Чувства короля проклятий.
26 апреля 2024 г., 00:09
Нобара дико вымоталась за день, потому сразу после приема ванной, она вырубилась. Мальчики, решив перевести дух, пошли на кухню за перекусом. Мегуми заметил, что Юджи что-то гложет. Причем настолько сильно, что у того из рук сыпалось абсолютно все. Обычно в таком состоянии маг оказывался по одной причине.
Фушигуро знал эту причину и сильно переживал. Он понимал, что заставляет друга-любовника страдать и терзаться. Кугисаки же, наоборот, еще не знала о том, в каком отчаянии время от времени находится их общий любовник, а также не догадывалась, насколько личными были мотивы Сукуны для стукачества. Мегуми-то был, как раз, в курсе всех проблем между Итадори и двуликим. И он искренне переживал за отношения Рёмена и Итадори даже больше, чем за свои.
— На тебе лица нет, — наконец сказал он. — Тебе надо поговорить с ним, это не может так дальше продолжаться.
— А зачем? Думаешь, что я услышу что-то новое? Я знаю его ответы на все свои вопросы.
— Юджи, — Мегуми обнял его, — тебе надо с ним поговорить. Надо решить этот вопрос. Нельзя сбегать от этого разговора вечно.
— Как решить? — горько усмехнулся розоволосый. — Дать ему, что он хочет?
— Меня вообще удивляет, что он не взял тебя силой.
— Меня тоже…
Повисла пауза. Каждый маг думал о своем. У Фушигуро был неподдельный интерес к тому, что движет королем проклятий. Чем ему так понравился Юджи? Почему он так зациклился на этом парне?
— Из-за чего ты расстроен больше? — наконец придумал способ помочь Юджи выпутаться из этого замкнутого круга.
— А? — не понял вопроса Итадори.
— Ну смотри, — начал выводить его на свет прозрения Фушигуро. — Ты огорчен тем, что задел его чувства? Ты переживаешь из-за того, что он будет строить подлянки нам в будущем? Или ты сам пока не знаешь, что чувствуешь к нему?
Юджи поник. Мегуми осторожно поднял его за подбородок и нежно погладил по щеке.
— В этом нет ничего страшного. Мы поддержим тебя. Ты уже знаешь, что мы никогда не бросим тебя в беде.
— Нобара даже не в курсе всего этого. Я боюсь ее реакции.
— Скажешь ей. Она поймет. Охренеет, взбесится, возможно даже ударит тебя, но поймет. И не бросит. Вцепится тебе в руку и будет держать даже тогда, когда тебы будут силой отбирать у нас.
— Я не могу ответить ему взаимностью, — горько выдохнул Юджи.
— Понимаю. Но если у тебя вдруг есть чувства, то ты должен что-то решить на этот счет. Ты помнишь его реакцию.
— Все решено за меня, — тихо произнес Итадори.
— Нет! — воскликнул Мегуми. — Глупости. Только ты творишь свою судьбу.
— Меня даже казнят скоро…
— Не скоро, а по мере того, как ты сожрешь все двадцать пальцев, — напоминание о казни Юджи больно впилось в сердце Мегуми, который и без того уже паникует из-за будущего своего любимого человеа.
— Я задаю себе последнее время один вопрос: почему я? — вдруг подал голос Юджи. — Ладно, казнь. Я и так мало представляю, что делал бы по жизни. А домогательства Сукуны? Почему? Что со мной не так? — он затрясся, от чего Мегуми сжал его сильнее.
— Хм, — усмехнулся Мегуми, — ну, видимо, он понял, что ты сладкая булочка. Он далеко не тупой и не слепой. Да и к тому же, ты же помнишь, что он тоже, оказывается, способен заботиться.
— Да ну тебя, — смущенный Итадори мягко освободился из объятий Фушигуро.
А где-то в глубине самого Итадори Сукуна прекрасно слышал весь этот разговор. Если бы он только мог, он бы втащил этому вшивому щенку из клана Зенин. О да, Сукуна много знал об этой троице. Даже они столько о себе не знали.
Конечно, он был огорчен тем, что не получает то, на что так рассчитывает. Итадори был желанным куском счастья в его проклятом существовании. Его бесило, что Кугисаки и Фушигуро заполучили его желаемое сразу же и без особого напряга. Он помнил, с чего все началось. Словно, это было минуту назад. Воспоминания вихрем пронеслись в его голове.
Как-то около пяти месяцев назад Итадори сильно заболел. Мальчишка был настолько истощен болячкой, что еле стоял на ногах. Самое тупое, что он мог выкинуть, так это пойти одному в больницу! И самое тупое, что могли исполнить люди из его окружения — это отпустить его одного.
Ох и намаялся же тогда Сукуна. Парню стало хуже посреди пути от больницы до техникума Температура, жар, слабость — все это нельзя было перенести на ногах. Было даже странно: он впервые за свою короткую жизнь заболел. Причем так серьезно.
Юноша уже не мог спокойно идти. Ему не хватило сил. Он пристроился к стене первого попавшегося здания и начал медленно съезжать вниз. Сознание Юджи туманилось, конечности не слушались, голова уже не соображала. Что он, где он и как он — все это уже даже не лезло в голову мага. Это все было уже неважно.
Именно в тот момент он кубарем упал во владения Сукуны. Для последнего такой визит был максимально неожиданным. Потом он по началу начал глумиться, но… что-то заставило его прекратить насмехаться над несчастным магом. Какая-то странная внутренняя сила заставила его, короля проклятий, заткнуться и проявить сдержанность.
Юджи лежал пластом и никак не реагировал на реплики Рёмена. Он даже не подавал признаков жизни. Сукуна напрягся. Ему пришлось спуститься к пацану и оценить его состояние. Живой. Какое-то странное легкое ощущение появилось после осознания данного факта.
— Ты сюда отлеживаться пришел? — вопрос был в пустоту: Юджи не слышал его.
Тяжело вздохнув, король проклятий дотронулся до него и тут же ощутил странные, неведомые до этого момента чувства. Что-то неприятно кольнуло в груди. Сразу же накатила волна какой-то теплоты, нежности и тревоги. С чего бы?
Он посмотрел на Юджи внимательным изучающим взглядом. Ему вдруг стало жаль засранца. Даже сложно поверить, что Сукуна готов был убить его, вырвав сердце. Бледный вид почти не дышащего Итадори резал Сукуну изнутри похлеще самого жесткого из его собственных разрезов.
— Ты идиот, — наконец сказал Рёмен, опускаясь к Юджи, чтобы поднять его на руки, — пойти одному в таком состоянии хрен знает куда. Как только твой придурочный сенсей допустил это? И куда смотрели твои дебиловатые друзья? Ты же их любимчик, почему им так плевать?
Юджи не понял, как очутился в общежитии, но по дальнейшим намекам Мегуми стало понятно, что помощь пришла от того, от кого ее и не ждали. Поверить в то, что Рёмен помог ему, да еще и без лишних претензий — этот нонсен.
После случившегося Итадори еще не скоро оказался во владениях Сукуны. Тот на удивление несколько сбавил обороты, не дразнясь и не оскорбляя Юджи лишний раз. Даже стало заметно какое-то потепление в их отношениях. Он даже интересовался состоянием здоровья Итадори спустя время.
— Я тебя сам убью, если ты так жаждешь сдохнуть. Так хотя б это будет геройски, а не так, словно ты бомж.
Ничего лишнего. Но Юджи не знал одного. Король проклятий внимательно взирал на мальчишку каждый раз и оценивал. Юджи, в свою очередь, старался держаться спокойно и беззлобно. Но все равно волновался. Он вспомнил, что Мегуми сказал ему, мол, Сукуна прочитал такую нудную агрессивную лекцию на тему того, как неправильно поступили и они, отпустив Итадори одного, и какой идиот Юджи, решивший продемонстрировать слабоумие и отвагу.
— Он был… взволнован, будто реально переживал. А еще мне показалось, что он чересчур заботливо отнесся к тебе в этот момент.
Юджи не поверил. Это не укладывалось в голове. Сукуна, который вырвал его сердце, который рассек ему голову лишь бы заключить сделку на своих условиях? Бред. И вот он опять во владениях короля проклятий. Итадори стоял, пялился на Сукуну и молчал. Тот тоже молчал. Что делать?
— Пацан, — наконец прервал это затянувшееся молчание Сукуна, — чего тебе?
— Я… ну…
Как же начать? Все, чего хотел Итадори, узнать истинные мотивы Сукуны. Но за тот промежуток времени, который был между случившимся и попаданием на территорию Рёмена, Юджи убедился, что отношение последнего к нему… изменилось.
— Наверное, — сглотнул маг, — я должен сказать спасибо.
— За что?
— За проявленную заботу…
Сукуна лишь рассмеялся. Пацан много о себе мнит. Но внутри разлилось приятное тепло. Мальчишка благодарен и это искренне. Ему приятно, Сукуне тоже. Но зачем выдавать вои слабости?
— Я лишь вернул тебя, идиота, в общагу. Иначе бы ты сдох, как приблудная псина, на улице, — ответил на это Сукуна.
— Это было мило с твоей стороны.
Что? Он сейчас серьезно? Рёмен внимательно взглянул на Итадори. Тот был абсолютно прямолинейным и серьезным.
— Зачем ты здесь?
Юджи растерялся. А действительно. Не Сукуна его затащил, он сам пришел. Вопросов было больше, чем ответов на них.
— Зачем? Ты разве не хочешь, чтобы я сдох? Я же ничто. И тут ты помогаешь…
— Не делай мне мозг, засранец, — на этом он выкинул Итадори из своих владений.
Не так должен был пойти разговор. Не так. Зачем он пришел? Юджи и сам не знал. Сукуна же не хотел сталкиваться с новыми чувствами и переживаниями, причиной появления которых стал его сосуд. Но это было только начало.
Раз за разом, Сукуна стал тщательнее присматриваться к своему сосуду. Было тяжело признать, но да. В парне что-то было. И это что-то влекло его. Но разве это не слабость? Нельзя было позволить себе повестись на такое. Или же… он мог себе такое позволить?
Юджи стал чаще появляться в его владениях. В основном это была игра в гляделки. И это заводило. Карие глаза мага завораживали, взгляд прожигал насквозь, оставляя приятное жжение внутри. Возбуждение нарастало. Желание прервать гляделки и начать прикосновения росло с каждым таким разом.
Это стало походить на какую-то извращенную игру. Почему ненависть к королю проклятий стала слабеть? Почему на ее место пришло что-то похожее на симпатию или интерес?
— Я тебе так нравлюсь, пацан, что ты сюда припираешься тупо поглазеть? — выдал однажды Сукуна.
— А я тебе? — усмехнулся Итадори. — Ты даже не прогоняешь.
Точка поставлена. Пацан заигрался. Сукуна в миг очутился напротив мага, от чего тот подскочил на месте. Снова гляделки. О, как соблазнительно выглядели эти потрескавшиеся пухлые губы. Юджи, словно услышал мысли Рёмена, облизнулся. Этот невинный жест распалил огромный пожар в душе (а была ли таковая?) изголодавшегося демона.
Сукуна притянул Итадори к себе и поцеловал. Жадно. Голодно. Отчаянно. Словно в последний раз.
Юджи опешил, но накатившая волна испуга, интереса, остроты новых ощущений и внезапного вожделения не позволила ему отпрянуть.
Поцелуй углублялся. Становилось жарко, словно в аду. Юджи ощутил, как он вспотел, и одежда стала липнуть к нему. Ноги мага стали подкашиваться. Он бы упал, но только Рёмен не позволил. Он крепко, но очень деликатно поддержал Юджи за задницу. О черт, какая она! Мягкие накачанные от постоянных тренировок полушария так и подбивали Сукуну сжать их и не отпускать.
— До чего ты хорош, засранец, — прорычал король проклятий. — Как же я желаю, чтобы ты остался тут навсегда и стал моим. Только моим.
Испуг все-таки взял верх. Юджи попытался вырваться. Что там хочет сделать король проклятий?
— Что, черт бы тебя побрал, это было?
— Начало, — прошептал ему на ухо Сукуна. — Вижу, у нас это взаимный интерес.
Он был прав. Абсолютно. И Юджи это безумно напугало.
— Отпусти меня, я хочу обратно, — прошептал сжавшийся от испуга Итадори. — Прошу тебя.
Сукуна нехотя исполнил его просьбу, мягко выпроводив из своих владений. Юджи пришел в себя, сидя на кровати в своей комнате. Дыхание было частым и прерывистым. Сердце колотилось как бешенное. Что это было?
Первое, что пришло ему на ум, это пойти и выговориться к Мегуми. Плевать, что сейчас ночь. Внутренний раздрай требовал утихомирить себя.
Фушигуро по началу хотел побить прервавшего сон гостя, но увидев, насколько Юджи плохо, он смягчился. Он еще никогда не видел его таким. Сердце брюнета сжалось от такого неприятного зрелища. Юджи и что-то депрессивное — это несовместимые вещи!
— Слушаю. У тебя будто бы жизнь на до и после поделилась, судя по твоему состоянию
Для Юджи так и было. Итадори рассказал все. Ему было дурно от того, что он испытывал… удовольствие. Он возбужден. Ему понравилось. Он хотел еще.
— Я… я просто мразь! — плакал он на плече друга.
Фушиугро не сразу нашелся с ответом. Это было очень неожиданно. Что вообще происходит между двуликим и его сосудом?
— Он тебя так просто отпустил?
— Да.
— Знаешь… мне все же не показалось, что тогда он был чересчур ласков с тобой. Мне кажется, что это ловушка.
— Да плевать на это, Мегуми! Мне понравилось. Понимаешь? Это отвратительно! — голос розоволосого звучал истерично.
Фушигуро тяжело вздохнул. Бесконечные тренировки, учеба, ощущение дня сурка давно убили весь юношеский пыл. И лишь недавно, когда они с Кугисаки случайно остались одни во время ночной тренировки, он впервые ощутил то, что называется возбуждением.
Именно тогда начались их странные отношения, которые начали набирать обороты. Он помнил, как открыл для себя прекрасный способ утолить свою печаль, а также найти вкус к жизни. Нобара. Ее присутствие, ее слова, ее действия, ее тело. Она сделала его жизнь ярче. Она стала его жизнью.
Было ли такое открытие жизни и ее красок заново у Юджи? Мегуми задумался. Наверное, нет, он же никогда не был подавленным. В нем не потухал интерес к жизни при любых обстоятельствах. Он всегда был тем лучезарным ребенком, чьи шалости скорее умиляют, чем злят.
Брюнет задумался снова. Юджи встрял. И ему действительно хреново. Надо что-то решать.
— Тебя беспокоит только сам факт возбуждения от его действий?
— Да. И то, что я хочу еще и хочу большего! — Итдори был в отчаянии.
Как он был хорош. Как он умудрялся завладевать чужими сердцами? Фушигуро только в этот самый миг осознал, почему попросил Годжо позаботиться о Юджи. Черт бы побрал этого любителя глотать чужие части тела.
— Ты девственник? — спросил он напрямую.
Юджи снова испугался. Зачем этот вопрос?
— Не бойся, Юджи. Я не собираюсь ставить тебя в неловкое положение.
— Да, — неуверенно ответил розоволосый.
— У тебя были хоть какие-то отношения?
— Нет.
— А ты хочешь?
— Зачем это сейчас? Какое отношение это имеет к делу?
— Твое тело отреагировало вполне адекватно. Это нормальная реакция на получаемые знаки внимания. Если ты обеспокоен этим, то это легко поправимо, — терпеливо объяснил Фушигуро.
— Не понимаю.
— Ты желаешь близости, ласки. Это естественная потребность. Просто Сукуна оказался в ненужное время в ненужном месте.
— Ты уверен?
— Абсолютно, — вздохнул Мегуми. — с этим легко справиться. И никакой Сукуна тебе не нужен.
— Но как?
— Я найду решение, а ты не наделай глупостей. Отправляйся спать.
— Я боюсь…
Юджи сжался и его затрясло от рыданий. Он боялся лечь спать и снова оказаться там. Мегуми покачал головой.
— Ложись тогда рядом со мной, — вырвалось.
Юджи поднял заплаканные глаза на друга.
— Давай, — Фушигуро приглашающе подвинулся на кровати, отступать некуда.
Парня не пришлось долго упрашивать. Он нырнул под одеяло и свернулся калачиком. Мегуми нашел это чертовски милым. Под сопение Юджи даже спалось куда лучше. Ну прям сплошные плюсы.
Именно после случившегося ночного вторжения Мегуми рискнул предложить Кугисаки присмотреться к Юджи. Он не знал, как преподнести все это, как она отреагирует, но на удивление Нобара сама и абсолютно спокойно сказала:
— Я так рада, что ты и я мыслим в одном направлении… Итадори явно не доставало для того, чтобы сделать нас обоих счастливее. Он неотделимая часть каждого из нас. Я с трудом представляю, как бы мы смогли без него.
Вот так просто. И страхов никаких.
— Он переживает, что хочет ласки и удовлетворения своего возбуждения. Считает это постыдным, ненормальным.
— Дурак, — закатила глаза Нобара. — только не говори, что он…
— Такой невинный, такой милый, — усмехнулся Мегуми.
— Мы извращенцы, Фушигуро, — засмеялась девушка. — совращаем нашего юного невинного друга.
— Тогда приложим усилия, чтобы ему понравилось. Тогда нам еще за это скажут большое спасибо!
Как же тогда взбесился Сукуна. Его трясло от ярости, когда эти двое развели его Юджи на секс. Он поверил им, отдался без остатка. А на вопрос этой девки, мол, хочет ли он стать их парнем, жить втроем, пацан даже не задумался, прежде чем согласиться.
Он порывался несколько раз перехватить контроль над телом. Как он желал задушить их обоих. И обязательно руками сопляка. Пусть наслаждается потом тем, что наделал. Но он не смог. Не смог из-за того, что чужеродная энергия буквально заволокла его территорию. И это было опасным сигналом.
Но как он отыгрался на пацане потом, когда тот случайно попал к нему прямо в руки.
— Щенок! Ублюдок! Мразь! Так ты отвечаешь на мою доброту и расположение? — он метал в Итадори проклятой энергией.
— Что с тобой такое? — визжал Юджи.
— Ты — мой! И я это четко дал тебе понять. Я даже не принуждал тебя. И что ты сделал? Побежал ныть своему паршивому дружку? А потом дал оттрахать себя ему и этой девахе?
— Какое тебе дело? Я вовсе не твой! Зачем ты лишаешь меня того, что принесло бы мне радость в последние месяцы моей жизни?
— Ты мой, — он схватил Итадори за шкирку. — Скоро ты осознаешь, что совершил ошибку. И тогда тебе придется вымаливать прощение. На это ты хочешь потратить оставшийся кусок своей тупой блядской жизни, засранец.
Юджи заплакал. Ему было обидно. Сукуна почувствовал, что ему больно видеть пацана в таком состоянии, тем более по такому поводу и из-за него.
— Что я сделал не так? Просто объясни, прошу, — прошептал сквозь слезы Итадори.
Вместо ответа он выкинул Юджи из своих владений, словно нашкодившего котенка. От переизбытка эмоций и непонимания, что происходит, Итадори просто разрыдался. Именно в таком состоянии его обнаружил Мегуми.
— Юджи, — он тот час же кинулся к парню. — Тише, спокойно, — он гладил зареванное лицо, — что произошло?
Сбивчиво Итадори пересказал все, через что он прошел за последние минут двадцать во владения Сукуны.
— Блять, да что за хуйня-то? В чем моя вина? Что я сделал не так? — Итадори был в истерике и уже просто орал.
Фушигуро крепко обнял его. Его бедный красивый мальчик. За что ему все это? Чем провинился этот по-настоящему невинный человек?
— Ты не сделал ничего. Твоей вины тут нет, слышишь. Он просто издевается, так как планировал забрать тебя в качестве игрушки себе.
— Игрушки? — прорычал кто-то рядом с ухом Мегуми.
Парни отпрянули друг от друга. Сукуна перехватил контроль над телом Юджи. Мегуми встал в боевую позу.
— Думаешь, это спасет тебя? — рявкнул король проклятий.
— Чего тебе надо от него?
— Считаешь, что я играюсь с ним? Ты, паршивая сопля, считаешь, что я просто хочу поиграться пацаном? Думаешь, что познал меня и мои чувств?
— А разве не так? Еще скажи, что ревнуешь.
— А если и так, — Сукуна схватил Фушигуро за горло. — Он мой. И скоро приползет ко мне. Я дам ему куда больше, чем ты и та деревенщина.
— Он не твой и даже не мой, — с трудом ответил Мегуми. — Юджи принадлежит сам себе.
— Посмотрим, ублюдок, — выплюнул Рёмен и перетек в Юджи.
— Похоже, у него к тебе интерес, — потирая шею, сообщил другу Мегуми.
Сукуна и потом заводил шарманку о том, что пацан просто не понимает нихрена. Однажды он даже почти признался ему в чувствах. Этот момент стал новым поворотом в их отношениях. Юджи потерялся, не знал, как себя вести.
— Сукуна, но я не могу ответить тебе взаимностью.
— И почему же? Этим двоим ты дал ответ сразу.
— Я люблю их. Они стали частью меня почти сразу.
— А я стал частью тебя раньше этих двоих!
— Это не смешно!
— А я тут веселюсь, по-твоему?
Переживал ли Юджи, что задел его чувства? Да. Но почему? И почему вдруг он даже не раздумывает над тем, может ли он дать согласие Сукуне? Разве это не будет предательством?
Мегуми метания Юджи прекрасно видел. Да черт, он уже был готов затащить двуликого к ним четвертым, если это расслабит Юджи хоть на сколько-нибудь.
— Прежде, чем поговорить с ним, мне надо подумать, — сказал Юджи Фушигуро. — Не хватало еще, чтобы и это стало достоянием общественности.
Мегуми молча согласился. Такие вопросы не решаются с бухты-барахты.
— Что бы ты не осознал, ни я, ни Кугисаки не отвернемся от тебя. только ты способен осадить двуликого., — он зарылся в его розовых волосах и ощутил внеочередной тяжелейший вздох.
