Хочу, чтобы мы были вместе

***

      День, наскучивший Сынмину ещё с утра, видимо, проверяет его нервы на прочность, ведь Минхо уже в который раз за последние пять минут облизывает обветренные губы, заставляя сглотнуть вязкую слюну и засмотреться на такой манящий к себе объект обожания.       Он перемещается по закулисью нежной и текучей походкой, пленя направленным на Кима взглядом и лёгкой, почти никогда не сходящей с его прекрасного лица усмешкой. Младший им откровенно любуется, забывая, что пялиться вообще-то неприлично.       — Мини, — тянет Ли притворно сладким голосом, — почему ты так на меня смотришь? — Уголки губ всё больше изгибаются с приторной улыбке, которая больше напоминает оскал.       Сынмин честно пытается не загореться розовым цветом прямо на глазах у хёна, но, похоже, у него не очень-то и получается, потому что тот смотрит озорным взглядом, а сердце начинает биться ещё сильнее, пытаясь вдребезги разбить рёбра и выбраться из грудной клетки. Он чувствует, как кровь приливает к щекам, а значит, явно сидит красный, как помидор, что очень смущает.       Джисон, случайно зашедший в гримёрную, прыскает и говорит, что влюблённость Сынмина слишком очевидна. Тот лишь отводит взгляд от Минхо, всё больше покрываясь румянцем.       Уже после выступления, когда они едут в общежитие, Ким ещё раз прокручивает в голове этот эпизод своей жизни, анализируя и понимая, как глупо смотрелся со стороны.

***

      — Ким Сынмин! — однажды перед очередным концертом кричит Ли, пугая младшего, спокойно идущего по коридору.       — Да, хён, — отвечает он, смотря на старшего, когда тот опускается на одно колено. Сынмину кажется, что это сон, но, щипая себя за руку, он остаётся в этом прекрасном мире, в этом изумительном моменте.       — Выходи за меня!       Сердце заходится в бешеном ритме, а щёки краснеют в мгновение ока, но весь этот миг прерывается простой ухмылкой заместо той милой, что была изначально, а затем смех Джисона, сложившегося пополам от переполняющей его эмоции и кричавшего:       — А я говорил тебе, хён! — Хан подбегает и тычет прямо в румянец на лице Кима. — Смотри, как запылал! Ты проиграл, пх.       В глазах начинает неприятно покалывать, а в сердце поселяется обида, вот только Сынмин виду не подаёт, стойко выдерживая такой поворот событий.       Ну и что, что ему сердце разбили? Ну и что, что над его чувствами посмеялись? Ну и что, что все надежды на взаимность пали крахом, когда уголок губ, которые так хочется поцеловать, поднялся после слов Джисона?       Ким всё стерпит. Он бросает осуждающий взгляд на этих двоих и уходит, гордо задрав голову.

***

      Сказать, что ничего не изменилось, нельзя. Сынмин хоть и пытался не подавать признаков обиды, всё же стал отчуждённым и холодным с Минхо, да и с Ханом в том числе. Но причины были, а значит, не стоило беспокоиться за них, им же друг с другом явно хорошо.       Ким пытался забыться, смотря порно и пытаясь не дрочить, представляя себя и Минхо на месте героев, хотя обычно так делал. Но его разум порой мутнел, и он вновь срывался, кончая с именем старшего на истерзанных своими зубами губах.       Ли умел поражать.       Он просто в шутку когда-то предложил руку и сердце перед выступлением, а влюблённому Сынмину теперь из-за этого страдать…       Почему так сложно жить? Зачем Ким вообще влюбился в того, в кого не следовало бы? И что сделать, чтобы старший ответил взаимностью?       Казалось, что ни на один вопрос Сынмина ни у кого нет ответа. А жаль, ведь душа разрывается на куски от одной только мысли о произошедшем в коридоре.       «Боже, как же выжить, не сгорев со стыда или обиды, или и того, и другого одновременно?» — думает он, уже засыпая после очередной попытки забыть.

***

      Минхо после того случая с шуточным предложением руки и сердца чувствует отстранённость и, видимо, обиду Сынмина. Конечно, как её не почувствовать? Ведь он перестаёт с ним общаться, лишь иногда перекидываясь парочкой дежурных фраз при Чане, чтобы создать видимость того, что всё хорошо. Начинает называть его только хёном и никак больше, перестаёт готовить ему кофе с утра и присылать забавные видео с котиками, которые так редко смотрит.       Это всё сказывается на моральном состоянии Ли и его настроении. Нет желания ни возиться с Джисоном, поправляя его хореографию, ни смотреть что-то развлекательное, по типу аниме, ни разговаривать с кем бы то ни было.       Хочется Сынмина. Его как никогда недостаёт: слишком мало диалогов с их уже стандартными перепалками; слишком мало кофе, самого вкусного и сделанного именно им; слишком мало его и так редких обнимашек; слишком мало его пожирающего взгляда, который, казалось, скоро прожжёт в нём дыру; слишком мало шлепков по его притягивающей и манящей к себе заднице; слишком мало запаха его парфюма, смешанного с ароматным гелем для душа; слишком мало вида его невероятных губ, мягких черт лица и чёртовой улыбки, от которой старший тает, как мороженное на палочке в знойный летний день.       И в этот момент Минхо понимает, насколько зависим от Кима.       Хочется его объятий, его поцелуев… Стоп. Что?       Поцелуев? Почему мысли о друге и товарище по команде зашли немного не в то русло? Почему каждый раз, когда он засыпает, все думы и размышления крутятся вокруг одного-единственного человека? Почему только сейчас, когда Сынмин одарил его холодом, ему вдруг становится заметно, какую часть в его жизни тот занимал? Почему всё это должно было навалиться на Ли огромной лавиной и снести к чертям все устои в его голове?       Так много вопросов и ни одного ответа.       — Если я снова верну те отношения между нами, что были до этого, перестану ли я чувствовать то, что чувствую сейчас? — Минхо вдруг посреди ночи срывается к Джисону за советом, а тот сидит заспанный, но готовый слушать.       — А что ты сейчас чувствуешь? — уточняет тот, пытаясь не свалиться замертво в пять часов утра.       — Я?       — Нет, ты что, я с камнем разговариваю, — саркастично отвечает Хан. — Конечно, ты, дурень! Или ты ещё спишь?       — Нет, я просто… — запинается Ли, — не знаю, что чувствую.       — Ничего нового, — тихо вздыхает Джисон.       Кажется, ночь обещает быть долгой.

***

      Сынмин готовит очередной кофе за день, пытаясь нормализовать ясность мира. Он всю ночь проворочался, надеясь найти удобную позу для сна, а потом начал икать и в итоге поспал всего пару часов.       — Ащ, ты похож на зомби, Ким Сынмин. — Младший дёргается от внезапного появления Минхо за спиной. — Прости, напугал? — Следует слабый кивок в ответ. — Что, не спал всю ночь?       — Да, — тихо, но с каждой секундой всё увереннее произносит Ким. И когда это он стал робеть перед Ли? — Не мог найти подходящее положение.       Старший хмыкает, а на его губах проскальзывает улыбка, которую заменяет в скором времени ухмылка, заставляя Сынмина вспомнить обо всём и чуточку помрачнеть.       — Сынмин-а, сделаешь мне тоже кофе? — Минхо строит глазки и милашничает, побуждая сердце младшего трепетать.       Но кое-что всё же следует прояснить, дабы это сердце не разбилось в дребезги.       — Хён, расставим все точки над «i», — чётко проговаривает Сынмин. — Я влюблён в тебя. И у меня есть чувства, как и у любого другого человека. Если ты заметил их, а я понимаю, что это так, то не стоит пытаться меня за них отчитывать, оскорблять или издеваться надо мной. Я хорошо знаю рамки, которые выстроил, и не позволю разбить мне сердце. Так что если не можешь ответить взаимностью, то не нужно отвечать вообще. Но не жди, что я стану с тобой возиться снова, мы не друзья, по крайней мере, я больше этого не чувствую. — Он прерывается, переводя дух, делает глоток кофе и возвращает уже полностью пустой взгляд на собеседника.       Ли пробирает холод, однако он, зная Кима достаточно долго, видит там, в его невероятных бездонных глазах, в которых понял, что утонул, множество эмоций, и среди них есть и страх.       — Ким Сынмин, — зовёт Минхо засобиравшегося уходить младшего, и тот оборачивается, — послушай теперь ты. — Он делает паузу, слегка задумавшись. — Я… у меня было время подумать и… В общем, я понял, что слишком сильно привязан к тебе, к твоему потрясающе вкусному кофе по утрам и придиркам. Только от тебя я мог услышать огрызания в свой адрес во время простого будничного разговора. Только с тобой мог спорить, будто мы на равных. Ты всегда незримо поддерживал меня, помогал, когда другие не могли найти выхода из ситуации. Ты был со мной. И теперь я хочу, чтобы я был с тобой тоже, чтобы мы были вместе. Согласен?       Дыхание спирает от количества эмоций, на глазах, а точнее в их уголках, скапливаются маленькие кристаллики слёз и стекают по щекам неровными мокрыми линиями. Это необъяснимое чувство порхания бабочек в животе приводит в восторг, а мурашки от волнения пробегают толпами по спине и рукам.       — Я… да? — слишком неуверенно говорит Ким для того, кто ждал этого, кажется, вечность.       Минхо это не смущает, он легко улыбается и — о боже, это не ухмылка! — целует. Нежно и чувственно, придерживая за подбородок и тяжело отрываясь, чтобы глотнуть воздуха. Лёгкими поцелуями он проходится по линии челюсти и оглаживает плечи Сынмина, но дальше не заходит.       Будет время потом.

***

      Всего восемь свиданий, восемь, а Сынмин уже не выдерживает, всё норовя залезть в трусы к Минхо. Восемь тягостных свиданий, и каждое ровно через две недели, что значит, что они уже четыре месяца вместе, а долгожданной близости всё нет. И Ким подозревает, что девятое свидание завтра нужно сподвигнуть на серьёзный разговор и кое-что большее, чем просто поцелуи.       Он тщательно подготавливается, а накануне вечером, за два часа до свидания, подбирает наряд, проходя консультацию от Хёнджина.       И теперь, смотря в зеркало, Сынмин может сказать, что выглядит и мило, и сексуально.       На нём надеты: молочно-бежевые брюки классического кроя, слегка зауженные в зоне бёдер, чтобы выделить округлые ягодицы, белая свободная рубашка, заправленная в штаны, и мягкий кардиган с принтом из ромбов телесного и тёмно-коричневого цветов. В ухе блестит золотая серёжка-кольцо. Веки подведены светлыми тенями пастельных тонов бежевого. Лёгкие стрелки цвета древесины сосны подчёркивают глаза, а на губы предусмотрительно нанесён тинт, чтобы пигмент не стёрся после поцелуев. На ногах красуются классические лакированные туфли чёрного цвета и белые носки. А очки в золотой оправе придают лицу зрелой красоты.       Просто идеально.       Это подтверждается реакцией Минхо, когда тот смотрит на него, как на божество. Не удивительно.       Ухмылка не сползает с лица.       «Что ж, впечатлить внешним видом смог, посмотрим, что дальше», — усмехается про себя Ким.       Они доезжают до ресторана, Ли галантно подаёт руку перед выходом из машины и на ступеньках у входа, а Сынмин охотно принимает ухаживания, однако от намеченной цели не отходит.       Они уже сделали заказ, и, сидя за столиком с бокалом вина, Ким активно флиртует со своим парнем, заставляя того всё ещё краснеть и совершать неудачные попытки ответить на заигрывания.       — Хён, — зовёт Сынмин Ли, — у меня есть серьёзный разговор. Выслушай, пожалуйста.       Тот кивает в знак внимания.       — Что ж, не знаю, как начать, чтобы резко не показалось, но почему мы не потрахались до сих пор? — выдаёт он, и Минхо смотрит на него ошарашенным взглядом. — Я знаю, что тороплюсь, но ведь мы были знакомы ещё задолго до того, как начали встречаться, так почему нельзя попробовать? Только не злись, я просто хочу знать и ни к чему тебя не принуждаю.       Слышится смешок.       — Ты понимаешь, что это звучит так, будто ты девственницу готовишь к первому сексу, но сам не сильно опытен? — Минхо смеётся, а Сынмин начинает ворчать о том, что тот неисправим, собираясь уходить и понимая, что план провалился. Что ж, он хотя бы пытался, не то что этот. — Мини, стой! Точнее, сядь и теперь выслушай меня. — Ли вздыхает. — Я не хотел торопиться лишь из-за тебя, боясь ранить. Да и желания считывать я не способен, — усмехается он. — Было бы хорошо, если бы ты сам говорил, чего хочешь, чтобы мы меньше ругались и больше друг о друге знали. И если ты хочешь этого, то я готов был ещё в тот день, когда признался.       — Какой же ты тугодум!

***

      Спальню заливает мягкий свет луны, похожий на распылённые подсвечиваемые пылинки серебра. Двое влюблённых входят в спальню, аккуратно целуясь, с пакетом в руках.       Целлофан с покупками летит на стул рядом с кроватью. Сынмин падает на матрас, приглашающее раздвинув ноги и уже сняв свой кардиган. Минхо нависает над ним и целует, страстно и жарко, а температура тела поднимается от касаний в области паха.       Ли пока только поглаживает, легко, дразняще. Затем отрывается от излюбленных губ и расстёгивает пуговицу чужих брюк. Потом вжикает молния, и он в полном шоке застывает на месте.       На Ким Сынмине бельё. Женское бельё, кружевное. Оно белого цвета, слегка просвечивающееся, с узорами в виде цветов и завитков растений.       Минхо, чуть отойдя от шока, спускает брюки к ступням и понимаяет, что вот она — его смерть. Дальше по ногам идут такие же белые чулки, а когда штаны уже стянуты, ему кажется, что он видит перед собой ангела во плоти.       Это Ким Сынмин.       Он в белой свободной рубашке и такого же цвета трусиках и чулках. Просто греховное зрелище.       Ли гулко сглатывает, видит, что Ким смотрит боязливо и загнано, и сердце его не на месте.       — Мини, ты просто ангельски прекрасен. — Он улыбается, а потом его нежная улыбка переходит в дьявольскую усмешку. — Как думаешь, моему малышу подошла бы юбка? — И смотрит слишком хитро, будто задумал её купить или она уже валяется у него в шкафу.       Сынмин краснеет и просто притягивает старшего для очередного поцелуя. Губы сливаются воедино, исполняя танец страсти.       Они целуются до тех пор, пока губы не начинает покалывать от напряжения, а воздух стремительно не покидает лёгкие Кима от того, что Минхо требовательно сжимает и скручивает его сосок сквозь рубашку, надрачивая второй рукой член.       — М-минхо, я скор… Пожалуйста! — Сынмин кончает, слишком сильно увлечённый тем, как круговые движения грубоватой кожи рук Ли и его поглаживания большим пальцем по головке члена и в зоне коронки приносили удовольствие. — Прости.       — Не извиняйся, малыш, это было слишком горячо, чтобы не дать тебе кончить. — Он улыбается, взлохмачивает волосы на голове в знак похвалы и собирается уходить, но ему не дают.       Сынмин помогает Минхо закончить, аккуратно обвивая его член ладонью и резко, размашисто двигая ей по всей длине, а затем они вместе идут в душ.       Уже глубокой ночью, в домашней одежде и объятьях друг друга, они переговариваются шёпотом, боясь спугнуть невероятную атмосферу.