Небольшая глава о том, как Сатору Годжо подбивает студентов на бунт.
26 мая 2024 г., 23:53
Мегуми и Юджи оперативно растолкали Нобару, которая безумно не хотела просыпаться.
— Ну чего вам, — сквозь сон бормотала она, — отвалите.
— Годжо вызывает, причем срочно, — сообщил подруге Фушигуро.
— Да ну блин, — Нобара так не желала открывать глаза и вставать.
— Опять задание? — предположил Итадори.
— Не похоже, — Мегуми легонько укусил девушку за щеку, от чего та зарычала. — Было бы так, направил бы смс или позвонил. Нобара, ну реально, просыпайся.
— Как мне это надоело, — простонала девушка. — У нас свободное время.
— У магов не может быть свободного времени, — Фушигуро включил режим зануды. — Проклятия не дремлют.
— Ага, Годжо — настоящее проклятие, — Кугисаки наконец-то открыла глаза и поднялась. — Вот чего ему не сидится с невестой? — она ворошила свои растрепанные волосы.
— Узнаешь, — Фушигуро уже натягивал штаны. — Нифига себе ты метеор, Итадори, — воскликнул он, когда увидел, что Юджи уже полностью одет.
— Ему Сукуна энергии отсыпал, ничего удивительного! — ехидничала Нобара.
Юджи на это лишь закатил глаза. Одевшись и кое-как растормошив Кугисаки, троица вышла к Годжо. Тот спокойно сидел и попивал чаек, размышляя о своем. Будто бы ничего не произошло.
— Сенсей? — обратился к нему Мегуми.
— А, вы уже тут, — Годжо улыбнулся. — Что ж, заранее прошу прощения, что вырвал вас из столь приятного момента этого вечера, но есть разговор.
— Срочный? — проскулила Нобара, которой все еще очень хотелось спать.
— Да, Кугисаки. Срочнее не бывает!
— Твою мать, — пробубнила она. — Мне нужен кофе!
Пока Кугисаки возилась с кофемашиной, Мегуми и Юджи подошли к Годжо и спросили:
— Что-то опять про нас троих?
— И да, и нет, — ответил Сатору. — Это не про ваши отношения, но это в целом касается вас. В том числе вас.
— Мы в какой-то заднице? — предположил Итадори.
— Мы все в полной заднице, Юджи, — серьезно сообщил Годжо. — И нам надо обсудить то, как будем выпутываться.
— Но мы же не сделали ничего такого, — запаниковал розоволосый.
Годжо лишь усмехнулся. До чего они все еще дети. Особенно это ярко контрастирует с тем, что они уже во всю трахаются друг с другом. Сатору на момент задумался, а был ли он таким в их возрасте? Ну почти что да. Правда, свои ебливые мотивы он держал в узде. Да и Сукуны рядом не было, чтобы нудить и читать лекции о том, как школьникам недопустимо опускаться до потрахушек. В любом случае им все равно придется повзрослеть за считанные недели.
— Поверь мне, мой дорогой, ваши сексуальные утехи мало кого интересуют. Тут кое-что глобальное все-таки.
— Все, я готова, — Нобара с громким стуком поставила чашку с кофе за стол и уселась.
— Славненько, — потер ладони Годжо, как только его ученики расселись напротив него.
Кугисаки потягивала кофе, все еще явно недовольная тем, что ее разбудили. Фушигуро то и дело кидал взгляды то на Годжо, то на любовников. Сложно было понять, о чем он думает в тот момент. А Итадори прижался к Нобаре и положил голову ей на плечо. Он явно был спокойнее всех их вместе взятых. По крайней мере внешне производил именно такое ощущение.
— Что ж, — Годжо прочистил горло, — думаю, вы в курсе моей позиции относительно политики старейшин. Ведь так?
— Да, — в один голос сообщили студенты.
— Ну и думаю, что ни у кого из вас не осталось никаких сомнений в том, что за Итадори началась полноценная охота.
— Да? На мгновение Юджи поднял голову с плеча девушки и непонимающе посмотрел на сенсея.
— Ты был бы согласен избежать казни, если у тебя была альтернатива, Юджи? — спросил напрямую Сатору.
Итадори застали врасплох. Он не знал, что и думать. Кто бы не хотел жить? Только дурак откажется от возможности спасти свою задницу. Но в то же время он не забывал, кто он такой.
— Итадори? — прервал череду его мыслей Годжо.
— Даже мне слышно, как скрипят твои шестеренки в голове, — сострила Кугисаки. — Ты реально не знаешь ответа?
— Ну… это двоякий вопрос, — замялся Юджи.
— Ты реально хочешь умереть? — удивился Мегуми.
— Конечно нет! — возразил Юджи. — Я с большим удовольствие прожил целую жизнь. Да и к тому же… мне есть, ради кого бороться за нее…
— Я так понимаю, есть некое «но», — подвел его к кульминации Годжо.
— Да! — воскликнул Юджи.
— Да ну? — прищурился Фушигуро. — Не глупи, ты серьезно считаешь, что в таком вопросе может быть какое-то гребанное «но»?
В голове Мегуми не укладывалось, как так? Неужели Юджи готов просто так взять и проститься с жизнью? Вопрос о его казни вставал пару раз между ним и Нобарой. Девушка переживала не меньше Фушигуро. Юджи же отказывался обсуждать эту тему с ними.
— Что будет, то будет, — пожимал плечами он. — Я довольствуюсь тем, что мне и так предрешено.
— Да уж, мог бы быть и порасторопнее, раз видел, что этот кусок идиота собирается сожрать палец Сукуны! — зашипела на Мегуми Кугисаки.
— Да как такое можно было предугадать? — оправдывался черноволосый.
— Да вы два придурка: проблема возникла буквально на ровном месте!
Нобара тогда сильно обиделась на них обоих и долго не разговаривала с ними. С того момента вопрос о казни Итадори никто из них не поднимал.
— Внутри меня король проклятий. Думаю, что моя судьба уже решена, не так ли?
— Мудак! — закатила глаза Нобара.
— Ты можешь же больше не жрать его пальцы! — воскликнул Фушиугро.
— Ага, попробуй этого пожирателя тьмы остановить! — девушка была зла.
А как тут не злиться? Твой любимый уверяет, что ради тебя и второго вашего общего любимого он готов бороться за жизнь. Но вместо этого опять играет в какого-то смиренного кретина. Ладно бы никто еще не был в курсе их особенный отношений с Сукуной.
— Проблема с Сукуной решаема, а даже если и нет, то ты бы действительно согласился на казнь? — Годжо старался сохранять спокойствие.
Все же он уяснил главное насчет Итадори: если тому дали четкую установку, то он будет ей следовать. Юджи прекрасный мальчик, добрый. Он еще слабо представляет, насколько важен для магического мира.
— Ситуация с пальцем была подстроена. Старейшины давно бы вышли на тебя. Если бы ты не поглотил первый палец самостоятельно, поверь, тебя бы отловили и скоромили все два десятка.
— Чего? — ученики уставились на сенсея в некотором шоке.
— Это факт. Не могу прямо углубляться в детали. Но Юджи, если я даю тебе честное слово, что помогу тебе в борьбе за жизнь и мы вместе обретем победу в этой битве, ты готов будешь сражаться?
— Конечно, Годжо-сенсей! Я люблю свою жизнь. А она — это они, — он кивнул в сторону Мегуми и Нобары. — Я знаю, какого это, когда теряешь того, кем дорожишь. Я не хочу доставлять им такую же боль.
— Ты умница, — Годжо отметил, как поменялись энергии учеников.
В Юджи уже преобладала решительность и… сильная пылающая любовь. Это было невероятно очевидно. Его сердце хоть и юно, но умеет любить. И это ценно. Кугисаки и Мегуми, конечно же, ответили на такое признание теплотой и не менее сильной любовью.
Вообще, Годжо сделал вывод (который он планирует потом обсудить с Лукрецией), что в этой троице больше всего отдает любовь именно Юджи. Он вообще главный источник подпитки у этих двоих. Фушигуро бесконечно нуждается в подпитке чувств, так как он замкнут, закрыт и абсолютно скуп на нежности. Смягчение характера у него проявилось не так давно и пока что крайне слабовато. Кугисаки — это бешеная энергичность. Но и ей нужен источник.
— Если опасность для жизни пацана кроется в моем присутствии внутри, то я думаю, что это можно как-то решить. И для этого ему не принципиально жрать все мои пальцы, — вдруг подал голос Сукуна.
Все резко вздрогнули.
— Смотрите, кто заговорил, — заканючила Кугисаки.
— Куда ж без тебя, — съязвил Фушигуро.
— С тобой, Сукуна, мы поговорим чуть позже. А пока что хочу спросить у вас всех: вы готовы захватить магический мир за три месяца?
