Из записей Дазая Осаму

Личный дневник Дазая Осаму

Запись: 24.05.2007г.

«Это был самый странный разговор за всё наше общение. Мы пришли… а к чему мы пришли? Не знаю, как это правильно описать, но мы оба отдалённо понимаем, что чувствуем, и вместе не хотим этого, или же этого не хочет мафия…? Может, спустя годы мы поговорим с Чуей вновь».

***

В комнату пробирался свет луны, а на улице уже давно никого не было. Город спал. Кому-то снились красочные сны, кто-то просто провалился в царство Морфея сразу после работы, а Накахара сидел на подоконнике с открытым окном, вдыхая дым от сигареты и прохладный воздух, который попадал в комнату через открытую форточку. Хотелось привести мысли в порядок после того разговора с Осаму. Чуя чувствовал себя хуже некуда. Он ругал себя за то, что не сдержал контроль над собой, жаловался на проблемы как малый ребёнок и наговорил лишнего. Вдруг бинтованный всё доложит Мори, и тогда Накахару посчитают слабым, ранимым, неспособным, и список этих негодных прилагательных можно продолжать до бесконечности. Конечно, всё это только плод воображения тревожного человека, и шанс, что это станет реальностью, невысок, но остановить этот поток было невозможно. Голова уже была тяжёлой, и обычный способ побороть тревожность сигаретами давно не срабатывал. Выкинув сигарету в окно, Чуя спрыгнул с подоконника, начиная ходить по комнате от одной стены к другой. Спать не хотелось, а точнее не хотелось видеть сны. Он уже знал, каким будет финал: он вновь проснётся с ужасом на лице и тревогой внутри. Накахара злился на самого себя за то, что он такой сентиментальный, хотя на самом деле в нём много добра, любви, щедрости и эмпатии, но мафии такие люди не подходят, поэтому она медленно, но уверенно начинает это убивать в человеке. Чуя это прекрасно понимал и даже смирился, но Дазай всё испортил. Его присутствие было раздражающим, но при этом необходимым для рыжего. Он доверял ему свою жизнь и всегда был уверен в том, что Осаму поможет, нейтрализует порчу, защитит, когда это надо. Накахара тоже всегда готов прикрыть спину напарника и делает это довольно часто. Но замечает ли это сам Дазай? Конечно да, но сказать «спасибо» на поле боя не всегда удаётся, а после он об этом говорить не хочет, и приходится смолчать. Ходил Чуя по комнате недолго. Его мысли оборвал глухой стук в дверь. Парень молча уставился на неё и прекрасно знал, кто за ней, поэтому когда услышал знакомый голос, ничуть не удивился: — Чуя, я знаю, что ты не спишь, — сказал Осаму спокойно и тихо, чтобы не разбудить посторонних. — Я знаю, что мы не разговариваем по душам, но сейчас другая ситуация. Голос Дазая звучал слишком серьёзно и спокойно. Накахара напрягся от такого непривычного поведения напарника и молча смотрел на дверь. — Ты думаешь, я тебе тут свою душу изливать буду? — с издёвкой ответил рыжий. — Ну, жизнь свою ты же мне доверяешь. Дверь не открывалась ещё минуты две, но Осаму не собирался уходить. Он был настроен на диалог и уже обдумал все возможные варианты событий и как действовать при разных ситуациях. Когда дверь перед ним всё-таки открылась, на лице появилась лёгкая улыбка. В комнату он заходить не стал и произнёс, глядя в лицо напарника: — Прогуляемся?

***

В парке сейчас было хорошо и спокойно. Природа отдыхала от людей, но её покой потревожили два парня, которые наворачивали второй круг в полном молчании. Осаму знал, что Чуя первым не заговорит, но из-за любопытства решил это проверить и оказался прав. Он повернул голову на Накахару. Тот был зажатый и тревожный от предстоящего диалога. Он прекрасно знал, что Дазай его не отпустит просто так, а будет мучить до конца. — Я много думал о твоих словах, — начал Осаму, проверяя реакцию напарника. Тот отвернул голову в сторону, то ли от стыда, то ли от неприязни, но ничего не сказал. Тогда шатен продолжил: — И я правда часто наплевательски отношусь к чувствам чужих людей. Осаму остановился. Он смотрел на Чую, который не сбавил шаг и продолжил идти, но вскоре остановился и обернулся на напарника. Дазай смотрел ему в глаза и фильтровал каждое своё дальнейшее слово, чтобы правильно преподнести информацию. — Мне странно об этом говорить, как и тебе слышать это, но все эти дни я переживал за тебя, — он отвернул голову в сторону, когда увидел удивлённое лицо рыжего. — Я пытался узнать информацию сам, спрашивал у Коё-сан, но ты оказался слишком закрытым. Накахара смотрел на того с непониманием. Это шутка такая? Если да, то она не самая удачная. Он вглядывался в лицо Дазая, но иронии или сарказма не заметил. Только странную искренность, которую так редко можно было увидеть. Шатен повернулся и сделал пару шагов к рыжему и сказал, глядя в глаза: — Поверь, я чувствую то же самое, что и ты, но мы оба не можем признать этого. Признать сам факт этой теплоты. Мы оба это знаем. После этих слов Осаму сразу крепко обнял Чую. В этом жесте не чувствовалась подстава, а только тепло и нежность. Накахара был удивлён, но он не стал его отталкивать. Он осторожно обнял в ответ, словно спрашивая разрешения, и когда отказа не последовало, успокоился и прикрыл глаза. Сколько они так простояли — неизвестно. Время как будто перестало существовать и не имело никакого значения. Но разорвать объятия всё же пришлось. Молчание вновь окутало их, но оно не было неловким. Они оба знали, что ощущают, и все слова были лишними. Уж слишком хорошо они знают друг друга. — И что мы будем делать? — раздался спокойный голос Чуи. — Жить и ничего не менять. Или у тебя есть другое предложение? — ответил Осаму. — Нет, меня всё устраивает. Они оба повернули голову в сторону луны. Она светила сегодня особенно ярко и была очень красива. Осаму направил взгляд в сторону Чуи и улыбнулся. В голову пришла мысль, которую он не смог не озвучить: — Мне кажется, мы с тобой не последний раз об этом говорим. Чуя повернул голову к напарнику с непониманием: — Ты это к чему? — Да так, мысли вслух. Накахара какое-то время смотрел на Осаму с вопросом, а затем улыбнулся и отвернул голову в сторону. Его напарник всегда любил сказать что-то просто так, и сейчас рыжего это не раздражало, а даже забавляло. Они оба чувствовали умиротворение и спокойствие от этого диалога, как будто сняли груз с плеч. Для них это было незабываемо.

***

Дверь в комнату Осаму отворилась, но там уже давно не было владельца. Чуя стоял на пороге. Четыре года прошло с момента ухода Осаму из мафии, но отдавать эту комнату кому-то другому Накахара не разрешал. Он приходил сюда, когда ему было тяжело. Здесь он расслаблялся и приходил в себя. Чуя запер дверь и стал обходить комнату, рассматривая стены, мебель. Ничего не менялось, и его это радовало. Упав на кровать, парень снял шляпу и положил её на стол, который стоял рядом. Он смотрел в потолок, и всё было как обычно, но когда он повернул голову в сторону шкафа, который стоял на противоположной стороне комнаты, заметил что-то странное и непривычное. Накахара встал с кровати и, подойдя поближе, наклонился. Он разглядел под шкафом толстую тетрадь, которую прежде не замечал, что было довольно странно. Парень её достал и посмотрел повнимательней. Она была вся помятая, пыльная, страницы где-то были уже жёлтые и повреждённые. Чуя открыл тетрадь на первой странице и ровным почерком было написано: «Личный дневник Дазая Осаму». Парень удивился данной находке, и ему стало очень интересно, о чём же писал его бывший напарник. Сначала всё было как обычно. Жалобы на жизнь, на то, какой Чуя плохой, как много работы, но потом на одной из страниц по центру было написано «Новая глава». Перелистнув дальше и вчитываясь, Накахара всё больше и больше погружался в события 2007 года. Он читал это и как будто видел другого Дазая. Да, в ту ночь он ему открылся, но не настолько сильно. В дневник он записывал гораздо больше. Он остановил свой взгляд на последней фразе записи IV:

«Мы ещё вернёмся к этому диалогу. Рано или поздно. Я это чувствую».

Чуя смотрел на запись, и в голове было много мыслей. Но самое странное, что Осаму оставил это здесь. Зная его, он бы никогда не сделал это просто так. Подумав ещё немного, парень хмыкнул, положил тетрадь на стол, отодвинул стул и сел. Он нашёл ручку, которая на удивление ещё писала, и стал ровным почерком выводить буквы на бумаге.

***

Запись: 24.05.2014 г.

«Ты специально оставил это здесь. Ты знал, что я это найду, и я понимаю, что ты почувствуешь это по моему поведению, речи, жестам. И как бы я ни старался этого скрыть, ты всё равно поймёшь. Мы выросли и оба понимаем, что за чувство тогда накрыло нас обоих. Я до сих пор не могу от этого отречься, и что-то мне подсказывает, ты тоже. Но теперь нас не связывает тот холод. Теперь мы абсолютно разные. В агентстве тебя вновь научили тому теплу. Да, оно не такое сильное, но я его вижу. Я же сгнил. Может, не до конца, но это так. Я не уверен, что смогу выбраться, хотя мне бы хотелось, ради тебя».