Фотографирую тебя

      Вчера мы договорились встретиться следующим вечером, на закате. Я проспала до шести вечера, что очень странно, но тем не менее, мне снился он. Он… красивый и добрый, казалось, только с ним мне было хорошо.       Закат в семь. Значит, у меня есть еще полчаса. Я стою в коридоре, красуясь перед зеркалом в новой юбке и длинной футболке. Улыбаюсь. Открывается вид на мои колени, что все в синяках, на остальные участки кожи, на которых были шрамы. Нет, я не стесняюсь их. Совсем.       — Куда ты так наряжаешься? — спрашивает мама.       — К другу, — коротко отвечаю я, а потом поворачиваюсь к ней.       — Знаешь, сегодня закат будет особенно красив, — улыбается. — а тебя дома не будет.       — Ничего страшного, — я беру в руки кеды и натягиваю их. Ничего же страшного не произойдет, если я приду чуть-чуть пораньше?       — Удачи, — шепчет мама. Когда я подняла на нее взгляд, увидела лишь блестящие глаза.       — Ты плачешь, мам? — удивляюсь. Обычно она выглядит совсем другой.       — Нет, Люся, нет… совсем нет. Иди, — с этими словами, она уходит в кухню.       Я проводила ее удивленным взглядом, а затем, зашнуровывая кеды, вздохнула. Я слишком зациклилась на мелочах.       Выхожу из дома. Свежий воздух ударяет в лицо. Идти мне не долго, но, тем не менее, я пойду прямо сейчас: может, Кира тоже придет пораньше.       Длинная трава щекочет колени, а ветер поднимает волосы в воздух. Небо сегодня по-особенному красиво.       Я пришла. Сажусь на траву, смотря вдаль. В моей голове пусто, совсем-совсем, как будто не о чем подумать.       — Привет, — слышу я сзади. На моем лице появляется искренне-сумасшедшая улыбка.       Этот голос я из тысячи узнаю.       — Привет, — здороваюсь в ответ.       Кирилл садится рядом со мной, достает сигарету, протягивает мне и спрашивает:       — Будешь?       — Нет, спасибо, не курю, — улыбка не сходит с моего лица. Я разглядываю его. Он красив. Зеленые волосы пахнут чем-то родным.       Солнце заходит. Я решаю, что надо перейти сразу к делу.       Кирилл не любит тактильности, не любит фотографии и прочее, но сегодня я поборю свой страх предложить ему что-то подобное. Сегодня наша последняя встреча, и я хочу запечатлеть ее.       — Знаешь, ты единственный, кто забрал мою боль, — говорю я, смотря ему в глаза и доставая телефон из кармана. — знаю, ты не любишь такое, но… может, сфотографируемся?       Кира опустил взгляд, поднял, снова опустил и грустно улыбнулся. Его глаза сияют так, будто он наглотался разноцветных таблеток, пусть и сравнение ужасное.       — Ладно, — вздыхает. — давай.       Я включаю камеру, без лишних слов навожу ее на нас, и… и…       И вижу только себя. Мои глаза раскрываются еще больше от удивления, я поворачиваюсь к Кириллу, и на его месте не вижу ровным счетом никого.       Оглядываюсь назад — никого. Смотрю вперед, вправо, влево — тоже никого нет.       Спустя минуту понимаю, что же произошло. Мои руки начинают трястись. Я сжимаю свой телефон с такой силой, что по экрану расползлись трещины.       — Кира… — шепчу его имя. Но он не придет. Кира не придет.       Его нет. И не было никогда.       В небе показалась яркая радуга. Странно, ведь дождя не было.       Нажимая на кнопку выключения, я убираю телефон в карман.       Быть может, эта радуга тоже отголоски моей болезни, так же, как и Кира, я не знаю. Знаю только одно — его я больше никогда не сфотографирую.