Рождественское чудо

Холодно. Так холодно, что колени дрожат. Как хорошо, что под плотной тканью черного одеяния этого не видно. Думаю, что если пастор был бы в брюках, то со своими дрожащими коленками напоминал скорее напуганного мальчика. Так почему же так холодно? — Э****, мы скоро начнем, ты готов? — окликнули его. — д-да, д-дайте мне пару минут. Он из разу в раз перечитывал строчки, написанные на листке, что он держал в своих дрожащих руках. Слова из головы не вылетели, так что он оглядел присутствующих, которые разместились на скамьях в ожидании выступления хора. — где же ты? — с грустью прошептал Пастор, глядя на проход. Тут его схватили за плечо и потянули в сторону сцены, нехотя Пастор пошел следом. Радиохост обещал прийти. Но так и не явился. Это разбивало столь хрупкое сердце парня. Холод вместе с горечью обиды распространялись по телу. Лучше было бы сбежать, а не омрачать светлый праздник Рождества своей грустной миной. И вот начало.. — ….God rest ye, merry Gentlemen, — дрожащим голосом пропевает блондин. Несколько стоящих рядом поющих смотрят на него с непониманием. — Let nothing you dismay, — он жмурится, избегая взглядов. Они его осуждают. Осуждают за то, какой ты трус. Господь всевышний! Неужто ты не желаешь услышать рождественскую песнь из его уст?! Неужто наказываешь его грешного, заставляя опозориться на публике?! Неужто специально нагоняешь метель, дабы тот, кого ждет Пастор, не явился? —…For Jesus Christ our Saviour…—его толкают в плечо, чтобы он прекратил мямлить, — Was born upon this Day. А сам Пастор дрожит, как осиновый листок. Очень холодно. Кажется, что буря за окном на самом деле проносится под его накидкой. Он с трудом продолжает петь. — To save poor souls from Satan's power…— вытягивает из себя слова блондин. Тут дверь со скрипом отворяется, немного впуская в помещение холод и еще кого-то, чье лицо скрыто капюшоном. Неизвестная личность быстро присаживается на скамью рядом со сценой, обнажая свой лик. Пастор вздрагивает, а холод, скопившийся около груди, мигом заменяется теплом. Карие глаза смотрят ожидающее. Пастор не может облажаться под их взором. — Which long time had gone astray, — наконец полилась песнь из его уст, услада для ушей, Радиохост знал об этом лучше всех, поэтому он старался посещать каждое выступление церковного хора, — Which brings tidings of comfort and joy. Всю оставшуюся песнь они непрерывно смотрели в глаза друг друга, будто вели далекий от человеческих ушей диалог. Когда хор закончил, слушатели одарили хор аплодисментами, а так же звонкими монетами. Радиохост тоже не поскупился и оставил денег на нужды церкви. Но после этого он поспешно удалился в угол залы, где его уже ожидал Пастор. — ты как всегда чудесно спел! — вместо приветствия произнес шатен — спасибо, — Пастор смущенно поправлял волосы. — прости, что опоздал, — его собеседник уже хотел что-то сказать, но Радиохост продолжил, — это в качестве извинения. Он протягивает ему знакомую корзину, но открыв ее, вместо привычных пирожков там лежал еще теплый Рождественский кекс. — я…я был бы очень благодарен, если бы ты разделил его со мной.. — я не против, — ответил он на просьбу Пастора. — спасибо…… Спасибо, что ты есть…мое рождественское чудо.