Гори в адском пламени.

      Время - это как река, неустанно текущая вперед, неостановимая и неумолимая. Оно уносит с собой все на своем пути, не жалея ни о чем и ни о ком. Мы можем пытаться удержаться на берегу, но рано или поздно нас все равно унесет с собой течение времени. Поэтому так важно научиться ценить каждый момент, каждую мельчайшую деталь, ведь время - это самое драгоценное, что у нас есть. И какой бы долгий и извилистый путь перед нами ни пролегал этот поток времени, важно помнить, что каждый миг - это возможность, которую мы не должны упускать.       Сомнительное удовольствие, которым увлекается Кроника, постепенно съезжая с катушек, даже не подозревая этого. Баланс, который она так упорно выстраивает постоянно рушиться, будь то, Шао Кан со своим полоумным планом по захвату Земного Царства вне правил турнила, в последствие которого погиб Лю Кэнг, который должен был сразиться с тем, но был случайно убит Громовым. Или же сам Рейден, который, впитав в себя негативную энергию, подкрепленную безделушкой Шинока, что лишь подкрепила злобу Бога, стал полным засранцем, который уничтожал всю угрозу.       Что же, это не о том. Наверное, не секрет, что для перезапуска вселенной, нужно провести много сложных махинаций. Как итог: теперь в игру вступили бойцы из прошлого, включая Победителя Земного Царства. Он – главный ключ. Главный ключ к силе, которой в его Ревинанте недостаточно, и если из него выкачить всю силу – нынешней император Преисподней станет просто непобедимым. И это оказалось гораздо проще, чем сам призрак мог себе представить, ведь огненное блюдо преподнесли ему прямо на тарелочке, украшенное отнюдь недурными цепями.       Лю Кэнга нагло похитили. Он сам этого не осознал. Проснулся он, признаться, в довольно непонятном для глаз месте – это помещение, словно бесконечное, вокруг пустота. Зал, стены, которого, словно сделанные из жидкого космоса, материя которого пульсирует и дышит. А сам он сидит на тяжёлом, к сожалению, не царском троне, что ограничивает его движения головой, руками и ногами. Говорят, что помещение, в котором существует существо – описывает его внутренний мир. Боец мог смело сказать, что этот кто-то, создавший это пространство – слишком широко мыслящий, но пустой, также весьма эгоистичный и высокомерный. Почему же? Подумайте над этим сами.       Грудь, нервно сдымающая, изо всех сил старающаяся проглотить как можно больше воздуха ни на миг не останавливалась. Глаза панически бегали из стороны в сторону, пытаясь найти хоть одну зацепку, которая могла вести к свободе, но по-ощущениям все было так, словно это простое не имела входа и выхода, поэтому огненный мальчик решился на отчаянный выход – попытаться расплавить стальные оковы, лишающие Кэнга всякого сопротивления. Но.. Это не сработало. Руки не хотели наотрез слушаться владельца, а может даже не руки, а его способность огня, которая наотрез отказывалась сотрудничать. А дело было в том, что оковы, что плотно сковывали прежплечья старшего полностью блокировали любое проявление способности Лю Кэнга.       — Не пытайся сделать то, что не принесёт тебе никаких успехов, – раздаётся собственный голос откуда-то перед ним. Шаолинь настолько пытался сконцентрироваться, что даже не заметил, как перед ним появилась эдакая фигура, ну, то есть, он сам. Он не мог ожидать такого удара поддых, но был не удивлён, ведь Джеки предупреждала их о наличии призраков возмездия, служащих некроманту Куан Чи. Сейчас судьба даёт монаху пощёчину, позволяя видеть себя своему же врагу в столь уязвимом       — Твоё положение намного уязвимее моего, – довольно спокойно для своего вида говорит брюнет, а после аргументирует свои слова:       — Ты не захотел отнять мои силы в процессе битвы, а просто обезвредил меня, чем подтвердил мое превосходство над тобой, – Кэнг улыбается весьма язво, в после ему прилетает довольно массивный и тяжёлый удар в челюсть. Монах даже не дрогнул. Больно? Да. Но это не адские муки, после которых младший просто возьмёт и просто так сдасться. Не в его стиле, знаете ли.       — Я приблизил то, что будет неизбежно, – Ревенант угрюмо хмурит брови, а мёртвые, красные глаза заблестели по-новому, злобно, выражая полную ненависть к своей мёртвой копии, чьё противное лицо хотелось натыкать в его же ошибки, словно зассаного щенка. — Но, если твоей волей будет с позором проиграть мне все, что у тебя есть, я исполню её. Металлические оковы с громким лязгом отступили от плоти живого азиата, а после рухнули на пол, распластавшись.       Лю Кэнг стоял на грани поражения, его противник, ревенант, был безжалостен. Он сжигал все на своем пути, расплавляя кости. Но монах не сдавался – это было бы ниже его чести и достоинства. Он собрал в себе всю свою силу и ярость, и сделал рывок. Надвигаясь на своего злого двойника, брюнет начал медленно осознавать, что их силы равны, и шанс победы или проигрыша варьируется от пятидесяти процентов на пятьдесят.       Огненный столб взметнулся к потолку, обволакивая монаха в языки пламени. Лю Кэнг пал. Пал на одно колено, нервно сглатывая что-то похожее на воздух. Конечно, серокожий кже думал, что это его победа! Похвала и огромная сила будет в его руках. Естественно, по классике жанра, первый удар нанес злодей, чей мозг был затуманен жаждой возмездия, а не тактикой, на которую так рассчитывает "я из прошлого", но это ему еще здорового аукнется. Чемпион закричал от боли, его плоть приобрела запах горелой ткани, потому что удар был расчитан на солнечное сплетение, от чего и раздался этот болезненный визг, да и его белая футболка и чёрный жилет слегка подгорели, поэтому такой аромат был потянет.       Лю Кэнг не ощущал милосердия. Он был алчен на месть за всех, кто был хоть как-то причастен к его смерти, а в особенности – Бога Грома, недоумка Рейдена, который готов был прикончить самого способного ученика, чтобы спасти свою жалкую шкуру.       Прямая атака – слишком простой маневр! Нужно действовать хитростью! Но что можно сделать? И живой монах быстро придумал свой план действий!       — И это все, что может продемонстрировать император Преисподней? Признаюсь, я весьма разочарован в твоём безрассудстве. – а-ки сломленная игрушка молвит брюнет брюнет, опираясь одной ладонью по гладкую поверхность пола, пришлось приложить немного усилий, чтобы подняться, слегка покачнувшись, выпрямляясь, готовясь к следующему раунду.       Вторжение огня разнеслось по всему помещению, превращая его в адское пекло. Кареглазый действительно пошел на это – заполнить все пространство огнем, которое подчиняется только ему. Монах сделал это настолько быстро, что огненный шквал пропитал все пространство пламенем, которое крепло держалось в воздухе, а отвратительный запах гари заставил призрака начать исошно кашлять, не давая намека на сопротивление, здорово теша эго Избранного.       Ревенант пал на колени, его последний судорожный вздох гас в огненной стихии. Лю Кэнг стоял победителем над своей крпией, его рука дрожала от истощения, но он знал одно - его душа осталась непоколебимой в огне битвы.       Огненные языки искр быстро погасли, оставив лишь дым и тошнотворный запах горелой гнили, вель великий Император сейчас немного напоминал испорченную индейку, которую никто бы не стал и нюхать, что уж там говорить о ее приеме в пищу. Кэнг медленно наклонился к павшему ревенанту, его взор был холодным и безжалостным, что было даже несколько нппииавчно для его персоны. Он на мгновение задумался о том, что привело этого врага к такому ужасному концу, но затем отбросил эти мысли.       — Тьма никогда не затмит свет и тебе пора бы это запомнить. Ты сам прекрасно знаешь это на собственном опыте, – как же монах обожает читать бесполезные баллады про то, что хорошо, а что плохо.       — Заткнись! – оглушающий рев озлобленного Ревенанта явно дал понять, что он вообще не собирается слушать нотации жалкого добряка, что и пальца его не стоит. — Ты не знаешь через что мне пришлось пройти! И не смей говорить, что мы с тобой похожи! Мы – ни одно и то же!       Такой жалкий видок довольно сильно позабавил версию из прошлого. Руки сами предательски потянулись к щекам злодея, обхватывая его щеки, плотно сжимая их, слегка сплюснув, заставляя мужчину сделать губы "уточкой". Зрелище, которое видит перед собой обладатель статуса "Чемпион Земного Царства" настолько гурманская и своеобразная, что лицо само просто искажается в ухмылке.       — Мы буквально один и тот же человек. Можешь сколько угодно воротить свой нос, но по природе мы идентичны.       Была одна вещь, что отличала их от друг друга. И нет, это далеко не намерения, не моральные принципы, а половой признак. Да, как бы смешно не было, но под доспехами нашей озлобленной шавки скрывается прекрасная, нетронутая никем вульва.