странно. Обычно Дазай всё время что-то рассказывает, а Чуя просто слушает, иногда немного поддерживая диалог просьбой о том, чтобы тот заткнулся, но, конечно, напарник всегда игнорировал это. Но сейчас Осаму тревожило произносить хоть слово. Вдруг этот рыжий сейчас настолько не в себе, что за любой звук будет готов уничтожить шатена в щепки. Так они и прошли весь путь в тишине. С заданием они тоже справились быстро, и все данные были на флешке. Им никто не помешал, что радовало Дазая. Чуя даже не обратил на это внимание, его это не волновало. Уже не волновало. Парни стали идти в сторону мафии, но с каждым шагом Дазай всё больше и больше не хотел туда возвращаться. Он и сам не понимал, откуда у него такое волнение за Накахару, но Осаму не хотел, чтобы рыжий вновь изводил себя мукулатурой. Неожиданно остановившись, Дазай поднял голову и произнёс: — Ты воздухом подышать не хочешь? Или так и будешь в своей коморке гнить? Накахара остановился и обернулся на Осаму. Чуя выглядел серьёзно, но злости в нём как будто не было, или он уже так легко научился её прятать. — Ну и зачем? — Накахара задал вопрос спокойно, смотря на напарника. — Нам ещё Мори флешку отдать надо. — Отдадим часом раньше или часом позже — ничего не изменится, — Дазай отвернул голову в сторону и скрестил руки на груди. В голове он старался подбирать правильные слова, чтобы всё-таки вывести Чую из четырёх стен. — Но если ты настолько хочешь выглядеть верным пёсиком перед Мори, то можешь идти. Тебя никто не держит. От таких слов Накахара сразу почувствовал прилив раздражения. Он не хотел выглядеть в чужих глазах чувственным и уязвимым. Для всех работников Портовой Мафии само слово «любовь» являлось бедой и главной угрозой. Все на работе держали свои истинные эмоции под маской холода и расчётливости. Чуя хмыкнул и направился в противоположную сторону от корпуса мафии. Дазай только еле улыбнулся и был доволен своему умению так влиять на людей. С одними это было очень просто, с другими посложнее, но это всегда получалось очень удачно. Хотя с Накахарой у него бывали проблемы. Иногда он просто не мог понять, что творится в голове своего напарника. В одной и той же ситуации он мог поступать совершенно по-разному, что не могло не восхищать. И всё равно они оба уже хорошо знали друг друга. Настолько, что сейчас, даже не обговорив место, куда они направляются, думают об одном и том же. Крыша одного из домов. Вид там всегда был прекрасен. Не то чтобы парни там разговаривали по душам, таких разговоров у напарников никогда не было: им хватало простого молчания и присутствия. Но может, сегодня что-то поменяется?

***

Прохладный ветер освежал, а запах выпечки, который исходил от булочной внизу здания, успокаивал и манил. С высоты дома расстилался прекрасный вид на закат и на весь порт Йокогамы. Чуя подошёл к краю и сел, свесив ноги. Он почувствовал какое-то облегчение, которое не ощущал уже как месяц. Спокойствие разливалось по всему телу, и ему хотелось сидеть тут вечность и не думать о работе и других мыслях, которые его часто навещали и беспокоили. Дазай стоял позади, стараясь не тревожить Накахару. Было сложно не заметить, как ему сразу полегчало от всей атмосферы. Осаму всматривался в прохожих, предполагая, кто куда сейчас направляется. К примеру, та симпатичная девушка. Уже немного потрёпанный пучок и чуть стёртый макияж, каблуки, пиджак, рубашка, юбка и папка в руках, наверное, с документами — всё указывало на то, что она поскорее спешила домой с работы, чтобы развалиться на кровати и заняться своими делами. Или тот маленький мальчик, на вид лет 5–6, который похоже ждёт маму в магазине на какой-то лавочке. Он часто посматривает в сторону прилавка, явно в ожидании какой-нибудь сладости, сжимая в руках игрушку. Город жил своей жизнью и верил в лучшее. Напарники долго молчали. Каждый был погружён в себя. Дазай понимал, что сейчас это единственный шанс спокойно поговорить, по крайней мере он на это надеялся. Он бросил взгляд на Чую, как тот выглядел расслабленно и умиротворённо. Осаму собрался с мыслями и заговорил спокойно и немного настойчиво: — Ты стал слишком агрессивен. — Он бросил взгляд на Чую, оценивая реакцию на первые фразы. Когда Дазай убедился, что его не будут перебивать или кричать, продолжил: — Ты скрывал это довольно хорошо, но долго этого не вынес. Что случилось? — Какого хрена тебя это вообще волнует? — отвечал Накахара. Он старался держать себя в руках, но всё внутри сжалось от этого предстоящего допроса. — Ты мой напарник. И мне бы не хотелось каждый раз возвращаться с парой лишних синяков. Дазай отвечал так колко, потому что он так привык и считал это правильным. Но внутри он чувствовал то, что его раздражало. Что-то человеческое. Тревога? Сочувствие? Нет, этого нельзя показывать. — Только о себе и думаешь, — прошипел рыжий, отворачивая голову куда-то в сторону. Внутри была словно обида на Осаму и злость на самого себя. На то, что сейчас эмоции могут начать брать верх, и страх, что он не сумеет это проконтролировать. — Чуя, ты ведёшь себя как последний нытик и идиот. Дазай пролепетал это достаточно быстро и пафосно. Он не задумывался о последствиях. Обычно от подобных выкидов Накахара немного орал на своего напарника, а потом затыкался, не в силах уже кричать. Но сейчас эти слова для Чуи были решительным ударом. Он медленно встал с места, разворачиваясь лицом к тому, у кого хватило смелости произнести такие слова. Кулаки сжимались уже рефлекторно, словно пытаясь за что-то удержаться, дабы совладать с эмоциями, но сейчас это мало помогало. — Это я-то нытик? — начал Чуя тихо и хрипло. В горле застрял комок ярости и злости, которые так отчаянно старался держать в себе парень весь месяц. — Это я-то идиот?! Интонация постепенно начала идти на повышение. Рыжий сделал пару шагов вперёд, на что шатен сделал так же, но только назад, внимательно наблюдая за реакцией, которая его повергла в шок. — Я все эти дни выполнял работу за двоих и ничего не рассказывал Мори, потому что меня терзали ужасные чувства. Я всё это время не спал, потому что мне снились кошмары, где ты умираешь. Я каждый раз чувствую к тебе то, что просто не могу рассказать или описать, потому что мне стыдно. А самое противное, что это смешивается с ненавистью и раздражением, потому что ты не перестаёшь быть таким же назойливым. И я с этим справляюсь в одиночку, потому что ты — бесчувственная мразь, которая уже настолько прогнила изнутри правилами мафии, что другие люди для тебя стали никем в твоей жизни!! С каждым словом амплитуда звука Накахары всё больше и больше поднималась, пока он и вовсе не перешёл на крик, давая волю чувствам. С каждой фразой он делал шаги вперёд, наступая на Дазая, на что тот только отодвигался назад, пока совсем не оказался у противоположного края крыши. Когда Чуя заметил это неудобное положение Осаму, то заткнулся и сделал пару шагов назад, убирая руки в карманы и отворачиваясь. Дазай смотрел на того с явным шоком. Такого он ещё от своего напарника не видел. Накахара чувствовал стыд за эту сцену и хотел убежать, но не мог себе это позволить. Единственное, что он мог сделать, так это договорить. Но на этот раз уже тихо и спокойно: — Я тоже начинаю питаться запретами и правилами мафии. — Он выдержал паузу, словно подбирая слова, но это было сложно. — Запретом на определённые чувства и эмоции. Наверное, поэтому мне сложно принять то, что внутри. — Чуя кинул взгляд на Осаму, который стоял как вкопанный, не смея что-либо сказать и как-то перебить. — Наверное, в этом мы с тобой похожи.

***

«Он ушёл, оставив меня одного на крыше. Я долго переваривал его фразы, и что-то во мне проснулось. Что-то до отвращения тёплое, но оно так приятно согревает изнутри. Но вдруг это меня сломает? Вдруг сделает слабым? Именно про это чувство ты рассказывал, Чуя..?»