Нелюболь

      «У каждого есть такой человек, который внезапно ворвался в вашу жизнь и наполнил её красками. И вот ты уже готов проводить каждый день с этим человеком, но он так же внезапно решает отказаться от тебя. И ты сидишь и думаешь: куда теперь деть все эти эмоции и чувства, от которых тебя буквально разрывает…»       Я занимаюсь полнейшей хуйнёй. Особенно, если учесть, что именно с этого я решил начать вести дневник. А если ещё учесть то, что я в душе не ебу, зачем вообще этим занялся…       Три точки на бумаге выглядят странно. Ещё страннее выводить их целенаправленно. Они дают ощущение незаконченности, паузы, когда говорить нет сил, интригу создают, должны разжигать интерес, или показывать задумчивость. Ту самую, когда герой на страницах книги пытается подобрать правильные слова, чтобы добиться своего или не обидеть собеседника. А может, он просто в растерянности и тупо не знает что говорить. Точки это классно, но не когда они выводятся на страницах личного дневника, который вряд ли кто-то увидит. Кому тут интригу создавать? Недосказанность показывать? Я, блять, себя знаю и мне не нужны дополнительные символы для обозначения эмоций. Осталось только смайлик как последнему еблану нарисовать.       =)       Дебил, блять.       Ручка летит на стол, а я перевожу взгляд на окно, за которым весна расцветает. Тупой юмор, как реакция на стресс, раздражает, но ничего не могу с собой поделать. Хочется сарказмировать, слать всех нахер и плакать в подушку как маленькая девочка. И проораться было бы неплохо.       Цитата, увиденная у кого-то в сторис, с которой было решено начать дневник, не выходит из головы. Так странно, когда один человек может помочь крылья отрастить и вызвать желание их отрубить. Это ведь даже не логично. Да, люди даются разные. Кто-то для опыта, кто-то для счастья. Со вздохом смотрю на несчастную ручку, которая валяется посреди стола. Так дело не пойдёт.       Давай начнём всё заново.       Здравствуй, дорогой дневник. К тебе же так принято обращаться? Ты не подумай, я не совсем идиот, хотя по информации выше только такой вывод и можно сделать. Но давай хотя бы попробуем нормально познакомиться. Быть может хотя бы здесь мне станет чуточку понятнее, что именно я делаю в этой жизни не так.       Начать, пожалуй, стоит с причин, почему я здесь оказался. Один на один с тобой, мой дорогой дневник. Мне ведь есть кому высказаться, но отчего-то не хочется. Будто они не поймут, а тебе всё равно некуда деваться. Тянет каким-то абьюзом, но и ты просто бумага, которая впитывает чернила моих мыслей. Получается самоабьюз какой-то. Будто я настолько себе не нужен, что готов издеваться, самобичеваться, окунаться в боль с головой, чтобы захлебнуться в ней. Снова и снова.       Только вот я от себя вряд ли смогу уйти. Поэтому остаётся только разбирать по кусочкам. Как неправильно собранный пазл, на котором вместо цельной картинки месиво. Но цельное. А теперь мне предстоит его разобрать, выдирая куски, намертво слипшиеся между собой. Есть, разумеется, вариант скомкать это дело да так и оставить валяться где-то под забором. И сейчас мне хочется именно этого.       Так странно, что ещё два дня назад я просыпался, смотрел в окно на дождливую серь и надеялся, что Он не промокнет. Моё личное солнце в этом бренном мире. Написано пафосно, но Он создавал именно такое чувство. Тёплый, ласковый, но при желании и ебануть солнечным ударом может. И ебанул…       Последняя точка из троеточия вышла слишком жирной. Настолько, что через лист теперь можно было смотреть насквозь. Что я, собственно, и сделал. Рассмотреть ничего не получилось, а вот вырвать страницу захотелось. Переписать всё заново. С чистого листа. Это же так удобно! Вырвал и будто ничего и не было. Жаль, в жизни так не вырвать…       Дорогой дневник, мне не передать всю ту боль…       Такая же заезженная фраза, как и «всё будет хорошо». Будет, разумеется. Но явно не сейчас. А с моим настроением и потом не случится. Если только потоп у соседей снизу, когда я решу принять ванну с летальным исходом вместо соли. Тут должен быть грациозный хлопок в ладоши и «фить ха!», сказанное с обязательным воодушевлением. Этот звук почему-то любую шутку делает смешнее. Даже чёрный юмор уже не кажется таким чёрным.       Мне отчаянно хочется о нём забыть, но лишь для того, чтобы не чувствовать ту дыру внутри, которая разрастается слишком стремительно. В остальном же я уже приготовил метафорический сундучок, куда собираюсь сложить все воспоминания о нас. И сердце своё туда закрою. Оно ведь достойно того, чтобы жить в уюте.       И если ты, дорогой дневник, всё ещё не понимаешь, какого чёрта человечишка марает твои девственные листы чернилами, то слушай. Или смотри. Или чувствуй. Я не ебу, если честно, как у бумаги это работает.       От меня отказались.       Вот так просто и сложно одновременно. Из плюсов — Он выбрал себя. А зная его, я верю, что именно так ему будет лучше. И очень надеюсь, что это решение ему далось легко и оказалось менее переживательным, чем для меня. Потому что я до сих пор не могу ничего сложить. Точнее, могу, но легче от этого мне не становится.       Знаешь то чувство, когда внезапно выключают свет и ты оказываешься в темноте полностью дезориентированным? Глаза не видят, звуки напрягают и ты тупо не знаешь, куда идти и что делать. Включить свет? Хуй там плавал. Выключатель спиздили. Пальцы сунешь — сдохнешь.       Заманчиво.       Ухмыляюсь и кошусь на выключатель. Возможно, моя проблема именно в том, что я идиот и мышление у меня идиотское. Пальцы засовывать желания нет. Ток это неприятно. Не то чтобы я совсем тупой и верю в приятность отхождения в мир иной, но всё же ток для самоубийства весьма странная вещь. Хотя если фен кинуть в ванну…       Я вот, кажется, дотронулся своими пальцами до того, чего не стоило, и сдох морально. Скоро гнить начнёт и вонять. И дело даже не в том, что мы оба парни. Хотя и это уже ебать какой факт…       Короче.       Хочешь ты этого или нет, но я пришёл к тебе разбираться. А заодно постараться не грохнуться обратно в депрессию. Там жутковато, знаешь? Я вот знаю. Ни стремлений, ни желаний. Ты плывёшь по течению как какашка, случайно попавшая в водоворот. Всё, что с тобой происходит, ты хаваешь как какое-то безвольное существо. Ничего не меняешь. Тебя всё устраивает по умолчанию. Устраивает, но не устраивает. При этом осознание, что ты сам загнал себя в эту дыру, гуляет где-то по твоей пустой черепушке. И убивает, убивает, убивает.       И вот ты сидишь без сил. Ты не можешь больше выносить то, что происходит с тобой. Давно не можешь. Но и изменить это не можешь. А вокруг кричат: да возьми ты себя в руки! Это всё от безделья! Знаете, что, умники? Идите нахуй. Такие фразы только сильнее убивают. Депрессия — бесконечная воронка страданий, которая засасывает всё глубже и глубже.       И сейчас я чувствую, что отступая, вновь сорвался в эту дыру. Зацепился кое-как мизинчиком за один из выступов, которые нащупывал в попытках выбраться, но это вряд ли надолго…       Захлопываю дневник и выдыхаю. Хочется на пару минут стать Гоголем и избавиться от всех доказательств моего сумасшествия. А для кого-то это и вовсе станет помешательством. Этого мне только не хватало…       Мотнув головой своим мыслям, встаю и иду заварить чай. Тот самый, зелёный с мятой, на который он меня подсадил. Он в целом на многие вещи открыл мне глаза. В том числе и на мою ориентацию. Нет-нет, геем меня назвать нельзя. Скорее гетеро с небольшим интересом к своему полу. Это не стало ебать каким открытием, ведь осознание всегда тусовалось где-то на задворках сознания. Только я туда не заглядывал. Зачем? Я жил свою тихую размеренную жизнь. На антидепрессантах и нейролептиках, но жил же. Пытался что-то менять, был настроен выбраться из этой ямы.       И ведь почти вырвался.       Моя свобода пахнет зелёным чаем с мятой. И заботой. У неё какой-то особый запах. Тёплый такой и уютный. Приятно-сладковатый. И умиротворяющий. А ещё он вызывает привыкание, и сейчас, смотря на пар, который поднимается над кружкой, я каждой клеточкой тела ощущаю невообразимую тоску. Хочется поднять кружку и швырнуть её со всей силой в стену. Совершенно идиотское желание, ведь мне потом собирать осколки, вытирать чайную лужу, на обоях останется след некрасивый. Да и кружка эта слишком дорога. Смешно, но тупая привычка заваривать чай именно в ней помогла избежать ещё большего геморроя…

***

      — Я принёс мяту. И кружки.       Улыбаюсь, принимая пакет из его рук. Кружки, разумеется, у меня имеются, но комментировать такую мелочь не собираюсь. На кухне поют Депеши. Депрессивные ребята, если копнуть, но конкретно в данный момент моё сердце бьётся в унисон с их ритмами. Приятно так и умиротворяюще. Сейчас они для меня — музыка надежды. Надежды на то, что я наконец встал на нужную дорожку, которую долго-долго искал. Ночами долгими и дворами тёмными. Будто всю жизнь бродил по нелицеприятным закоулкам и наконец выбрался к красивому центру.       — Ставь чайник. — Он кричит из коридора и скрывается в ванной.       А я и так уже тянулся рукой к настройке температуры. Зелёный чай нельзя заваривать кипятком. Даже если это «гринфилд». Рядом ожидает своего часа маленький стеклянный заварочный чайничек. И дольки лимона лежат на доске.       — Я соскучился. — Он обнимает меня, утыкаясь носом в макушку.       — Я тоже.       С улыбкой прикрываю глаза и накрываю его руки своими. По телу разливается привычное тепло и спокойствие. Будто все проблемы где-то там, за окном. А у нас здесь полная гармония и нет ничего невозможного.       — Ты только не смейся, ладно? — Он отстраняется и идёт к пакету.       — С чего вдруг? — Удивлённо поднимаю брови и разворачиваюсь, чтобы посмотреть, над чем, собственно, не смеяться.       Из пакета он достаёт две кружки с надписями. С интересом подхожу ближе, чтобы рассмотреть. На одной написано «жизнь тогда имеет значение…», а на второй «…когда на вашу попу много приключений!». Парные. Сердце начинает биться быстрее и я осторожно касаюсь пальцами одной из них.       — Это… Потрясающе… — Выдыхаю, не в силах сказать что-либо более осмысленное. Он улыбается скромно, а из колонки доносится такое правильное и ужасно уютное сейчас «goodbye pain. Goodbye again»…