Фотографирую тебя

      Я совершенно не помню, чем закончился вчерашний день. Когда проснулась, в голове крутились лишь слова Кирилла — «завтра, в час».       Я потянулась, раскрыла глаза. Солнечные лучи ударили прямо в лицо: вчера я, видимо, забыла зашторить окна. Август, август… любимый август. Жаль, что ты не такой пасмурный, как я люблю.       Я глянула на настенные часы, потерла глаза и вмиг вскочила с кровати, тяжело дыша. Час. Я опоздала!       Быстро накинув на себя случайную футболку, которая первая попалась под руку, натянув джинсы, помучившись с молнией на них, я взяла банковскую карточку и телефон, и выбежала из комнаты. Зашнуровывая конверсы, поняла, что меня даже не разбудили, что было очень странным, но всё же это не остановило меня пулей вылететь из дома и побежать к полю сломя голову.       Пока бежала, запиналась, падала, но на место всё же прибыла. Мой новый друг, Кирилл, ждал меня, стоя на одном из холмиков и скрестив руки на груди.       — Привет! — крикнула я ему, махнув рукой, чтобы он подошел ближе ко мне.       Кирилл пафосно прошелся до меня, а потом попытался улыбнуться и спокойно проговорил:       — Привет, — на выдохе. — долго ты.       — Проспала, — отчиталась я, опустив взгляд.       Кирилл прошел вперед, а потом недовольно задал ожидаемый вопрос:       — Ну, сколько ты еще будешь так стоять? — развел руками. — Пошли.       Я кивнула, и мы двинулись в путь. Моя ладонь невольно потянулась к его ладони, но он, будто ошпаренный, отдернул руку и удивленно посмотрел на меня.       — Не трогай меня, пожалуйста, — прошептал парень. — не люблю, когда меня трогают… я ведь говорил.       — Точно-точно, — покраснев, я отошла на два шага назад от парня, — прости, пожалуйста.       — Ничего страшного, — он приподнял уголки губ.       На самом деле, я редко веду себя так… робко. Обычно, я груба и стою на своем, а Кирилл будто гипнотизирует своими глазами и речью.       Свое красное лицо я спрятала за волосами, которые то и дело сдувал ветер, а руки скрестила за спиной, чтобы больше не пытаться коснуться своего спутника.       — Слушай, — начал он, когда мы прошли пешеходный переход. — помнишь, вчера ты рассказала, что сама себе синяки ставишь?       — Помню, — я растерялась. Если он сейчас начнет спрашивать и дальше, как я отверчусь?       — Не могла бы ты рассказать, как это происходит? — снова попытки улыбнуться не увенчались успехом ни у него, ни у меня. — Ну, типа…       — Я, когда сплю, всегда так, — с поддельным интересом разглядывая свои кеды, честно рассказываю я. — во сне себя бью, наверное.       — Ой, знаешь, ха-ха, — от его неловкого смеха по моей коже пробежались мурашки. — это один из признаков шизофрении. У моего друга такое было…       Я вздрогнула.       — Правда?       — Ага. — кивнул. — Ты только не пугайся и себя не накручивай. Голосов же не слышишь, — поспешил тактично успокоить меня Кирилл.       Дальше мы общались о разном, долго-долго, и каждый разговор был интереснее другого, будто бы я нашла «своего человека», о котором так навязчиво говорила мне мама в детстве.       От одной улыбки Кирилла хотелось улыбнуться в ответ, конечно, получалась очень неровная и смущенная улыбка, но искренняя — наверное, это важнее.       Дойдя до центра, мы решили пойти в парк. Спустились к набережной. Красиво. Траву колышет легкий ветерок, ровная гладь широкой реки виднелась издалека одной синей полосой.       От веселых рассказов о школе мы дошли до шуток, а от шуток — до разговоров о детских травмах, полученных в том же учреждении, так контрастирующих с первым.       С незнакомцами всегда легче делиться чем-то сокровенным, ведь я уеду, и мы с Кириллом больше никогда не встретимся, наверное…       Наступил вечер быстрее, чем мы думали. Где-то вдалеке играла громкая музыка, видимо, концерт в честь Дня города уже начался. Ещё не стемнело, солнце вот-вот собиралось садиться, поэтому мы решили встретить закат тут.       — Никого не слушай, — говорил Кира в ответ на мой рассказ о долгом буллинге от бывших друзей. — все уёбки.       Я кивнула.       — Сейчас всё уже хорошо, — улыбнулась.       — Ну и отлично.       Ветер немного усилился, трепля наши волосы и одежду. Я коснулась каменного ограждения, которое разделяло берег и реку.       На душе осело некое спокойствие. Кирилл, увидев мою глупую улыбку, снова улыбнулся в ответ. Его пустые глаза будто наполнились чем-то живым, заиграли новыми красками, появились милые ямочки на щеках.       Мы будто знаем друг друга всю жизнь.       Парень положил свою руку на мою. Впервые он коснулся меня. Его легкое касание вызвало табун мурашек, а после по коже пробежал холодок, и я пошатнулась, отвернув от Кирилла голову.       Странно, но я не хочу домой.       — Досмотрим закат и пойдем к сцене? — ровным тоном спрашивает мой собеседник.       — Да, — отвечаю я.       — Ну ладно, — его голос успокаивает.       Я боюсь шевельнуть ладонью, которую он накрыл своей, потому что кажется, что что-то пойдет не так, поэтому мы просто молча наслаждаемся яркими красками вечернего неба.       Что прямо сейчас у него в голове?       — Знаешь, — следует ответ на мои мысли. — я видел столько таких, как ты… — я замерла. — но тебя, наверное, поможет забыть только ксан. Ха-ха, помнишь, как говорилось в том фильме? Ты самая интересная из моих одноразовых друзей.       Неловкое молчание. Я закусываю губу, чтобы не сказать лишнего, хотя кажется, что лишними будут любые слова, поэтому я просто молчу.       — Забудь, — отмахивается Кирилл, так и не дождавшись от меня ответа. — пойдем. Солнце уже село.       — Стой, — пытаюсь ухватить его за руку, пока он двигается вперед, но падаю на траву, так и не зацепившись за него.       — Что? — присаживаясь на корточки, спрашивает он.       — Ты тоже, — потерев подбородок, я принимаю положение «сидя», и пытаюсь улыбнуться.       — Что «тоже»? — приподнимает одну бровь.       — Ну… та фраза из фильма…       — Пха-ха, — Кира посмеивается. — хорошо.       Я поднялась на ноги, отряхнулась и мы пошли к сцене. Уже темно. Одинокие фонари освещают путь. Ночь сегодня звездная.       Время будто убегает от нас, и… завтра вечером мне уже уезжать, значит, надо провести эту ночь так, чтобы запомнить.       Музыка была настолько громкой, что мне уши заложило, пусть мы и были на самых задних рядах, там, где были скамеечки и пьяные в хлам люди на них.       Мы присели на свободную, я облокотилась о спинку, выдохнув. Неспокойные мелодии так контрастировали с моим голосом, тихим и неуверенным:       — Знаешь, пусть мы и знакомы маловато, я буду скучать.       — И я.       Неизвестная песня закончилась, и наступила бы долгожданная тишина, если бы не возгласы людей. Наше внимание привлекли яркие салюты.       Я, как завороженная, уставилась на небо, чуть разомкнув губы. Кирилл снова посмеялся, похлопав меня по плечу.       — Пойдем обратно к речке?       Его голос рассеивается в пространстве, создавая ощущение, что всё вокруг ненастоящее.       Взяв меня за руку, он повел меня к набережной, оставляя лишь возможность разглядывать его со спины. Я снова запинаюсь, и мои колени касаются и без того потресканного асфальта.       И вновь я поднимаюсь, вновь бегу вслед за Кириллом так, будто он в момент испарится и я останусь одна.       Мы останавливаемся, перед этим зайдя на траву, а после вместе падаем в нее и, ложась на спину, я поворачиваю к нему голову.       — Как ты вообще со мной общаешься? — шепчу я так, чтобы услышал только он, пусть никого рядом и нет. — Я думаю, я, как человек, не очень…       — Ха-ха, — чешет затылок, а после ложится рядом. — знаешь, Люся, — впервые он называет меня по имени. — твой разум — самый злейший враг. Мне похуй на то, что вокруг, — наши пальцы сплетаются, и я снова краснею, но в темноте этого, конечно, не видно. Звезды такие яркие, что я бы ослепла от красоты. — важно, какая ты внутри.