Снежное забвение

Прошло уже достаточное количество времени с того инцидента. Месяца три, наверное. Все странности белого особняка стали уже привычными. Заняться всегда было чем, даже несмотря на отсутствие интернета. В нем уже попросту не было смысла. Кай спустился по лестнице на первый этаж и направился в столовую. Еда там появлялась сама собой. Не всегда вкусная, но хотя бы что-то. Да и понятие вкуса тоже стало размытым. Ел Кай ведь тоже чисто по привычке. Это было совсем необязательно. Шагая по первому этажу в поисках столовой (он так и не смог запомнить её расположение), он заметил, что входная дверь открыта. Решив выглянуть, Кай заметил Уолтера, рисующего одно из деревьев на холсте из художественного зала. Он даже это умел... Хотя на белом холсте рисовать белую листву было не так просто, у Уолтера получалось выделить её. Кай решил подойти. Они нормально не общались уже несколько дней. Отдыхали друг от друга, у людей есть свойство уставать от общения. Тихо подойдя ближе, Кай притронулся своими замерзшими пальцами к шее рисующего. Последствия были понятны, Уолтер от неожиданности повернул голову в его сторону: — Кай? Что-то нужно? — Нет, просто соскучился уже, — Кай рассмеялся, увидев испуганное лицо друга. — Ты даже рисовать умеешь? — От скуки и одиночества пришлось научиться, — кивнул Уолтер, слегка усмехнувшись. — Я даже людей рисовал. Некоторые соглашались становиться моими моделями. — Покажешь потом? — Кай пытался хоть как-то продолжить диалог. Не то, чтобы ему было совсем неинтересно посмотреть на работы своего друга. Даже наоборот. Кто же знал, что Уолтер был настолько творческим человеком. Возможно, на земле он стал бы профессионалом. Зарабатывал бы огромные деньги: — Я даже тебя нарисовать могу. На память, — Уолтер сделал ещё несколько мазков на холсте. — Скоро закончу. — Буду только рад. Кай даже представить себе не мог, насколько же Уолтеру было тяжело раньше. Когда приходилось прощаться с людьми, к которым успел привязаться. И жить с самим собой долгое время, без возможности даже выговориться. Может, все эти хобби и стали спасением. Вскоре дерево было готово. Оно было похоже на реальное... Как фотография. И сколько же лет этому Уолтеру? В любом случае, практиковался он очень много лет. Кай с восхищением смотрел на выполненную работу: — Боюсь, после такого у тебя уже нет сил меня рисовать, — он провел пальцем по уже высохшей краске. — Не говори глупостей, — покачал головой в знак отрицания Уолтер. — Пойдём, покажу свои работы. Вот этим я тебе точно надоем. — Надоедай, все равно делать нечего, — с улыбкой последовал за другом Кай. Художественный зал был тоже белым... Но все равно, отличался от других комнат. Во-первых, на стенах можно было встретить пятна от краски разного цвета, во-вторых, цветные, но все же в холодных тонах, картины на стенах. Ну и диваны, столы. Декорации для моделей, скорее всего. Что странно, на картинах, висевших на стене, не было людей... — А где... — Я не хочу, чтоб кто-то посторонний видел эти картины. Показываю только близким. Как и рисую... Только близких, — Уолтер печально вздохнул, направившись к большому ящику в углу зала. — Я рисую людей так, как их вижу я. Чтобы запомнить, почему именно их я решил нарисовать. Он открыл ящик. Первая же картина... Обнажённая молодая девушка, все интимные части тела которой были закрыты чёрной тканью. Она лежала на диване с закрытыми глазами и держала в руке букет белых цветов из сада. А на её лице были нарисованы волны... Картина вызвала странные ощущения у Кая: — Прости за наглый вопрос, но... Кто она? — Эрика. Умерла во время шторма, утонула. Давно это было... Она очень любила цветы в саду. Но так как срывать их нельзя, я из глины цветок сделал, — Уолтер с грустью смотрел на свою работу. — Ты и она... Между вами что-то было? — Кай задавал открытые вопросы, так как хотел знать ответы. — Не совсем. Я чувствовал между нами связь, но она не хотела, чтобы дружба перерастала в нечто большее. А я был не в праве её заставлять. Кай понимающе кивнул и начал смотреть на другие работы Уолтера. В основном, все люди были обнажены, как на картинах старых художников. С одной стороны, это смутило Кая, но с другой... Интересно было, каким его видел Уолтер: — А почему они все обнажены?.. — Не пойми меня неправильно, я не какой-нибудь там извращенец, — усмехнулся Уолтер, услышав вполне очевидный вопрос, который ему задавали уже тысячи раз. — Я так изображаю доверие человека. Что этот человек смог заглянуть мне в душу и открыть мне свою. Странные метафоры. Но тебя я заставлять не буду. — Нет, я... — Кай только подумал о возможности оказаться перед ним обнаженным, как по телу прошёл ряд мурашек. — Я не против. *** Процесс начался лишь через пару часов, так как Уолтеру правда следовало отдохнуть от рисования. Они снова поговорили, обсудили всякую ерунду, новые прочитанные Каем книги... Веселились, в общем. А Уолтер придумывал, как изобразить Кая так, чтобы навсегда запомнить... Навсегда запомнить светлые глаза, из которых несколько месяцев назад, не переставая, текли слезы. Холодные прикосновения. Весь пережитый им ужас. Первым делом, Каю, конечно же, нужно было раздеться. Для этого была специальная маленькая комната, в которой висел халат... Кай, почему-то, жутко волновался. Будто хотели не просто нарисовать его портрет, а в душу залезть. Выйдя в белом халате из комнаты, он увидел, что все уже было готово. Белый диван, напротив которого стоял мольберт. И Уолтер... — Ты готов? — хозяин особняка спросил каким-то чрезмерно серьёзным тоном. — Да, вроде как, — Кай кивнул и распустил пояс халата. Белая ткань медленно упала на пол, обнажая худое тело. Мышечной массы у Кая никогда не было много, сколько бы он не старался. Поэтому по сравнению даже с Уолтером, который не сказать, что был прям качком, он казался дрищом. Но все не совсем уж было плохо, ладно. Кай поймал на себе странный взгляд Уолтера. Будто заинтересованный. Но, благо, момент продлился недолго, и хозяин особняка начал объяснять, что нужно делать: — Ложись на диван. Мне нужно будет нарисовать кое-что у тебя на лице и руке, — Уолтер, такое чувство, что постоянно отводил взгляд. Кай сделал все по инструкции, ожидая, когда на его теле начнут изображать что-то. Он был готов лежать несколько дней, если бы понадобилось. Все равно затечь части тела не могут. Единственный минус — могло стать попросту скучно. Уолтер накрыл нижнюю часть тела Кая чёрной тканью, как на других картинах, и принялся наносить краску на руку, продолжая морозный рисунок на пальцах. На правой половине лица был тот же узор, только чёрного цвета. И лишь маленькая полоска белых снежинок, идущих от глаза по щекам, имитируя слезы: — Шедевр, — Уолтер провел последнюю линию. — Теперь ляг на живот и поверни голову так, чтобы правая половина лица была сверху. А рука пусть свисает с дивана. Изобрази мертвеца, но... С открытыми глазами. — Вот это ты задачи мне поставил, — усмехнулся Кай, постараясь сделать все в точности, как было сказано. — А ведь ты за это даже не платишь. — Сам согласился, — Уолтер сел за мольберт и взял в руку простой карандаш. — Теперь... Самое сложное. Работа началась. Кай лежал смирно и старался не двигаться, хотя в какой-то момент ему показалось, что он засыпал с открытыми глазами. Настолько утомительным был процесс. С Уолтером даже поговорить нельзя было. Он был серьёзен, не отвлекался. Хотя иногда в его взгляде читалось восхищение. Сколько людей он в таком виде рисовал... Но каждая личность была по-своему уникальна. Особенно та, чью душу он видел в обнаженном виде. И Кай... Физическое влечение было лишь следствием. Над этой картиной Уолтер работал с особым трепетом. Каждый штрих был очень важен, каждую деталь приходилось прорабатывать, чтобы не исказить всю ту красоту, которую видел Уолтер в Кае. Особенно ангельские глаза. Может на огромном холсте они не были бы заметны, но для хозяина особняка это было неимоверно важно. Десять долгих часов прошли до окончания работы. Кай уже думал, что Уолтер не его рисовал, а свой особняк с каждой малейшей деталью. Но, как оказалось, результат того стоил. Уолтеру удалось передать какую-то... Холодную атмосферу того дня, когда Кай спустился на Землю. Неудивительно, что не это ушло столько времени. Каждая нарисованная снежинка на руке была передана на холст с ювелирной точностью: — Мне кажется, я здесь красивее, чем в реальности, — улыбнулся Кай, увидев результат. — Поверь мне, ты сильно преувеличиваешь, — Уолтер поставил холст на мольберт, а сам пошёл к маленькому столу у стены. Там лежала упаковка влажных салфеток. — Держи. Сотри мои творения. Кай сделал это с большой охотой, ибо казалось, что краска превратилась в плёнку, и вот-вот потрескается. Салфеток ушло много, но стереть "боевой раскрас" удалось. Пришлось даже заставить Уолтера помочь оттирать руку, пока Кай пытался вернуть нормальный цвет лица, без серого оттенка от чёрных снежинок... — Надеюсь, это одноразовая акция, — Кай, наконец, отложил упаковку с салфетками. — Просто умыться было бы легче. — Здесь вода постоянно холодная. Кай встал с дивана, в чем мать родила, и пошёл к лежащему на полу халату. А вот Уолтер... Он уже и не старался отводить взгляд. Его глаза были полностью прикованы к телу Кая. Ум захватило не столько животное, сколько желание быть ближе. Настолько, насколько позволят. Но ему никогда еще никто не позволял притронуться к чему-то настолько нежному, как человеческое тело. Только если очень давно. Возможно, он тоже был человеком, но уже и не помнил: — Кай, — он осмелился... И пообещал себе, что в последний раз. — Моя просьба может прозвучать странно, но... — М? — Кай надел халат, даже не пытаясь надеяться на что-то. В его понимании Уолтер любил многих. Тех, кто был куда лучше и значимее Кая. А значит места в сердце для него уже не осталось. По крайней мере, по его мнению: — Можно прикоснуться к тебе? — совершенно спокойно спросил хозяин особняка, хотя внутри родились страх и неуверенность. — Что?.. — непонимание. Это не могло быть правдой. Просто послышалось. — Прикоснуться? — Это может звучать как-то неправильно, и ты в полном праве отказаться, — все то же наигранное спокойствие. Он не хотел заставлять друга волноваться или чувствовать, что его заставляли. — Нет-нет-нет, я не против. Просто не совсем понимаю, что именно ты имеешь в виду, — Кай подошёл ближе, немного спустив рукава халата, отчего стали видны ключицы. — Как только я начну делать что-то неприемлемое — можешь оттолкнуть меня, — Уолтер не дал ответа на счёт своих намерений. Он и сам не понимал, что собирался делать. Его ладонь накрыла щеку Кая. Большой палец медленно гладил мягкую кожу. Даже такое маленькое проявление нежности пробудило давно забытое чувство бабочек в животе у обоих. Что уж говорить о моменте, когда рука Уолтера медленно опустилась к шее. Стаи мурашек. Зрачки расширились. Пальцы Уолтера медленно обводили ключицы Кая, спускались ниже, пока не наткнулись на препятствие в виде халата: — Могу ли я..? — Да, — в глазах Кая было доверие. Он знал, что ничего плохого Уолтер точно бы не сделал. Белая ткань оказалась на полу, а руки Кая медленно потянулись к рубашке Уолтера. Хотелось посмотреть на уязвимую сторону такого загадочного существа. И только когда верхняя часть тела его была полностью оголена, хозяин особняка аккуратно взял своего друга... Единственного, самого близкого некогда смертного за подбородок. Как же долго он желал это испытать... Их губы соприкоснулись в нежном поцелуе. Чувствовалось, что оба давно не практиковались, но это не имело смысла. Это был их первый момент. ИХ первый момент. В мире, где существовали только они. Последнее, что оба могли чётко вспомнить — это момент, когда они в порыве страсти легли на диван и долго целовались. Потом Уолтер оказался сверху, начал покрывать шею Кая поцелуями и... Туман. Смутные обрывки ощущений, мягкие прикосновения и удовольствие до судорог. Может осязание и притупилось в этом мире, но в тот момент все чувства были выражены на максимум. Тонкие пальцы путались в длинных темно-русых волосах Кая, пока тот ласково стонал, иногда прикасаясь холодными пальцами к прессу Уолтера. И насытиться не получалось. После интимного момента оба остались без сил. Они смотрели друг на друга, словно под гипнозом. Все произошло так внезапно, что сложно было поверить: — Как же люди ошибаются, называя шедеврами бездушные картины, — Уолтер убрал прядь волос с лица Кая. — Не думал я, что именно так ты создаёшь картины, — Кай рассмеялся. Их вечер прошёл у камина в гостиной. Теперь стесняться было нечего, они делились эмоциями и признавались друг другу во всем, в чем не могли раньше. Потом снова долгий сеанс поцелуев... Уолтер особенно ценил каждый момент, отдавая будто весь воздух из давно умерших легких во время соприкосновения губ. Он потерял многих. И не хотел повторять ошибки. *** Год... Самый счастливый год прошёл. У них несколько раз были гости, умершие от разных природных условий. Но Уолтер больше никого не рисовал. Да и все довольно быстро уходили. Были и ссоры, и скандалы, когда стены тряслись от криков. Но всегда заканчивались они извинениями и долгими сеансами любви. Бывало, они отдыхали друг от друга. Иначе бы все было не так гладко. Особняк был большой, так что порознь проводить время не было проблемой. Но... В какой-то момент Кай начал понимать, что вечно так продолжаться не могло. Душа не могла вечно существовать, ей нужен был отдых. Хотя говорить это Уолтеру не хотелось. Его душа и вовсе не знала покоя. Может, это означало, что их момент бы скоро настал. В тот день вновь выпал снег. Уолтер рисовал цветы со снежинками на лепестках, пока Кай сидел на фонтане и читал книгу. Рутина, ничего необычного. Вот только... Уолтер заметил чёрное пятно вдалеке. И посчитал бы это странным, если бы не знал, что это... Резко брошенный взгляд на Кая, спокойно читающего книгу, потом паника. Неужели так скоро?.. — Кай, — позвал его Уолтер. — М? Что-то не так? — Кай подбежал к возлюбленному. Чёрная точка приближалась. Это было похоже на какой-нибудь портал из фильмов. Но для Уолтера это был знак, что снова он останется один. Только не сейчас... Меньшее, чего он хотел — это терять самое любимое существо за все столетия его существования: — Это..? — Кай понял, в чем суть. Похоже, если человек сам не отказывался здесь жить, его заставляли. Его время пришло. — Пора прощаться, — Уолтер был единственным, чье нахождение здесь было безлимитным. Это было больно. Очень. Скрывать эмоции при таких обстоятельствах не получалось. Слезы потекли из краёв глаз. Он встал и, как только мог, прижал Кая к себе. Словно самое драгоценное сокровище. Другой концовки у их истории и быть не могло. У всего есть конец: — Идем со мной... — прошептал Кай. — Я ведь обещал. — Кай, я не знаю, можно ли, — Уолтер посмотрел в красивые, светлые, самые любимые глаза. — Пойдём... — Кай вытер холодными пальцами слезы с щёк хозяина особняка. — Ты говорил, что боишься неизвестности. Но я буду рядом. Держать за руку. — Я... А был ли тут выбор? Уолтер жил в этом особняке, сколько себя помнил. И теперь, когда в его существовании появился смысл, терять его не хотелось. И если смысл заключался в смерти... То стоило рискнуть. Уолтер взял руку Кая в свою и поцеловал тыльную сторону его ладони. А потом оставил ещё несколько нежных поцелуев на костяшках пальцев: — Наверное, мне тут будет скучно без тебя, — Уолтер улыбнулся сквозь слезы. — К тому же, неизвестность — это всегда весело. — Иди сюда, — Кай встал на носочки и поцеловал возлюбленного. Со всем трепетом и любовью, которые только были. Это мог быть их последний поцелуй. Последний момент, который они могли разделить друг с другом. И его хотелось растянуть на ближайшую бесконечность. Но пришлось остановиться. И если они в последний раз смотрели друг на друга, то нужно было улыбаться. Чтобы не было так больно: — Пошли, — Уолтер крепко сжал ладонь Кая в своей. — Нам пора. Каждый шаг давался с трудом. Чёрный портал, ведущий в неизвестность, был все ближе. Их руки словно слились воедино, когда они одновременно сделали шаг в неизвестность. Когда их силуэты исчезли из этого белого мира, покрытого снегом, уже навсегда. Может быть, картины Уолтера когда-нибудь найдёт новый хозяин особняка и даже не будет догадываться о том, что молодой мужчина на одной из них стал светом в душе отчаявшегося загадочного призрака, а рисунки на руке и лице — не просто эстетический элемент. В любом случае, отголосок их голосов, смеха по вечерам и ласковых стонов навсегда остался в этих стенах. *** Две женщины попали в один роддом одновременно. У обеих схватки. Медсестры и врачи поспешили помочь. Соседние палаты, женские крики, мужья, сжимающие руки своих жён, чтобы сделать хоть немного легче. Но страдания вмиг закончились, когда на грудь обеим матерям положили их младенцев. У обеих мальчики: — Уолтер, — со слезами на глазах сказала одна из матерей, — малыш мой... Шшш. Вот она я. Твоя мама. — Кай, — отец второго малыша взял его на руки, пока мать пыталась отдышаться, — кто у нас весь в папку? Только глаза мамины. Серые. И все были счастливы. Матери прижимали к груди своих детей, пока на улице шёл снег, а мороз покрывал окна узорами.