кто будет за штурвалом самолёта?

— Он такой горячий, — удручённо выдыхает Джисон. — Держу пари, он бы оттрахал меня на высшем уровне. Хан лежит на кровати Феликса: голова болит от светодиодных лент, меняющих цвет; он листает инстаграм Ли Минхо, который в основном фотографирует своих кошек, лежащих на ногах, или шуточно засовывает их головы себе в рот. Этот парень такой странный. Джисон хочет продемонстрировать ему свою дырочку в диком, животном стиле. — М? Кто? — спрашивает Феликс, прерывая свою игру и крутясь на кресле, чтобы поглазеть на друга. — Ну-ка, покажи мне. Джисон пинает его в бедро. — Я про Минхо, идиот! О ком ещё я могу говорить? — Не знаю, дружище, — Ликс морщится, потирая место удара. — В мире много горячих людей. — Верно. Но Минхо – самый горячий, — он переходит к фотографии, на которой Минхо сидит со скрещёнными ногами, пока на коленях у него красуется толстый кот (он знает что это Суни, но Джисон предпочитает скрывать свою «сталкерскую» натуру), и увеличивает изображение до слабого намёка на выпуклость в серых трениках. Он видел эту фотку столько раз, что скоро она будет приходить к нему во снах. Чан, всё это время лежавший на полу, вдруг заговорил. — Минхо горячее всех во всём мире? Это просто нереально. Джисон игнорирует его. — Я на сто процентов уверен – у него большой член. — Тебе даже не нравятся большие члены, — влазит в монолог Феликс. — Ты потом несколько дней жалуешься. Помнишь, как ты заставил меня сидеть с тобой около часа, пока я держал пакет со льдом у твоего ануса? Больше я этого делать не буду. Джисон пинает спинку стула Феликса, пока тот не вскрикивает и не сваливается с какой-то скалы в Rayman Legends. — Не в этом дело, — хмурится Хан. — В теории, большой член – это круто. Это позволяет чувствовать себя реализованным. — Всё, что ты получишь – это геморрой, — говорит Чан, снова опускаясь на пол. Если бы Джисон мог дотянуться до него, лёжа на своём месте, то уже давно бы пнул Чана. — Хватит говорить о моём геморрое, — вздыхает Джисон, перекатываясь на спину. — Мне надоела эта одностороння влюблённость. Пора действовать. — О, неужели, — восклицает Феликс. Джисон снова пинает его.

***

— Я тут с одним парнем разговаривал, — делится Минхо, потягивая газировку со вкусом дыни. Чанбин не слушает его уже минут пять, поэтому нужно заставить Бина обратить на себя внимание. Чанбин роняет телефон на стол так быстро и с таким грохотом, что это привлекает внимание нескольких посетителей кафе. — Мне нужно больше информации о нём, — просит он, хлопая ресницами. Минхо хочет врезать ему. — Его зовут Джисон, — Хо начинает с базовой информации. — Он немного худенький, гей, и на два года младше меня. — О, как раз в твоём вкусе. — В точку. В нём есть какая-то задиристость, которая подразумевает отчаянное желание показаться более мужественным, чем он есть на самом деле, — печально вздыхает Минхо. — Я хочу оседлать его на закате. — О, это так мило, — воркует Чанбин. Он из тех людей, кто называет члены и яйца «очаровательными». — Как складывается ваше общение? — Ну, мы не то чтобы общаемся, — Минхо помешивает свою содовую с некоторым сожалением. — Он ходит на лекции по теории музыки. Мы учимся вместе. — Он студент музыкального факультета? Назови его полное имя, возможно, я его знаю. — Хан Джисон. Чанбин смеётся. — Ох, он? — А что с ним не так? — Минхо чувствует подкатывающую тревогу. — Ничего такого, просто он стопроцентно боттом. Мир Минхо начинает рушиться.

***

Хотя информация, полученная от Чанбина, повергла его в глубокую, но, к счастью, недолгую депрессию, он решил не сдаваться и продолжить добиваться Джисона. Всё-таки не все боттомы так непоколебимы, как он: некоторые могут стать топами, если ситуация сложится удачно. Минхо надеется, что он окажется в числе таких счастливчиков. И вообще, слова Чанбина не обязаны быть правдивыми. Может, это слухи. Может, он просто пытался помешать благополучию Минхо. Существует множество вариантов, которые не обязательно сводятся к тому, что Чанбин сказал чистую правду. Может, он просто опирался на стереотипы. Минхо слишком очарован этим парнем. Чанбин прав, Джисон и правда в его вкусе: маленький, симпатичный, с приличного размера членом и очень красивой задницей. С невероятно красивой задницей. Минхо приложил огромные усилия, чтобы не потрогать её. Но помимо идеального телосложения, есть ещё и характер, который так хорошо сочетается с характером Минхо. Это просто безумие. Минхо так сильно хочет его. Своей игривой манерой поведения и безупречно красивой, ослепительной улыбкой, Хани превращает их занятия из скучной трёхчасовой рутины в увлекательное и весёлое времяпрепровождение. Его тексты всегда воспламеняют Минхо, сжигая изнутри, пока он вовсе не становится пеплом. Хо нередко смущает его своими шутками, но Джисон отплачивает тем же... Он просто идеален. Минхо влюблён в Джисона, и он никогда не расскажет об этом никому из своих знакомых.

***

— Жизнь складывается просто замечательно, — радуется Джисон, бросая рюкзак на кровать Феликса и ликующе забегая в комнату. — Рад слышать, — откликается Ликс, недоверчиво косясь на стопку заданий по математике. — А что случилось? Сынмин заходит в комнату и со стоном падает лицом на матрас. Он отмахивается от обеспокоенных похлопываний Джисона по спине и говорит: — Игнорируй меня. — Ладно, — Хан снова поворачивается к Феликсу, великодушно решившему забросить домашнее задание, которое он даже не делал, чтобы уделить внимание другу. — Итак, я разговаривал с Минхо-хёном, верно? Феликс кивает, кладя ногу на кровать, и качается на стуле вперёд-назад. — Верно. — Мой план работает! — радостно восклицает Джи. — Он точно хочет меня. Феликс выглядит настолько удивлённым, что это обижает Джисона. — О, правда? Дружище, это здорово. Поздравляю. Чан заходит и садится на Сынмина, который начинает пищать, как игрушка для собак, а затем расслабляется. — Что такое? Почему мы поздравляем Сони? — он сползает с Сынмина и поворачивается к Джисону, заключая его в объятия. Джисон позволяет себя стиснуть. — Но поздравляю. — Спасибо, — отвечает он, с трудом освобождая руку, чтобы погладить Чана по спине, как тот любит. Чан тает от удовольствия. — Я разговаривал с Минхо, и всё прошло хорошо. Он так много намекает. Дай-ка я... Освободив вторую руку, Хан роется в рюкзаке, нащупывает телефон и дважды чуть не роняет его, пытаясь разблокировать. — Вот, послушай. Я пишу: «Привет, стикер озорной кошачьей мордочки, как дела?», а он отвечает ухмыляющимся смайликом, и пишет «хорошо». — О-о-о, ухмыляющийся смайлик – это хороший знак. — А я о чём! В общем, потом я спрашиваю: «Не хочешь встретиться и позаниматься в эту субботу? Мы могли бы перекусить?» и милый смайлик с хомячком. Чан отстраняется. — Подожди, какой смайлик? Джисон поднимает телефон и показывает анимированного хомячка на экране, который своей пухлой щёчкой прижимается к сердечку. Чан одобрительно хмыкает. — Неплохой выбор. Джисон кивает в знак согласия и снова поворачивает телефон к себе. — Затем он пишет... секунду, подождите. Они ждут. — Он пишет: «Ты включён в меню?» Чан и Феликс вздыхают. Сынмин продолжает молча страдать. Джисон подумывает пнуть его, чтобы Мин тоже вздохнул, но решает, что в кои-то веки будет добрее и оставит его в покое. — Ого, это смело, — произносит Чан. Феликс кивает. — Я знаю? Он совсем чокнутый, — Хан хихикает и прикрывает покрасневшее лицо. — О-о-о, я ему точно нравлюсь, — он снова хихикает. — Да, нравишься, — Чан соглашается. — А что ты ответил? — Я просто написал «Аааа, может быть» добавив какой-то покрасневший стикер, а через пять минут, когда я перестал дрыгать ногами, добавил: «А что, ты хочешь меня?» — последующее хихиканье – самое маниакальное из всех. У Феликса не получается присвистнуть. — Ух ты, Сони играется. — Да-а-а! Я издеваюсь над ним, вам так не кажется? — радуется Джисон, и с чувством собственного удовлетворения падает в гигантского плюшевого Снорлакса Феликса. — В общем, потом он пишет: «Может и так» и подмигивающий стикер, а потом я немного оживился и ответил: «В субботу в час дня?», а он сказал «Конечно», и на этом всё закончилось. Ребята, я ему очень нравлюсь, это какое-то сумасшествие. Феликс кивает. Чан счастливо выдыхает. Сынмин поднимается. — Покажи мне фотографию, я никогда его не видел, — просит Ким с немного обескураженным лицом. — В этом университете не меньше десяти тысяч Ли Минхо. Джисон открывает галерею и прокручивает её, пока не находит селфи, сделанное на их последнем учебном свидании. Оно было милым. Джисон вспоминает вредное поведение Минхо, даже если в итоге он согласился сделать фотографию. — Ох, он горячий, — говорит Сынмин. — А ты похож на жабу. Джисон шумно выдыхает и выхватывает телефон из его рук. — Чонин и Хёнджин знакомы с ним. Они называют его фрик-хён. Хан смотрит вдаль с задумчивым лицом. — Есть такое... — Значит, ты идёшь на свидание в субботу, — утверждает Феликс, выводя Джисона из ступора. Джисон открывает альбом с фотографиями Минхо. Их немного, но и этого достаточно, чтобы занять себя. — Нервничаешь? — Что? Нет, — отшучивается он. — Мы такое каждую неделю устраиваем. Только в этот раз я могу оказаться с его членом в заднице. — Точно. У тебя есть план на этот счёт, или?.. Джисон смотрит на него как на сумасшедшего. — Что значит «есть ли у меня план на этот счёт»? Нет у меня плана. Мой план – это проецировать свою чрезвычайно ебабельную личность и ждать, пока он возьмёт меня. — Ладно ладно, не выражайся так, придурок. — Я и так ему нравлюсь, — пожимает плечами Джисон. — Если я буду вести себя иначе, это только запутает Минхо. Зачем чинить то, что не сломано?

***

Минхо нервничает. За последнюю неделю их общение стало смелее, вплоть до откровенного флирта. Очевидно, что Джисон отвечает ему взаимностью, но всё же… видеть Хани вне лекций с тех пор, как они начали по-настоящему активно общаться, – это определённо волнительно. Он долго разглядывает своё стильное пальто и ботинки челси, прежде чем вернуться к реальности. На улице двадцать пять градусов, и ему совсем не хочется вспотеть до состояния лужи ещё до того, как Хан Джисон успеет его оттрахать. Остановившись на своём привычном образе, Минхо строго наставляет себя перед зеркалом, а затем направляется к выходу. — Куда это ты? — спрашивает его мама, высовывая голову из гостиной. — Мам, — хнычет Хо, — я просто иду на встречу с Джисоном. — А, ты вроде учишься с этим мальчиком, да? Ответ Минхо бубнит себе под нос. — Что ж, предохраняйтесь, — говорит женщина, понимающе улыбаясь. Минхо ярко краснеет и начинает лепетать. — Что... чт... уф! Я ухожу! — возмущённо произносит он, выполняя сказанное.

***

Как обычно, стоит Минхо переступить порог кафе, и средний уровень красоты в зале увеличивается почти вдвое. Он потрясающе красив. Если бы Джисон не был безумно влюблён в него, то, вероятно, просто сгорал бы от зависти. А так Джи просто рад, что Минхо нравится такой парень, как он. Это делает его особенным. Пока они учатся, Джисон ёрзает, становясь всё беспокойнее. Сегодня его шутки на высоте – он рекордное количество раз рассмешил Минхо, но ему не терпится продолжить занятие в другом месте. Он то и дело бросает взгляд на часы. Когда пробивает три тридцать, Джи решает, что двух с половиной часов достаточно и пора сдаваться. Он резко захлопывает ноутбук, пугая даже самого себя. — Эм?.. — начинает Минхо, глядя на него с беспокойством. — Что случилось? Джисон осматривает кафе, убеждаясь, что никто не подслушивает, и лишь затем наклоняется, шепча. — Мы должны... э-э, не хочешь вернуться к себе домой? Минхо вздрагивает. — Ко мне? Ну... — он колеблется, не желая выглядеть неудачником. Но всё равно решает рискнуть. — Эм, я всё ещё живу с родителями. Джисон трёт лицо рукой. — Блять. Я тоже, поэтому и предложил пойти в кафе. Они долго смотрят друг на друга. Потом до Джисона доходит. — Давай я напишу своему другу, он живёт один. — Ты хочешь заняться сексом в доме своего друга? — Минхо поднимает бровь. Джисон переводит на него взгляд. — У него очень удобная кровать. — Насколько удобная? По шкале от одного до десяти. Джисон задумался. — Может, девять целых восемь десятых? Это высокая оценка. — А почему не десять? Джисон пожимает плечами. — Не знаю. Неправильно оценивать её на десять, когда я ещё не перепробовал все кровати мира, понимаешь? Минхо кивает. — Верно, но этого никогда не случится, так что если ты будешь копить свои десять баллов... ну, они никогда не наступят. Ты просто будешь бесконечно приближаться к десяти, но так и не достигнешь их. — Как, э-э... Что ж, я забыл, что уже сто лет не ходил на математику, — он отправляет Феликсу сообщение: «Эй, мы оба живём с родителями, можем ли мы заняться сексом на твоей кровати?». Феликс быстро присылает стикер большого пальца вверх и добавляет «Не переверни мою квартиру б7 вверх дном и закончи к шести. Я сообщу Чану и Сынмину». Джисон ликует. — Поебашили, — он быстро запихивает свои вещи в рюкзак и встаёт. Минхо всё ещё сидит, его вещи разбросаны по столу. — Вставай, мы должны закончить к шести. Тот согласно кивает и начинает собираться.

***

— Собственно – это его квартира, — объясняет Хан. — Мы с друзьями проводим здесь всё свободное время. Как ты относишься к цветным светодиодным лентам? — У меня от них голова болит, — размышляет Минхо. — Но она от многих освещений болит. Просто включи приятный тускло-желтый цвет. — Понял, — Джисон занимает себя делом. Он включает свет, а затем отправляется в ванну Феликса в поисках полотенец. Минхо наблюдает за тем, как Джисон тщательно укладывает их, самые мягкие, какие только смог найти, и, как только последний уголок будет уложен, он укладывается на кровать. — Всё в порядке? — спрашивает Минхо, задыхаясь, лёжа на Джисоне. — Лучше не придумаешь, — откликается Джисон, и их губы мгновенно сливаются в идеальном поцелуе. Минхо тут же пользуется моментом, проникая языком в крошечную щель рта, образовавшуюся от удивления.

***

Они долго целуются, но Минхо всё никак не снимет с Джисона штаны. Младший начинает волноваться, ведь до шести осталось меньше часа, а ему так хочется, чтобы Минхо хотя бы ввёл в него пальцы. Хан нехотя отстраняется, улыбается, глядя на покрасневшее лицо Минхо, и мягко проводит большим пальцем по его влажной нижней губе. — Ты собираешься меня трахать или нет? — спрашивает Джисон низким, хрипловатым голосом, пропитанным страстью. Оказывается, это было не то, что нужно было произнести, потому что Минхо замирает. — Я боттом, — говорит он. Глаза Джисона расширяются. — Ты... блять, да ну нахуй. Ты меня обманываешь. — Вовсе нет. — Пиздец, — со всей серьёзностью выдыхает Джисон, перекатываясь на спину и закрывая лицо. — И что теперь? — спрашивает он, с трудом дыша сквозь пальцы. Наступает долгое молчание. — Подбросим монетку? Джисон берёт паузу, чтобы осмыслить сказанное. — Конечно, — соглашается Джи. — Отличная идея. У тебя есть монетка? Я пользуюсь наличными примерно никогда, так что у меня точно нет. Минхо недовольно морщится. — Где-то в сумке должна быть. Сейчас найду. Джисон продолжает лежать. У него была болезненная эрекция, но вскоре, пока Минхо копался в рюкзаке, возбуждение сошло на нет. Джисон решил встать, чтобы чем-то себя занять. — Нашёл, — сообщает Хо, вставая. У него охуенная задница. Джисон смотрит на грязную монету: эта кроха держит его судьбу в своих крошечных бронзовых руках... — Мы будем соблюдать правила подбрасывания монеты, хорошо? Орёл – ты топ, решка – я боттом. Джисон почти соглашается, но затем одумывается, бросает неодобрительный взгляд на Минхо и надолго замолкает. — Ладно, ладно. Орёл – ты топ, решка – ты боттом. Понял? На этот раз Джисон кивает, сосредоточенно надувая щёки. Возможно, если он как следует сосредоточится, то сумеет заставить монету упасть решкой вверх. — Хорошо... три, два, один... Монета взмывает в воздух, игриво сверкая в приглушённом свете светодиодов, и падает обратно на ладонь Минхо. Он ловко перекладывает её на тыльную сторону руки и триумфально поднимает вверх. — Орёл! Джисон застонал и повалился на землю. — Не-е-ет! — он ноет, едва сдерживая слёзы. — Не-е-ет, я не хочу-у-у. — Мы же договорились соблюдать правила, — напоминает Минхо. Джисон смотрит на него снизу вверх, его взгляд задерживается на прямом, остром носе – том самом идеальном носе, который он так мечтает оседлать. Джисон фантомно ощущает, как твёрдый хрящ упирается в промежность и яйца, пока он нетерпеливо ворочается на полу. — Я не хочу соблюдать правила, — хнычет Джисон. — Ты, наверное, всё подстроил, а я соврал. Клянусь, я ужасно трахаю других, — он без стеснения унижается ради члена. — Честно, я та-а-ак плох в этом, что тебе точно не понравится. А я не хочу, чтобы наше свидание закончилось на плохой ноте. — Я тоже очень плох в использовании своего члена, — говорит Минхо, пытаясь заставить Джисона подчиниться. — Типа, я могу трахнуть кого-то, но мне это не принесёт удовольствия. И я даже не знаю, как можно подстроить подбрасывание монетки. Джисон хмыкает. — Итак, если ты боттом и я боттом, то кто будет за штурвалом самолёта? — Что? — Может, нам стоит подойти к этому более практично, — уверенно говорит Джисон. Он садится и с энтузиазмом хлопает кулаком по раскрытой ладони – давно хотел так сделать, это заставляет его чувствовать себя хозяином положения. — Вместо того чтобы спорить, кто сверху, мы можем придумать, как нам обоим оказаться снизу. Минхо скривил лицо. — Но как? Слушай, нам не обязательно заниматься анальным сексом, хотя я бы хотел. — Ну, для начала мы могли бы просто поласкать друг друга пальцами, — предлагает Джисон. Минхо кивает. Похоже, ему нравится эта идея. Джисон тоже заинтересован. — Массаж простаты – хорошее сближающее занятие. Это должно быть весело? А ещё я хочу оседлать твоё лицо, очень сильно. И твоё бедро. А также твой член, но если тебе это не нравится, то... я хочу сказать, что ты очень удобен для верховой езды. — Ты называешь меня лошадью? — Если копытце подойдёт. Минхо смеётся. — Это похоже на то, что сказал бы кто-то... кто-то из пони… из «My Little Pony: Friendship is Magic». — Разве там говорилось не «если подкова подойдёт»? Надо подумать над этим. Ведь копыто не наденешь, — задумчиво постукивает пальцами по губам Джисон. — Но подкова в Эквестрии – это обычная обувь, — возражает Минхо. — У них нет человеческой обуви, поэтому подковы и считаются обувью. — Может быть, подкова отличается... Так, постой, мы говорили о сексе. Минхо моргает. Перезагружается. — Точно, говорили, — на мгновение он задумывается. — Как насчёт двусторонних фаллоимитаторов? — Разве такое существует не только в лесбийском порно, рассчитанном на мужскую аудиторию? — Нет, идиот. Все секс-игрушки, которые существуют в порно, существуют и в реальной жизни. — Ну, в хентае не всегда. Минхо соглашается. — Не всегда. Ещё мгновение они сидят в тишине. — Фингеринг? — Да, сойдёт. Они снова ложатся на кровать, на ходу снимая штаны. Скольжение гладких ног Минхо по его ногам восхитительно. С немалой долей агрессии со стороны Джисона их губы снова встречаются, руки Джисона обхватывают талию Минхо, а их ноги переплетаются. Минхо отстраняется. — Что ты делаешь с моей ногой? Джисон наклоняется. — Шшш, — говорит он в губы Минхо. — Она гладкая, — Джисон продолжает растирать ступнями его икры. Хану нравятся его мышцы. Медленно, почти лениво, рука Минхо скользит к талии Джисона, затем опускается ниже по спине, пока ладонь не начинает мягко массировать его ягодицы через тонкую ткань трусов. Запоздало осознав намёк, Джисон решает последовать его примеру: притягивает Минхо ближе за поясницу и закидывает его ногу себе на бедро. — Ты ведь помылся перед тем, как прийти сюда? — спрашивает Джисон, не отрываясь от его губ. Внезапно его охватывает желание облизать челюсть Минхо. Он не сдерживается и делает это, скребя зубами по щеке, пока губы не обхватывают твёрдый выступ кости. — Ммх, — Минхо выдаёт полустон-полуутверждение, плавно толкаясь вперёд, пока их члены не оказываются прижатыми друг к другу. — Очевидно, а ты? — Да, — говорит Джисон, приподнимаясь, чтобы вновь соединить их губы. Он чувствует себя зависимым от вкуса Минхо: он не знает, захочет ли когда-нибудь снова оторваться от этого парня. Было бы прекрасно, если бы они просто слились воедино прямо сейчас. Руки Минхо наконец-то проникают под пояс, мягкие сухие пальцы трутся о дырочку Джисона, посылая ударную волну по позвоночнику. — Блять, — задыхается Хан. — Блять, мне нужно больше, пожалуйста... — У тебя есть смазка? — Минхо прерывает его. На этот раз с меньшим удовольствием Джисон произносит: — Блять.

***

Они находят запасной пузырёк в ящике тумбочки Феликса, что предсказуемо, но удобно. До прихода друзей осталось всего тридцать минут, и они немедленно приступили к делу, смазав пальцы и приготовившись к действиям. Честно говоря, угол немного неудобный, но Джисон уверен, что у них всё получится. Джисон не то чтобы никогда не касался чьих-то дырочек. Он не совсем уж боттом. Просто пальцы обычно не играют главную роль: они дополняют минет, а не используются как фингеринг ради фингеринга. Фингеринг, как основной источник удовольствия. Но он старается изо всех сил, делает так, как было бы приятно ему. Он обводит ободок Минхо, нежно надавливает, дразнит его, заводит. Прижатый к его бёдрам твёрдый член доказывает, что это работает. Минхо тоже возбуждает его. Ему трудно одновременно сосредоточиться на своём и чужом удовольствии, но почему-то от этого даже приятнее. Может быть, ему стоило найти себе боттома раньше? Или, возможно, всё произошло как надо: ожидание нужного человека было правильным выбором. Пока Джисон стонет и хнычет, Минхо остаётся молчаливым, но его движения и приглушённые звуки выдают удовольствие. — Ты такой красивый, — шепчет Джисон, глядя на раскрасневшееся лицо старшего и прилипшие ко лбу волосы, на его зацелованные губы и выебанное выражение лица. — Такой, такой красивый. Минхо хнычет, его голова опускается на чужое плечо, а бёдра упираются в бёдра Джисона, что вызывает у того хныканье. Теперь они оба очень громкие. Затем палец Минхо, наконец, проникает внутрь. Джисон так возбуждён, что может кончить прямо сейчас, даже если Минхо ещё не приблизился к простате. — Вставь его в меня, — требует Минхо, задыхаясь. — Давай, я хочу почувствовать тебя. Джисон хнычет и выполняет просьбу, погружаясь в его тугое влажное тепло, и о, это даже приятно. Вряд ли ему бы это так сильно понравилось, если бы не пальцы Минхо внутри, но всё вместе… Он был прав, говоря, что массаж простаты – хорошее средство для сближения. Джисон чувствует себя ближе к Минхо, чем когда-либо прежде. Когда второй палец проникает в его дырочку, он стонет, громко и жалобно, заставляя Минхо хмыкнуть и наклониться, чтобы снова поцеловаться. — Прекрати, — Джисон прячет своё пылающее лицо в плече Минхо. — Не смейся надо мной. — Не смеюсь, не смеюсь, — снова смеётся Минхо. — Прости! Прости, — говорит он, когда Джисон переводит на него взгляд. В отместку Джисон вводит в него второй палец и самодовольно наблюдает, как Минхо откидывает голову назад и громко выдыхает, хотя и не стонет так, как он. Затем Минхо проводит пальцами чуть выше, плотно прижимаясь к простате, и совершенно неожиданно Джисон кончает и проигрывает соперничество, которое он вёл со старшим. Он хнычет и содрогается от спазмов, ноги трясутся и сжимаются вокруг крепкого бедра Минхо. — А-ах, блять, — кричит он, пытаясь одновременно отстраниться и придвинуться ближе. Минхо лежит и смотрит на него, недоумённо моргая. — Это было... неожиданно. — Заткнись, блять, — скулит Джисон, насаживаясь на пальцы Минхо, чтобы выжать из себя последние соки. — Я... хах... знаю. Минхо медленно вынимает пальцы и вытирает их о полотенце, а затем снова придвигается к Джисону, упираясь членом в его живот. — Так, теперь я.

***

Когда Феликс заходит в комнату, полотенца уже лежат в корзине, а одежда оказывается поспешно надетой. Парни сидят у изножья кровати, сохраняя неловкую дистанцию. — Привет, — говорит Джисон, плохо изображая беззаботность. Феликс морщит нос. — Привет, — говорит он и направляется к окну, чтобы распахнуть его. — Повеселились? — Вполне. — Они закончили трахаться? — спрашивает Чан, выходя из кухни-студии. — Да, — отвечает Феликс, — теперь они просто неловко сидят здесь, как мормонская пара, собирающаяся причащаться. — Чувак, — начинает Джисон. — Не говори так, какого хрена? — Что, мне больше нельзя быть честным? Как всё прошло? — Отлично. Всё было хорошо. В конце концов, мы во всём разобрались. — Разобрались, — сказал Минхо и посмотрел на Джисона с такой нежностью, что тому пришлось отвести взгляд. Феликс моргнул. — Подожди, в чём разобрались?